Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Укрощение огня

ModernLib.Net / Научная фантастика / Ринго Джон / Укрощение огня - Чтение (стр. 25)
Автор: Ринго Джон
Жанр: Научная фантастика

 

 


      – Нет, спасибо. Я насмотрелась на то, как устает доктор Даная. Без наннитов она просто выматывается.
      – А в чем дело? – спросил Герцер.
      – Вчера погиб пациент; один из молодых учеников на мельнице не внял магистратам по безопасности.
      – Черт подери.
      – И я не хочу иметь с этим дело: знать, что мог спасти жизни, если бы хватало энергии, а так человек гибнет прямо у тебя на глазах.
      – Но кто-то должен и этим заниматься.
      Герцер повернулся и заметил, что все еще не снял наручи. Он открыл глаза, попробовал развязать шнуровку и снова скорчился от боли.
      – Давай помогу. – Шилан отложила книгу в сторону. Он откинулся назад, но когда она коснулась его своими прохладными руками, он едва смог подавить странную волну желания. Он никогда раньше этого к ней не чувствовал и сейчас вообще был не в форме. Только голова еще больше разболелась. Он принялся думать, чем унять головную боль, но никаких умных мыслей в голову не приходило. Вместо этого он провел рукой по ее плечу и прищурился, чтобы посмотреть, как она отреагирует.
      Шилан замерла на месте, лицо у нее окаменело. Он быстро убрал руку и сказал:
      – Извини.
      – И ты меня тоже, – грустно сказала она. – Потом, Герцер… может, совсем скоро.
      – Не со мной, – ответил он. – Я говорил правду. Ты мне нравишься, но я не хочу… по-моему, мы не созданы друг для друга.
      – Ты любишь Рейчел. – Шилан внимательно смотрела на него.
      – Она просто друг. – Он снова прикрыл глаза и удивился, почувствовав, как по щеке стекает слеза.
      – Эх ты, бедный, глупый герой. – Шилан погладила его по лицу.
      – Герой это тот, кто делает то, что ему делать не обязательно, – напряженно произнес Герцер. – Герой это тот, кто оказывается в нужном месте в нужный час. Я не герой. Пожалуйста, больше не называй меня так. Пожалуйста.
      – Что с тобой? – смущенно спросила Шилан.
      – Просто… трудно объяснить, но… я не герой.
      – Извини, Герцер, но когда копье пронзило кабана, я уже попрощалась с жизнью. Для меня ты навсегда останешься героем.
      Герцер пожал плечами и откинулся на подушки. Он не мог бы объяснить захлестнувшие его эмоции. К счастью, желание прошло, зато он чувствовал немыслимую усталость.
      – О боги, как я хотел бы сейчас уснуть.
      – Не спи, – сказала Шилан. – Я буду здесь и все для тебя сделаю.
      Герцер хотел было поправить ее, вставить свое «почти все»,но передумал и просто промолчал.
 
      Два дня прошли как в тумане. Герцер помнил, что к нему приходили доктор Даная и Рейчел, еще кто-то, но кто именно, вспомнить он не мог. Помнил, как его поместили в повозку, как они ехали куда-то и повозку трясло, как его раздражал яркий солнечный свет. Помнил, что рядом с ним была Шилан, один раз она даже тихонько плакала. Помнил, как пытался успокоить ее, но больше ничего не помнил – отчего она плакала или когда прекратила. Лишь на третий день после Большого Сбора он проснулся с ясной головой. Рассвет еще не наступил, сидя на стуле спала Рейчел. Герцер глубоко вдохнул и огляделся. Острее всего он почувствовал отсутствие головной боли.
      Находился он не в лазарете, а в солидном каменном доме. На буфете на другом конце комнаты стояла масляная лампа, три стены украшали гобелены. Кровать была необычайно мягкая, откуда-то из глубин памяти всплыло название «пуховая перина». Еще он понял, что ему достался действительно сильный удар, похоже на ушиб мозга. Раньше подобные травмы лечили довольно легко. Сейчас оставалось радоваться, что он хотя бы жив.
      У кровати стоял стол, на нем кувшин с водой. Герцер поднял стакан и залпом выпил воду, во рту у него все пересохло. Он сел и, пытаясь нащупать кувшин, только разбудил Рейчел.
      – Сейчас налью, – не вполне проснувшись, пробормотала она. – Почему ты не спишь?
      – Разве я мало спал? – спросил он в ответ.
      Руки у него сильно дрожали, и он пролил немного воды на простыню. Утолив жажду, он протянул стакан Рейчел, почувствовав вдруг снова сильную усталость.
      – Дурачок, ты чуть не умер.
      Девушка налила в стакан воды и выпила сама. Он попросил еще воды и сказал:
      – Я так и думал.
      – Ты давно проснулся? – спросила Рейчел и потрогала рукой его лоб.
      Никакой боли от прикосновения он не испытал.
      – Нет, – ответил Герцер. – А где я?
      – В доме отца. Мама решила, что только тут ты сможешь спокойно отдохнуть. Мне нужно кое-что проверить.
      – О'кей, – согласился юноша, и она отдернула простыню. Только тут до него дошло, что он лежит абсолютно голый, и он быстро натянул простыню обратно.
      – Слушай, в бане ты не был таким скромником, – усмехнулась Рейчел. – И потом, последние три дня я только и делала, что любовалась тобой в таком виде.
      – Ого.
      Девушка снова откинула простыню, достала предмет, похожий на длинную вязальную спицу и дотронулась до кончиков пальцев его ног. Это было очень больно.
      – Отлично.
      Она прошлась спицей вверх по всему его телу, проверила конечности и несколько других точек. Он весь дрожал от усталости. Рейчел накрыла его одеялом и что-то записала в блокнот, при этом она удовлетворенно кивала.
      – Я прошел тест, доктор? – поинтересовался он.
      – Пока что да, – устало улыбнувшись, ответила она. – Мы очень волновались, отреагируешь ли ты на раздражитель. На второй день конечности утратили чувствительность, а это плохой знак. Но теперь все в норме. Старайся больше не ударяться головой, ладно?
      – Попробую, – ответил он. – Что со мной было?
      – Трудно утверждать точно, но мама думает, что ты получил сильный ушиб головы, так называемая субдуральная гематома мозга. Если просто – ушиб мозга. Иногда это приводит к смерти. В твоем случае оказалось, что у тебя просто очень крепкая голова. Никаких изменений голоса, на боль реагируешь нормально. Осталось только проверить рефлексы, но это пусть делает мама.
      – А как она сама? – спросил Герцер. – На сборе вид у нее был ужасный. Я слышал, у нее умер пациент.
      – Да, а потом еще чуть не погиб ты, – мрачно ответила Рейчел. – Это был Боб Тоубэк. Он упал на бревна, ему проломило грудную клетку и желудок. Он… умер не сразу, а мы ничем не могли ему помочь. Мама сильно переживала. Если бы умер ты, она переживала бы еще больше.
      – Непонятно только почему, – тихо заметил Герцер. – Нет, это я глупости говорю. Понятно.
      – Я уверена, что ты понимаешь.
      – А где Шилан? – спросил Герцер, чтобы переменить тему разговора.
      – Она спит, – усмехнулась Рейчел. – Но тебе пока рано бегать за девушками, Ромео.
      – Я и не думал об этом, – соврал он. – Просто волнуюсь за нее.
      – Она еще больше волновалась за тебя, – ответила Рейчел. – Почти все время просидела тут, у твоей постели. Мама отправила ее спать вчера вечером, когда поняла, что с тобой все будет в порядке.
      – Мне нужно в туалет, – вдруг сказал он. – И побыстрее.
      – Я принесу утку, – поднялась на ноги Рейчел.
      – А как далеко до… – Он замолчал.
      – У папы тут проведены трубы. Но тебе нельзя вставать.
      Рейчел вышла из комнаты.
      – Черта с два, – с раздражением ответил Герцер.
      Он сел на кровати, спустил ноги. Чувствовал он себя очень странно, он даже испугался, не повредил ли двигательный центр в мозгу. Сначала комната словно начала кружиться вокруг него, но потом это прошло. Видимо, он просто слишком долго лежал. И все.
      Он повторял про себя эти слова и медленно встал на ноги.
      – С ума сошел, – подхватила его подоспевшая Рейчел. Она несла странного вида предмет, который бросила на кровать. – Ну и тяжелый же ты.
      – Я смогу дойти, – заскрежетал зубами Герцер. – Где туалет?
      – Вниз по коридору. – Она перекинула одну его руку себе через плечо. – И успокойся. Если ты разбудишь маму…
      – Я уже не сплю, – в дверях появилась доктор Даная. – А тебе, Герцер, надо лежать.
      – Я только схожу в туалет, доктор, – выпрямился Герцер, но тут же снова закачался и сам схватился за Рейчел.
      – Дурачок. – Доктор покачала головой. – Ну ладно, я тоже помогу, а то еще придется драться с тобой.
      Вместе они довели Герцера до туалета, и тот спокойно справил нужду.
      – А теперь назад в постель, – приказала доктор Даная. – До чего люди бывают щепетильны.
      К тому моменту, когда они вернулись к кровати, Герцер уже подумывал, что действительно зря не воспользовался странным предметом – на вид белый фаянсовый горшок с трубкой, совсем не большой, можно, наверное, было и получше придумать.
      – Отдохни. – Доктор Даная убрала волосы с лица. – Тебе понадобятся все силы.
      – Для чего? – спросил, укладываясь, Герцер.
      – Напали на Фредар, – ответила доктор. – Из-за этого я поднялась. Разбойники разграбили его, сожгли большую часть зданий. Теперь у нас будет еще больше беженцев. Эдмунд торопится с созданием регулярных сил обороны и хочет, чтобы ты принял в этом участие.
      – Отлично, – ответил Герцер. Он чувствовал, как его одолевает сон, но все же сказал: – Пора возвращаться в седло.
      – Дурачок. – Последнее, что он услышал.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

      На пятый день после происшествия на охоте Герцер восстал.
      Уже два дня, как у него прояснилось в голове, а доктор Даная не позволяла ему вставать и ходить, разве что в туалет. На пятый день он уже спокойно сам добирался до туалета и чувствовал себя вполне сносно. Конечно, еще не совсем здоровым, он был пока очень слаб, но и от лежания в постели сил не наберешься.
      После полудня, когда одна из медсестер Данаи ушла обедать, Герцер остался без присмотру. Он встал с постели, отыскал в шкафу свою починенную и приведенную в порядок одежду и отправился проверить, что это там такое стучит все время за домом.
      Из кухни тоже доносился шум, поэтому он вышел на улицу через боковую дверь и пробрался на задний двор. Он надеялся найти там одного из учеников кузнеца, может, даже кого-то из своей группы, но наткнулся на самого мастера Тальбота, который стоял у наковальни и неистово колотил молотом по стальному брусу.
      Герцер хотел было отойти, но Эдмунд поднял взгляд и кивнул ему:
      – Я думал, тебе еще нельзя вставать.
      Он отложил в сторону молот, а брус снова положил на угли.
      – Я ушел без спросу, – ответил Герцер, заходя в сарай.
      Там оказалось много свободного места, из мебели стоял лишь стол, а кроме того, ведра да еще горн с наковальней. Немного инструментов. Вскоре он заметил светлые пятна на полу, заново сделанный пол и понял, что часть мебели и инструментов наверняка недавно вывезли отсюда в новые кузницы, которые построили в городке.
      Несмотря на то что день был достаточно прохладным, в кузнице было довольно-таки жарко, как и положено. У Герцера на лбу уже появились капельки пота, а Эдмунд вообще взмок.
      Кузнец кивнул ему в ответ и отпил воды из кувшина, потом протянул кувшин юноше и сказал:
      – Ну, если ты сам считаешь, что достаточно поправился, можешь встать за меха. Только надень фартук, иначе прожжешь одежду.
      Герцер чувствовал, что такая задача ему под силу. Он схватил кожаный фартук, осмотрел меха. Рядом стоял удобный высокий стул, он сел на него и принялся за работу.
      – Не так сильно, – предупредил его Эдмунд. – Иначе огонь будет слишком жарким.
      Герцер сбавил ритм, кузнец кивнул, а когда Тальбот вытащил кусок вишнево-красной стали из огня, то юноша вообще остановился.
      – Разные типы стали формуют при различных температурах, – объяснил ему Эдмунд. – Сейчас я покрываю пластинку углем.
      Герцер сделал вид, что понял, и отер руками лицо. Эдмунд, не говоря ни слова, протянул ему тряпку и кувшин с водой.
      – А что вы делаете? – жадно глотнув воды, спросил Герцер.
      К воде было подмешано вино, совсем немного, для вкуса. После того как он последние несколько дней получал одну простую воду, такой напиток показался ему особенно вкусным и освежающим.
      – Обыкновенный нож, – с раздражением ответил Эдмунд. – Я готов был всем вокруг размозжить головы и решил лучше прийти сюда постучать молотом по металлу.
      Герцер молча наблюдал за работой кузнеца, вот тот снова бросил металл в огонь.
      – Дуй, – сказал Эдмунд. – Но, кажется, ты уже устал.
      – Да, – согласился Герцер. – Непонятно только почему. В последние дни я только и делал, что спал.
      – Такой сильный удар забирает много сил, – ответил кузнец и повернул металл на углях. – Даная считала, что тебе нужно вылежать еще дня три-четыре. У меня свое мнение, но я с ней не спорю.
      – Мне кажется, что сейчас важнее не лежать, а понемногу начинать тренироваться, – выпалил Герцер.
      Руки у него страшно устали от мехов.
      – Достаточно, – проворчал Тальбот и вынул сталь из огня. – Знаешь, почему учеников всегда ставят раздувать меха?
      – Нет.
      – Движения почти те же, что и у кузнеца, когда он бьет молотом, поэтому у ученика развиваются определенные группы мышц, необходимые для кузнечного ремесла. А тебе тем более сложнее, потому что ты ослаб после болезни.
      – Ну что ж, поработаем еще над одной группой мышц, – сухо улыбнулся Герцер. – Нож предназначен для кого-то определенного?
      – Нет, – усмехнулся Эдмунд. – Хотя есть несколько людей, на которых я бы не отказался его опробовать.
      Герцер не обратил особого внимания на последнюю фразу Тальбота.
      – Хотя, – и Тальбот изо всех сил ударил по стали, – большинство из них ничего и не поймет.
      Герцер кивнул, хотя и сам был в полном неведении относительно того, что имел в виду Эдмунд.
      – Дуй, – сказал кузнец. – Ты слышал, что мы в ускоренном темпе подготавливаем военные отряды?
      – Доктор Даная рассказала мне, – ответил Герцер. Он приспособился к ритму мехов, теперь ему было гораздо легче, чем вначале, только очень жарко. – Она упомянула Фредар.
      – Отряд разбойников, так, наверное, они называются, напал на Фредар. Я был там всего за пару недель до нападения. Они получили предварительные условия первоначальной реорганизации Севама и высказывались против «излишней агрессивности» данных предложений.
      – То есть были против образования сил обороны?
      Герцер остановил мехи, как только кузнец вынул кусок стали из горна.
      – Ну да, – ответил Эдмунд. – Их магистрат занял позицию полного ненасилия; когда это произошло, город покинули некоторые реконструкторы, они-то и рассказали мне обо всем. Я ездил туда и пытался переубедить членов магистрата. – Кузнец дважды со всей силы ударил по стали молотом, потом опять сунул ее в огонь. – Принеси еще угля, ладно? – И он указал подбородком на ведро, стоящее в углу.
      Герцер принес уголь и взглянул на руки – они по локоть были вымазаны сажей.
      – Теперь доктор наверняка заметит.
      – Мы тебя хорошенько отмоем, не беспокойся. – Эдмунд опять глотнул из кувшина. – Так вот… Разбойники убили почти всех мужчин, в том числе и несколько замечательных ремесленников, черт бы их побрал, забрали с собой большинство женщин, а детей бросили. А еще по пути сжигали все, что могли.
      – Насилие, грабеж, мародерство и поджоги, – нахмурился Герцер.
      – Ну да, все вместе. – Кузнец снова сунул металл в огонь и сказал: – Дуй. И знаешь, что странно, они все сделали, так сказать, в правильном порядке. Сжигать все они очень любят, но вот проблема – не сжечь заодно и людей.
      Герцер нахмурился еще больше и посмотрел на Тальбота.
      – То есть они люди опытные в этом деле?
      – Вот мы и подошли к вопросу о регулярной армии. – Эдмунд не захотел отвечать на его вопрос. – Хочешь быть солдатом?
      – Да, – ответил Герцер.
      – Каким именно?
      – Я пока не знаю, какие части у нас будут, – ответил Герцер.
      – Для начала все будет более чем скромно. Больших отрядов нам пока не нужно. Но я хочу, чтобы наш отряд был мощным остовом для будущей армии, так что тренироваться придется много.
      – Я готов, – ответил Герцер.
      – Это ты сейчас так говоришь, – фыркнул Эдмунд. – Основу армии составят два отряда – лучники и пехота. Лучники будут вооружены длинными луками, а пехота будет напоминать римскую.
      – Легионы? – улыбнулся Герцер. – Это уже лучше!
      – У тебя прекрасная рука для стрельбы из лука, – насупился Эдмунд.
      – Прекрасно, если мне будет приказано стать лучником, я буду лучником, – ответил Герцер. – Но если я смогу выбирать, то выберу легионы.
      – Почему?
      Эдмунд положил заготовку и впервые внимательно посмотрел на молодого человека.
      Герцер отвернулся в сторону, покраснел, пожал плечами и ответил:
      – Не знаю.
      – Ладно, выкладывай все свои соображения.
      Герцер помедлил, потом опять пожал плечами:
      – Легионы… лучники. Лучники остаются сзади и стреляют по врагу на расстоянии. Они не вступают с ним в рукопашный бой. Я… тренировался в стрельбе из лука, да, у меня даже неплохо получается, но мне всегда больше нравилось сражаться холодным оружием. Я называю это «железная рука». Это мое. Мне всегда такой бой нравился куда больше.
      Эдмунд снова кивнул, хотя выражение его лица осталось прежним, потом он взял кусок стали и сказал:
      – Дуй. Ты подыскиваешь нужное слово – «сокрушительная пехота». Существует, можно сказать, два вида: организованные отряды и неорганизованные. Пример последних – пикты, они обрушивались на врага с криками и воплями, размахивая над головой военным топором. Это работало, не всегда, правда, но если противники тоже не были организованы. Пример организованных отрядов – фаланга, она наступает по определенным правилам, медленно, но верно, и не собирается уступать завоеванное. «Железная рука»… я уже слышал это выражение, хотя ты удивишься, узнав, что так называли кричащих пиктов. Понимаешь разницу?
      – Да, сэр, – ответил Герцер. – Но все же я предпочитаю легионы.
      Эдмунд улыбнулся и кивнул в ответ:
      – У меня большое преимущество перед тобой. Я много читал, размышлял и изучал, у меня было время осознать то, что ты только начинаешь улавливать. Легионы это особый вид военной организации, они решают исход сражения.
      – Да, – выдохнул Герцер, он был рад, что Эдмунд высказал его мысли. – И я хочу быть с ними.
      Эдмунд рассмеялся и покачал головой, юноша смутился.
      – Не волнуйся, когда ты пройдешь начальный курс обучения и если сдашь экзамен, я дам тебе почитать одну книгу. Даже не одну, я заставлю тебя прочитать столько книг, что ты меня еще за это возненавидишь. Клаузевиц, пусть он во многом и ошибался, Фусикава, Кееган, Хансон. Чтобы ты мог давать точные определения и знал термины. Половина успеха в учебе исходит от знания научных терминов. Но на сокрушительной пехоте мы не остановимся. В будущем я хочу, чтобы у нас были отряды всех видов. Лучники, легионы, баллисты, тяжелая и легкая кавалерия.
      – У вас большие планы, – покачал головой Герцер. – Воронья Мельница вас не поддержит.
      – А кто говорит о Вороньей Мельнице? – усмехнулся Эдмунд. – Поэтому-то я так и недоволен магистратом. Они думают только о «здесь и сейчас».
      – А вы всегда думаете на десять лет вперед? – спросил Герцер. – Нормальный легион можно сформировать… года за два, не меньше.
      – Почему – два? – снова пристально посмотрел на него Эдмунд.
      – Да так, – пожал плечами Герцер. – Снаб… Снабжение.
      – Ты уже знаешь кое-какие термины.
      – Не много… я понятия не имею, сколько килограммов стали понадобится, чтобы снарядить легион, состоящий из шести тысяч человек…
      – Тонны стали, продолжай.
      – Потом палатки, продовольствие. Раньше палатки делали из кожи. У нас нет столько коров!
      – И людей столько не наберется. И продовольствия.
      – Консервы, – вдруг оживился Герцер. – То есть можно использовать… соль. Так было и в истории… С легионерами расплачивались…
      – Ну, расплачиваться совсем не обязательно, но главная мысль хорошая. Надо учиться запасать еду впрок. Даже с этой охотой – лучше было бы, конечно, подождать до осени, но пища нам нужна сейчас. А еще помнишь, я сказал насчет остова армии. Знаешь, что я имел в виду?
      – Ядро будущих вооруженных сил?
      – Мы находимся на стадии инструментов, должны делать инструменты. Отряды обороны Вороньей Мельницы будут инструментами, с помощью которых будут делать другие инструменты. Понимаешь?
      – Ой-ой-ой! – Герцер взглянул на молот. – Хотите, чтобы мы стали как этот молот?
      – Молот всегда тяжелее и прочнее чем то, по чему он стучит. – Эдмунду понравилось это сравнение. – Как думаешь, ты достаточно крепок?
      – Не знаю, – честно признался Герцер. – Надеюсь, что стану таковым. А вы будете молотом, кующим другие молоты?
      – Нет, – сказал Эдмунд. – У меня есть на примете более подходящий человек. Скоро узнаешь, и даю тебе гарантию, будешь еще все проклинать.
      – Ладно, то, что нас не убивает, только закаляет, так, по-моему? Хотел бы я, чтобы у нас было огнестрельное оружие. Пусть тогда разбойники попробовали бы напасть на нас.
      – Регламент ограничения скорости расширения воздуха, – ответил Эдмунд. – Оружие не будет работать.
      – Не понимаю, – покачал головой молодой человек. – То есть почему мы не пользуемся взрывчаткой и при чем здесь этот самый регламент?
      – Хочешь честный ответ? – Тальбот положил кусок стали, а потом сам сел на наковальню. – Кажется, я переборщил, пусть горн немного остынет. Не волнуйся, меха можно оставить в покое. Итак, хочешь ответ?
      – Да. Иначе я бы не задавал вопроса.
      – Я знаю, что ты учился вместе с Рейчел, – нахмурился кузнец. – А она это знает. Почему же мне нужно объяснять это тебе?
      – Если не хотите, не надо. – Герцер поднялся на ноги. Чувствовал он себя намного лучше. Ему действительно недоставало физической нагрузки. – Я специализировался по доиндустриальным технологиям. Нам давали много сведений по истории, но я никогда серьезно этим вопросом не интересовался.
      – Ладно, только вкратце, если не поймешь, пеняй на себя. Понятно?
      – Понятно, – усмехнулся Герцер.
      – Первый момент – почему, – начал Тальбот. – Вскоре после войн Искусственного Интеллекта появился протокол использования взрывчатых веществ. Это ты знаешь?
      – Немного. У нас был целый урок на эту тему, и я внимательно слушал.
      – Значит, знаешь, что было пролито много крови. Дела шли из рук вон плохо, почти как сейчас. В первый год войны умерло двадцать пять процентов населения, кто-то погиб в сражениях, кто-то умер от голода или был стерт с лица земли, тогда было много таких программ.
      – Да, – мрачно поддакнул Герцер.
      Остатки Совета Севама не смогли точно оценить потери, но он сам видел тела по обочинам дороги. Скорее всего, сейчас погибло больше двадцати пяти процентов населения.
      – В связи с этим начался расцвет пацифизма, но в то же время появились и крайние экстремисты. Одна группа таких экстремистов напала на члена Совета и убила его вместе с телохранителями. Это было нелегко. Ассасины, хотя это слово плохо подходит для отряда в шестьсот вооруженных военных и ИИ-танков, чуть было не погибли от рук охраны члена Совета, да и он сам, несмотря на свои пацифистские взгляды, прошел через все ужасы войны и умел воевать. Совет был потрясен. Если они могли убить Холлингсворта, то могут сделать то же самое с остальными. Только Мать могла этому помешать.
      – Ага.
      – Ни одна группа членов магистрата никогда не могла прийти к соглашению относительно того, надо ли Матери контролировать и регулировать преступность. Все понимали, что подобное вмешательство рано или поздно приведет к мятежу. Большинство членов Совета в принципе были против. Тебе известно, что Мать всегда наблюдает за нами, и пока ты это знаешь, то, в общем, какая разница. И вот они решили, что надо либо нарушить закон о неиспользовании Матери в качестве наблюдателя-регулятора преступности, либо придумать другой способ.
      – Контроль над вооружением? – спросил Герцер. – Но… мне кажется… что это вполне разумно.
      – Конечно, если человек не разбирается в истории, – огрызнулся Тальбот. – Все, что напоминает всеобщее избирательное право, представляет собой понятие постиндустриальное, появившееся после того, как был изобретен порох. Порох дал простому человеку силу одолеть своего господина. Промышленность, а под этим я подразумеваю паровые машины и двигатели внутреннего сгорания, свела на нет потребность в ежедневном тяжелом физическом труде. И все было прекрасно до тех пор, пока их общество, основанное на информационных потоках и повторениях, было стабильным и загнивающим. Но убери это, и что останется?
      – То, что имеем сейчас. – Герцер заметил, как Эдмунд называет общество до Спада словами «их общество». – Ладно, никаких двигателей внутреннего сгорания, но чем плох пар?
      – Если пар под небольшим давлением, то еще ничего, – ответил Тальбот, – но при высоких давлениях Мать начинает считать его опасным и куда-то… отводит. Может, его использует через чертову Сеть Шейда. Даже высокотемпературные кузнечные горны требуют предельной аккуратности.
      – Ага, понятно. Это насчет «зачем и почему», а теперь «как»?
      – Надо понять Мать.
      – Мать – это главный компьютер, который управляет Сетью. Что дальше?
      – Дитя, дитя, – грустно усмехнулся Тальбот. – Мать это не компьютер. Мать это программа, на самом деле операционная система/протокол. Но Мать стала чем-то большим, она связана со всеми портами Сети, она наблюдает через все нанниты, слышит через все уши, ее сенсоры замечают малейшие перемены ветра, кинетической энергии, потенциал каждой капли дождя, она прекрасно представляет, куда направляется каждая отдельно взятая молекула.
      Герцер чувствовал в словах Эдмунда необыкновенную силу, словно тот произносил некое заклинание.
      – Мать знает все наперед.
      – И… почему она тогда не остановит войну?
      – Потому что ей все равно, – усмехнулся Эдмунд. – Она здесь не для того, чтобы начинать войны или останавливать их, войны начинают люди; она не может учить людей быть людьми. Она лишь ведает Сетью и всеми связанными с ней явлениями. До тех пор пока сражающиеся стороны не причиняют вреда архитектонике информационных потоков, Мать не будет вмешиваться.
      – Это нечестно.
      – Программу «Мать» создал человек, который, как теперь становится понятно, был не самым положительным человеком. Звали его Артур Кинг. Слышал о таком?
      – Только имя и то, что он создал Сеть.
      – Не совсем, он только написал программу «Мать». Сеть существовала уже до него, он лишь сделал последнюю существенную модификацию ее внутренней структуры. Судя по всему, это было его последним достижением. Сразу после этого он исчез с лица Земли. Не оставил и следа.
      – А какое отношение это имеет к регламенту об ограничении скорости?
      – Помни, что Матери все известно, она все видит, но действует, только если получает на то указания Совета. Ее действия контролируют члены Совета. Они голосуют, что ей должно делать, кроме обеспечения существования самой Сети. Если большинство проголосует за разрушение Земли, она это сделает.
      – Что?! Каким образом? – воскликнул Герцер.
      – Возможны различные пути. Зависит от того, хотят они разрушить одну биосферу или всю Землю. Если только биосферу, то, наверное, Мать может послать огромный заряд энергии в мантию, что приведет к извержению всех вулканов на поверхности Земли, причем извержения будут продолжаться неимоверно долго. В результате останутся одни лишь бактерии. Она может стереть с лица Земли определенные биологические виды, остановив присущие им химические процессы. Теперь ты доволен?
      – Но это же безумие! – закричал Герцер. – И когда это началось?
      – Тогда, когда ты еще не родился, мальчик мой. Никто это обычно не обсуждает, большинство людей стараются даже не думать об этом. Мать владеет нами, но мы в свою очередь владеем ею – посредством Совета. Я не случайно ненавижу Совет, и ненавидел его задолго до начала этой ужасной войны, я всегда говорил, что за работой и решениями Совета нужно наблюдать гораздо более тщательно, чем это делается.
      – То есть Мать останавливает взрывы, когда знает, что они произойдут?
      – Частично так. Она будет знать и если взрыв уже случился. Взрывы распространяются быстро, но не быстрее света, не быстрее реакции Матери. Если где-то происходит взрыв, она моментально окружает его силовым полем и «подавляет», превращает кинетическую энергию в электрическую, которую благополучно переводит в общую энергетическую сеть. В результате только глухой удар и немного пепла. Я пробовал провести взрыв в домашних условиях с самодельным порохом и получил потом грозную записку от Совета.
      – Но… в природе все время происходят какие-то взрывы. Молнии, вулканы…
      – Ты думаешь, она не различает сознательно детонированный химический взрыв и взрыв… природный? – расхохотался Эдмунд. – В природе не случается химических взрывов, по крайней мере, если и случаются, то крайне редко. Некоторые виды подходят очень близко к такой возможности, например, некоторые растения. Но это Мать вполне в состоянии отфильтровать. У химических взрывов явно выраженная особая структура. А что касается вулканов, почему ты думаешь, что она не гасит их извержения?
      – Ну, я видел фотографии…
      – Конечно, массу. Слышал когда-нибудь о Кракатоа?
      – Нет.
      – Это был остров. Потом в камеру с магмой попала соленая вода, и остров взорвался. Был огромный взрыв, погибло много людей, появились новые острова в океане, все как обычно. Успеваешь следить за моей мыслью?
      – Да.
      – Я говорю о крупных взрывах. А о Стоун Лендз слыхал?
      – Однажды был там, очень… интересно. Гейзеры, горячие пары и все такое.
      – Да-да. А тебе известно, что там однажды все взорвалось?
      – Что?
      – Вот так, сразу после войн Искусственного Интеллекта. Тогда об этом много говорили, потому что подозревали, что сделано это было специально; такое возможно, если иметь доступ к энергетическим полям и большие запасы энергии. В любом случае, там всегда все было нестабильно, геологи давно беспокоились, что все может взорваться, они-то ведь знали, что происходит там, под землей. Как и на Кракатоа, огромный участок очень высоких температур, а в непосредственной близости вода. По оценкам, взрыв такой силы должен был затронуть не только сам Стоун Лендз, но и близлежащие области в радиусе ста километров. Взрыв должен был достигнуть стратосферы.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36