Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Хонор Харрингтон - Война и честь (Война Хонор)

ModernLib.Net / Вебер Дэвид Марк / Война и честь (Война Хонор) - Чтение (стр. 58)
Автор: Вебер Дэвид Марк
Жанр:
Серия: Хонор Харрингтон

 

 


      Не то чтобы кто-то из соотечественников МакДоннелла не соглашался с этой оценкой Высокого Хребта. Просто грейсонцы в массе своей были более... почтительны, чем большинство мантикорцев. У МакДоннелла это вызывало недоумение. В основе двойственности нынешней политической ситуации в Звездном Королевстве лежал контроль аристократии над теми, кто составлял исполнительную ветвь власти. От такой же политической системы, причем в более жесткой форме, страдал и Грейсон — до того, как “Реставрация Мэйхью” вернула монарху власть, прежде неуклонно слабевшую на протяжении нескольких поколений Протекторов. Но то глубокое почтение, с которым жители Грейсона всегда относились к своим землевладельцам, странным образом отсутствовало в менталитете мантикорцев.
      Правда, граф Белой Гавани принадлежал к этой самой аристократии, что, возможно, и объясняло отсутствие у него врожденного уважения к ней.
      — Не стану притворяться, что не разделяю ваших надежд, милорд, — сказал, помолчав, адмирал. — Но похоже, он решил представить ситуацию в наиболее выгодном свете.
      — Вариантов у него не так много, — отметил Белая Гавань. — По правде сказать, я уверен, что это входило в расчеты Протектора Бенджамина. И хотя негоже обвинять Протектора во вмешательстве во внутриполитические дела союзника, думаю, он поставил Высокого Хребта в неловкое положение с заранее продуманным умыслом.
      МакДоннелл взглянул на него вопросительно, и граф пожал плечами.
      — Высокому Хребту остается лишь делать вид, что он одобряет действия Бенджамина. В любом другом случае он будет выглядеть как минимум беспомощным. Самое худшее случится, если относительно намерений хевов мы окажемся правы, а он — нет. Тогда он вообще предстанет полным и окончательным идиотом, если посмеет отрицать тот факт, что мы спасали его от его собственной глупости. Правда, — прибавил Белая Гавань с особенно нехорошей улыбкой, — если все-таки рванет, мы в любом случае выставим его идиотом.
      МакДоннелл склонил голову. Граф говорил так, словно надеялсяна атаку хевов, поскольку она нанесет удар по правительству Высокого Хребта. Но грейсонец понимал, что несправедлив. Граф, несомненно, не желал, чтобы республика Хевен возобновляла войну со Звездным Королевством. Но для графа война уже стала неизбежным фактом. В отличие от МакДоннелла, который всё ещё лелеял сомнения — несмотря на то, что предупреждение пришло от леди Харрингтон, — граф свыкся с идеей, что нападение хевенитов в любом случае произойдет. А поскольку он сделал всё от него зависящее, чтобы подготовиться к грозящей катастрофе, он готов был выискивать в ситуации любые светлые стороны.
      А всё, что сулило сместить барона Высокого Хребта с его поста, следовало считать “светлой стороной”, признался себе МакДоннелл.
      Грейсонец вновь обратился к флагманской голосфере “Бенджамина Великого”. Очень правильно, что сейчас именно он и Белая Гавань стоят на флагманской палубе этого корабля, подумал он. “Бенджи”, как любовно называли на флоте “Бенджамина Великого”, был флагманским кораблем Белой Гавани с того дня, как вступил в строй, и вплоть до завершения операции “Лютик”. “Бенджи” не было и восьми стандартных лет, но в его класс входило всего три корабля. Появление СД(п) класса “Харрингтон” сделало эту модель устаревшей, и МакДоннелл знал, что в Управлении Кораблестроения поговаривают об отправке его флагмана в утиль. Кошмарная идея... хотя, если подумать, определенная хладнокровная логика в ней имелась. Грейсон выбивался из сил, строя и поддерживая свой флот. Он не мог себе позволить сохранять корабли, пусть новые, пусть горячо любимые, но устаревшие.
      Сам МакДоннелл надеялся, что Управление Кораблестроения все-таки выберет другой вариант и переоборудует бортовые пусковые установки “Бенджи”, приспособив их для многодвигательных ракет последнего поколения. Но принимать решение по этому вопросу предстояло не ему. А сейчас “Бенджамин Великий” находился там, где и следовало. От носа до кормы он был предназначен для выполнения функций командного корабля и располагал, пожалуй, лучшими в мире информационным центром и флагманским мостиком.
      — Что бы ни думал на этот счет Высокий Хребет, — сказал Белая Гавань, подойдя ближе к МакДоннеллу и тоже устремив взгляд на голосферу, — у адмирала Кьюзак, кажется, нет никаких возражений, так ведь?
      — Именно так, — согласился МакДоннелл, переводя взгляд с командного на вспомогательный дисплей, работавший в астрографическом режиме.
      Терминал Звезды Тревора Мантикорской туннельной Сети находился ближе к планете, чем центральный терминал Сети к Мантикоре-А, но все же отстоял от нее почти на три световых часа. Даже при наличии мощных орбитальных фортов, сооруженных для защиты терминала само расстояние между единственной обитаемой планетой системы и терминалом представляло для адмирала Феодосии Кьюзак почти непреодолимую трудность.
      Её Третий флот в одно и то же время мог находиться лишь в одном месте, в противном случае приходилось идти на крайне опасное рассредоточение сил. Теоретически форты могли отразить любое нападение на сам терминал. По большому счету называть их фортами было неправильно. Большинство людей при слове “форт” представляют неподвижное фортификационное сооружение, нечто громоздкое и привязанное к месту. Форты терминалов, конечно, были громоздкими, но не неподвижными — не совсем неподвижными. Их скорее можно было считать грандиозными досветовыми супердредноутами. Столь огромными, что низкое ускорение делало их абсолютно непригодными для маневренных операций, зато они были способны выполнять минимальные боевые маневры... и поднимать импеллерные клинья, представлявшие собой первую линию обороны любого военного корабля.
      Но при всех своих колоссальных размерах, толстой броне и могучем вооружении они — как и “Бенджамин Великий” — конструктивно устарели. Их скорострельность в ракетном бою была ничтожна по сравнению со скорострельностью кораблей класса “Харрингтон”. Разумеется, если они успевали сбросить перед боем подвески, то могли выдавать колоссальные залпы — пока не заканчивались эти самые подвески. Или, другими словами, они могли стрелять до тех пор, пока никто не мог добить ракетами до подвесок, уязвимых для близких разрывов.
      Когда СД(п) состояли на вооружении лишь у Мантикорского Альянса, об уязвимости подвесок никто не волновался. Во-первых, потому что ни один флот в космосе не обладал такой огневой мощью, как СД(п), и, во-вторых, потому что ни один флот в космосе не мог сравниться с дальнобойностью многодвигательных ракет Альянса. А стало быть, платформы фортов должны были разнести боевое построение любого противника задолго до того, как он подойдет достаточно близко, чтобы поразить оставшиеся платформы. Но флот, построенный Томасом Тейсманом, располагал СД(п). И эти супердредноуты, вполне возможно, сами располагали многодвигательными ракетами.
      И в этих обстоятельствах уязвимость подвесок превратилась в очень серьезную проблему.
      Вот почему столь ответственного командующего, как Феодосия Кьюзак, чертовски огорчили поставленные перед ней взаимоисключающие оборонные задачи. Официальная точка зрения Адмиралтейства гласила, что нет никаких свидетельств существования у хевов такого оружия, от которого форты не смогут защититься. Для офицеров на местах это было слабое утешение. Черт с ними, с последствиями для карьеры, которой придет конец, если хевам удастся прорваться и уничтожить форты, но человеческие жертвы при подобном нападении будут такие, что Феодосию уже начали мучить кошмары. Поэтому она с огромным облегчением передала ответственность за поддержку фортов оперативному соединению МакДоннелла и сосредоточила все свои супердредноуты и НЛАКи на прикрытии Сан-Мартина и внутренней части системы.
      — Если бы вы были на месте хевов и планировали атаковать систему, милорд, — спросил Ниал у графа Белой Гавани, — куда бы вы ударили? По терминалу или по Сан-Мартину? Или в двух направлениях одновременно?
      — Я сам часто задавал себе эти вопросы, когда пытался отбить эту систему у хевов, — ответил Белая Гавань. — Самая большая сложность состоит в том, что терминал и внутренняя часть системы расположены достаточно близко, чтобы до некоторой степени оказывать другу взаимную помощь, что с мантикорской стороны совершенно невозможно. Разумеется, организация обороны — не самая легкая вещь в Галактике, но при атаке на один из объектов ни на секунду нельзя забывать, что в любой момент можно получить удар в спину от второго объекта. Вот над чем мы ломали голову, пока система была у хевов. А хевам, которые не могут быть уверены, что существенная часть Флота Метрополии не находится поблизости от мантикорского терминала в готовности к срочному переходу, должно быть и того хуже.
      — Принимается, — согласился МакДоннелл. — Если вообще нападать на эту систему, придется выбрать одну цель.
      — О, разумеется! — иронично усмехнулся Белая Гавань. — Я в свое время принял решение сосредоточиться на их флоте, заставив его оборонять внутреннюю часть системы. В конце концов, Сан-Мартин был для них намного важнее, чем терминал, которым они все равно не могли пользоваться! И у них и близко не было таких укреплений, которые понастроили здесь мы, с тех пор как отбили систему у них. Тем не менее, мне пришлось действовать крайне осторожно.
      — Я слышал несколько иное, милорд, — с улыбкой ответил ему МакДоннелл. — Говорят, будто в конце концов вы нанесли по ним удар прямо через туннель.
      — Ну, в общем, да, — поморщился граф. — В каком-то смысле, это был акт отчаяния. Командовала тогда Эстер МакКвин, и она задала нам жару. Между нами, я до сих пор думаю, что она, пожалуй, была лучшим тактиком, чем я, да и чертовски хорошим стратегом тоже. Она закрепилась здесь, расположив линейные крейсера и супердредноуты в глубине обороны, и, как бы я ни маневрировал, ей удавалось все время держаться достаточно близко, не позволяя мне добиться преимущества для атаки ни на одну, ни на другую цель. Поэтому я решил убедить её, что готов осадить внутреннюю систему, и когда убедил — уже её преемника, после того как Пьер и Сен-Жюст отозвали её в Октагон, — передислоцироваться, чтобы противостоять этой осаде, тогда и...
      — Выходит, вы заставили хевов прикрывать одну цель, а сами внезапно ударили по другой, — заметил МакДоннелл.
      — Да. Но у меня имелись определенные преимущества, которых у Тейсмана и его людей при нападении на эту систему не будет. Несмотря на трудности, с которыми сталкивается любой флот при переброске через туннель, они во многом компенсируются эффектом внезапности. Но Тейсмана на другом конце туннеля дружественный флот не ждет. Поэтому он не может, как я когда-то, угрожать терминалу с двух сторон одновременно. А значит, у Феодосии есть возможность повторить против него оборонительное развертывание МакКвин. Подозреваю, в конце концов он мог бы её одолеть. Если верны наши самые пессимистичные предположения о том, чем именно он в тайне от всех усилил свой флот, расклад, безусловно, в его пользу. Возвращаясь же к вашему вопросу, на его месте я бы сосредоточился на внутренней части системы.
      — Но пока Звездное Королевство продолжает удерживать терминал, оно в любой момент может усилить оборону или контратаковать, — указал МакДоннелл.
      — Это если есть чемконтратаковать, — мрачно поправил граф Белой Гавани и махнул рукой на сияющие сигнатуры во внутренней части системы.
      На таком расстоянии и в таком масштабе все корабли стены Третьего флота сливались в одну светящуюся зеленую бусину.
      — Ниал, в боевом порядке Третьего флота почти сотня кораблей стены, включая сорок восемь наших СД(п), и еще два СД(п) проходят частичное переоснащение. У нас еще ровно две — повторяю: две — эскадры СД(п) во Флоте Метрополии. Ещё одна приписана к станции “Сайдмор”. Четвертая — к Грендельсбейну. И ещё на Мантикоре — но не в составе флота метрополии — есть четыре СД(п) на разных стадиях капитального ремонта или доработки. Вот и всё, чем мы располагаем, даже с учетом тех крох, которые сумел добавить Яначек. Если Тейсман сумеет уничтожить Третий флот, он одним махом истребит около трети нашей доподвесочной стены и две третисовременных кораблей стены. Поэтому корабли Феодосии будут его главной мишенью, и если он сумеет прижать их к планете и вынудить защищать Сан-Мартин, у него появится реальный шанс их уничтожить. Ну а расправиться после этого с тем, что у нас останется, будет сравнительно легко. Честно говоря, при таком повороте событий единственной надеждой Альянса станет ваш флот, а Грейсон окажется в столь же затруднительном положении, как сейчас Мантикора. Какую часть вашего флота вы позволите себе выделить для наступательных операций?
      — Честно? — МакДоннелл покачал головой. — Мы уже превысили лимит, отправив сюда мою группу. Не то, чтобы я считал нашу экспедицию ошибкой, — поспешно добавил он. — По моему мнению, леди Харрингтон и мистер Пакстон правы, утверждая, что хевы вряд ли выберут Грейсон одной из первоочередных целей. Потом, конечно, они могут переиграть, особенно когда до них дойдет слух, что значительная часть нашего флота отбыла сюда, к Звезде Тревора. Но сейчас они почти наверняка считают, что Грейсонский Флот до сих пор сосредоточен у звезды Ельцина. Нет смысла угрожать нам, пока не покончено с вашими СД(п).
      — Именно, — согласился Белая Гавань, старательно скрывая досаду.
      МакДоннелл не был виноват. Не было в его словах ничего, с чем граф бы не согласился, хотя грейсонец выразился достаточно резко. Но любому мантикорцу, а тем более одному из старших мантикорских адмиралов было крайне унизительно слушать, что грейсонец запросто рассуждает о КФМ лишь как о второмпо значению флоте Альянса.
      И самое паршивое — на данный момент эта оценка была абсолютно верной.
      — Собственно говоря, — продолжил граф, — наилучший для нас сценарий был бы, если бы Тейсман, прежде чем предпринять нападение, узнал, что вы находитесь здесь. Известие о том, что Грейсонский космический флот готов незамедлительно прийти на помощь союзникам, невзирая на все... препятствия, которые вам пришлось преодолевать, работая с нашим нынешним жалким премьер-министром, наверняка заставит его призадуматься. К тому же придется переработать все оперативные планы, составленные в расчете на то, что вы не окажете нам содействия. Нам бы выиграть для этого осла Яначека еще четыре-пять месяцев — и корабли, строительство которых он наконец возобновил, начнут поступать на вооружение уже в заметных количествах. В первую очередь те, что стоят на верфях Грендельсбейна. Их постройка была заморожена уже на завершающей стадии, так что первый из нихбудет готов к приемо-сдаточным испытаниям уже через пару недель.
      — Ваши слова да Испытующему в уши! — с жаром произнес МакДоннелл.
 

* * *

 
      — Пришло подтверждение, сэр. Погибли все.
      Круглое, почти пухлое лицо Красного адмирала Аллена Хиггинса, улыбчивого мужчины среднего роста, которое обыкновенно отражало довольство и добродушие, приобрело сейчас цвет старой муки; глаза смотрели затравленно.
      Он сидел, уставившись в безжалостный дисплей, наблюдая, как надвигается атакующая волна хевов, и чувствовал себя мухой под колесами божественной колесницы. Тридцать два супердредноута, из них неизвестно сколько подвесочных. Еще в этой надвигающейся смертоносной лавине было по крайней мере несколько НЛАКов. Не могло не быть, ибо его четыреста ЛАКов были порваны в клочья куда более мощной контратакой неприятельских ЛАКов.
      После уничтожения ЛАКов в его распоряжении для обороны оставалось семь СД(п), шестнадцать старых супердредноутов, четыре НЛАКа с менее чем тремя десятками уцелевших ЛАКов на всех, плюс девятнадцать линейных и тяжелых крейсеров. Он надеялся, что ещё сможет чего-то добиться, учитывая, что его малочисленные СД(п) обладают преимуществом в дальнобойности. Но он ошибался. Хевы только что продемонстрировали это, уничтожив все семь с расстояния свыше сорока миллионов километров.
      Уцелевшие двадцать тяжелых кораблей были безнадежно устаревшими. Всесокрушающий ракетный ураган, который смел СД(п), был достаточным тому доказательством. Слава богу, что он придержал хотя бы их, когда отправил в атаку те семь! Благодаря этому решению тысячи человек остались живы. Решению, которое он тогда принял почти случайно.
      Но это было единственное дарованное ему утешение.
      — Нам их не остановить, — тихо произнес он и, подняв глаза, встретился с таким же, как у него, потрясенным взглядом начальника штаба. — Если мы вышлем ещё кого-нибудь им навстречу, это будет для них только лишняя тренировка в стрельбе по мишеням, — продолжил он сквозь стиснутые зубы. — И наши верфи — тоже прекрасные мишени. Черт, мы всегда при обороне системы рассчитывали на мобильные пикеты. На кой черт модернизировать форты и оснащать их многодвигательными ракетами? Для этого есть долбанный флот! Будь проклятэтот ублюдок Яначек.
      — Сэр, как же нам... я хотел сказать, что же нам теперь делать? — в отчаянии спросил начальник штаба.
      — Мы можем сделать только одно, — выдавил адмирал. — Я не собираюсь становиться вторым Элвисом Сантино или Сайласом Маркхэмом. Никто из моих людей больше не погибнет в битве, которую мы все равно не сможем выиграть.
      — Но, сэр, если вы просто оставите верфи, Адмиралтейство...
      — Клал я на Адмиралтейство! — прорычал Хиггинс — Если захотят отдать меня под трибунал — прекрасно! Буду только рад обсудить с ними в суде тот балаган, который они развели вместо военной политики! А сейчас надо спасти всех и всё, что мы можем... а верфи спасти мы не можем.
      Начальник штаба тяжело сглотнул, но возразить было нечего.
      — У нас нет времени всё взрывать, — продолжил Хиггинс хриплым бесцветным голосом. — Верните все рабочие группы на основной объект. Все секретные данные немедленно стереть. После этого заложить заряды и взорвать все компьютерные системы. Я хочу, чтобы эти ублюдки не получили ни строчки из наших архивов. У нас около девяноста минут на эвакуацию, и у нас не хватит места больше чем на двадцать процентов персонала базы, даже если бы у нас было время погрузить их всех. Возьмите список главных специалистов и найдите всех, кого сможете. Нам вряд ли удастся вовремя доставить всех их к месту посадки, но я хочу, чтобы мы постарались вытащить каждого техника, владеющего критической информацией.
      — Есть, сэр!
      Начальник штаба отвернулся и принялся отрывисто отдавать приказы, обрадованный, что может заняться чем-то — хоть чем-то! — полезным. Хиггинс тем временем обратился к операционисту.
      — Пока Чет занят, у меня есть работа и для вас, Джульетта, — он улыбнулся примерно так же, как улыбнулся бы труп. — Может, у нас и не хватит ракет, чтобы задать жару этим ублюдкам, — сказал он, махнув на тактический дисплей, — но есть одна цель, которую мы в состоянии поразить.
      — Сэр?
      Вид у операциониста был такой же растерянный, как и голос, и Хиггинс зашелся лающим смешком.
      — У нас нет времени закладывать заряды по штатному плану, Джульетта. Поэтому я поручаю вам подготовить схему ведения огня. Когда будем уходить — по старому доброму ядерному заряду на каждый стапель, на каждый неподвижный корпус, на каждый сборочный цех. По всему. Единственное, что вы не должны поразить, это платформы для персонала. Вы меня поняли?
      — Да, сэр, — выдавила она, приходя в ужас при мысли о триллионах и триллионах долларов невосполнимого оборудования и недостроенных кораблях, которые ей предстояло уничтожить.
      — Тогда приступайте, — проскрежетал они и снова повернулся к беспощадному дисплею.
 

* * *

 
      Хавьер Жискар снова сверил время. Странно. На флагманской палубе “Властелина космоса” царили спокойствие и порядок. Не было ни повышенных голосов, ни возбуждения. Никто не бегал от консоли к консоли, не переговаривался взволнованными голосами.
      И тем не менее, несмотря на порядок и безмятежность, напряжение было физически ощутимым. Десятому оперативному соединению ещё только предстояло вступить в бой, но война уже началась. Или возобновилась. Или как там напишут будущие историки.
      Для мужчин и женщин, которым предстояло убивать и погибать, не имело значения, каким именно глаголом это всё назвать, и их командир, сидя в командирском кресле и прислушиваясь к негромкому деловитому гулу голосов, почувствовал, как холодный ветер насквозь продувает его душу. Все мы смертны. Ему надлежало сделать то, что он уже проделывал раньше, в системе под названием Василиск. Тогда у него не было выбора, а сейчас — и того меньше, но это не значит, что ему не терпелось начать.
      Он снова сверил время.
      Пятнадцать минут.
 

* * *

 
      — Адмирал, на периметре безопасности бандиты!
      Ниал МакДоннелл прервал на полуслове разговор с графом Белой Гавани и повернулся к тактику.
      — Они только что произвели альфа-переход, — продолжил коммандер Уильям Татнолл. — Мы ещё считаем следы гиперперехода, но их очень много.
      МакДоннелл ощутил за спиной присутствие графа Белой Гавани. Александер с трудом сдерживался, чтобы не заговорить. Но ещё до отлета со звезды Ельцина граф дал слово, что, несмотря на своё старшинство, он не станет вмешиваться в руководство боем. Командует МакДоннелл, так он сказал — и сдержал обещание.
      — Локус и вектор? — спросил МакДоннелл.
      — Переход произведен точно на гипергранице, идут кратчайшим курсом на Сан-Мартин, — немедленно доложил коммандер Дэвид Клэрдон, начальник штаба.
      — Есть признаки, что кто-то направляется к терминалу? — поторопил адмирал.
      — В данный момент нет, сэр, — осторожно ответил Клэрдон.
      МакДоннелл слегка улыбнулся, ибо все на мостике отчетливо расслышали в этом ответе не произнесенное вслух слово “ещё”. Ещё нет.
      Адмирал вновь повернулся к главной голосфере, в которой уже появились мерцающие световые обозначения следов гиперперехода бандитов. Насчет местоположения и курса Клэрдон не ошибся. Равно как и Татнолл — их действительно было “очень много”.
      — Сэр, по оценке БИЦ у них больше восьмидесяти кораблей стены, — несколько мгновений спустя объявил Татнолл, словно не веря этим цифрам. — Хм, они говорят, что это минимальная оценка, — добавил он.
      МакДоннелл услышал, как кто-то пробормотал: “Боже испытующий!” И понял, что этот кто-то довольно точно выразил его собственные чувства.
      Определить, сколько из совершивших переход супердредноутов были СД(п), а сколько более старыми кораблями, было невозможно. На месте Томаса Тейсмана он постарался бы пустить в дело как можно больше первых и как можно меньше вторых. Но в любом случае хевы атаковали Звезду Тревора вдвое более мощными силами, чем предполагалось. И поступить, судя по всему, они намеревались именно так, как, по словам Белой Гавани, поступил бы на их месте он.
      Но МакДоннелл не мог быть в этом уверен и мысленно с бешеной скоростью перебирал возможные варианты. Ему показалось, он лет десять стоял, не отрываясь от голосферы, но когда он снова посмотрел на часы, то увидел, что прошло менее девяноста секунд.
      — “Альфа-Один”, Дэвид, — спокойно сказал он начальнику штаба.
      Клэрдон на мгновение взглянул на него, затем отрывисто кивнул.
      — Есть “Альфа-Один”, сэр, — ответил он и направился к своей секции, чтобы отдать необходимые распоряжения.
      МакДоннелл повернулся к Белой Гавани.
      — По-моему, милорд, они делают именно то, что, по вашим словам, сделали бы вы, — с невеселой улыбкой сказал МакДоннелл мантикорцу. — Возможно, конечно, что половина этих кораблей — не более чем электронные фантомы, и все это одна большая уловка, при помощи которой они хотят оттянуть от терминала пикет, не зная, что он находится здесь.
      — Это кажется маловероятным, — согласился граф, улыбнувшись в свою очередь, но чуть теплее. — Сомневаюсь, чтобы они имели глупость повторить свой маневр при Василиске. Они знают, что здешние орбитальные форты находятся в полной боеготовности. Захватить терминал они все же могли бы — силы, которые, видимо, направляются к Сан-Мартину, вполне способны подавить все здешние форты. Но мне трудно поверить, чтобы даже Томас Тейсман и Шэннон Форейкер могли выделить достаточное количество кораблей, чтобы ударить по Звезде Тревора двумяоперативными соединениями такого размера. Особенно, если герцогиня Харрингтон права и часть их сил отправилась в Силезию. А если они все же могут напасть на Силезию и при этом направить к Звезде Тревора сто шестьдесят кораблей стены, нам пора формулировать условия нашей капитуляции!
 

* * *

 
      Адмирал Хиггинс, похожий на изъеденное кислотой железное изваяние, стоял на флагманском мостике корабля её величества “Неукротимый” и следил за тем, как остатки его оперативного соединения уходят к гипергранице Грендельсбейна. Никто не заговаривал с ним. Никто к нему не подходил. Вокруг него был очерчен невидимый рубеж, незримый круг боли и ненависти к себе, который никто не осмеливался преступить.
      Рассудком он не хуже всех прочих на мостике понимал, что случившееся было не его виной, ибо с такими силами брошенную против него хевами армаду не смог бы остановить никто. Это, разумеется, не гарантировало, что он не станет козлом отпущения — особенно в Адмиралтействе Яначека, — но у него, по крайней мере, хватило здравого смысла и мужества не посылать больше на гибель вверенные ему корабли и людей.
      Но в данный момент все эти соображения не утешали.
      Взгляд его был устремлен не на тактический или маневровый, а на визуальный дисплей. Он неотрывно смотрел на огромную космическую верфь, большая часть сооружений которой уже осталась за кормой, и глаза его были холодны и пусты, как сам космос.
      Потом адмирал стиснул зубы, и в этих пустых глазах сверкнула боль: позади его кораблей полыхнуло первое маленькое нестерпимо яркое солнце. Потом ещё одно. Ещё, и ещё, и ещё... пламя приливной волной прокатилось через растянувшуюся на много километров космическую базу, которую Мантикора почти два десятилетия строила с нуля.
      На таком расстоянии безмолвные огоньки выглядели крошечными и безобидными, но мысленным взором Хиггинс прекрасно видел, каковы они на самом деле. Он видел, как огонь старомодных ядерных боеголовок — его собственных, а не противника, — словно лесной пожар, пожирает сборочные цеха, орбитальные плавильни, ремонтные доки, пакгаузы, огромный водородный резервуар, сенсорные платформы, антенны и ультрасовременный командный пункт системы. И корабли. Горстка судов на ремонтных стапелях. Те, что имели несчастье именно этот момент неподвижно застыть на стапелях, потому что им требовался какой-то мелкий ремонт или переоснащение. А ещё — что хуже, гораздо хуже! — великолепные новые корабли. Двадцать семь СД(п) класса “Медуза”, девятнадцать НЛАКов и не менее сорока шести новых супердредноутов класса “Инвиктус”. Девяносто два тяжелых корабля — почти шестьсот семьдесят миллионовтонн металла в новейших конструкциях. Не просто корабли — целый флотсамых современных моделей, беспомощно лежавших на площадках сборочных цехов или полусобранных, висящих, словно в коконах, на стапелях и на монтажных стендах. Пятьдесят три корабля более легких классов, строившиеся на той же верфи, уже не имели значения, но Хиггинс и их не мог спасти от всепожирающего пламени, так же как не мог спасти супердредноуты.
      Огненные шары с вырывающимися из них протуберанцами разрывали самое сердце станции “Грендельсбейн”. Бушующий яростный огненный вал нес на своем гребне разрушение. А позади этого вала остались платформы с работниками верфи, которых Хиггинс не смог эвакуировать. Больше сорока тысяч человек — целый коллектив огромного комплекса, каким был “Грендельсбейн”, были потеряны для Звездного Королевства вместе с кораблями, работать над которыми они сюда приехали.
      Одним катастрофическим самоубийственным актом Аллен Хиггинс только что уничтожил больше техники и намногобольше боевой мощи, чем потерял Королевский Флот Мантикоры за все четыре стандартных века своего существования, и тот факт, что у Хиггинса не было другого выбора, никак не мог служить ему утешением.
 

* * *

 
      — Сэр, — настойчиво произнес Мариус Гоцци. — Прошу прощения, что перебиваю, но мы засекли еще одну оперативную группу.
      Взмахнув рукой, Жискар на середине оборвал разговор с операционистом и быстро повернулся к начальнику штаба.
      — Где?
      — Похоже, приближаются со стороны терминала, — ответил Гоцци. — Нам повезло, что мы их вообще заметили.
      — Со стороны терминала? — Жискар покачал головой. — Нет, Мариус, если мы их увидели, “везение” здесь ни при чем. Это вы настояли, что нам надо следить за ним и прикрывать спину, пока мы разбираемся с внутренней частью системы.
      Начальник штаба пожал плечами. Жискар сказал чистую правду, но Гоцци подозревал, что адмирал сам исподволь подтолкнул его к этой мысли. Жискар воспитывал у своих офицеров уверенность в себе, вытягивая из каждого самые разнообразные идеи... а затем неукоснительно отдавая должное тому, кто наконец предлагал то, что было нужно Жискару.
      — Даже с зондами и ЛАКами нам все равно чертовски повезло, что мы их засекли, сэр. Замаскированы они надежно, но идут на форсированной тяге. Один-два импеллерных следа засветились сквозь завесу невидимости, и как только зонды их засекли, разведывательные ЛАКи узнали, где надо искать. Цифры пока только приблизительные, но, по предварительным оценкам, от двадцати до пятидесяти кораблей стены. Не исключено, что с поддержкой НЛАКов.
      — Так много?
      — БИЦ подчеркивает, что цифры очень приблизительные, — ответил Гоцци. — И информация идет не непосредственно с зондов.
      Жискар понимающе кивнул. Разведывательные ЛАКи представляли собой основательно переоборудованные “Скимитеры”, на которых существенно сократили боезапас, чтобы высвободить пространство для самых совершенных способных разместиться в габаритах ЛАКов сенсорных комплектов, которые смогли разработать Шэннон Форейкер и её инженеры. Но их основным предназначением, по правде говоря, следовало считать функцию передаточного звена между зондами и кораблями.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56, 57, 58, 59, 60, 61, 62, 63