Коллекция
ModernLib.Net / Барышева Мария / Коллекция - Чтение
(стр. 23)
Автор:
|
Барышева Мария |
Жанр:
|
|
-
Читать книгу полностью
(2,00 Мб)
- Скачать в формате fb2
(683 Кб)
- Скачать в формате doc
(666 Кб)
- Скачать в формате txt
(641 Кб)
- Скачать в формате html
(683 Кб)
- Страницы:
1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54
|
|
— Дядя Ваня, ты задал мне слишком глубокий философский вопрос, и мне надо подумать пару дней, прежде чем ответить на него. — Если ты моя племянница, то это вовсе не значит, что я не могу лишить тебя премии, — заметил Иван Анатольевич. Кира вынырнула из-под стола, положила документы и по-школьному сложила руки — одну поверх другой. — Все, я мила, нема и послушна. — Возьми вот это, — дядя протянул ей файл с бумагами, — съезди к Денису Олеговичу и отдай ему, только смотри, чтоб он не надышал на тебя своими вирусами. Хватает и его с Михеевым… А после этого сделай так, чтобы я тебя сегодня не видел! — А-а, и ты вычтешь эти два часа из моего… — Кира, когда отпускают, надо не возмущаться, а выкатываться как можно быстрее! — Да, босс. Конечно, босс. — В гости бы зашла, — вдруг сказал Иван Анатольевич совсем другим голосом. — Тетка переживает за вас со Стасом. Того, что я рассказываю, ей мало… Хм-м, ну ладно, все, — он развернулся и ушел в свой кабинет. Кира, прищурившись, посмотрела ему вслед. — Тетка, тетка… — пробормотала она. — И чего ж она переживает… Контору Кира покинула без всякого сожаления. На улице было очень тепло, все вокруг было одето зеленью и цветами, и сильный запах сирени соперничал с запахом выхлопных газов. По дороге к остановке она сорвала три пышных ветки темно-фиолетовой махровой сирени — такой душистой, что и пока она ехала в топике, и пока шла к дому зам-зама, ей казалось, что сиреневый аромат окутывает ее плотно, как силовое поле, не пропуская внутрь скверных запахов улицы. — О! — удивился Денис Олегович в дверном проеме, принимая сирень вместе с документами. — Мне? Спасибо. Здорово на улице, а? — Не знаю, — деловито сказала Кира, — я на работе. Неторопливо шла она к остановке. Да и куда, собственно, торопиться? Рабочий день закончился, друзья заняты либо болезнями, либо друг другом, бойфренд, видите ли, халтурит, а ей что делать? Скорей бы уже лето, тогда таких вопросов возникать не будет. Если что, так домой за купальником — и на море! Чтоб купаться, ей компания не обязательна! Проходя через дворы, она нарвала еще сирени — на этот раз белой. У этой запах был нежный, прозрачный, задумчивый. Дабы срезать дорогу и не пересекать чересчур оживленную спортивную площадку, Кира свернула на узкую тропинку между гаражами, и не пройдя и половины ее, замедлила шаг, пробормотав: — До слез знакомый образ… Прислонившись к одному из гаражей, прямо на траве сидела Влада в джинсовом костюме. Ее яркая майка задралась почти до груди, и между полами расстегнутой куртки был виден не слишком чистый живот. Волосы были встрепаны, глаза, как обычно, густо накрашены, а выражение лица было совершенно идиотским. Губы распухли и расплылись в бессмысленной улыбке. Рядом с Владой стоял дистрофичного вида паренек лет шестнадцати и тряс ее за левое плечо, плаксиво приговаривая: — Где?! Где?! Где?! Влада болталась из стороны в сторону безвольно, как кукла, то и дело гулко стукаясь затылком о железную стенку. Казалось, она совершенно не замечает того, что происходит. — Все сама?! Все сама, сука?! Где?! Где?! Влада, в очередной раз стукнувшись головой, разлепила губы и нецензурно ответила известной рифмой, после чего паренек как-то по-девчоночьи ахнул и вяло треснул ее по лицу. Влада снова приложилась затылком о гараж и засмеялась. — Да забей, все равно она была беспонтовая! — Да?! А что ж тебя так вставило?! Говорил же, дождись! Кира остановилась совсем. Она бы не сделала этого ни в какой другой вечер, но сегодня остановилась, сама толком не зная, почему. Уж точно не из жалости к Владе, которая, судя по ее виду, далеко и надолго отъехала. Может, подумалось о женщине, которая сегодня будет одна смеяться в своей квартире, и никто не поведет ее сегодня на улицу? Эта тропинка между гаражами — место далеко не глухое. Заметут дуру — и неизвестно, когда она вернется домой. — Сидишь?! — громко спросила она. Паренек отпустил Владу и уставился на Киру — раздраженно, но без особого удивления. Влада приоткрыла глаза и медленно поднялась, цепляясь за стенку гаража вывернутыми руками. Это далось ей нелегко, и Кира, оценив ее усилие, почти не придала значения появившемуся на лице девчонки давным-давно знакомому выражению страха и ненависти. — Что надо?! — процедила Влада сквозь зубы. — Че — жалостливая?! А ну вали, сука, отсюда! — Я-то, может, и сука, ну а ты-то кто? — поинтересовалась Кира с материнским добродушием. После чего неторопливо переложила сирень из правой руки в левую и так же неторопливо отвесила Владе такую крепкую пощечину, что та опять стукнулась многострадальным затылком и шлепнулась на траву, где и завозилась, извергая из себя причудливую смесь мата и хихиканья. — Так, я не понял! — сказал паренек и недвусмысленно, но как-то заторможено потянулся к Кириной сумке. Кира и ему отвесила пощечину — на всякий случай. Тот не устоял на ногах и удивленно рухнул на спину с таким звуком, будто упал набитый тряпками и газетами мешок. Лежа на спине и глядя куда-то в безоблачную высь, паренек сипло и отрешенно сказал: — Ну, все! После чего перевернулся на живот и встал на четвереньки. Помотал головой, кое-как принял совершенно вертикальное положение и, прислонившись к соседнему гаражу, устало произнес в пространство: — Че надо тебе?! Че надо?! — У меня сегодня плохой вечер! — Кира ухватила хихикающую Владу за шиворот и поставила на ноги. Это оказалось легче легкого — девчонка весила не больше, чем узелок белья. — Хочу, чтоб еще у кого-нибудь был плохой вечер. Понял? — Нет, — честно ответил оппонент, скользнул в щель между гаражами и пропал из вида. — Ну, все, сейчас он Шмеля приведет, — пробормотала Влада, перестав хихикать. — Пусти меня, мне плохо… — Сейчас еще хуже будет. Пошли!.. Да не туда — туда! — она пихнула Владу в нужную сторону, и та попыталась возмутиться. — Слушай, чего ты толкаешься? Чего тебе надо от меня?! Ведьма! И твоя бабка… — Владу мотнуло в сторону, и она стукнулась плечом о гараж, после чего раскинула руки и попыталась его обнять. — Есть хочу, — задумчиво сообщила она железной стене. — И блевать. Интересно, как это совместить? — М-да, а мне-то говорили, что ты на сене сидишь, — заметила Кира. — Может, проще в поликлинику тебя сдать — тут, за углом. А они уж сами разберутся, что с тобой делать. — Не надо. — Боишься, что что-то увидят? — А что увидят?! — Влада резко развернулась, выворачивая руки вперед. — Вот, смотри, нет ничего! — Нет. А ты валенки сними — там, между пальцами тоже ничего? Влада что-то неразборчиво пробурчала, медленно, но верно продвигаясь вперед. — Прямо тут двинулась? — Не, на чердаке… Слушай, что тебе надо?! Думаешь, сама такая правильная…
— Тебе не один хрен, что я думаю? Ты в состоянии пройти два квартала? Ехать с тобой на общественном транспорте нереально… — Красивая сирень… — пробормотала девчонка, качнулась и стукнулась о следующий гараж, после чего ее мысли вновь приняли прежнее направление. — Чего ты прицепилась ко мне?! — И правда — чего?! — Кира ускорила шаг, обходя ее. — Можешь валяться тут дальше! Влада снова плюхнулась на землю и неожиданно разревелась, закрыв лицо дрожащими руками. — Нет, не уходи! Кира чертыхнулась и вернулась к ней. Остановилась. То и дело проходившие по тропинке люди косились на них. — Встанешь ты или нет?! Влада отняла ладони от лица, и, увидев его, Кира вздрогнула, вытащила из сумочки бумажный платок и протянула ей. — Вытрись. Даже мне страшно. Влада кое-как вытерла растекшуюся тушь, уронила скомканный платок и поднялась, уцепившись за Кирину руку. — Не хочу домой, — бормотала она, идя рядом с ней и пряча лицо в букете сирени, который Кира сунула ей в свободную руку. — Не могу там больше! Видеть ее не могу! Хоть сегодня! Куда я пойду в таком виде?! — А друзья твои где? — Ты одному только что в репу засветила. — А соседи? — Да щас! — Ну… тогда можешь час у меня посидеть, но не больше. И если что-нибудь свистнешь, я откручу тебе голову! Влада резко остановилась, словно налетела на стену. — В эту квартиру?! Нет! Никогда! Она… там…в ней… — Что? — Кира тоже остановилась и развернулась. — Что в ней такого, в этой квартире?! Ты что-то знаешь?! Ты поэтому вечно на меня так смотришь, будто я у тебя убила кого?! — Я ничего не знаю, — деревянно произнесла Влада. — Но я туда не пойду! — Почему — можешь объяснить?! — Нет. — Ну, в таком случае, иди, куда хочешь! Влада посмотрела на нее неожиданно жалобно. — Я одна не дойду. — Слушай, Влада, посмотри на меня! Я в этой квартире третий месяц живу — и что?! Абсолютно нормально! И гости ко мне ходят… Только у меня малость крыша поехала, а так все нормально, нормально… И чего я ее уговариваю?! Только наркоманки мне дома не хватало! — Ходят… — голова Влады пьяно качнулась, и она начала загибать пальцы на правой руке. — Мужик из красной тачки ходит. Рыжая баба ходит. Новый мент приходил… — Ну?! — Пока ничего не было… — Чего именно? — Кира снова начала терять терпение. — Если… — Я пойду, — неожиданно сказала Влада. — А ты… точно не заманиваешь? — Чего? — Они говорят, что вы с братом вроде нормальные… — Кто они? Но, Влада, уже потеряв нить мысли, только мотнула головой. Качнулась и пошла вперед. И то хорошо. Сарандо, что ты делаешь, а? Когда они подошли ко двору, Влада заскромничала и предложила пройти с этой стороны огородами, но Кира раздраженно извлекла ее из зарослей сирени, в которые та вломилась с размаху и чуть не упала. — Просто иди справа и прикрывайся цветочками, горе! Пока они шли к подъезду, Кира позвонила домой и убедилась, что Стас еще не пришел. Она не сомневалась, что брат бы не обрадовался такой гостье. В сущности, она и сама не была ей особо рада. Вот же потянули черти за язык! Причем неоднократно! Во дворе никого не было, и вся конспирация Влады пошла впустую. Кое-как она вписалась в подъездный дверной проем, поднялась по лестнице и на предпоследней ступеньке замерла, глядя на оббитую черным дерматином дверь так, словно за ней скрывалась дорога в ад. — Нет, — хрипло сказала она, яростно растирая левый глаз. — Я не пойду! — Да бога ради! — буркнула Кира, не оборачиваясь и вытаскивая из сумочки ключи. — Думаешь, я тебя за шиворот потащу, начну жалостно умолять: «Ах, Влада, осчастливьте же меня своим присутствием»?!.. Да катись обратно в свои кусты! Влада непонимающе заморгала, пытаясь уловить смысл такого большого количества слов сразу, пошатнулась и села на ступеньку, уронив голову на руки. — Что-то мутит меня… — Сейчас позвоню в «скорую», — холодно ответила Кира, открывая дверь. Влада подняла голову и посмотрела на темный дверной проем, в котором вырисовывались смутные очертания висящей на вешалке одежды. — Не, не надо, в принципе, нормально… Мне бы полежать чуть-чуть… — Ложись, — стоя на пороге, Кира повела рукой на площадку. — Места навалом! — Чего ты такая, а?! — Какая? — Что ты… как с грязью… Думаешь, я не человек?! — Сейчас ты не человек, ты — тело без мозгов! — Кира повернулась и вошла в квартиру. Дверь за ней качнулась и осталась приоткрытой на ладонь. Влада, не отводя глаз от щели, кое-как поднялась, цепляясь за перила, подошла к двери и осторожно открыла ее. Шагнула внутрь, и стоявшая за дверью Кира толкнула створку, и та с грохотом захлопнулась. Влада издала испуганный писк и стукнулась о дверь спиной. — Тебе еще не надоело?! — раздраженно спросила Кира, снимая туфли и швыряя сумку на тумбочку. Потом она покосилась на Владу, открыла дверь спальни и сунула сумочку в шкаф. Губы Влады скривились. — Думаешь, сопру? — Да, а что? Влада пожала плечами, рухнула на табуретку и начала сдирать кроссовки, не развязывая шнурков и оглядываясь настороженно и с любопытством. Свалявшиеся несвежие пряди волос упали ей на лицо, Влада отбросила их резким движением головы и по инерции чуть не завалилась на тумбочку. — Иди за мной, — приказала Кира, подвела к двери в ванную и открыла ее. — Знаешь, что тут делают? Влада сузила глаза и стала похожа на очень злого, замызганного котенка. — Думаешь, я совсем дура?! — Почем мне знать — я с тобой десять минут знакома… Я сейчас включу колонку, так что вперед! Ты извини, но у меня диван чистый, а ты не очень, да валяние по земле твоего вида не улучшило. Дверь не запирай. — Подглядывать любишь? — произнесла девчонка со всей возможной ехидностью, на которую была способна, и изогнулась в дверях в позе, очень отдаленно напоминающую соблазнительную. — Я гетеросексуалка, не обольщайся. Отрубишься — как я тебя вылавливать буду? Не запирайся — поняла? И старайся сделать воду похолоднее. — И ничего не будет? — в голосе Влады снова появился испуг. — Ничего? — Дай мне куртку. Ты же не собираешься в ней купаться? Влада сдернула куртку, сунула ее Кире и закрыла дверь. Кира убедилась, что та не заперлась, взяла куртку за вешалку двумя пальцами и отнесла в прихожую. Постояла перед вешалкой, думая, куда бы ее пристроить, и, в конце концов, повесила на ручку двери. Отыскала в шкафу старый бабкин халат, взяла полотенце и повесила их на дверь ванной, поставила чайник, закурила, прошла в столовую и села так, чтобы видеть дверь ванной. Изредка поглядывая на часы, Кира поймала себя на том, что ее взгляд то и дело скользит по стене столовой. Когда-то здесь сидела человеческая тень и что-то писала… А днем? Они бывают тут днем? Можно задернуть шторы, зажечь свечи и проверить. Тьму здесь создать несложно. Эта квартира словно предназначена для того, чтобы создавать в ней тьму. Господи, зачем она притащила сюда эту девицу?! Но почему она так боялась сюда идти? Минут через пятнадцать шум воды в ванной стих, дверь отворилась и вышла Влада в синем цветастом халате, который ей был слишком велик. Войдя в столовую, она остановилась, оглядываясь и вытирая полотенцем мокрые волосы. — Ну, как самочувствие? — спросила Кира, покачивая ногой, и голова Влады дернулась в ее сторону. На лице мелькнул знакомый страх и сменился вызовом. — Так себе… Собираешься читать мне морали? Я знаю — ты из тех, которые самоутверждаются, объясняя другим, какие они идиоты! — Похоже, тебе лучше, раз ты начала связно говорить. Влада передернула плечами. Без макияжа она казалась намного моложе, и если бы не муть в глазах и нездорово бледная кожа, могла бы сойти за милую невинную школьницу. К удивлению Киры, у нее оказались светлые волосы. — Ладно, пошли в гостиную. Влада снова передернула плечами и пошла перед Кирой — осторожно, словно боялась кого-то потревожить. То и дело ее мотало туда-сюда, но в самый последний момент Влада подхватывалась и каким-то чудом сохраняла равновесие. Ступни у нее были очень маленькими, и задники спадающих тапочек громко хлопали по паласу. В гостиной Кира указала ей на диван, застеленный старым покрывалом, Влада кивнула и остановилась у шкафа, где стояли пластилиновые фигурки. Ее глаза заблестели и слегка прояснились, и на лице промелькнул восторг, выдав тот факт, что Влада, в сущности, еще ребенок. — Это все ты сделала?! Кира кивнула, усаживаясь в кресло. — Я посмотрю? Я не уроню! — Да смотри, это всего лишь пластилин. Влада начала перебирать фигурки, словно дорвавшийся до игрушек ребенок. Задержала в руке человека с шахматным конем и оглянулась. — Это дед Вадим, да? Он ничего, только очень рука у него тяжелая. Как съездил мне один раз по шее — у-у! — Влада покачала головой, возвращая фигурку на полку. — По шее? За что? — Так с травой поймал. Как он меня нашел — не представляю… Темень была, я за стадионом возле стены заныкалась — а тут он. Как двинул!.. Да и наорал еще…
— Ты так говоришь, будто тебе это понравилось. — Ну да. Ему не все равно, просто… — Влада потерла затылок. — Но очень больно… А вот это похоже на наших бомжей, которые возле люка сидели… Ну да, они… Здорово! — Ты не знаешь, где они? — рассеянно спросила Кира, наблюдая за ней. — Их уже несколько дней не видать. — Не знаю… Может, переселились… — Влада подошла к дивану и повалилась на него, обхватив голову руками. Кира взяла с журнального столика большую кружку, подошла к дивану и протянула ее Владе. — На, выпей все. — Что это? — спросила та, с неожиданной покорностью принимая кружку. Наклонилась, понюхала. — Чай? — Да, очень крепкий, — Кира села на диван, благо Влада занимала очень мало места. — У подруги в общаге, в Симферополе, тоже жила… на тебя похожая, только с физвоспитания. Так она чуть что чаем отпивалась — говорила, очень хорошо помогает. Только нужно прилагать все усилия, чтоб тебя не стошнило. — Легко сказать! — Влада надолго присосалась к кружке, потом, облизывая тонкие губы, пробормотала: — Очень сладкий! — Так и должно быть. Ну, что, — Кира усмехнулась, — очень страшная квартира? — Очень старая, — пробормотала Влада, натягивая на себя покрывало. — А так… Но это ничего не значит. Они вначале тоже… — она осеклась, и ее взгляд прыгнул в сторону. Поняв, что продолжения не будет, Кира хлопнула ладонью по покрывалу. — Ты мне можешь внятно объяснить, почему так боялась сюда идти?! — Нет, — ответила Влада и потянула покрывало дальше, к подбородку, но Кира прижала его рукой. — Почему? Тебя что — убьют за это, что ли? — Нет, конечно, — мутноватые синие глаза посмотрели на нее с холодком. — Но не похвалят. В сущности, мне наплевать… но они просили. Они так решили. — Что решили?! — Что тебе и твоему брату лучше ничего не знать. Мол, так всем спокойней, и вы все равно не такие, как она. — Как кто? — Бабка Вера, — Влада пожала плечами. — Но мне кажется, это не имеет никакого значения. Дело не в ней, а в квартире. — А что с квартирой? — Не знаю! — упрямо сказала Влада и уткнулась лицом в подушку. — И можешь их не расспрашивать. Они тебе все равно ничего не скажут. — Кто «они»?! — Кира несколько секунд сверлила ее замкнутое лицо прищуренными глазами. — Софья Семеновна? Князев? Да? — Все, — неохотно ответила Влада. — Все, кто тут живет. Баба Соня и Князев просто решают, как лучше. А остальные слушаются. — У вас тут что — сообщество какое-то или секта? — поинтересовалась Кира дрогнувшим голосом и потянулась за сигаретами. Влада фыркнула — это предположение ее очень насмешило. — Что за фигня?! Они просто тут живут — вот и все! Во дворе все друг друга знают, дружат… Это очень старый двор, — она подчеркнула последнюю фразу. Посмотрела на дым от Кириной сигареты и скривила губы. — И здесь все считают, что нужно вести себя тихо. Они давно так решили. По-моему, они просто боялись. Я прожила здесь всю жизнь… я знаю их. Да, просто боялись… но когда ты ведешь себя тихо — тебя не трогают. Иногда позволять совершаться чему-то плохому гораздо хуже, чем делать это самому… — Князев тоже боялся? — зло спросила Кира, перекатывая сигарету в пальцах. Влада зевнула. — По-моему, да. Но мне кажется, не того же, что и все. Чего-то другого. Знаешь, одни боятся, потому что не знают, а другие — потому что что-то знают. Может, он о чем-то догадывается?.. Впрочем, это мои личные наблюдения — никто никогда об этом не говорил… — Из чего же ты сделала такой вывод? — Потому что бабка Вера боялась его. Когда один человек боится другого — это сразу видно… Думаешь, я ничего не соображаю?! — Влада недобро ощерилась, но от этого, почему-то, стала выглядеть очень жалко и смешно. Никто — никто не боится шипящих котят. — Я ведь многое вижу и слышу… Даже сейчас. Когда с матерью гуляю… то многое… Тогда я слышала, как Нинка кучерявая тебе проболталась. А ты знаешь, как на нее бабка Соня потом орала? Вечером? Я думала, она ее грохнет, на фиг! — Многое слышишь?.. — подумав, Кира решила пока не задавать ей прямых вопросов. Было очевидно, что Владу распирает от желания поговорить, но она побаивается. Грозной бабки Сони? Грозного Князева? — Может, тогда, объяснишь мне, как вышло, что Вадим Иванович… сколько он тут живет? — Года два… наверное. — И за такой короткий срок стал столь авторитетным, что его тут слушаются? — И вовсе не сразу! — Влада облизнула губы и начала тереть их указательным пальцем. — Вначале его многие не любили. Ну, не то, чтобы не любили, но… не принимали… — Потому что чужой? — Не. По-моему, он не хотел вести себя так, как они. — Тихо? — Ага. — А потом, значит, смирился? — Не знаю. Может, они до чего-то договорились… В любом случае сейчас он здесь свой, — Влада покосилась на Киру. — Многим не нравилось, что вы приехали… особенно, что приехала ты… но он вас защищал. Говорил, что в этом нет ничего страшного, — она усмехнулась. — Он очень смешно назвал тебя один раз. — Как? — Солнечная девочка. Кира тоже усмехнулась и посмотрела на Владу, прищурив один глаз. — А знаешь, что я думаю? Что все это — твои фантазии! Она намеренно произнесла последнее слово с подчеркнутым снисходительным презрением взрослого, разговаривающего с несмышленым ребенком, и Влада тотчас взвилась на диване, с грохотом свалив на пол кружку — по счастью, уже пустую. — Фантазии?!! От фантазий люди не пропадают!!! Она ошеломленно распахнула глаза, после чего повалилась обратно, свернулась калачиком и натянула на себя покрывало до самых бровей. Кира наклонилась, подняла кружку и поставила ее на стул. Она заметила, что ее рука дрожит. Чудесно! В этом дворе живут одни сумасшедшие — и Влада в первых рядах. Наговорила ей с три короба, а Кира слушает, раскрыв рот! Это по поводу Артема Бондаренко, слесаря аварийной службы… он пропал… пропал… …блестящая капля, ползущая вниз, оставляя на обоях тонкий красный след… — Так в моей квартире, значит, пропадали люди? — насмешливо спросила Кира, разглядывая свои ногти. — Ну же, сказала «а» — говори «я»! Можно узнать подробности, количество, имена-фамилии? — Это правда! — глухо сказали из-под покрывала. — Некоторые, кто жил здесь, пропадали. Они приходили вечером… а потом их тут просто не оказывалось. Вещи были, а их — нет! — Да неужто?! И ты сама это видела? — Я — нет! Но говорили — многие говорили… И сейчас говорят! А несколько раз сюда менты приходили… которых родственники вызывали. Два или три раза… не помню… Это при мне только. А было еще и до меня… — Влада, все, что ты говоришь — полный бред! Господи, я-то думала что-то серьезное… Ты стариковских россказней наслушалась… — Ничего подобного! — Влада сбросила покрывало и села на диване. Теперь ее глаза прояснились совершенно и даже щеки порозовели. — Во дворе всегда кто-то сидит, а если никого нет, то кто-нибудь обязательно смотрит в окно… им же делать нечего… Твоя бабка — она часто хату сдавала, летом особенно… на несколько дней, на неделю… редко когда больше двух недель… и все время люди приезжали, уезжали… Так вот, — она понизила голос, словно боялась, что услышит кто-то посторонний, — некоторые из них не уезжали. — Неужели?! — Кира засмеялась, хотя энтузиазм, с которым Влада отстаивала свою нелепую историю, начал ее немного пугать. — Здесь что — круглые сутки посты стоят?! Следят, кто приехал, кто уехал и когда? — Они ведь все очень любопытные, — рука Влады поднялась и начала нервно ерошить влажные волосы. — Они за всеми наблюдают… И ведь… говорили… это началось еще задолго до того, как я родилась… — А ночью они тоже сидят — фиксируют, кто уезжает? — Ночью нет. — Ну, так значит те, кто не уехал на их глазах, просто уехали ночью или очень поздно вечером, или очень рано утром… — Все? Кира осеклась. Сейчас уже взгляд Влады был снисходительным и необычайно умудренным. Теперь она казалась совсем другой и никак не ассоциировалась с тем замурзанным нечто, которое недавно валялось в пыли среди гаражей. — А почему, собственно, нет? Разве их было так много? — Очень, — ровно ответила девчонка. — Потому они и боятся. — Чушь, Влада! Если бы люди здесь пропадали, да еще в таком количестве — такое бы началось! У всех есть родственники, друзья, коллеги, наконец! — Нет, не у всех, — заметила Влада. — Вот если я пропаду? Кто заметит? Например, если б я к тому же жила не в этом дворе? На занятия хожу через раз, в ларьке мне замену найдут через пять минут и не вспомнят, кто я, одного из моих друзей ты видела, а мать вообще не поймет, что случилось. Кира молча покачала головой, поджав губы. — А, понимаю, хочешь сказать, что такие, как я, здесь хату бы не снимали? Всякие были. И те, кто пропадал, большей частью приезжали одни. К тому же, из других городов, в основном. Наши ж все расспрашивали. Нашим ж все надо! — Влада почесала мочку уха. — Но несколько раз пропадали и семьи. Целые семьи, ясно тебе?! С детьми! А одного мужика я сама видела! — В смысле? Как ты его видела, если он пропал? — Не он. Его жена и дочь. Он вышел вон туда в ларек сигарет купить, вернулся, а их нет. Вещи лежат, а их нет. Не убежали же они за две минуты?! Тем более, наши говорили, семья хорошая была… Вот он, как раз, ментов и приводил. Тут такое творилось!.. — Влада причмокнула и закатила глаза. — Бабку твою тогда, потаскали, кстати. Но что ей пришьешь — она у племянницы жила в это время. А тут… никто ничего не видел, не слышал, ранний вечер был… Словно испарились… — Испарились… — эхом зачем-то повторила Кира и внимательно посмотрела на нее. — А мужик этот куда делся? — Не знаю. Уехал, может быть… хотя этого тоже никто не видел. Либо он уехал ночью… либо… вслед за ними… тоже… — Влада, ты понимаешь, что это историю вполне реально проверить, между прочим?! — Да проверяй на здоровье! — Влада обхватила руками согнутые колени. — Слушай, дай пожрать что-нибудь, а? — Может, тебе еще подать на подносе? — Да чего там, я дойду до кухни… Слушай, ты только у них ничего не выспрашивай, ладно? Я им обещала… Вдруг я этим хуже сделала… что рассказала… Вот ты жила, не знала, а теперь у тебя крыша поедет… — У меня не едет крыша от всяких баек! — Вот ты такая же, как моя мать! — свирепо сказала Влада. — Та тоже вечно — ах!.. глупости, глупости!.. а сама так и лезла сюда — поглядеть. В гости к бабке Вере напрашивалась постоянно. — И та ее пускала? — изумленно спросила Кира. — Ну да. Мамка ей пирожные приносила, чай вместе пили. К себе приглашала, только бабка Вера никогда не ходила. А… потом мать украла у нее ключи. Запасные. Я видела их у нее. Я ведь все вижу — я говорила, — Влада замолчала, потянула к себе пачку сигарет, вытащила одну и закурила. — Они не смешные, — заметила Кира, но та отмахнулась. — Нормально все! На несколько минут в комнате повисло молчание, потом Кира осторожно произнесла: — Так ты из-за своей матери так на меня смотрела? В глазах Влады что-то полыхнуло, она затянулась сигаретой и выдохнула дым, глядя куда-то сквозь него. Потом ровно сказала: — Это машинально — ведь ты ее родственница, бабки Веры… Автоматом идет просто. Моя мать была нормальным человеком… до того вечера, пока не залезла в эту квартиру. Ей же хотелось все знать… Бабка Вера уехала в очередной раз, постояльцы ушли на море… вот она сунула свой нос. Я не знаю, что там было. Но вернулась она такой, как сейчас. И другой она больше не бывает, — Влада сглотнула и сбила столбик пепла в пепельницу. — Так достает иногда — выть хочется! Иногда кажется — не выдержу, повешусь или еще чего! А в больницу ее не отдашь — там по ночам свет выключают, а она без света спать боится, у нее истерика начинается. Работаю, блин, на электроэнергию! — Влада, мне очень жаль и твою мать, и тебя, — медленно произнесла Кира, — но при чем тут квартира? Это просто вещь, это камень и обои, это все мертвое, оно не может ничего сделать. — Мертвых вещей не бывает, — неожиданно заявила девчонка, втыкая сигарету в пепельницу. — Мой дед всегда говорил, что у вещей есть душа и память, и даже привязанности. У него была машина — не новая, но всегда отлично ездила и практически не ломалась. А когда он умер, никто не смог ее больше завести. Никогда. И починить тоже, — она склонила голову и посмотрела на Киру как-то странно. — Может, эта квартира наказала мою мать за то, что она вошла сюда без спроса? Показала ей что-то? Или пыталась забрать, как остальных… — И был бред, Влада, а это — и вовсе! — Кира встала. — Неужели ты хоть на чуть-чуть веришь в то, что говоришь?! Ты — современный человек, в торговом учишься… иногда, в конце концов!.. Откуда в тебе это взялось? От наркоты что ли? — А ты поживи с больной два года! — сказала Влада с неким злорадством. — Послушай, что она говорит!.. Я посмотрела бы тогда, сколько в тебе всего бы понабралось! — Какой была моя бабка? — Кира задумчиво посмотрела на стену. — Ты ведь, получается, знала ее… — Никто ее толком не знал. Да и бывала она здесь редко. Ходила тихая-тихая, как тень, а смотрела на тебя так, словно на какую-то букашку. Высокая, еще красивая… вообще хорошо выглядела… А сколько ей было? — Я даже не знаю толком… что-то около восьмидесяти. Даже за восемьдесят. — Никогда бы не подумала, — Влада покачала головой. — Мне казалось, ей шестьдесят — не больше… Разговаривала с некоторыми… но во дворе никогда не сидела. А в последнее время всегда если выходила куда, то только с племянницей… не знаю, как ее зовут… И всегда на машине уезжали и приезжали… на такси… Так как — дашь поесть? — Пошли, — Кира встала и направилась на кухню. Влада зашлепала следом, крутя головой по сторонам. — А квартира-то вроде самая обычная, — недоуменно заметила она. — Конечно, потому что она и есть обычная. Только очень разваленная. Странно, что у бабки было так много постояльцев…
Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54
|