Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Руна

ModernLib.Net / Ужасы и мистика / Фаулер Кристофер / Руна - Чтение (стр. 4)
Автор: Фаулер Кристофер
Жанр: Ужасы и мистика

 

 


В данный момент викарий пересказывал присутствующим притчу о жестоком и злобном скряге, который нещадно бил своих ослов, однако, судя по всему. Господь и его допустил в рай.

Слушая то, как священник раздает благоразумные советы и сеет, словно чуму, слова утешения и поддержки, Гарри даже пожалел о том, что он не еврей. “Вот уж кто действительно знает, как с должным почтением и достоинством скорбеть по усопшим”, — подумал он. Да, они с отцом никогда не были по-настоящему близки, но при всем при том он ожидал приличествующей скорбному поводу более торжественной церемонии, нежели этот лихой галоп по двум-трем изрядно усеченным и к тому же переложенным на современный язык церковным псалмам в сочетании с бойким трехминутным перечнем основных жизненных вех старика.

Когда жалкая горстка прихожан вышла под несоответствующие случаю яркие лучи весеннего солнца, он окинул взглядом присутствующих. У могилы застыли две сморщенные старые дамы в подобающих случаю костюмах, отделанных лисьим мехом. Они были явно привычны к подобным скорбным церемониям, и Гарри без труда узнал в них кузин отца, которых видел в последний раз на похоронах своей матери семь лет назад. Он даже удивился, увидев их в полном здравии. Рядом с ними стояла женщина помоложе — очень полная, служившая в конторе Уилли Бакингема. Почувствовав на себе взгляд Гарри, она изобразила на лице слабую улыбку и тут же отвела глаза в сторону.

Чуть дальше Гарри заметил Бет Кливленд, ту самую бой-бабу, которая, по слухам, на протяжении нескольких последних лет крутила любовь с его отцом. Поговаривали, что этот роман ускорил кончину матери Гарри. Словно изваянный из камня часовой, она возвышалась на краю могилы, отбрасывая тень на лежавшие поблизости венки, отчего те казались поблекшими и словно окутанными сумеречной дымкой. Ей уже доводилось встречаться с Гарри, правда, лишь однажды — когда она недвусмысленно дала ему понять, что не намерена искать какие-либо оправдания для своего существования. Впрочем, он вполне допускал, что и она не особенно одобряла привычный ему образ жизни. Гарри не раз задавался вопросом, почему, живя все это время вместе, они с отцом так и не оформили свой брак. Она казалась крупнее его отца, и Гарри с трудом представлял себе, как они сообща завтракают, не говоря уже о том, как занимаются любовью.

За спиной у Бет Кливленд стоял с иголочки одетый мужчина лет пятидесяти пяти, в кашемировом пальто, темно-синем костюме, с аккуратно повязанным черным галстуком и в начищенных до блеска башмаках. Скорее всего, это был один из деловых партнеров Уилли. Затем Гарри снова перевел взгляд на викария, который неожиданно быстро завершил свою проповедь и теперь нетерпеливо поглядывал на часы, словно ожидая момента, когда собравшиеся стройными рядами проследуют мимо него с зажатой в ладонях горсткой земли. Бдение у гроба не было запланировано. Бет пожелала лично проследить за порядком проведения похоронной процедуры, Гарри полагал, что сейчас она возьмет бразды правления в свои руки и, как верный пес, до конца исполнит свой долг.

Когда небольшая группа людей, пришедших отдать усопшему последний долг, заметно поредела, Гарри заметил, что к нему стремительно направляется тот самый изысканно одетый джентльмен.

— Не мог бы я просить вас уделить мне несколько минут? — проговорил он, нерешительно опуская руку на плечо Гарри. — Такая ужасная, чудовищная смерть. Вы, как я понимаю, его сын?

— Да, это так. Однако вас я что-то не припоминаю.

— О, прошу прощения. Брайан Лэк. — Они обменялись рукопожатиями. — Вы как-то заглядывали к нам в офис, однако нам не довелось поговорить. Видите ли, я имел удовольствие сотрудничать с вашим отцом. Я один из его партнеров.

У Брайана Лэка были манеры типичного представителя той вымирающей категории людей — эдакого предупредительного и по всякому поводу извиняющегося истинного британца, — которые, когда им предлагают чашку чая, непременно скажут: “Только если вы нальете также и себе”.

— Весьма скромно почтила фирма память усопшего, вы не находите? — заметил Гарри. — Мне всегда представлялось, что коллектив у вас довольно дружный.

— Все произошло так неожиданно, — проговорил Брайан с искренним сочувствием. — У некоторых сотрудников на сегодняшнее утро назначены встречи, которые нельзя было отменить. Бизнес не терпит каких-либо заминок, как вы понимаете. Разумеется, нам всем будет очень недоставать вашего отца.

— Но, насколько мне известно, в последнее время Уилли проводил в офисе не полный рабочий день, не так ли?

— Да, это так, но он по-прежнему исполнял обязанности одного из директоров, оставался членом правления и вообще был весьма деятельным человеком, можно сказать, служил примером для других.

Неожиданно налетевший порыв ветра разметал волосы Брайана, которыми он умело прикрывал внушительных размеров лысину. При этом оба почувствовали неловкость, и Гарри решил поскорее закончить беседу.

— Я думаю, о личных вещах моего отца позаботится миссис Кливленд. Я попрошу ее связаться с вами и помочь освободить его кабинет. Извините, но мне хотелось бы кое о чем спросить вас.

— Ну конечно, — с готовностью откликнулся Брайан.

— Скажите, вы давно виделись с моим отцом?

— Он наведывался в офис в прошлую пятницу. Объяснял нашим новым служащим, как пользоваться оборудованием.

— И вы с ним разговаривали?

— Более того, мы даже вместе завтракали.

— И какое впечатление он на вас произвел?

— О, он был весьма оживлен, даже, я бы сказал, весел. Я еще подумал, что это совершенно не в его духе.

Гарри нахмурился, и у него на лбу обозначились глубокие морщины. Он протянул руку:

— Приятно было с вами познакомиться, мистер...

— В ближайшее время, — поспешно добавил Брайан, — будут подготовлены кое-какие бумаги, устанавливающие личную долю вашего отца в общем имуществе компании.

— Я попрошу моего адвоката связаться с вами. — Гарри достал визитную карточку и протянул ее собеседнику: — Если я вам понадоблюсь, пожалуйста, звоните.

Брайан повернулся было, собравшись уходить, но затем остановился.

— А знаете, по фотографии я никогда не узнал бы вас.

— По какой фотографии?

— На столе Уилли всегда стояла ваша фотография в рамке. И еще фотография вашей матери.

Направляясь к машине, Гарри пребывал в полном недоумении. Старик держал на столе их фотографии... Он был удивлен и вдобавок слегка растроган.

— Привет еще раз.

Подойдя ближе, он увидел, что, прислонившись к капоту его машины, стоит та самая девушка, Грэйс, с еще более экстравагантной, чем при их первой встрече, прической, походившей на оперение экзотической птицы или на головной убор индейца-могиканина. На не и были мужской габардиновый плащ, белые чулки и тяжеленные широконосые черные башмаки. Гарри невольно огляделся по сторонам, желая удостовериться, что их никто не видит, и в душе был благодарен ей за то, что она не явилась на отпевание.

— Я подумала, что на кладбище мое присутствие не особенно желательно, поэтому наблюдала за происходящим издали. А быстренько все провернули, вы не находите?

— Наверное, другие усопшие ждали своей очереди. Мисс Криспиан, мне не хотелось бы показаться грубым, но я должен вернуться в офис...

Грэйс отстранилась от сверкающего “БМВ” и застегнула плащ.

— Мне надо с вами поговорить. Можете меня подвезти?

Гарри как раз вставлял ключ в замок дверцы, поэтому, быстро повернув голову, он взглянул на лицо девушки снизу.

— Послушайте, после всего случившегося, мне кажется, нам не следует поддерживать отношения.

— Но вы же знаете, что моей вины в этом нет. Полиция считает...

— Я знаю, что считает полиция. Я верю вам и верю им. Просто так не принято, вы не находите?

— Пожалуй, вы правы. Просто... если я не поговорю с кем-нибудь обо всем этом... — Она так и не закончила фразу. — Мне теперь страшно даже садиться в тот грузовик. При одной мысли о случившемся мурашки по коже бегают. Но ничего не поделаешь, придется. Иначе можно потерять работу. У меня постоянно возникает в памяти, как наяву, весь этот ужас.

— Уверен, что со временем воспоминания притупятся. — Гарри распахнул дверцу машины, но тут заметил, как бледная ладонь девушки потянулась к глазам. — Ну ладно, чего уж там, садитесь, — наконец проговорил он.

Гарри позвонил в агентство и попросил передать Дэррену Шарпу, что вынужден задержаться после похорон. Подъехав к станции Ватерлоо, он миновал залитый лучами яркого солнца мост, после чего свернул на боковую улочку, поставил машину и повел Грэйс в маленький, переполненный посетителями бар. В дальнем углу им удалось отыскать свободный столик, за которым они и расположились, заказав бутылку красного вина и фрикадельки.

На экране возвышавшегося над стойкой телевизора мелькали кадры снятого каким-то туристом сюжета о том, как “ягуар” Мидоуза сокрушает парапет набережной.

— Не самое подходящее место, но в этом районе выбирать не приходится, — проговорил Гарри, стараясь перекричать исторгаемую, из магнитофона бравурную мелодию фламенко.

— Мне все равно, — сказала Грэйс. Под глазами у нее обозначились темные круги, как после бессонной ночи. — У меня никогда не бывает денег, чтобы наесться досыта.

— А передо мной стоит проблема прямо противоположного свойства. Слишком много ленчей с клиентами. — Он похлопал себя по животу и натянуто улыбнулся, отчетливо представляя себе разделявшую их финансовую пропасть. У нее же вид был просто ужасный. Одежда словно с чужого плеча, сама вся какая-то съежившаяся, и в довершение всего эта прическа... Хроническое отсутствие денег, несомненно, представляло собой лишь часть проблемы, и Гарри предположил, что своей шокирующей внешностью девушка, скорее всего, хотела заявить о себе как о личности, отстоять право на индивидуальность.

— Вам не следует терзаться мыслями о случившемся, — проговорил он. — Все кончено, и нам обоим следует забыть об этом.

— Не так-то это просто. Ведь это я убила его. В полиции знают, что я испытала. Они даже не стали корить меня за то, что я въехала на тротуар. А как еще можно встать, чтобы разгрузиться на тех узких улочках? И если бы я тогда не завела мотор...

— Это был редчайший случай, один на миллион. Вы не должны винить себя. — Гарри наполнил ее бокал и стал наблюдать, как она пьет вино. — Знаете, мой отец и еще несколько человек создали компанию. Что-то там связанное с репродуцированием фотоматериалов. Как-то раз я даже заехал туда за ним. Как я понимаю, они получали довольно приличную прибыль. Впрочем, сейчас все это уже не имеет никакого значения.

Гарри задумчиво отхлебнул из бокала.

— Похоже, произошло что-то экстраординарное, коль скоро он повел себя так странно. Я беседовал с его врачом, интересовался, не употреблял ли он каких-то лекарств. Если не считать артрита, его можно было считать вполне здоровым. Такое впечатление, что он галлюцинировал в момент смерти. Может, в его болезненном воображении ему явился сам Христос...

— Почему вы так решили?

— “Молитвы дьяволу”.

Грэйс окинула его насмешливым взглядом. Он рассказал ей о визите к миссис Нари и о том, что поведала ему старая индианка.

— А он не мог принять что-нибудь такое, от чего возникают галлюцинации? Ну, яд какой-нибудь?

— Это маловероятно. — Гарри снова наполнил бокалы. — Совсем как в повестях Агаты Кристи. Скорее, он был одержим какими-то мыслями, представлениями о чем-то таком, чем он не мог поделиться с другими.

— Наверное, как и в этом случае, — сказала Грэйс, указывая на экран телевизора, где показывали, как полиция огораживает оранжевой пластиковой лентой с флажками участок набережной Темзы — причудливый ритуал, призванный сохранить в памяти потомков последний вояж Мидоуза.

— Интересно, а перед этим парнем не маячила перспектива лишиться работы?

— Его компанию собирались перекупить, и он, если верить газетам, никак не мог смириться с подобной перспективой. А может, вам поговорить с людьми, которые работали с вашим отцом? Как знать, вдруг и у него были аналогичные проблемы.

Грэйс всем корпусом подалась вперед, ожидая его реакции. Внезапно Гарри поймал себя на мысли, что почти незнакомый человек призывает его обсуждать с ним сугубо семейные проблемы.

— А вам-то какая разница?

— Мне хочется узнать, не собирался ли он сам наложить на себя руки, — ответила девушка. — Тогда моя роль в случившемся будет выглядеть совсем по-другому. Я просто не в состоянии вернуться на работу, пока не проясню все до конца. И скоро мне просто нечего будет есть...

Гарри скользнул взглядом по ее пустой тарелке.

— Меня даже в кино не тянет, хотя я горячая его поклонница. Неужели вы не способны меня понять? Вам хочется выяснить, почему все это случилось. Вот и мне тоже хочется.

Глава 10

Чрево

Кабинет Артура Брайана вполне соответствовал психическому складу его характера. Это была симметричная, опрятная, залитая мягким светом комната, резко диссонировавшая со стеклянными перегородками, люминесцентными светильниками и настольными компьютерами, заполнявшими остальные помещения третьего этажа. Мебель здесь тоже была старомодная, преимущественно довоенной поры. На стенах — мрачные картины, принадлежащие кисти безвестных художников викторианской эпохи, а почти все остальное пространство было заполнено стеллажами с книгами, самыми невероятными по тематике.

“Обзор информации по токсикологии” и “Современные исследования криптоанализа” спокойно соседствовали с “Забавными приключениями Гилберта и Салливана” и “Собранием сценариев Хэнкока”.

Стоявший в углу примитивный граммофон Дансетта крутил настолько заезженную “Илию” Мендельсона, что музыка скорее походила на собранные звукорежиссером воедино все имеющиеся в студии акустические шумы.

— Что, обязательно надо так громко? — спросил Джон Мэй, усаживаясь в зеленое кожаное кресло рядом с письменным столом Брайана. — Ведь ты даже самого себя не слышишь.

— Отнюдь, Джон, пожалуй это единственное, что удается мне особенно хорошо. Да, кстати, ты не забыл, что именно держал наш утопленник в зажатой руке, когда его вытащили из воды? Какой-то клочок бумаги, правильно?

— К сожалению, я не успел взглянуть на эту бумажку, все ушло к экспертам.

— А вот я успел, и, доложу тебе, результат весьма любопытный. Я попросил одного из наших парней заняться ею.

Сейчас заключение эксперта лежало перед ним на столе, но он, словно фокусник, перевернул его лицевой стороной вниз. Сверкнув глазами, Брайан начал медленно отворачивать край листка с заключением эксперта.

— Ну и что там оказалось? Какой-то иностранный текст?

— Сам толком не пойму. — Брайан всматривался в тянувшуюся во всю ширину листа вереницу странных, похожих на иероглифы каракулей. Это была копия тех знаков, которые они обнаружили на обрывке тонкой карточки размером примерно в три дюйма, вынутой из руки Делла. От пребывания в воде часть знаков исчезла.

— Дай-ка мне, — сказал Джон. — Я заложу в компьютер и установлю, на каком языке это написано.

— Нет, — неожиданно оживился Брайан. — К черту твои проклятые компьютеры! Я и без электронных советчиков в состоянии установить, откуда это взято. — Он раздраженно зашуршал бумагой. — Если это и в самом деле язык, то явно мертвый, не из тех, какими пользуются в наше время. Что-то вроде санскрита или урду.

— Урду никогда не считался мертвым языком, — с улыбкой заметил Мэй. Вообще-то Артура было не просто на чем-то подловить, и потому Джон с радостью воспользовался представившейся ему возможностью. — Это официальный язык Пакистана. Кстати, ты имеешь хоть какое-то представление о том, как выглядит санскритская письменность?

— Нет. Думал, что вот так примерно и выглядит.

— Понятно. — Мэй с довольным видом откинулся на спинку кресла. — И если я скажу тебе, что стоящий на моем письменном столе компьютер способен в считанные секунды установить, на каком языке сделана та или иная надпись, и тут же дать ее точный перевод, ты и в этом случае будешь относиться к современной новейшей технологии как к проклятию, которое дьявол наслал на все человечество?

— Только так.

— А знаешь, Артур, я всегда ценил тебя за твердость убеждений, — со смехом проговорил Мэй. Несколько месяцев назад Брайан положил на крышку компьютерного консоля одного из помощников Мэя портфель, в котором лежали вещественные доказательства по делу о неком убийстве. В их числе был и магнитный стеклоочиститель, силовое поле которого начисто стерло всю содержащуюся в файлах информацию. Брайан и прежде никогда не доверял компьютерам, а с тех пор и вовсе стал обходить их стороной.

— Как бы там ни было, покуда ты будешь возиться со своими гибкими дисками, я уже завершу разработку версии по поводу причины смерти Генри Делла.

— Завершишь? Ты хочешь сказать, что у Тебя появилась какая-то идея?

— Даже более того. Я уже знаю, где он находился за несколько часов до смерти и как очутился в канале.

Брайан потянулся к граммофону и остановил пластинку. Затем поднялся, двумя пальцами поправил тулью своей шляпы, надел ее и направился к двери.

— Эй, куда это ты? — попытался было остановить его Мэй.

— Хочу взглянуть на жилище этого Генри Делла. Идешь со мной?

— Только в том случае, если мы поедем на метро или на такси. Ты же знаешь; как я воспринимаю тебя за рулем.

— Чепуха, — бросил через плечо Брайан; — Просто мне нужно немного попрактиковаться. Поедем на моей машине. Обреченно пожав плечами, Мэй последовал за другом.

Пока основательно проржавевший синий “мини-моррис” Брайана, зажатый в потоке машин, тащился по Мэрилебоун-роуд со скоростью пятнадцать миль в час, за ним успела выстроиться вереница транспорта. На протяжении последних семи лет он неоднократно пытался сдать экзамен и получить водительские права, но всякий раз безуспешно. Дорожные знаки не укладывались в голове Брайана, казались бесконечно повторяющимися, тогда как вся система уличного движения, по его мнению, начисто лишала водителя возможности проявить сообразительность и способность мыслить творчески, а потому, отправляясь в очередную поездку, он пытался исправить эту порочную ситуацию. Дорожные знаки он интерпретировал весьма любопытно, и к тому же далеко не всегда предусмотренным правилами образом, а ездить предпочитал на пониженных скоростях, что позволяло ему насладиться созерцанием архитектурных красот окружающих районов. Питая отвращение к любого рода письменным инструкциям, он то и дело сбрасывал скорость, чтобы покритиковать какой-нибудь громадный рекламный щит, загораживавший прекрасные здания. Полностью игнорируя жесты и крики других водителей, он смещался по проезжей части улицы, разглагольствуя об искусстве, истории и дефиците целеустремленности у современного общества. Рассуждения на последнюю тему становились особенно доходчивыми и убедительными именно в тех случаях, когда он минут десять ехал по улице с односторонним движением, ведя машину, естественно, навстречу всему остальному транспорту.

Мэю тоже было не просто сосредоточиться, когда из кабин встречных грузовиков на них сыпались сочные фразеологические обороты, в которых по большей части выражались серьезные сомнения в законности происхождения Брайана, и прочие словесные конструкции по поводу его гипотетической родословной. В данный же момент он благодарил судьбу уже за то, что они не особенно спешили к пункту своего назначения.

— Ты смотрел карту этого района? — спросил Брайан, когда они оказались зажатыми между двумя автобусами, отчего их машина время от времени погружалась в темноту.

— Ты имеешь в виду расположение каналов? — уточнил Мэй, проверяя, достаточно ли плотно закрыты окна салона. — Нет, а почему ты спрашиваешь?

— Как только я взглянул, мне сразу стало все ясно. Делл вообще не выезжал из страны, и то, что в момент гибели при нем оказался паспорт, свидетельствует только о том, что он всего лишь собирался куда-то ехать. В паспорте нет никаких виз и прочих отметок, а его фамилия не значится в списках ни одной из авиакомпаний, так что можно предположить, что идея отъезда пришла ему в голову в самый последний момент.

На перекрестке Бейкер-стрит Брайан не заметил красный сигнал светофора, в результате чего оказался в гуще ехавшего наперерез транспорта, оглушавшего его ревом своих клаксонов. Мэй закрыл глаза.

— А ведь, если задуматься, все становится более чем очевидным, — продолжал Брайан, направляя машину вперед, словно пересекая реку на пароме. — По карте военно-геодезического управления я установил, что северная часть лондонского зоопарка рассекается почти посередине каналом Риджент, после чего не поленился и сам наведался туда, чтобы увидеть все собственными глазами. Инсектарий[3] располагается на самой вершине холма, тогда как участок, где содержатся антилопы-импалы, простирается вдоль склона, непосредственно у берега канала. Любезный смотритель павильона сообщил мне, что у них есть целый контейнер с “черными вдовами” — точнее, был, поскольку в понедельник вечером какой-то тип забрался внутрь инсектария и вдребезги разбил его. Делл и есть тот самый тип. Более того, Делл оказался искусанным пауками. Кое-как выкарабкавшись из инсектария, он перевалился через стенку, отделявшую павильон от вольера с антилопами, и покатился вниз по склону, цепляя пиджаком кусочки соломы и прочий мусор. Правда, остается загадкой, каким образом ему удалось перебраться еще и через ограду у самой воды, однако, как бы то ни было, он оказался в воде. Возможно, столь интенсивная физическая активность ускорила процесс проникновения яда в кровь. Так или иначе, он в конце концов оказался в канале.

— Но зоопарк находится примерно в миле от того места, где был обнаружен труп, а течение там не настолько сильное, чтобы отнести его на такое большое расстояние. Как же он оказался у Камденского шлюза?

— Попытайся сам ответить на этот вопрос, — сказал Брайан. — Что регулярно курсирует взад-вперед между зоопарком и шлюзом?

— Ну конечно же! — Глаза Мэя округлились, когда его коллега подал сигнал правого поворота и стал нарочито медленно сворачивать влево. — Туристическая баржа... Как бишь она называется? “Дженни Рен”?

— Точно. Трупы обычно перемещаются по воде лицом вниз. Труп Делла, скорее всего, находился на небольшой глубине, баржа зацепила его днищем и потащила за собой, отсюда, собственно, и порванные брюки. А когда баржа плыла обратно, труп отцепился. Вот и вся разгадка тайны.

— Или начало новой загадки, — пробормотал Мэй. — Что, черт возьми, он после закрытия зоопарка делал в павильоне с насекомыми?

Квартира Генри Делла находилась на третьем этаже дома, располагавшегося в жилом квартале Сент-Джонс-Вуд. В дальнем конце отделанного мрамором с позолотой вестибюля сидел привратник в униформе, который поприветствовал детективов и снабдил их запасными ключами.

— Кто-нибудь уже успел побывать здесь? — спросил Брайан, пока они поднимались на лифте. Мэй стоял, опершись спиной о стену кабины, отделанной пластиком под мрамор с золотистыми вкраплениями.

— Думаю, что нет. У его бывшей жены ключей от квартиры не было, а посторонних без письменного разрешения сержанта Лонгбрайт туда вообще не впустили бы.

— Джэнис Лонгбрайт с Боу-стрит? Очаровательная женщина. Так и представляю ее снятой на рекламном плакате “Приезжайте в Брайтси” — белозубая, с огромным надувным мячом в руках. Я слышал, она собирается прибыть к нам в Кентиштаун, чтобы возглавить работу по этому делу.

— Это я ее попросил.

Квартира Делла находилась как раз напротив лифта. Мэй вставил ключ в замочную скважину и распахнул дверь.

— Боже правый...

Дверь с грохотом захлопнулась у них за спиной, а оба детектива просто не могли поверить собственным глазам. Они стояли в узенькой прихожей, интерьер которой, судя по всему, был существенно изменен по сравнению с первоначальным видом. От краев ковра на стены наползали толстые пласты штукатурки; точно такие же закругляющиеся линии соединяли стены с потолком, в результате чего коридор напоминал темный овальный туннель. Осторожно продвигаясь по коридору к гостиной, они обнаружили, что и там в местах соединения пола и потолка со стенами, образуя гладкую параболу, наложен толстый слой штукатурки. Таким образом, комната обрела форму некого подобия громадного яйца.

Окна, расположенные в дальнем конце комнаты, тоже имели обтекаемую, овальную форму. Даже края оконных рам и те были аккуратно скруглены. Подобная странная трансформация квартиры в нечто совершенно не подходящее для человеческого обитания невольно рождала ощущение, что вы находитесь в сплетении гигантских корней какого-то экзотического растения. Более того, в комнате не было совершенно никакой мебели.

— Просто поразительно. Кажется, будто ты вдруг оказался в гигантском материнском чреве. И что, все комнаты выглядят подобным образом?

Брайан миновал дверной проем, также скругленной формы, и оказался в спальне. Там тоже все было переделано на такой же лад.

— А здесь штукатурка наложена сравнительно недавно — она еще совсем свежая. — Он поддел ногтем слой живописно разрисованного цементного покрытия. — Ясное дело: цемент наложен не далее как неделю назад.

— Ты-то откуда знаешь? — спросил Мэй, входя в комнату и озираясь по сторонам. На полу лежал узкий матрас и несколько одеял.

— А ты разве не чувствуешь? — спросил Брайан. — Не замечаешь, как здесь влажно? Посмотри, как запотели окна! Влага из штукатурки еще не успела выветриться.

— Ни дверей, ни мебели. А шкафы-то хоть есть? — Мэй подошел к задней стене спальни и проверил содержимое встроенных шкафов. Их углы были обпилены и обструганы, но пока не приведены в надлежащий вид, дверцы свободно вращались на петлях, словно части декораций какого-то сюрреалистического фильма.

— Это же сущее безумие, — спокойно проговорил Брайан. — Создается впечатление, что он переделывал свое жилище, руководствуясь при этом какими-то странными представлениями и канонами. В шкафу висит один-единственный костюм, стоит одна пара обуви — и больше ничего. Между тем нам известно, что не далее как три недели назад Делл пребывал в прекрасном расположении духа. Следовательно, все эти переделки он предпринял уже позже.

Они осмотрели кухню. Все кухонное оборудование было вырвано чуть ли не с мясом и вынесено из помещения, а на полу стояли лишь электрический чайник, молочная бутылка и кружка для кофе.

— Артур, ты вот на что обрати внимание. — Стоя у дальней стены, Мэй пальцем указывал на обои, узор которых состоял из ярких разноцветных кружков и квадратов.

— Что могло заставить его заниматься всей этой ерундой? Кто-то скрупулезно перечислял мельчайшие детали “усовершенствований” и подсчитывал их стоимость, делая толстым черным фломастером соответствующие пометки на стене. Все четыре стены были сплошь испещрены крохотными, аккуратными цифрами.

— Да на это потребовалось бы целое столетие, — проговорил Брайан, с грустью покачивая головой. — Во всем этом отчетливо проглядывает почерк некого психопата.

— В здание пришлось заносить мешки с цементом, — сказал Мэй. — А выносить тонны мусора. Ведь кто-то обязательно должен был видеть это, и кое-кто наверняка даже поинтересовался, чем это он занимается.

— Консьерж!

Брайан уже устремился к входной двери.

Глава 11

Добровольное ослепление

Миссис Нари была набожной женщиной, хотя соображения чисто практического свойства все же несколько приглушили ее религиозный пыл. Блочная башня, в которой преимущественно протекала жизнь этой женщины, располагалась на достаточно большом удалении от каких-либо культовых сооружений, а сама она, как, впрочем, и большинство ее соседей по дому, не проявляла особого желания рисковать и не пускалась в одиночку бродить по закованному в стальную броню и исторгавшему запах нечистот окружающему бетонному лабиринту. Молиться она предпочитала дома, ежедневно преклоняя колени перед маленьким образом, который стоял в окружении зажженных свечей в одном из кухонных шкафов.

Если не считать сына миссис Нари, Рашида, Гарри Бакингем оказался единственным человеком, позвонившим в дверь ее квартиры за целый месяц. И вот, чуть ли не сразу после его визита, у нее начались неприятности.

Она проверяла содержимое карманов своего пальто, когда оттуда на ковер неожиданно выпал клочок какой-то бумажки. Женщина подобрала его и принялась внимательно разглядывать отпечатанные на нем странные буквы. Определенно это была не ее вещь. Но тогда откуда ей было там взяться?

Потом она вспомнила, что в тот злополучный день, когда она столкнулась на улице с отцом Гарри, на ней было именно это пальто. Не мог ли тот безумный старик незаметно сунуть бумажку ей в карман, пока помогал подняться с земли?

Она внимательнее присмотрелась к отпечатанному на бумажке тексту и внезапно почти физически ощутила, как внутри у нее сгущается непроглядная тьма. Совершенно не понимая начертанных на клочке бумаги символов, она тем не менее тотчас же уловила сокрытый в них тайный смысл и в ту же секунду испытала жуткий страх. В принципе, миссис Нари была достаточно волевой женщиной, а потому, отбросив в сторону все опасения, заставила себя задуматься. Приготовив стакан чаю, она вернулась в затененную гостиную и, присев на стул, стала ждать, когда исчезнет эта противная дрожь в руках. Наконец она все же придумала, что именно ей следует сделать.

Прежде всего надо позаботиться о безопасности квартиры, решила она. После установки книжных полок Рашид оставил под раковиной в кухне молоток и гвозди, с помощью которых она накрепко заколотила окна поперечными планками. Со входной дверью дело обстояло проще: отщепив кухонным ножом от оказавшихся под рукой деревянных досок несколько длинных узких планок, миссис Нари затолкала их под дверь.

Потом отключила телефон, а затем и телевизор — жаль, конечно, поскольку ей нравились послеполуденные шоу, — и спустя некоторое время снова вернулась в холл, выдавила полтюбика универсального клея и наглухо заделала отверстие почтового ящика.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26