Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Войны Света и Тени (№2) - Корабли Мериора

ModernLib.Net / Фэнтези / Вурц Дженни / Корабли Мериора - Чтение (стр. 20)
Автор: Вурц Дженни
Жанр: Фэнтези
Серия: Войны Света и Тени

 

 


— Бред, — повторила она. — Вообще не понимаю, чего тебе от меня нужно. Ходишь вокруг да около. Дружку твоему, видать, скучно стало. Решил подразнить моих ребят, поглядеть, на что они способны. Поглядел. Заодно и тебя облегчил на кругленькую сумму.

Дакар уловил в ее словах непонятную угрозу. У него сразу пропало желание есть. Между пальцами болтался полуобглоданный рыбий хвост, в бороде блестели капли жирной подливы. Вряд ли Аритон увлекся этой дикой веснушчатой кошкой. Все, что он сейчас ей говорит, подчинено какому-то замыслу. Какому? Дакар вздохнул. Поди узнай, в какую ловушку Аритон заманивает Диркен. За внешней невозмутимостью может скрываться что угодно.

— Тебе это сулит большие возможности, — продолжал Фаленит. Говорил он все так же учтиво, не опускаясь до фамильярности или покровительственного тона. — «Черный дракон» станет самым быстрым и богатым кораблем, способным плыть куда пожелаешь.

— Ну да, рассказывай!

Диркен выпрямилась, подхватила недопитую кружку с настойкой и со стуком поставила перед Аритоном, прямо на монеты. Капитан покосилась на его руки с длинными пальцами, разительно отличавшиеся от загрубелых, мозолистых рук матросов. Иных рук у человека, долго скрывавшегося под обличьем музыканта, быть не могло, однако Диркен этого не знала. Она ненавидела изнеженные мужские руки. Такие и меч не удержат. Презрительно усмехнувшись, она сказала:

— Выпей-ка еще и плавай в своих бреднях, а мне нечего голову мутить. Я и так не жалуюсь на скорость своего корабля. Сколько раз ищейки властей пытались зажать его в Эльтаирском заливе. Но «Черный дракон» всегда показывал им задницу. От добра добра не ищут. Я не собираюсь рисковать кораблем из-за такого глупца, как ты. Свяжешься с тобой, а потом будешь сидеть на мелководье с пропоротым днищем.

Глаза Аритона и Диркен встретились. Спокойствие не покидало Фаленита, зато рассерженная Диркен была готова полоснуть его абордажной саблей. Владелец таверны словно нарочно дожидался этого момента. Подойдя к столу, он вновь стал требовать денег.

Дакар подметил: разбросанные по столу монеты как раз составляли ту сумму, которую хозяин объявил точной и окончательной. Бывший судовой кок явно отличался предусмотрительностью и привел с собой двоих мускулистых парней, вооруженных дубинками.

— Изволь платить, — обратился он к Диркен. Уверенный, что Аритон не посмеет вмешаться, хозяин потянулся к монетам. Аритон отпрянул. Его движение было быстрым, как у змеи. Внешне могло показаться, что он отодвигает мешавшую хозяину кружку. Но кружка как бы сама собой столкнулась с рукой владельца «Трехпалой чайки», и одна серебряная монетка, сверкая, полетела вниз. Она не достигла пола. Монетку поймал уличный оборванец, до сих прятавшийся в нише за деревянной русалкой.

Ничего приметного в этом мальчишке не было. Чумазое лицо, драная одежонка. Улыбаясь ртом, в котором недоставало нескольких передних зубов, оборванец вытащил из ниши узел и сказал:

— Господин, возьми свою лиранту.

Аритон встал, осторожно взял у мальчишки драгоценный инструмент, затем взглянул на хозяина. Былое дружелюбие в его глазах исчезло.

— Я давал слово, что сполна расплачусь с тобой за все убытки. Зачем тебе понадобилось приводить сюда этих людей и требовать деньги силой?

— Ийяты мне в печень! Так ты менестрель?

Хозяин закусил губу. Вид у него был не столько извиняющийся, сколько растерянный. Музыканты редко появлялись в «Трехпалой чайке». Последний еле унес ноги, а его лиранту разбили в щепки. Диркен, нагловато ухмыляясь, смотрела на оторопевшего хозяина. Двое туповатых верзил тоже поглядывали на него. Аритон неторопливо развернул лиранту. Блеснули серебряные струны, зажглись огоньки драгоценных камней. «Скольких владельцев успела сменить лиранта, прежде чем от Халирона перешла ко мне?» — подумал Аритон.

Упершись бедром в кромку стола, он взял пробный аккорд, прислушался и осторожно подкрутил колки, вырезанные из черного дерева и морского ушка. Аритон проверил все четырнадцать струн лиранты, потом взял еще несколько аккордов. Казалось, гул зала должен бесследно поглотить негромкие звуки. Но случилось обратное: вместе с последней нотой умолкли все разговоры. Головы посетителей повернулись к менестрелю. Стало совсем тихо.

Аритон тоже замер. Как всегда, голова его чуть склонилась набок, а пальцы застыли на деке и струнах. Настроив лиранту, он пытался уловить общий настрой разношерстной толпы, приготовившейся его слушать. Посетители «Трехпалой чайки» сильно отличались от простодушных крестьян из деревенской таверны, изголодавшихся по развлечениям и готовых слушать любую музыку. У матросов в перепачканных смолой робах были свои вкусы, у кричаще одетых продажных девиц, что сидели у них на коленях, — свои. Аритон смотрел на распаренные голые спины портовых дубильщиков, на солдат местного гарнизона, сидевших тесными группами. Что же им сыграть?

Зная, сколь скоротечно внимание толпы, Аритон начал с быстрого танца. Он играл в излюбленной манере Халирона: задорно, сочно, искренне. Толпа отозвалась восторженным ревом, заставив сотрясаться полки с посудой.

Смущенный хозяин поспешил отойти. Оправившись от удивления, Диркен подперла руками подбородок и обратилась в слух. Забрызганные выпивкой монеты так и остались лежать на столе.

Аритон играл все быстрее и быстрее. Аккорды вспыхивали, как молнии в грозу. Несколько девиц, не усидев на коленях, пустились в пляс. Вскоре кирпичи пола уже гудели от ударов десятков ног, а с улицы, привлеченные музыкой, в таверну спешили все новые посетители. Аритон совсем приник к лиранте. Черные волосы заслонили его лицо, и никто, даже сидевший рядом Дакар, не видел слез, катящихся по щекам. А мокрые пальцы продолжали порхать над струнами.

Интересно, думал ли Халирон, какую музыку сыграет в память о нем ученик, которому он предрекал великое будущее? «Трехпалая чайка» была неподходящим местом для баллад, пронизанных высокой и светлой печалью. А может, когда-то и сам магистр вот так же веселил толпу, пряча под ниспадавшими локонами слезы… Аритон безостановочно играл один танец за другим, насильственно взнуздывая себя весельем. Но желанного облегчения не наступало. Веселая, бесшабашная музыка не могла заполнить пустоту в его сердце.


Негнущиеся пальцы… Они упирались Дакару в ребра и выдавливали его из темных глубин сна, в котором не было никаких сновидений.

Безумный Пророк застонал, шевельнулся и стал тереть кулаками веки. Потом сощурился и замотал головой. Голова не раскалывалась от привычной боли. Дакар вдруг понял, что он совершенно трезв. Это открытие встряхнуло его не хуже ведра холодной воды и заставило распрямить спину. В окружающем пространстве было почти совсем темно; фитиль последней масляной лампы угрожал вот-вот погаснуть.

Дакар огляделся. На столах, скамейках и даже на полу спали люди. Рядом с ним стоял Аритон. Зачехленная лиранта висела у него на плече. Во всем облике Фаленита ощущалось нетерпение.

— Начинается прилив, — тихо прошептал он. — Если поплывешь со мной, идем.

Дакар моргал, прогоняя остатки сна. Потом он ощупал вздувшийся живот и страдальчески поморщился. Ему отрыгнулось съеденной треской.

— Хитрый ублюдок, — проворчал он. — Ты нарочно усыпил всех своей музыкой, чтобы не мешали?

— Тебя усыпило обжорство, — резко возразил Аритон.

— А их? — не отставал Дакар, указывая на выразительно храпящих посетителей таверны.

— Перебрали эля, настоек или рома. Какое тебе до них дело? «Черный дракон» скоро снимется с якоря. Ты идешь со мной или остаешься?

— Иду, — пробурчал Дакар, поднимаясь на ноги. — Хоть посмотрю, как тебе достанется за твои шалости.

Аритон сухо рассмеялся.

— Не волнуйся. Ребята Диркен доберутся до меня раньше, чем ты продерешь глаза.

Он махнул куда-то в сторону.

— Раз ты идешь со мной, не согласишься ли помочь?

Дакар пригляделся и увидел спящую Диркен: ее пальцы с грубыми, обрезанными под самый корень ногтями, смуглую щеку и длинную черную косу, вьющуюся по столу между пролитой настойкой и грудой серебряных монет.

— Даркарон тебя побери! Тебе как будто мало приключений. Никак ты ее уломал и она согласилась на твое предложение?

Аритон без видимой спешки наклонился и, взяв Диркен за запястье тонкой руки, попытался поставить капитана на ноги, однако колени ее подгибались. Корпус суровой женщины качнулся в обратную сторону, ткань блузы натянулась, и под ней обозначились маленькие бугорки грудей.

— Тебе повезло: удовлетворил свое любопытство, не рискуя яйцами, — усмехнулся Аритон.

Он быстро снял с пояса Диркен массивную абордажную саблю и передал ее, перевязь и лиранту Дакару. Затем нагнулся и подхватил женщину себе на плечи. С первого же шага он почувствовал заметную тяжесть своей ноши. Диркен была не только тяжелее, но и крупнее его. Ее руки и ноги свисали у него по бокам, а бедра упирались прямо в загривок. Аритон топтался на месте, пытаясь уравновесить свой груз. Каждый шаг сопровождался мелодичным звоном серебра.

Пол вокруг стола был густо усыпан серебряными монетами, которые чеканились не только в Корабельной Гавани, но и в дюжине других портовых городов. Посетители «Трехпалой чайки» щедро отблагодарили менестреля за доставленное удовольствие. Казалось, Аритона смущало такое количество денег. Он снова дернул плечами, чтобы поудобнее устроить на них Диркен.

— Надо думать, убытки я покрыл с лихвой. Как ты считаешь, хозяин будет доволен?

Дакар округлил глаза и наморщил лоб.

— Я тебя не понимаю. Если тебе понадобился корабль этой Диркен, почему ты не наплел ей чего-нибудь? Когда нужно, ты умеешь врать.

— Но здесь мне необходимо ее доверие. — В зеленых глазах Фаленита читалась терпеливость здравомыслящего человека, которому приходится втолковывать недотепе самоочевидные вещи. — Теперь понятно? — В этот вопрос Аритон вложил всю свою убийственную иронию.

— Доверие? К тебе! Разрази меня гнев Даркарона — ты говоришь полную чепуху!

В голове у Дакара скопилось множество обличительных слов, которых хватило бы на длинную обличительную речь. Не хватало лишь времени, и он выложил Аритону суть.

— Чтобы Диркен тебе доверяла, вначале нужно побросать за борт всю ее команду.

Аритон не отвечал.

— Ублюдок! — прошипел Дакар.

Он только сейчас сообразил, как ловко Фаленит воспользовался его гневом. Безумный Пророк был пешкой, которую он двинул во вражеский лагерь, заставив служить своим целям. Побоище в «Трехпалой чайке» — вовсе не просчет, а расчет. Все это лишь сыграло Аритону на руку!

Только хрупкая лиранта удержала Дакара от того, чтобы расправиться с Фаленитом прямо сейчас. И оружие подходящее имелось — абордажная сабля. Безумный Пророк злился на своего главного врага и одновременно проклинал себя за потерю бдительности. Неужели он до сих пор не убедился, что люди для Аритона — жалкие пешки в изощренных, до тонкости продуманных играх?

Ярость выбила из Дакара все слова и сдавила горло. Он шумно топал к выходу, ударяясь коленями и косточками лодыжек о скамейки и усыпленных Аритоном посетителей таверны. Рванув дверь, Дакар остановился и с наслаждением втянул прохладный ночной воздух. Следом появился Аритон. Странно, но даже с Диркен на плечах он двигался совсем неслышно.

— Связался с красоткой, — пробурчал Безумный Пророк.

Запутавшийся ремень перевязи ущемил его бороду. Все происходящее с ним вдруг показалось Дакару каким-то дурацким сном. Однако невесомая лиранта и тяжелая сабля явно не были предметами из сновидений. И Аритон, осторожно спускавшийся с крыльца таверны, тоже ему не привиделся.

— Нашел из-за кого ломать себе шею, — бросил ему Дакар.

Очередная попытка разозлить Фаленита провалилась.

— Поверь, это не самая худшая из тягот моей жизни, — сказал он Дакару.

Видя, что Безумный Пророк направляется прямо к пристани, Аритон придержал его и кивнул куда-то влево.

— Нам еще надо зайти и взять кое-какие мои вещи. Аритон притащил его… к домику портового начальства.

Дакар ожидал чего угодно, только не этого. Увидев его сердитый, недоуменный взгляд, Фаленит пояснил:

— Навигационные инструменты, карты. Разве ты забыл? — вкрадчиво спросил он. — Из-за них-то я и затеял всю эту чехарду.

«Рассказывай! — подумал Дакар. — Так я тебе и поверил».

Нет, будущее плавание — только начало очередного лабиринта, новое хитросплетение коварных уловок, которые сам Дейлион-судьбоносец если и распутает, то с изрядным трудом.


«Черный дракон»

Капитан Диркен проснулась с тяжелой головой. Не успев разлепить склеившиеся веки, по шелесту ветра и качке она поняла, что ее корабль давно покинул гавань и плывет в нужном направлении. Об этом Диркен говорило и поскрипывание надутых парусов. На море было вполне спокойно, иначе бы ей сейчас задувало в правый бок. Струйки ветра, пробивавшиеся сквозь потолочный иллюминатор, были сухими и теплыми. Клочья пены, вылетавшие из-под руля, явно улавливаемое напряжение в пении снастей сообщали капитану, что стаксель и топсель подняты на самый верх. Диркен до тонкостей знала нрав «Черного дракона», как иные женщины до тонкостей знают нрав своих мужей или возлюбленных. Послушав жалобы оснастки, она поняла, что основной парус сейчас нужно немного сместить к правому борту, дабы уравновесить нагрузку на кливера.

Диркен уже спустила ноги, готовясь встать, когда услышала незнакомый мужской голос, отдавший краткие распоряжения. Судя по ответам, первый помощник принял их к исполнению: с палубы донесся топот матросских ног, сменившийся скрежетом грота-шкотов. «Черный дракон» качнулся и подчинился чужой воле, взявшей его не силой, а лаской. Паруса больше не жаловались на ветер, а послушно несли корабль по волнам.

«Странно», — подумала Диркен, стоя босыми ногами на холодном полу. Она еще не до конца стряхнула с себя дремоту. Ее первый помощник, конечно, знал свое дело, но так искусно управлять кораблем не умел. Диркен прислонилась к переборкам каюты и только сейчас заметила, что спала одетой. Тоже странно. Подобной привычки у нее не было. Она же не трюмный матрос, чтобы валиться в койку в чем попало. Ложиться одетой Диркен позволяла себе лишь в тех случаях, если погода предвещала бурю. Капитан дотронулась до щеки и поняла, что во сне прижималась лицом к манжетным запонкам. Расплетенная черная коса густо провоняла табачным дымом.

С юта донеслись новые команды. До Диркен только сейчас дошло, что ее судном управляет чужак.

Это ее взорвало. Диркен вполголоса выругалась. Забурлившая ярость услужливо напомнила ей о «Трехпалой чайке», липком от пролитой выпивки столе и зеленоглазом сладкоголосом менестреле с его безумными затеями. Нет, она не столько выпила, чтобы потерять голову и поддаться его уговорам. Диркен помнила едва ли не каждое произнесенное им слово. Дикое сумасбродство, которому и названия-то не подобрать. Помнится, он еще пытался подкупить ее. Диркен едва удержалась, чтобы не плюнуть. Хитер, собака! Понял, что напрямую ее не уломать, так решил взять коварством.

«Черный дракон» весело подпрыгивал на волнах, однако его хозяйке было не до веселья. Диркен уперлась пальцами в низкий потолок своей каюты. Другой рукой она нащупала абордажную саблю, висевшую на фонарном крючке. В сумраке тускло блеснули ножны.

Это несколько успокоило женщину. Раз оружие на месте, значит, хотя бы ее юнга помнит о своих обязанностях. Усилием воли капитан обуздала гнев, затем негромко крикнула в темноту коридора:

— Эй, юнга!

Такое имя получал каждый мальчишка, нанявшийся на «Черный дракон». О его настоящем имени вспоминали не раньше, чем он постигал все матросские премудрости, взрослел и Диркен становилось уже неловко ерошить ему волосы, словно младшему братишке.

Не все мальчишки приживались на корабле. Некоторые сбегали после первого же плавания. Нынешний юнга, похоже, обещал вырасти неплохим матросом, если справится со своим главным недостатком — медлительностью.

— Юнга! — вторично позвала Диркен. — Вытряхивайся из койки! Поживей! Ты мне нужен.

С внешней стороны двери послышалось осторожное царапанье. Диркен выжидающе пригнулась. Но опасения были напрасными: за дверью стоял сонный юнга.

— Слушаю, госпожа, — шепеляво прошептал мальчишка, входя в ее каюту. — Прикажешь принести тебе умыться?

— Успеется.

Диркен велела юнге подойти ближе, а сама стала вслушиваться. «Черный дракон» привычно поднимался на гребнях волн и вместе с ними нырял вниз. Как обычно, поскрипывали снасти. И запахи оставались прежними. В каюте пахло пеньковыми канатами, корабельной смолой, досками обшивки. На камбузе топилась угольная плита, и оттуда несло едким дымом. За иллюминаторами кормы белели оставляемые кораблем пенные разводы. Вспыхнула и тут же погасла россыпь искр — кто-то из матросов подровнял фитиль палубного фонаря. Ночь постепенно уступала место рассвету. Раннее утро не было туманным, однако в волнах почему-то не отражались ни луна, ни звезды. Не светились далекие точки береговых маяков, без которых ночью легко сбиться с пути.

Рука Диркен сама собой потянулась к ножнам. Женщина испытывала непонятное смятение. Но для юнги и для всей команды Диркен должна была оставаться капитаном, никогда не теряющим присутствия духа. Вновь призвав на помощь волю, она заставила себя убрать руку с эфеса и спросила юнгу:

— Кто вчерашней ночью принес меня на корабль? Голос у нее был резким и каким-то скребущим.

— Чужой капитан. Он сейчас за штурвалом стоит. И с ним еще толстяк. Тот капитан сказал, что «Черный дракон» станет самым быстрым и богатым кораблем и будет ходить далеко-далеко в Кильдейнский океан.

— Что еще он говорил?

— Они оба говорили, что тебе все это очень нравится. Госпожа, сколько же рома ты вчера выпила? — с детской бесхитростностью полюбопытствовал юнга.

Не будь рядом мальчишки, Диркен разразилась бы отборной морской бранью.

— Не столько, чтобы потерять мозги и пощадить эту парочку. Где сейчас толстяк?

Юнга прыснул со смеху.

— На подветренном борту. Лежит вниз пузом и стонет. Не успели мы якорь поднять, его начало рвать. И до сих пор рвет.

— А теперь слушай и запоминай.

Быстрым шепотом Диркен перечислила юнге все, что от него требовалось, а затем легким пинком выставила из каюты. Дверные петли всегда были густо смазаны и поворачивались без скрипа. Юнга умел двигаться неслышно. Оставшись одна, Диркен взяла черепаховый гребень, быстро расчесала волосы и уложила их так, чтобы в случае чего коса не была помехой решительным действиям.

От всякого, кто плавал на контрабандистском судне, требовалось умение выполнять приказы, не поднимая шума и не привлекая к себе внимания. Особенно приказы капитана. Диркен едва успела закрепить последнюю прядь волос, как дверь каюты приоткрылась. Первым вошел босоногий поджарый боцман, за ним — мускулистый кок. С собою они принесли соленое дыхание ветра и… Дакара.

Безумный Пророк напоминал сейчас устрицу в раковине. Он был связан по рукам и ногам, а изо рта торчал кусок тряпки. Сердито зыркая глазами, Дакар силился освободить свои пухлые ручки от веревок. Однако морские узлы держали крепко.

— Чисто сработано, — усмехнулась Диркен, блеснув зубами. — Давайте-ка его вот сюда. Теперь послушаем, что он нам скажет.

Наверное, даже с мешком сухарей подручные Диркен обращались бережнее, чем с Дакаром. Его усадили на табурет. Едва кок вытащил у него изо рта кляп, пророк застонал и скрючился. Его вновь одолели позывы на рвоту. Кое-как подавив их, он выпрямился и почувствовал у себя на затылке холодную сталь абордажной сабли. Дакар воспринял это с отрешенностью измученного человека. Сабля не заставила его потеть сильнее — он и так был весь покрыт липким потом. От соленых брызг глаза Безумного Пророка покраснели и слезились.

— Кто этот темноволосый негодяй и почему он распоряжается на моем корабле? — рявкнула Диркен.

— Ах, капитан, — простонал Дакар, — он и тебя обманул вместе с остальными.

Безумный Пророк поморщился и закатил глаза.

— Я, как мог, старался отвратить твою команду от Повелителя Теней.

Его слова только пуще разозлили Диркен.

— Повелитель Теней? Сумасшедший принц, который погубил итарранскую армию? И ты думаешь, я настолько глупа, что поверю в эту твою бредятину?

Лезвие сабли ощутимее вдавилось Дакару в затылок.

— Уж лучше скажи, что ему захотелось поиграть в капитана. Как же: болтать умеет, бойко бренчать по струнам — тоже. Теперь новая блажь в голову ударила — покрутить штурвал. В это я еще могу поверить. Но только не пытайся мне врать. Как же: принц и чародей! Шалун из сынков городской знати — это вернее будет.

— Напрасно ты мне не веришь.

Дакара вновь скрючило, и он уперся лицом в колени.

— Не скрою: когда мне нужно, я вру напропалую. Но про этого человека я всегда говорил и говорю только правду.

Связанные за спиной руки не помешали ему порывисто дернуть плечами.

— Его бренчание по струнам — не невинная забава. Своей музыкой он усыпил до бесчувствия и тебя, и всех, кто был в таверне. Его музыка пронизана магией. Едва ли во всей Этере ты найдешь второго такого менестреля. Но музыка — это еще не самое худшее. Выгляни в иллюминатор. Ты, поди, думаешь, что сейчас раннее утро. На самом деле ночь прошла давным-давно. Аритон обволок твой корабль хитроумными тенями, чтобы ты поверила, будто корабль плывет вдоль берега. Только где они — признаки суши?

У Диркен по спине побежали мурашки. Кок осенил себя знамением, отвращающим злых духов. Боцман, отличавшийся завидной храбростью, вдруг смущенно произнес:

— Капитан, тут и впрямь что-то нечисто. Я это еще раньше почуял. Вроде все как раньше… и не так. Мне никак не допереть. Но уж если о том заговорили, скажу: сколько плаваю, не припомню, чтобы ветер пах чем-то таким… непонятным.

Диркен царапнула саблей жирную щеку Дакара.

— Зря я сразу не чикнула тебе по горлу. Хотя бы головы не мутил моим ребятам.

Дакару было настолько скверно, что перерезанное горло казалось ему меньшим злом, нежели спазмы в животе.

— Лучше убей Аритона. Могу побиться об заклад, что я ненавижу его сильнее, чем ты.

— Вот еще — биться с тобой об заклад, — бесцветным голосом ответила Диркен.

Там, в «Трехпалой чайке», среди общего гвалта, Диркен выглядела решительной и непреклонной. Но в своей маленькой каюте, вылизанной настолько, что не верилось, будто здесь кто-то живет, Дакар увидел ее растерянность. Суровая женщина колебалась, как пламя лучинки на ветру. Приступы тошноты мешали пророку связно мыслить. Но даже будь он в добром здравии, Дакару не удалось бы угадать, в каком направлении помчится огонь женской ярости.

Капитан «Черного дракона» рубанула саблей воздух, затем привычно потрогала старый шрам на руке.

— Можете не сомневаться: я верну себе власть над командой.

Это было сказано таким тоном, что боцман и кок невольно поежились.

Диркен молча кивнула в сторону Дакара. Кок подошел к нему и рывком поставил на ноги. Боцман снова вогнал ему в рот кляп. Под ногами Диркен послышался легкий стук. Дакар видел, как блеснуло лезвие сабли; не выпуская ее из рук, капитан отпихнула постель и подняла крышку потайного люка.

Пахнуло трюмной кислятиной. Из люка показалась лохматая голова юнги, а затем и его худенькое туловище.

— Капитан, на палубе все готовы и ждут твоих приказаний.

Хищно улыбнувшись, Диркен выскользнула из каюты. Кок и боцман, словно две ее тени, двинулись следом. Юнга остался, вооруженный тесаком, который он позаимствовал у кока. Приказ капитана был простым и недвусмысленным: в случае чего полоснуть толстую скотину по горлу. Дакар разъярился, насколько это ему позволяли кляп во рту и спазмы в брюхе. Ножом по горлу — хороша же благодарность за правду об Аритоне! Он не знал, как развернутся события ближайших минут и чем все это кончится для него. Но сейчас Безумный Пророк даже готов был погибнуть сам, только бы сабля Диркен оборвала жизнь Повелителя Теней.


Желто-оранжевое качающееся пятно бортового фонаря — вот и весь свет. Дальше начинался сумрак, поглощавший очертания «Черного дракона». Покрытые соляной изморозью, ванты, равно как и прочая оснастка, уходили ввысь и терялись в серой мгле неба. Скрип надутых ветром парусов и характерный скрежет бейфутов немного успокаивали Диркен, словно подтверждая, что мачты корабля не растворились в призрачной мгле, а само судно продолжает плыть. Капитан упорно пыталась разглядеть хоть какие-то признаки берега. Ни маяков, ни иных огней. Диркен еще крепче обхватила рукоятку абордажной сабли и попробовала использовать обоняние, чтобы почувствовать берег. Сколько она себя помнит, ветры всегда приносили с берега какие-то запахи: гниющих камышей, овечьих загонов, человеческого жилья, не говоря уже о дурманящем аромате луговых трав и цветов. Но сейчас нос улавливал только запах морской соли, пеньковых канатов и корабельной смолы. Ее «Черный дракон», целый и невредимый, на всех парусах куда-то плыл. Только куда?

Кем бы ни был этот человек у штурвала: Повелителем Теней, повелителем лиранты или богатым повесой — ремесло судовождения он знал. Но за хозяйничанье на ее корабле прощения ему не будет. Диркен поочередно коснулась запястий боцмана и кока, и те поняли ее намерение. Капитан остановилась возле лестницы, ведущей на корму, и подала сигнал другим матросам. Предупрежденные юнгой, те уже ждали в готовности. Диркен замерла, а матросы нарочито шумно задвигались. Они разбились на пары и, взяв в руки ведра и скребки, стали подниматься с полубака на ют. Там, с воркотней и грубыми шутками, они принялись усердно драить палубу.

Человека у штурвала это немного удивило. Рослый первый помощник махнул матросам и пояснил:

— Наш капитан любит, чтобы все вокруг сияло и блестело. Если утром она заметит хоть комочек грязи с суши, боцману несдобровать. Под горячую руку еще и высечь прикажет.

«Грязь с суши», — мысленно повторила Диркен и беззвучно рассмеялась. Хорошо сказано. Ничего, сейчас она смоет эту «грязь с суши». Диркен закатала рукава. Кивком головы она дала понять боцману и коку, чтобы оставались на месте. С темноволосым наглецом она расквитается сама. Их помощь ей понадобится лишь в крайнем случае. Зажав в руке саблю, Диркен неслышно полезла на ют.

Темноволосый наглец, посягнувший на ее корабль, неподвижно стоял перед ящиком судового компаса. Неяркий фонарь на корме окрасил его фигуру в мутновато-оранжевые тона. Диркен вспомнила, с какой легкостью он вчера заставил умолкнуть весь этот сброд, набившийся в зал «Трехпалой чайки». На самозваном капитане была все та же рубаха странного покроя. Серебряные украшения на завязках манжет чуть слышно звенели, пальцы небрежно сжимали рукоятки штурвала. Казалось, он просто развлекается у штурвала, однако видимость была обманчивой: «Черный дракон» не был отдан на волю волн; кораблем правили умелые и уверенные руки.

Диркен достигла юта. «Какой он чародей!» — усмехнувшись про себя, подумала она. Ей рассказывали, что настоящий маг одним своим видом наводит ужас. А этот? С его пальчиками, конечно, только на лиранте бренчать. А так… Диркен вполне представляла его вихрастым босоногим юнгой, драящим палубу и вообще делающим все, что прикажут. Человек у штурвала ненадолго обернулся и приветствовал ее кивком головы. Взгляд его глаз был ироничным и пугающе глубоким.

— На редкость хорошая погода для плавания, — словно благовоспитанная дама произнесла Диркен, никогда не бывавшая в домах знати.

Первый помощник едва заметно кивнул. Улыбка Диркен превратилась в хищную усмешку. «Сейчас твои игры в капитана кончатся». Диркен видела, как за спиной темноволосого самозванца неслышно собрались матросы, вооруженные ножами и дубинками. Из трюма они проникли в капитанскую каюту, в которой помимо нижнего люка имелся еще и верхний, выходящий прямо на ют. Матросы заранее искусно замаскировали верхний люк, окружив его ведрами и скребками.

— Уважаемая Диркен, — мягким, певучим голосом обратился к ней самозванец. — Ты решила мне угрожать?

Самозваный капитан отпустил штурвал, обернулся назад и с усмешкой оглядел подкравшихся матросов.

Корабль содрогнулся; в его руль ударилась поперечная волна. Беспризорный штурвал завертелся, будто огородная трещотка. «Черный дракон» потерял ветер. Тяжелый парус обмяк, но ветер тут же ударил в него снова. Заскрипели снасти. Палубу отчаянно качнуло, и матросов откинуло на полшага назад. Только многолетняя сноровка позволила им удержаться на ногах.

— Я не говорила своим матросам, что тебя надо взять живым, — оскалилась Диркен.

— А мне-то что до этого? — улыбнулся Аритон. Матросы вновь приблизились к нему. Корабль плясал на волнах, и каждый шаг давался им с трудом.

Неожиданно тьма рассеялась. Палубу залил свет полуденного солнца. На всех, кроме Аритона, это подействовало как удар раскаленным прутом.

— Колдовство! — испуганно крикнул один из матросов. Остальные в ужасе попятились назад. — Толстяк сказал правду! Он — Повелитель Теней!

Аритон молчал, не пытаясь отрицать сказанное.

Над ютом висела тончайшая водяная пыль. Крики продолжались, пока Диркен не приказала матросам замолчать. Первый помощник, перед глазами которого бешено плясали разноцветные блики, ощупью нашел штурвал и выровнял корабль по ветру. Матросы, отрезвленные капитанским окриком, снова начали подступать к Аритону.

Неужели он — победитель Деш-Тира? Это до сих пор не укладывалось в матросских головах. В таком случае ему достаточно пошевелить одной рукой, чтобы разметать их всех. А он стоит, не шелохнувшись, безоружный, да еще и говорит:

— Делайте, что капитан велит. Смелее. Я не буду ни сопротивляться, ни сражаться с вами.

— Поздновато одумался, — ухмыльнулась Диркен. — Чего глаза вылупили, дурни? Хватайте его и не выпускайте из рук. Чародей он или кто там, все равно он — мой пленник.

На мгновение матросы замерли. Корабль снова потерял ветер, и обвисшие парусные лини змеились по палубе. Запоздало удивившись странному, вызывающему спокойствию своей жертвы, матросы с мстительным усердием принялись выполнять приказ Диркен. Каждый из них превосходил Аритона ростом и силой. Они насели на него со всех сторон. Аритон едва успел тряхнуть головой, чтобы откинуть с лица волосы.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47