Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Посланец старейшин

ModernLib.Net / Научная фантастика / Папелл Стен / Посланец старейшин - Чтение (стр. 4)
Автор: Папелл Стен
Жанр: Научная фантастика

 

 


СВР начиналась как центральная служба разведки, подчиняемая КГБ, потом, 8 июня 2000 года, была реорганизована в Службу внешней разведки. Ее Первое управление, возглавляемое в то время Сергеем Николаевичем Лебедевым, специализировалось действительно на внешней разведке, или контрразведке, и отвечало за координацию контрразведывательных операций на территории бывших республик и за ее пределами, а также за борьбу с наркотиками, организованной преступностью и терроризмом.

Из окна второго этажа смотрел на залитые дождем мрачные улицы Геннадий Игоревич Христенко – низенький и коренастый генерал, начальник Первого управления в течение двух последних лет. Он думал не об образце пластика, взятого им и Алексеем Ивановым три дня назад на месте термоядерного взрыва, а о том, с каким трудом он, совершенно измученный приступами кашля, встал сегодня утром после практически бессонной ночи.

Ему было уже семьдесят пять, он отказывался уходить в отставку, хотя уже мало чем напоминал молодого крепкого офицера, боровшегося с венгерскими повстанцами в 1956 году, и даже зрелого мужчину, командовавшего войсками в Афганистане в 1979-м. Сейчас Геннадий Игоревич был седовласым стариком, который проснулся в шесть утра от грохота в голове и увидел, что на улице было еще темно, совсем не так, как на севере, где в это время года уже наступали белые ночи.

В первую очередь он прошел в туалет, чтобы помочиться, потом умылся и принял две таблетки аспирина. Закашлявшись, Христенко выплюнул то, что скопилось в груди, и долго рассматривал желтоватую мокроту с прожилками крови, потом посмотрел в висевшее над раковиной зеркало и увидел еще раз, что сделали долгие годы войн с Героем Советского Союза. Когда-то ясные голубые глаза были воспаленными, взгляд безжизненным, обычно румяное лицо стало теперь бледным, как у трупа. Кожа на щеках обвисла, нижнюю часть некогда красивого лица покрывала серая щетина.

Он прополоскал рот водой, чтобы смыть неприятный привкус, прошел на кухню, чтобы сварить кофе, подумал, стоит ли что-нибудь съесть, но решил ограничиться только кофе. Мысли генерала были заняты термоядерным взрывом в Сибири, о котором еще ничего не написали в газетах. Он хмыкнул, прекрасно зная, почему не написали – привычная логика военной политики.

По мнению Христенко, российская демократия по-прежнему находилась в руках структуры, породившей тоталитаризм, в которой, включая его самого, служили офицеры, поддерживающие этот режим. Их жизнь изменилась, причем не в худшую сторону. Он тоже полагал, что у него есть будущее, пока год назад не начались приступы сухого кашля, становившиеся день ото дня все более мучительными. Да, такой была сегодняшняя жизнь. Его сын Сергей, воевавший в Афганистане полковником, погиб, жены он лишился тридцать лет назад. В квартире, казалось, было холодно от одиночества. Он поднес к уху трубку цифрового телефона, чтобы вызвать служебную машину.

– Рамази Альхмади и Кабиб Шах договорились о встрече в Чайнатауне, чтобы переправить в Бейрут очередную сумму отмытых денег. Форсайт будет заниматься этим вопросом, пока я не вернусь.

Голос Иванова резко отвлек Христенко от печальных мыслей, напомнил о том, что он должен сообщить не совсем приятные новости. Он не знал, с чего начать.

– Да, включи эту информацию в свой рапорт, я разберусь с этим позже, – сказал Христенко и потушил окурок в пепельнице. – Сейчас мы должны обсудить другой вопрос. – Он глубже опустился в кресло, пристально посмотрел на Алексея, его голос стал резким. – То, что я скажу, предназначено только для твоих ушей. Первое главное управление было проинформировано о том, что ты отдал президенту Лаврову диск с записью альбома «The Beatles» под названием «Наги Бау'в Ш amp;М». Настоящий диск хранился здесь для обеспечения безопасности. Нам сообщили об этом из Кремля по линии служебной связи буквально за двадцать минут до твоего прихода.

Алексей был шокирован.

– Я передал диск, который получил в Америке. Другого у меня не было.

Христенко криво усмехнулся.

– Это было проверкой с целью обнаружения шпионов. Они не верят даже собственной разведывательной службе. Возможно, в операции участвовали вражеские элементы, и это необходимо было выяснить. Я нисколько не удивлен. Если произойдет малейший сбой в их довольно слабой системе безопасности, им достаточно будет только указать пальцем на тебя и тех, кто был связан с тобой.

– Не понимаю.

– Обдумай следующее. Зачем было отдавать диск тебе, если президент Макферсон мог лично передать его Лаврову? Тебя использовали как пешку, впрочем, как и всех нас. Встретимся в клубе ровно в три. Пока отправляйся в отдел «Курск» в библиотеке имени Ленина, найди на двадцать второй полке «Войну и мир». Я в качестве начальника Первого главного управления просмотрел настоящий диск, более того, сделал копию и спрятал ее в этой книге.

Лицо Алексея стало еще более удивленным.

– И?…

– Потом. Все потом.

– Геннадий Игоревич, этот пластик… Почему молчит научное сообщество?

– Потому что научное сообщество ничего не знает о нем, не считая посвященных.

– Но…

– Потом. – Беспокойный генерал о чем-то задумался, потом встал, подошел к окну и вдруг чему-то улыбнулся. – Да, возможно, мы передали не тот диск, но копия настоящего понадобится в качестве доказательства того, что должно произойти. Шпион, если он есть в СВР, ЦРУ или КГБ, не подозревает о его существовании.

Иванов не знал, как относиться к его словам, его лицо выражало замешательство, и он, сидя в кожаном кресле, явно ждал, когда Христенко продолжит.

Но генерал молчал, он думал о том, что ничего подобного не могло произойти раньше, когда военная сила имела значение. Тогда ядерный арсенал Запада представлял главную угрозу для социалистического лагеря, и противостояние этому арсеналу было первейшей обязанностью советских вооруженных сил. СССР необходимо было иметь возможность уничтожить ядерный арсенал западных стран, если кризис достигнет такого состояния, когда словами решить ничего уже невозможно.

«Настоящей целью, – думал Христенко, – являлось уничтожение американских ракет, что означало разработку своих высокоточных и дорогостоящих средств доставки, способных уничтожить американские ракеты „Минитмен", подводные лодки и базы бомбардировочной авиации, нанести удар, который разоружил бы Запад, не вызвав всемирной катастрофы». Христенко был уверен в том, что они должны были обладать преимуществом нанесения контрударов, направленных на оружие, а не на людей. Но правила игры изменились с развалом СССР и появлением западных ракет «Трайдент Д-5», поставивших под угрозу старую советскую оборонную доктрину благодаря развитию западной глобальной системы навигации и определения местоположения, без которой американские подводные лодки не смогли бы достаточно точно определить координаты русских пусковых установок и поразить их.

Голова Христенко была занята мыслями об этом, пока он смотрел на залитую дождем улицу из окна второго этажа. Его грудь вдруг затряслась от приступа кашля. Он выплюнул мокроту в носовой платок и спрятал его в карман.

– Нам не все сказали, мой друг, – сказал Христенко, доставая очередную сигарету «Кэмел» и прикуривая от золотой зажигалки, купленной лет двадцать назад. – Как сказали бы англичане, что-то назревает. – Христенко вдруг улыбнулся. – Подумай сам, Алексей Владимирович, в северных районах Сибири взорвано термоядерное устройство, но средства массовой информации не получили об этом никакой информации, несмотря на то что взрыв был зафиксирован спецслужбами многих стран. Через девять дней главы этих правительств собираются в Женеве, якобы для обсуждения глобальной экономики и американской Стратегической оборонной инициативы.

Иванов долго и пристально смотрел на него.

– Геннадий Игоревич, что происходит?

В кабинет, стряхивая капли дождя с зонта, вошел Юсуфов.

– Я слышал, что ты должен был вернуться, – сказал он Иванову. – Но информация поступила достаточно неожиданно.

– Из меня сделали посыльного, и мне это совсем не нравится.

– Никогда не соглашался с мнением Лаврова о том, что ты сможешь помочь американцам, – сказал Юсуфов, снимая шинель и бросая ее на спинку стула. – Опыт работы с западниками в течение многих лет не изменил моих убеждений. Есть информация для службы внутренней безопасности?

– Для ФСБ ничего нового.

– Я до сих пор удивляюсь, что для этого задания выбрали именно тебя, – сказал Илья Васильевич. – Нет, не хочу сказать ничего плохого, мне просто любопытно, почему не кого-либо другого.

Они уставились друг на друга, а Христенко, знавший, что эти люди никогда не испытывали взаимной симпатии, молча наблюдал за ними. У Юсуфова возникли какие-то подозрения по отношению к жене Иванова Елене Александровне, и они давно не давали ему покоя. Если дело в этом, если подозрения оправдаются, если Алексей знает об этом, счастливая супружеская пара мгновенно превратится в шпионов и заговорщиков.

– Ваше любопытство всегда было оправданным, Илья Васильевич, – сказал Христенко, чтобы разрядить обстановку.

– Тем не менее я не получил обещанное Лавровым повышение по службе.

– Уверен, вы заставите его еще раз задуматься об этом, если вам удастся разоблачить очередной заговор.

– Именно этим я и намерен заняться. – Юсуфов не спускал глаз с Иванова.

– Может быть, что-нибудь придумаете, – вставил Иванов, – когда Лавров будет вечером встречаться с американским президентом.

– У меня возникала такая мысль, особенно после того как я узнал, что ты передал не тот диск.

– Только не упоминайте меня в связи с этим недоразумением, – быстро произнес Иванов.

– Ага, значит, все было запланировано? – с улыбкой спросил Юсуфов. – Может быть, у вас есть что сказать по этому поводу?

– Медлить не буду, если что-нибудь придет в голову.

Христенко чувствовал какую-то скрытую угрозу, но не мог понять, с чем она связана. Он знал только, что нечто ужасное происходило между лидерами мировых держав, и у него было средство остановить это – он сказал Иванову правду.

Геннадий Игоревич успел просмотреть диск.

Глава 4

УДАР

День 3. 21.50

Дождь, заливавший московские улицы, вдруг прекратился словно по приказанию вышестоящей инстанции как раз в тот момент, когда борт номер один – сделанный на заказ «Боинг-747-200В», принадлежавший восемьдесят девятому авиаполку базы ВВС Эндрюс, остановился точно в указанном месте аэропорта Внуково, в который по традиции прибывали все президенты, и к нему мгновенно подъехали трапы. «Старлифтеры» приземлились за час до этого, и из них уже выгрузили пуленепробиваемые лимузины, фургоны, оружие и все необходимое для кортежа президента.

Самолетом президента управляли полковники ВВС США, экипаж состоял из двадцати шести человек, которые размещались в носовой части, на удалении примерно в двести футов от административного персонала, сопровождавшего главу государства, и еще дальше от личных апартаментов президента, который даже здесь мог насладиться уединением. На самолете было установлено девятнадцать телевизоров, восемьдесят пять телефонов, несколько устройств двухсторонней радиосвязи, факсы, компьютеры и великое множество других электронных приборов, для подключения которых потребовалось двести тридцать восемь миль проводов. Был предусмотрен пункт оказания медицинской помощи, в котором командовал личный врач президента. В его распоряжении был набор необходимых лекарств и даже складной операционный стол. Все на борту носили матерчатые тапочки, чтобы не испачкать ковер, закрывавший весь пол. Таковы были правила. Прессу, как обычно, разместили в изолированном носовом отсеке самолета.

Красная ковровая дорожка была расстелена от самолета до небольшой площадки. У трапа стоял посол США, достопочтенный Уильям Фармер, седовласый мужчина с аристократической внешностью, рядом с ним – его жена Дора, пожилая женщина плотного телосложения, и несколько сотрудников протокольной службы, в обязанности которых входило обеспечение визита. Дипломат и его жена были одеты в официальные костюмы от лучших модельеров. Лейтенант ВВС открыл люк самолета, и на трапе мгновенно появились сотрудники секретной службы, сразу же принявшиеся настороженно осматриваться.

Обычно секретная служба требовала гарантии зоны обзора в триста шестьдесят градусов. Группа, обеспечивающая безопасность, заключала охраняемое лицо в «движущийся футляр», перекрывая все возможные углы обстрела. Эта методика основывалась на так называемой оценке угрозы, теоретическом уровне опасности, которой могло подвергаться охраняемое лицо, будь то президент, первая леди, вице-президент, члены их семей и так далее. Используя текущую разведывательную информацию и данные о предыдущих попытках нападений, секретная служба определяла необходимое количество охранников. Для обеспечения безопасности президента США обычно задействовались все имеющиеся в наличии силы.

Русский военный оркестр заиграл марш, придавая торжественность моменту, и президент Макферсон вышел на трап в сопровождении жены Флоренс и государственного секретаря Лоуренса Скотта Джонсона. Журналисты, немедленно включившие камеры, отметили, что президент, несмотря на долгий полет, выглядел отдохнувшим и элегантным. Он был в отутюженном костюме в тонкую полоску, белой сорочке с пуговицами на концах воротника и черных оксфордских туфлях.

Потом под звуки «Звездно-полосатого флага» президент, окруженный телохранителями, обошел строй американских офицеров и, наконец, подошел к микрофону.

– Этот визит станет началом новой эры в истории, наша встреча послужит на благо бедных и нуждающихся во всех частях света, – начал президент свою приветственную речь. Потом он немного поговорил о глобальной экономике, договоре о свободной торговле и ценностях, которые обещал принести миру, и направился в сторону встречавшей его российской делегации.

Когда официальная церемония закончилась, он отвел в сторону посла Фармера и спросил нарочито спокойным голосом:

– Как дела?

– Все в порядке, господин президент. Прибыло уже порядка двадцати двух процентов официальных лиц, участвующих в приеме. Как запланировано, они примут участие в переговорах в Женеве на следующей неделе.

Президент ухмыльнулся.

– Мы зададим им жару, старина, – почти не шевеля губами, произнес он.


* * *

День 3. 22.05.

Елена, ни на минуту не забывая об осторожности, вошла в вестибюль станции метро, опустила жетон в прорезь турникета, спустилась по длинному эскалатору вниз, села на первый же поезд, идущий в западном направлении, и через несколько минут оказалась на станции «Дзержинская». Здесь она пересела на поезд до станции «Комсомольская» и поднялась наверх.

Прижимая к себе сумку для покупок, она прошла по парку «Сокольники» на север. Несмотря на позднее время, небо было еще светлым, но в парке практически никого не было, за исключением некоторых любителей катания на коньках. Каток для отдыха горожан был специально устроен на замерзшем озере. Она быстро шла по парку, иногда останавливаясь и проверяя, нет ли за ней слежки. Хвоста не было. Елена вышла из парка, перешла по мосту через Яузу, узкую речку, впадавшую в Москву-реку. Она прошла пару кварталов, снова остановилась и осмотрелась.

Потом Елена поймала такси, доехала до проспекта Достоевского и вышла у своего дома, квартирой в котором она владела задолго до замужества. Она прошла к входу в огромное здание, построенное в начале пятидесятых. В нем все было старым. Водопровод, тесный лифт, в каменной пещере парадного постоянно воняло сыростью.

Открыв дверь в квартиру, она сразу же увидела Алексея. Выронив сумку, Елена бросилась к нему в объятия.

– Любимый, ты давно меня ждешь?

– Чуть меньше часа. Хотел позвонить из Штатов, но мне запретили.

Она забыла закрыть дверь и сделала это сейчас, выглянув в коридор. Постоянная настороженность, боязнь совершить ошибку, пусть даже незначительную, выворачивала их жизни наизнанку.

Она вдруг улыбнулась немного шаловливо и посмотрела ему прямо в глаза.

– Готова поспорить, ты забыл.

– Забыл? О чем забыл?

– Сегодня – твой день рождения.

Он словно остолбенел.

– О боже. Неужели?

– Официально он наступит часа через два, – она снова улыбнулась. – С сорок вторым днем рождения, любимый. Счастья тебе.

Она высвободилась из его объятий, посмотрела в глаза и крепко поцеловала в губы. Он ответил на поцелуй, ощущая тепло ее тела, излучаемую ею любовь. Они долго стояли обнявшись, потом неохотно разжали руки, а он все продолжал смотреть на ее прекрасное лицо.

– Я купила тебе подарок, – сказала Елена, наклонилась к валявшейся на полу сумке и достала из нее небольшую коробочку в подарочной упаковке.

– Надеюсь, тебе понравится.

Он взял подарок, разорвал позолоченную упаковку и на крышке футляра увидел выгравированное слово «БиппШ». Алексей поднял крышку, под тонким слоем бумаги лежала золотая газовая зажигалка. Он достал ее из футляра, открыл миниатюрную крышечку, щелкнул и долго смотрел на красно-синий язычок пламени.

– Очень красивая, спасибо, – он нежно поцеловал ее в губы. – Жаль, нет времени отпраздновать. У тебя все в порядке?

– Да. А у тебя?

– Многое случилось. – Он рассказал ей о взрыве на севере Сибири, о доставке образца пластика в Белый дом, об обратном полете с диском, который оказался поддельным.

Ее взгляд стал испуганным.

– Что это значит? – спросила она не менее испуганным голосом.

– Не знаю. – Потом Алексей рассказал ей о том, что ему предстоит съездить в библиотеку имени Ленина за настоящим диском, и сказал, что узнает обо всем после встречи в клубе с Геннадием Игоревичем Христенко.

– Мне это совсем не нравится, – слова жены прозвучали как предупреждение.

– Мне тоже, но мы ничего не сможем предпринять, пока я не встречусь с ним.

Елена старалась избегать потрясений в жизни, но это редко удавалось. Понятно было, что не удастся и на этот раз.

– Ты обязательно должен продолжать работу в Америке? У них есть собственные специалисты. Пусть сами решают свои проблемы.

– Уже слишком поздно, разве не так? Впервые в истории мир вокруг разваливается на части, а людям ничего не сообщают, опасаясь паники. Никто ничего не знает. Компания не дает никакой информации в прессу, а в вечерних новостях людей пичкают какой-то ерундой. И все потому, что может нарушиться ситуация на рынке и экономика придет в упадок.

Она долго смотрела на него молча, пытаясь до конца осознать серьезность ситуации, потом устало опустилась на стул в прихожей. Елене с самого начала не нравилась внезапная командировка Алексея в Америку, сотрудничество СВР и ЦРУ, непонятно чем оправданная дружба России с Америкой. Она знала, что ЦРУ и ФБР помогали готовить подразделения «Альфа» для борьбы с чеченскими террористами, но сейчас все зашло слишком далеко, стало влиять на ее жизнь, ее семью. Муж почти никогда не бывал дома, и ей надоело это терпеть.

– Скажи мне правду, – попросила она, набравшись храбрости.

– В Америке слишком много тараканов. Они расползлись за многие годы по всем штатам, по всем округам. У спецслужб было достаточно времени для того, чтобы допросить мусульман, обнаружить потенциальных террористов и отпустить невиновных. Но это бесполезно, потому что все границы открыты и останутся открытыми. Тараканы будут приползать и уползать, когда им заблагорассудится, – он посмотрел ей прямо в глаза и добавил: – Тараканы будут всегда, как бы эффективно против них ни действовали.

Его голос выражал тревогу, даже отвращение. Он прекрасно понимал, что борьба была безрезультатной, потому что действительно эффективные методы считались неконституционными, по крайней мере, все заявляли об этом. Но шла война, не так ли? Неужели нужен был взрыв в Нью-Йорке или Чикаго, чтобы Америка встряхнулась, перестала быть наивной? Да, именно наивной, он часто говорил себе об этом, но не имело смысла втягивать во все Елену.

– Ты знаешь то, чего не знают они? – спросила она.

– Нужно просто вспомнить историю. Сомали в девяносто третьем и девяносто четвертом, заговор «Аль-Каиды» на Филиппинах, первый взрыв Всемирного торгового центра в девяносто третьем, попытку покушения на президента Буша в девяносто пятом и отсутствие реакции на него, взрывы в Риаде в девяносто шестом, нападение на «Колу» в двухтысячном. Потом начались нарушения режима санкций иракцами, наконец, снятие этого режима, неспособность противодействовать нарушению прав человека в Курдистане. Следует только спросить себя, что сделала Америка для предотвращения агрессии? Многие скажут, что ничего, а Усама бен Ладен заявляет, что американцы не способны защитить себя, потому что боятся потерь, потому что морально слабы.

– И ты так думаешь?

– Посмотри на это с другой стороны, – быстро ответил Алексей. – Компания знала, что два подозреваемых в связях с «Аль-Каидой» человека, а именно Халид аль-Михдар и Навафф аль-Хазми, въехали в страну, но ничего не сообщила ФБР или АНБ. Агент ФБР посылает из своего офиса в Финиксе письмо в штаб-квартиру, начинающееся словами «Настоящим хочу сообщить коллегам из нью-йоркского бюро, что существует возможность координированных усилий Усамы бен Ладена, направленных на засылку в Соединенные Штаты людей для обучения в гражданских авиационных университетах и колледжах», – Алексей смотрел ей прямо в глаза. – Но ФБР никак не отреагировало на полученную информацию, не смогло понять, что террористы могут использовать гражданские самолеты, пока не наступило одиннадцатое сентября. Бюро, из-за собственной слепоты, не смогло увидеть то, что находилось у него под носом.

Он уже обсуждал это с Форсайтом и сейчас, с трудом сдерживая гнев, заговорил торопливо и сбивчиво:

– Они знают все больше с каждым месяцем, с каждым днем. Знают о слиянии «Аль-Каиды» и «Хезболлы». И невозможно все объяснить только войной между палестинцами и израильтянами. Можно было раньше, но только не сейчас, когда разработана «Дорожная карта», которая имеет неплохие шансы обеспечить мир. Сейчас весь Ближний Восток выступает против Америки, и вторая война в Заливе здесь ни при чем, никто не говорит о том, что американских солдат убивают. Саудовская Аравия, Сирия, Египет – все мусульманские страны участвуют в этом и поступают очень мудро, умиротворяют американцев, разрешая создать несколько авиабаз на своих территориях. И не следует забывать об Иране, самом худшем из врагов. Иран оплачивает устройство учебных лагерей террористов по всей Европе и Ближнему Востоку, они посылают туда своих инструкторов из Иранской революционной гвардии и Министерства разведки, как ЦРУ и ФБР посылают своих инструкторов для обучения союзников. Хочешь кофе?

– Нет.

Он прошел на кухню, чтобы сварить кофе себе.

– У них даже есть своя террористическая телевизионная станция с самым современным спутниковым оборудованием, – крикнул он оттуда Елене. – Она называется «Аль-Манар», или «Маяк», и ежедневно делает передачи о гибели американских солдат. Американцы знают только об «Аль-Джазире» и понятия не имеют о существовании «Аль-Манара». Американское правительство молчит, проскальзывают лишь небольшие статьи в прессе и короткие репортажи. Люди находятся в неведении, их больше беспокоят компьютерные игры.

Он вернулся с чашкой дымящегося черного кофе.

– Они используют Ливан и его центральный банк, а оттуда переводят деньги в банки по всему миру, даже в Америку. Соби Файад – одна из центральных фигур, обеспечивающих финансовые потоки, работает в том месте, которое хорошо известно Компании. Это так называемая «Тройная граница», в которой пересекаются рубежи Парагвая, Бразилии и Аргентины. Для начала бюджет в несколько сотен миллионов долларов, плюс отмытые деньги от торговли наркотиками. И куда они направляются? В Техас и Северную Каролину, что тоже известно. Так что же им не известно? Хочешь узнать больше? Об этих тараканах я могу рассказывать часами. Здесь, на родине, мы отключаем отопление и вымораживаем их. А Америка не желает даже изолировать от общества…

Она слушала его молча, а он, уставший от всего, пил кофе.

– Достаточно, – сказал он, наконец решив сменить тему разговора. Алексей рассказал жене о том, как ходил на спектакль Кировского театра в Линкольн-центр, как жалел, что ее не было рядом. – А теперь расскажи мне о себе. Я беспокоился о тебе и жутко скучал.

Ее охватил приступ ярости. Она даже не стала задумываться о том, чем он вызван, потому что в глубине души знала это и хотела, чтобы узнал и он.

– Я еще раз спрашиваю тебя, как долго это будет продолжаться?

Он, конечно, понимал, что она имела в виду.

– Я подам рапорт о переводе.

– Когда?

– Не знаю точно. Когда это будет оправдано.

– А что будет с нами?

– Нам придется немного подождать.

Ее гнев вырвался наружу.

– Хорошо, я говорила «мы». А теперь спрошу о себе. Что будет со мной? Что я должна делать, зная, что тебя в любой момент могут застрелить ради патриотических чувств к Родине? Ждать телефонного звонка от Христенко, который сообщит мне о том, что я стала вдовой? Ждать, когда тебя наградят посмертно, и потом хранить медаль на книжной полке?

– Ты знаешь, что в данный момент я ничего не могу предпринять.

– А как быть с моими желаниями? Как быть… – Она замолчала, почувствовав вину за то, что уже несколько раз едва не изменила ему. Елена пыталась заглушить мучительную страсть чтением книг или бумажной работой.

Он, конечно, понимал, что она имела в виду – после стольких лет супружеской жизни знал каждую частичку ее тела, ее души, знал, что она не могла обратиться даже к Богу, потому что не верила в него.

– Как долго ты пробудешь в Москве? – спросила она.

– Я должен вернуться в распоряжение Форсайта по приказу Ротштейна.

– Ты не работаешь в ЦРУ! – закричала она. – Ты – офицер СВР и должен находиться рядом со мной! – Она немного успокоилась, сказала уже нормальным голосом то, о чем боялась говорить раньше: – Я… я хочу ребенка, Алексей.

– Клянусь, у нас будет ребенок.

– Когда? Когда закончится все это безумие? Когда мы заживем нормальной жизнью?

– А когда ты прекратишь заниматься тем, чем занимаешься сейчас? – спросил он, зная, что она поймет, что именно он имеет в виду и явно не одобряет. – Другого выхода нет, ты знаешь.

Везде была стена, куда бы Елена ни повернулась, и рано или поздно она должна была разбиться об эту стену. Оба понимали это слишком хорошо.

– Не знаю, – раздраженно ответила она. – Они рассчитывают на меня. – Елена рассказала Алексею о том, как передала материалы в метро. – Рене спрашивает о тебе при каждой встрече.

Рене Гаспар Шометт был старым и верным другом, французским адвокатом и по совместительству агентом «Сюрте».

Алексей сделал еще глоток и поставил чашку на стол, его голос стал мрачным.

– Елена, то, чем ты занимаешься, считается изменой. За это тебя могут расстрелять, наплевав на мораторий!

– Франция – наш союзник!

Сначала ему показалось, что он неправильно понял ее. Жена говорила так, будто считала свои поступки оправданными и была убеждена в этом, но в это трудно было поверить. Все происходящее было лишено логики, и по каким-то непонятным причинам он не мог объяснить ей, хотя пытался много раз, что это не было игрой, что ее тщетные попытки установить равновесие в мире обречены на провал, что они не похожи на героическое участие ее деда в движении французского Сопротивления. У нее не было оправданных причин становиться шпионкой, совершать совершенно бессмысленные поступки. Почему такая умная женщина не могла понять, что ее отбросят в сторону, словно ее и не существовало? Тем не менее, она продолжала заниматься этим, а он – любить ее.

– Остерегайся Юсуфова. Особенно его. Он не доверяет даже собственной матери, не говоря уже о правительстве, крайне тщеславен, ему достаточно малейшего повода, чтобы уничтожить любого. Этот тип любой ценой добьется повышения по службе, даже если не найдет доказательств твоей вины.

– Я веду себя очень осторожно, любимый. Как всегда. Я волнуюсь о тебе, а не о себе. Я просто не могу понять, что будет с нами, как я смогу все выдержать, – она выпрямила ноги, но не свела колени вместе.

Он, конечно, заметил это. Не мог не заметить, потому что хотел ее так же страстно, как она его.

– Все образуется. Мы – умные люди и проживем долгую жизнь вместе.

Она продолжала сидеть с разведенными ногами, словно бросая ему вызов своим бесстыдством.

– Когда ты поедешь в библиотеку?

Он взглянул на часы.

– У меня есть чуть меньше двух часов.

Повисла неловкая пауза, они посмотрели друг на друга, понимая всю глубину чувств, необходимость близости, порыв. И не было необходимости все это скрывать. Да и зачем? Было ли это тоже игрой? Они были мужчиной и женщиной, которые страстно хотели друг друга. Вдруг весь мир исчез для них, остались только они двое, все остальное перестало существовать, не нуждалось в рациональном объяснении. Только он и она.

– Я так люблю тебя, Алексей, – сказала она чуть не плача. – Люблю всей душой, всем телом. Я… я хочу тебя…

Не нужно было дальнейших слов. Он взял ее за руки и помог встать. Объятия и поцелуи тоже были лишними. Он просто поднял ее на руки и отнес в спальню. На кровать они упали, крепко обнявшись, его язык проник ей в рот, а ее пальцы уже расстегивали ширинку, чтобы нащупать пенис. Они считали «пенис» дурацким словом, особенно она. Это был ее член, так она всегда говорила, с тех пор как они впервые занимались любовью. Впрочем, так они тоже не говорили. Так можно было говорить, по их мнению, в песнях и стихах. Трахаться – так они говорили. Это слово нравилось им честностью и прямотой. Оно звучало сексуально и пошло. Она оттолкнула его от себя и взяла член в рот. Время словно остановилось, они очнулись, когда ему пора было уходить.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31