Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Хонор Харрингтон - Война и честь (Война Хонор)

ModernLib.Net / Вебер Дэвид Марк / Война и честь (Война Хонор) - Чтение (стр. 38)
Автор: Вебер Дэвид Марк
Жанр:
Серия: Хонор Харрингтон

 

 


Правительство её величества с должным пониманием относится к ситуации, в которую попала Республика Хевен, занимающая, помимо прочего, более слабую позицию на данных переговорах. К сожалению, некоторые спорные и пока не урегулированные вопросы остаются камнями преткновения, не позволяющими достигнуть быстрого и приемлемого для обеих сторон соглашения, к которому, я уверена, стремятся обе наши державы. Несомненно, тон речи президента Причарт отражает нетерпение, которое испытываем все мы.
      Она снова улыбнулась, но Александер на эту улыбку не ответил, и выражение её лица стало чуть более напряженным.
      — На ваш первый вопрос, милорд, отвечу, что правительство её величества действительно получило через канцелярию государственного секретаря Республики Джанколы адресованное нам послание президента Причарт. Однако я бы не стала характеризовать его содержание как “требования”. Оно действительно содержит пакет предложений, на которые президент Причарт, разумеется, ожидает ответа правительства её величества, но термин “требования” предполагает гораздо более высокую степень категоричности, чем текст ноты президента Причарт. Точное содержание предложений, содержащихся в ноте, несколько щекотливо, — продолжила она, осторожно ступая на весьма зыбкую почву. — Характер сложных, длительных переговоров, особенно таких, в которых накал эмоций с обеих сторон порой становится излишне высок, требует соблюдения несколько большей конфиденциальности, чем обыкновенно. Правительство её величества рассчитывает на понимание со стороны высокочтимой Палаты и настоятельно просит не нарушать конфиденциальность данного вопроса.
      — Хотя я прекрасно понимаю требование соблюдения конфиденциальности в определенных случаях, — парировал Александер, — мне трудно поверить, госпожа министр, что именно этого требуют сложившиеся обстоятельства. Переговоры продолжаются уже более четырех стандартных лет и все это время освещались средствами массовой информации в мельчайших подробностях. Если только нота президента Причарт не является декларацией о принципиальном изменении позиций Республики, я не вижу законных оснований скрывать её содержание от общественности, а уж тем более от членов Палаты. Ведь в конце концов, — он позволил себе ледяную улыбку, — самапрезидент Причарт уже знает, в чем они состоят.
      На этот раз искушение уткнуться в заметки оказалось почти нестерпимым. Согласно неписаной, но незыблемой традиции выступлений членов правительства перед парламентом, она имела право отказаться отвечать на вопросы Александера, но лишь публично объявив, что соблюдение секретности диктуется интересами безопасности Звездного Королевства. Она, разумеется, могла прибегнуть к этой уловке, но в Палате едва ли нашелся бы хоть один достаточно глупый лорд, который бы не понял, что её заявление — лишь политический маневр, предпринятый от отчаяния. Второго такого уж точно не нашлось бы. Кроме того, сослаться на соображения безопасности означало, по существу, признать, что “предложения” Причарт действительно представляют собой требования, ведущие как минимум к эскалации напряженности.
      Правда, существовал еще один ход, который мог бы отвести от неё этот обоюдоострый клинок, причем не прибегая к опасной альтернативе.
      — Я весьма сожалею о том, что правительство её величества смотрит на этот вопрос иначе, чем вы, милорд, — твердо заявила она. — По единодушному мнению кабинета, которое я как министр иностранных дел всецело поддерживаю, нарушение конфиденциальности переговорного процесса не пойдет на пользу интересам Звездного Королевства и не способствует исполнению наших надежд на успех переговоров с Республикой Хевен. Поэтому я обращаюсь к Палате, надеясь, что благородные пэры поддержат мою позицию и позицию правительства её величества.
      — Леди и джентльмены, благородные члены Палаты! — объявил спикер. — Досточтимая госпожа министр просит вас поддержать её ходатайство и разрешить ей отказать в ответе на официальный вопрос благородного лорда Александера. Прошу высказать свое мнение по данному вопросу.
      Декруа спокойно ждала результатов голосования. Много времени оно не заняло. Посмотрев на табло с результатами, спикер объявил:
      — Леди и джентльмены, благородные члены палаты, вы высказали свое мнение. В поддержку досточтимой госпожи министра подано триста семьдесят три голоса, против — триста девяносто один, при двадцати трех воздержавшихся. Таким образом, ходатайство досточтимой госпожи министра отклонено.
      Декруа застыла. Насчитывавший несколько десятилетий опыт профессионального политика позволил ей сохранить невозмутимое выражение лица, но она почувствовала, как бледнеет от растерянности. За четыре с лишним стандартных года работы правительства Высокого Хребта Палата Лордов ни разу не отказалась поддержать ходатайство представителя правительства отклонить официальный запрос. В Палате Общин — другое дело, но Палата Лордов всегда была бастионом правительства, и Декруа рассчитывала, что поддержка ей будет оказана и сегодня.
      Увы, они предпочли поставить её перед суровым выбором: ответить или сослаться на соображения национальной безопасности. Последнее еще оставалось возможным, но тогда правительство лишится доселе прочной и сознательной поддержки Палаты Лордов в целом. Это было уже плохо, но результаты голосования обескураживали куда сильнее. Количество воздержавшихся шокировало само по себе, но до сих пор оппозиция в Палате Лордов могла рассчитывать максимум на триста пятьдесят голосов. Следовательно, не меньше шестидесяти пэров, на поддержку которых правительство полагалось, или устранились, или активно поддержали оппозицию.
      Выждав немного и убедившись, что контролирует свой голос, Декруа изобразила улыбку.
      — Коль скоро Палата не сочла возможным пойти навстречу пожеланиям правительства, я готова ответить на ваш вопрос, милорд.
      — Благодарю вас за любезное согласие, госпожа министр, — подхватил лорд Александер с легким поклоном. — В таком случае позволю себе повторить просьбу ознакомить Палату с содержанием последних “предложений” президента Причарт.
      — Безусловно, милорд. Президент Причарт указывает, что с начала переговорного процесса позиция Звездного Королевства по поводу звезды Тревора была...
 

* * *

 
      Элен Декруа ворвалась в комнату для совещаний, как смерч. Она хлопнула дверью, и Мишель Жанвье, вскинув глаза, отметил, что от её привычной снисходительной невозмутимости не осталась и следа. Госпожа министр смотрела на своих коллег по кабинету с раздражением и злобой.
      Хотя барон Высокого Хребта был членом Палаты Лордов по праву рождения, он решил, что благоразумие требует заняться безотлагательными делами, которые помешают ему посетить нынешнее заседание. Приди он, его, как премьер-министра, тоже могли заставить отвечать на вопросы оппозиции, а в данных обстоятельствах это было бы неприемлемо. Декруа, рядовому члену кабинета, могли сойти с рук увертки и отговорки, каких никто не принял бы от премьер-министра. И, наконец, министр иностранных дел — фигура разменная. Если возникнут затруднения или понадобится ритуальная жертва, чтобы умилостивить газетчиков, Высокий Хребет всегда мог объявить об отставке Декруа с занимаемой должности. Правда, с учетом её положения в прогрессистской партии, вошедшей в правительственную коалицию, ему пришлось бы подыскать для нее другой министерский портфель, но такие перестановки не были чем-то неслыханным.
      Предусмотрительно не явившись на заседание, Высокий Хребет, однако, внимательно наблюдал за его ходом из своего кабинета и прекрасно понимал, почему Декруа сейчас готова передушить оппозиционных пэров собственными руками.
      “А заодно и некоторых наших”, — язвительно подумал барон, здороваясь с Элен, направившейся к своему месту. Та в ответ буркнула что-то невразумительное.
      — Жаль, что у вас выдалось такое неприятное утро, — продолжил он, когда она выдернула из-за стола кресло и плюхнулась в него. — Но вы сделали все возможное, и я это высоко ценю.
      — Еще б вы не ценили, черт вас подери! — рявкнула Декруа. — Будь оно все проклято! Вам, черт побери, не помешает поговорить по душам с Зеленой Долиной!
      Джессика Бёрк, графиня Зеленой Долины, являлась куратором правительства в Палате Лордов, и этот пост, учитывая разнобой во взглядах и подходах, свойственный партиям, сформировавшим нынешний кабинет, был отнюдь не синекурой, и се присутствовавшие прекрасно это знали. Высокий Хребет не мог не порадоваться отсутствию Джессики.
      — Разумеется, я поговорю с ней, — мягко сказал он. — Хотя, будем справедливы, мне кажется, что она тоже сделала всё от неё зависевшее.
      — Вот как? — гневно вскинулась Декруа. — Да какой же она, к черту, куратор, если не только не смогла организовать правильное голосование, но даже не предупредила нас о возможности проигрыша?
      — Но разница составила всего восемнадцать голосов, — указал Высокий Хребет. — Едва два процента от общего числа присутствующих.
      — Но вместе с воздержавшимися мы потеряли шестьдесят триголоса! — ядовито возразила она. — По моим подсчетам, это уже больше восьмипроцентов. Не говоря уже о тридцати семи членах Палаты, которые решили уклониться от участия в заседании.
      Её негодующий взгляд прожег бы насквозь любого, кроме Жанвье, защищенного непробиваемой броней сознания собственной значимости.
      — Да, — признал премьер-министр, — обстоятельства, увы, сложились не в нашу пользу. Но я только хотел сказать, что перевес оппозиции оказался настолько мал, что мы едва ли вправе обвинять Джессику. Столь малую разницу предсказать трудно, и она просто не могла предупредить нас о возможности такого поворота событий.
      — Тогда за каким чертом нам вообще нужен куратор? — не унималась Декруа.
      Отвечать на этот сугубо риторический вопрос Высокий Хребет не стал, и Декруа, помолчав, в раздражении дернула плечом, неохотно признавая бессмысленность дальнейшего спора.
      — Как бы то ни было, Мишель, — продолжила она, помолчав, — сегодняшнее фиаско нельзя расценивать иначе, как ситуацию, грозящую обернуться в будущем серьезным провалом.
      — Провалом — согласен, — ответил Высокий Хребет, — но насколько серьезным — это другой вопрос.
      — Не прячь голову в песок! — резко заявила она. — Александер с Белой Гаванью жаждут нашей крови... а от Нового Дижона никакого толку. Чертов либеральный лицемер!
      На этот раз Высокому Хребту не удалось скрыть гримасу. К счастью, министра финансов здесь не было. Барону потребовалась недюжинная ловкость, чтобы она оказалась занята беседой с президентом Банка Мантикоры и правлением Королевского Фонда Межзвездного Развития как раз в то время, когда он был “вынужден” назначить это срочное совещание. Правда, он подозревал, что графиня Нового Киева прекрасно поняла, почему он это устроил, а тот факт, что она и не подумала возражать, наводил на интересные размышления. С другой стороны, ей, несомненно, удалось успокоить свою совесть тем соображением, что её, следя за соблюдением партийных интересов, заменял добрый приятель и коллега по либеральной партии сэр Харрисон МакИнтош. Этим он и занимался. И в настоящий момент выглядел столь же недовольным характеристикой, данной Декруа графу Нового Дижона, как была бы недовольна сама графиня Нового Киева.
      Нельзя сказать, чтобы Высокий Хребет серьезно расходился с Декруа по данному вопросу. Граф Нового Дижона всегда — во всяком случае публично — старался дистанцироваться от нынешнего правительства. Впрочем, он прекрасно знал, с какой стороны намазан маслом его хлеб, и, хотя на публике всячески старался выпячивать свою независимость, голосовал как положено.
      Но не на этот раз. Атака на правительство, начатая Вильямом Александером и его братом, была так же неотвратима, как восход солнца, и никто не удивился, когда добрый десяток оппозиционных пэров поддержал её, засыпав представителя кабинета острыми вопросами. Но никто не ждал, что трое независимых пэров, ранее традиционно поддерживавших правительство, примкнут к оппозиции, декларируя обеспокоенность в связи с новым, агрессивным политическим курсом республики... и что граф Нового Дижона окажется в их числе.
      — Собственно говоря, — сказал, сделав паузу, Высокий Хребет, — позиция графа Нового Дижона может оказаться нам на руку.
      — Извини, не поняла, — с недоумением посмотрела на него Декруа.
      — Я не говорю, что он это сделал это сознательно, но то, что он фактически публично “завел нас в дровяной сарай”, как говаривал в таких случаях мой дедушка, в дальнейшем будет нам на руку. В глазах газетчиков он проявил независимость суждений и готовность высказываться откровенно. Да и вопросы, которые он задавал, кстати, были достаточно мягкие. Так что он выступил в роли своеобразного буфера, при этом не причинив нам особого вреда. А значит, если в будущем он, пусть с оговорками, выразит уверенность в способности правительства её величества успешно вести переговоры, его заявление будет иметь больше веса как раз благодаря прежним сомнениям.
      — Вы и вправду думаете, что у него на уме было именно это? — с явным недоверием спросила Декруа.
      Высокий Хребет снова пожал плечами.
      — Сомневаюсь. Вы же знаете, что его поддержка никогда не была безусловной, особенно в вопросах внешней политики. Однако мне кажется, что он ясно показал, что осознает возможные последствия падения нашего правительства для авторитета Палаты Лордов. Так что я не удивлюсь, если руководство его собственной партии постарается убедить графа в необходимости помочь нам отбить эту атаку. Вы согласны, Харрисон?
      Он обращался к МакИнтошу. Под взглядом премьера министр внутренних дел нахмурился, но потом, с явной неохотой, медленно кивнул.
       Я уверен, — вставил министр торговли, — что граф проявит... готовность к сотрудничеству, если мы найдем к нему правильный подход.
      Все до единого — кто откровенно, кто исподтишка — посмотрели на графа Северной Пустоши. Интересно, подумал Высокий Хребет. До сих пор он как-то не задумывался над тем, что в архивах Северной Пустоши может найтись компромат и на Нового Дижона.
      — Может, потом из этого и будет какой-то толк, — продолжила Декруа чуть менее ядовитым тоном, — но сегодня мы проиграли. И не делай вид, что это не так.
      — Хотелось бы мне, чтобы это было не так, — со вздохом сказал Высокий Хребет.
      Увы, она не ошиблась. Александер безжалостно выбил из неё суть “предложений” Причарт. Декруа удалось обойтись без того, чтобы предоставить палате ноту госсекретаря Джанколы, что хотя бы позволило ей перефразировать жесткие, бескомпромиссные формулировки. Однако все её усилия не могли скрыть того факта, что Республика Хевен и в самом деле заметно ужесточила свою позицию. Во всяком случае, было очевидно, что Элоиза Причарт больше не собирается возиться с мантикорскими предложениями. Она намерена бросить на стол список требований и добиться от Звездного Королевства их серьезного рассмотрения.
      Это было скверно уже само по себе, но потом в драку полез несносный братец Вильяма Александера. Он поинтересовался мнением правительства по поводу того, какое влияние на ход переговоров могут оказать только что открывшиеся новые боевые возможности Флота Республики.
      Декруа настаивала, что влияние будет минимальным, и попыталась отговориться тем, что реальное усиление Республики пока не доказано, а правительство уже планирует эффективные ответные меры. Ответ получился не слишком удачным. Все помнили, что не так давно граф Белой Гавани настойчиво твердил, что предпринимаемое правительством сокращение военных расходов сродни опасному безумию.. Беда заключалась в том, что лучших аргументов у Декруа просто не было. Она защищалась как могла, но её позиция в этом споре выглядела изначально проигрышной.
      Однако, напомнил себе Высокий Хребет, правительство отнюдь не утратило своего влияния в Палате Лордов, ибо могло рассчитывать на голоса пятнадцати, а то и двадцати пэров из числа тех, кто под каким-либо предлогом увильнул от сегодняшнего заседания. Возможно, они просто не желали оказаться в неловком положении. Главное же, что все они, как и Новый Дижон, твердо помнили, в чём заключаются их интересы. Фактически, правительство потеряло даже меньше голосов независимых пэров, чем следовало ожидать при столь неблагоприятном стечении обстоятельств.
      — Думаю, Элен, никто не справился бы с Александером лучше вас, — сказал ей барон после паузы.
      Пожалуй, это было справедливо. В сложившейся ситуации никто не смог бы помешать лидеру оппозиции заработать определенный политический капитал, однако Декруа сумела, по крайней мере, несколько ослабить его атаки.
      — Вы так думаете? — проворчала она, скривившись, словно в рот ей попало что-то горькое. — Жаль, что не могу сказать того же в отношении его задницы-братца!
      Высокий Хребет тоже скорчил гримасу — грубое выражение резануло слух, — но был абсолютно согласен с прозвучавшей оценкой. Критикой по вопросу боеготовности Белая Гавань серьезно задел правительство. Возможно, даже очень серьезно, это прояснится со временем.
      — Скажите мне, Эдвард, — продолжила Декруа, хмуро покосившись на Яначека, — а как бы вы отдувались на этом допросе?
      — Спасибо, уже имел такое счастье, — проворчал Яначек. — Вы только в первый раз имели с ним дело, а нам в Адмиралтействе повезло гораздо меньше.
      — Раз вы знали, что меня ждет, то могли бы и предупредить, — холодно уронила она. — Глядишь, мы и не оказались бы в таком неловком положении.
      — Никто не попал бы в неловкое положение, прояви министерство иностранных дел бдительность и предупреди оно нас о намерении Причарт выступить с новыми требованиями, — парировал Первый Лорд. — Помнится, нас уверяли, что переговоры проходят под нашим жестким контролем.
      — Всё и оставалось бы под контролем, не ухитрись они склепать целый флот под носом у нашей недремлющей разведки, — горячо возразила Декруа. — Только наращивание военной мощи позволило им набраться смелости и заговорить таким тоном!
      — У меня такой уверенности нет, — буркнул Яначек. — И вообще, я начинаю уставать...
      — Довольно!
      Высокий Хребет почти не повысил голоса, но его жесткий тон пресёк разгорающуюся ссору. Яначек закрыл рот. Это не помешало ему метнуть в Декруа последний гневный взгляд, который та вернула с процентами, но, по крайней мере, оба замолчали.
      — Полагаю, всем ясно, что сейчас наши позиции слабее, чем несколько месяцев назад, — продолжил премьер, — Однако в политике такое случается сплошь и рядом, и то, что сейчас работает против нас, может еще обернуться в нашу пользу, когда уляжется нынешняя шумиха. В конце концов, оппозиция так давно пугает всех усилением Республики, что многие в обществе уже устали их слушать. Да, сегодня Александер и его подпевалы сумели возбудить в обществе некоторую тревогу, чуть ли не панику, но, если мы сохраним контроль над ситуацией, эта тревога постепенно заглохнет до обычного уровня. И это тоже свойственно политике. Сейчас мы должны сосредоточиться только на том, как нам удержать ситуацию под контролем. И в связи с этим, Эдвард, я должен сказать, что общественность больше волнует наращивание боевого потенциала Флота Республики, чем тон дипломатических нот.
      — Я понимаю, — согласился Яначек.
      — И что вы предлагаете с этим делать?
      — Заверяю вас, что мы с адмиралом Юргенсеном плотно работаем над этой проблемой, — ответил Первый Лорд. — Как я уже говорил сразу после обнародования Тейсманом сведений о новых кораблях, значение имеет не столько численность этих кораблей, сколько их вооружение и техническое оснащение. Имея это в виду, адмирал Юргенсен распорядился провести исчерпывающий анализ всей имеющейся в нашем распоряжении информации, включая доклады военных атташе, донесения агентурной сети, работающей в республике, результаты технической разведки и даже сводки республиканских СМИ. Аналитики сходятся в одном: “новый флот” Тейсмана, по всей видимости, выглядит далеко не так впечатляюще, как он пытается это подать.
      — В самом деле? — Барон Высокого Хребта откинулся в кресле и поднял бровь.
      — Да. Как я уже говорил, главное — технические возможности. Разумеется, сделать однозначный вывод об этих возможностях можно лишь изучив непосредственно эти корабли, но существуют определенные косвенные показатели. Самый важный из них, пожалуй, то, что они не продемонстрировали ни единого НЛАКа. Маловероятно — а по мнению Бюро Вооружений просто невозможно, — чтобы новое оружие хевов сравнилось в дальнобойности с системой “Призрачный Всадник”, или чтобы их средства управления огнем и радиоэлектронной борьбы приблизились к нашим. Не стоит забывать, что мы изучили немало трофейного хевенитского оборудования и хорошо знаем, какого уровня достигли они на момент прекращения огня. Исходя из этого, а также в силу общеизвестного отставания их исследовательской и конструкторской базы, республиканские супердредноуты почти наверняка имеют меньшую досягаемость, чем наши, и намного более уязвимы. В сравнении с тем, что у них было до перемирия, они, конечно, представляют более опасную угрозу, но с нашими СД(п) им не тягаться. Ещё одним серьезным показателем является отсутствие у них на вооружении НЛАКов, а поскольку эффективность использования новых ЛАКов неприятель испытал на себе, было бы странно, если бы он не пытался всеми силами наверстать свое отставание в этом классе. Надо полагать, такие попытки пока не увенчались успехом, иначе Тейсман не преминул бы похвастаться и этим достижением. Замечу, что многие технологии, требующиеся для производства “Призрачного Всадника”, применяются и для производства новых ЛАК. Поэтому, если у них нет одного, то резонно будет предположить, что нет и другого.
      Он пожал плечами.
      — Не знаю, как лучше довести это до сведения обывателя, но для нас в Адмиралтействе очевидно, что их хваленый “новый флот” — просто бумажная гексапума.
      — Вы в этом уверены? — Голос Декруа уже не звучал язвительно, и на Яначека она смотрела с неподдельной симпатией.
      — Разумеется, ничего обещать я не могу, Элен. Как я уже сказал, в отсутствие возможности осмотреть их вооружение всё, что мы можем, — это задавать соответствующие вопросы и делать выводы. С такой оговоркой — да, уверен. По моему глубокому убеждению, военный министр Тейсман существенно преувеличил — а точнее, побудил некоторых наших так называемых военных экспертов преувеличить — боевые возможности своего нового флота.
      — Понятно.
      Опершись локтем о левый подлокотник и положив подбородок на ладонь, Декруа задумчиво помолчала, а потом пожала плечами.
      — Понятно, — повторила она. — Я понимаю, что вы имеете в виду, когда говорите, что разъяснить столь сложные соображения простому избирателю будет не так-то просто. Особенно с учётом того, что люди вроде Белой Гавани бьют в набат.
      — Именно, — мрачно согласился Яначек. — Публика до сих пор смотрит ему в рот. Кто будет прислушиваться к простым доводам рассудка или к такой ерунде, как реальные факты, когда этот сукин сын на каждом углу кричит о приближении катастрофы!
      Вообще-то, во всем, что касалось Хэмиша Александера, суждения сэра Эдварда Яначека едва ли можно было счесть беспристрастными, подумал Высокий Хребет. Тем не менее он совершенно точно обрисовал, как портил им кровь граф Белой Гавани, начиная с того момента, когда заявление Тейсмана стало достоянием общественности Звездного Королевства.
      — Боюсь, что так оно и есть, — согласилась Декруа. Голос её звучал почти ровно, сердитое выражение лица сменилось задумчивым. — Но если решить эту проблему нам не под силу, то, может быть, не стоит напрасно терять время на бесплодные усилия.
      — Что вы имеете в виду? — спросил Высокий Хребет.
      — Я хочу сказать, что мы, конечно, должны продолжать успокаивать общественное мнение, делая упор на энергичность наших ответных мер. Надо побольше говорить о возобновлении строительства и, хотя подчеркнутое умаление возможностей республиканцев кажется мне не лучшей идеей, о нашем техническом превосходстве. Давайте напоминать избирателям, что мы с самого начала опережали и продолжаем опережать вероятного противника по уровню развития. Если мы будем говорить об этом с достаточной уверенностью, то по крайней мере часть их сделает правильные выводы. Но, по моему разумению, то, как мы поставим себя в новых условиях, ничуть не менее важно, чем содержание наших заявлений. Будем выглядеть напуганными — и все наши попытки успокоить общественность пойдут прахом. А вот если покажем, что небоимся, — что по-прежнему уверены в своей готовности справиться с Республикой как на дипломатическом, так и, при необходимости, на военном поприще, — многие граждане проникнутся нашей уверенностью.
      — Что конкретно вы предлагаете? — спросил барон Высокого Хребта.
      — Я предлагаю ясно и недвусмысленно заявить — и нашим согражданам, и Новому Парижу, — что запугать себя Звездное Королевство не позволит, — прямо сказала Декруа. — Если Причарт желает конфронтации, мы должны проявить по отношению к ней такую же твердость, как она по отношению к нам. Судя по тому, что сказал Эдвард, она, похоже, собирается блефовать.
      — О блефе я не говорил, — тут же подал голос Яначек. — Нельзя отрицать, что они действительно добились определенных успехов в наращивании своей боеспособности.
      — Да, но вы сказали, что при всех их достижениях наше превосходство остается неоспоримым.
      Эта фраза прозвучала как вопрос, и Первый Лорд кивнул.
      — Вот и прекрасно, — продолжала напирать Декруа. — Если вы в этом уверены, не видев в глаза ни одного их корабля, то уж они-то сами наверняка об этом знают. Уж им-то точно известно, чем они располагают и что с ними сделал Восьмой Флот до начала перемирия. Сказав, что Причарт блефует, я имела в виду именно это. Вряд ли она настолько глупа, чтобы действительно желать возобновления военных действий, не будучи уверенной в победе. А мы её блеф разоблачим.
      — Я не предлагаю выдвигать ультиматумы, — торопливо добавила она, заметив на лицах коллег тревогу. — Я просто предлагаю занять твердую позицию. Мы не станем требовать от них новых уступок, мы просто не допустим паники и не пойдем на уступки, которых они требуют от нас. Когда народ почувствует, что мы достаточно уверены в себе и твердо придерживаемся своей позиции, и поймет, что мы готовы терпеливо ждать, пока у Причарт закончится дипломатическая истерика, тогда паранойя, которую усиленно раздувают граф Белой Гавани и Вильям Александер, умрёт естественной смертью.
      Она сделала пренебрежительный жест.
      — Может быть, вы и правы, — отозвался Высокий Хребет. — Скорее всего, вы действительно правы. Но в ближайшее время, что бы мы ни предприняли, нас ждет немало неприятностей.
      — Мишель, а не от вас ли мы совсем недавно слышали, что в политике бывают приливы и отливы? До тех пор, пока Зеленая Долина и другие партийные координаторы обеспечивают нам большинство в Палате Лордов, Александер и его приспешники ничего не смогут поделать, кроме как сидеть и с тревогой наблюдать за происходящим. А когда станет ясно, что “кризис” миновал и Армагеддон отменяется, в глазах населения их паникерство обернется против них же самих. И вот тогда, — сказала она с холодной тонкой улыбкой, — все наши усилия оправдаются.

Глава 36

      — Астроконтроль, “Радость жатвы” просит обеспечить свободный вход и дать вектор прибытия. “Радость жатвы”, прием.
      Откинувшись в кресле, Хосефа Захари широко улыбнулась Джордену Кару, который, улыбнувшись в ответ, старинным торжествующим жестом поднял вверх большой палец правой руки.
      После нескольких мгновений тишины в рубке зазвучал голос дежурного офицера Астроконтроля.
      — “Радость жатвы”, добро пожаловать домой! Мы вас ждали. Сектор чист, принимайте вектор.
 

* * *

 
      — Я, например, считаю, что это прекрасная новость, — твердо сказал известный финансист Абрахам Спенсер, обводя взглядом сидящих за круглым столом перед голографическими камерами коллег — виднейших финансовых аналитиков Звездного Королевства. Сам Спенсер, бессменный председатель Совета Финансовых Консультантов Короны, доверенное лицо и советник богатейших людей Королевства, включая Клауса Гауптмана, был среди них, пожалуй, самым известным и уважаемым. Он и сам владел одним из крупнейших состояний, и в свои почти сто стандартных лет был красив, седовлас и почти так же фотогеничен, как и богат.
      — При всем моем уважении, Абрахам, не могу разделить столь необузданный энтузиазм, — с улыбкой сказала Эллен Де Марко, глава и ведущий аналитик быстро развивающейся брокерской фирмы “Де Марко, Клэнси и Джордан”, тоже входившей в СФКК. Со Спенсером она дружила, что не мешало им частенько расходиться во мнениях. — Боюсь, вы позволили воодушевлению возобладать над рассудком. Скопление Талботта едва ли можно отнести к зонам надежной окупаемости инвестиций!
      — Кто бы спорил, Эллен, — ответил Спенсер. — Но ведь и Силезию к ним не причислишь. Если уж на то пошло, Конфедерация наводнена пиратами, власть там сплошь коррумпирована, права человека нарушаются на каждом шагу — налицо все факторы, которые делают коммерцию рискованной и никак не способствуют созданию стабильного инвестиционного климата, способного привлечь разумного бизнесмена. Тем не менее Звездное Королевство извлекает из торговли с Силезией немалую выгоду. Условия там сложные, зато рынок огромен. Сам масштаб операций компенсирует любой риск.
      — Может быть, — уступила Де Марко, — Хотя, — добавила она с лукавой улыбкой, — вы выбрали именно этот пример не без задней мысли, Абрахам! Вы прекрасно знаете, что я вот уже несколько лет выступаю против дальнейшего расширения нашего участия на силезском рынке.
      — Я?! — невинно спросил Спенсер. — Вы считаете, что я могу выбрать пример, руководствуясь столь низменным побуждением?
      — Безусловно. Но вернемся к вашему доводу. Силезский рынок, как вы справедливо заметили, огромен. В Конфедерацию входит множество обитаемых систем, каждая со своим населением и потребностями, и при всей хронической нестабильности региона у нас сложились устойчивые отношения с местными властями. В случае со скоплением Талботта таких связей у нас нет; во всем “скоплении” всего семнадцать населенных звездных систем, и ни одна из них не имеет населения свыше трех миллиардов, вдобавок регион находится в сфере интересов Солнечной Лиги. По моему разумению, возможные выгоды от освоения этого сектора пространства не настолько велики, чтобы рисковать ухудшением отношений с Лигой.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56, 57, 58, 59, 60, 61, 62, 63