Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Влияние морской силы на историю 1660-1783

ModernLib.Net / История / Мэхэн Алфред / Влияние морской силы на историю 1660-1783 - Чтение (стр. 38)
Автор: Мэхэн Алфред
Жанр: История

 

 


Степень подробности такого исследования будет зависеть от размера труда, каким задается изучающий, но вообще говоря, ясность изложения выигрывает тогда, когда общий очерк предмета, излагающий только главные черты его, предшествует более детальному исследованию. Когда главные черты предмета вполне уяснены, детали легко связываются с ними и укладываются в свое место. Здесь мы ограничимся именно лишь упомянутым общим очерком, как единственно соответствующим цели нашего труда.
      Главными участниками в войне 1778 года были: с одной стороны - Англия, с другой стороны - дом Бурбонов, властвовавший в двух больших королевствах - Французском и Испанском. Американские колонии, еще ранее вступившие в неравную борьбу с метрополией, радостно приветствовали событие, столь важное для них; в то же время Голландия, в 1780 году, была с умыслом вовлечена Англией в войну, в которой ничего не могла выиграть и должна была все потерять. Для американцев объект войны был очень прост - вырвать свою страну из рук англичан. Их бедность и недостаток военно-морской силы, если не считать нескольких крейсеров, грабивших неприятельскую торговлю, необходимо ограничивали их усилия сухопутною войною, которая составляла действительно сильную диверсию в пользу союзников и средство для материального истощения ресурсов Англии, но прекратить которую последняя могла сразу - отказавшись от борьбы. Голландия, с другой стороны, будучи обезопашена от вторжения с сухого пути, почти не обнаруживала иных желаний, кроме желания отделаться, через посредство союзных военных флотов, возможно меньшими внешними потерями. Таким образом, объектом войны для этих двух слабейших участников в ней было, можно сказать, прекращение ее; тогда как главные воюющие стороны надеялись продолжением ее достигнуть новых условий, которые и составляли их объекты.
      Для Англии объект войны был также очень прост. Будучи вовлечена в печальную распрю с наиболее ценными своими колониями, она пришла, в ссоре с ними, шаг за шагом, к моменту, угрожавшему ей потерею их. Для того, чтобы сохранить над ними насильственную власть, когда добровольная связь нарушилась, она взялась за оружие против них, и ее объектом при этом было предотвращение разрыва в цепи тех заграничных ее владений, с которыми, в глазах того поколения, было неизменно связано ее величие. Вмешательство Франции и Испании в качестве активных покровителей дела колонистов не повело ни к какой перемене в упомянутом объекте войны Англии, каким бы переменам при этом ни подвергся или не должен был бы подвергнуться выбор предметов действий в планах ее операций. Опасность потери континентальных колоний сильно возросла для нее вступлением названных держав в ряды ее врагов, вместе с которым у нее возникло еще опасение потери - отчасти скоро и осуществившееся - других ценных иностранных ее владений. Коротко говоря, Англия, в отношении объектов войны, стояла в строго оборонительном положении, она боялась потерять много и, в лучшем случае, только надеялась сохранить то, что имела. Вовлечением в войну Голландии она, однако, выигрывала с военной точки зрения, потому что этим, без увеличения силы ее противников, открывался доступ ее оружия к нескольким важным, но дурно защищенным военным и коммерческим пунктам.
      Объекты войны Франции и Испании были более сложны. Моральные побуждения наследственной вражды и желание отмстить за недавнее прошлое, без сомнения, имели большое значение в деле вмешательства этих держав, точно так же, как симпатии французских салонов и философов к борьбе колонистов за свободу; но как ни сильно влияют отвлеченные соображения на деятельность наций, обсуждению и оценке поддаются только обязательные средства, которые служат для достижения цели. Франция могла желать возвратить свои североамериканские владения, но тогдашние колонисты сохраняли слишком живое воспоминание о старых распрях для того, чтобы согласиться на удовлетворение какого-либо из подобных желаний по отношению к Канаде. Сильное наследственное недоверие к Франции, которое характеризовало американцев революционной эры, слишком упускалось из виду в пылу благодарности за ее симпатию и оказанную тогда помощь, но по временам оно чувствовалось, и Франция понимала, что возобновление ею упомянутых претензий могло бы повести к примирению между народами той же расы, только недавно отшатнувшимися друг от друга, путем справедливых уступок со стороны Англии, которые сильная и дальновидная партия ее населения никогда не переставала защищать. Поэтому Франция не показывала стремления к такой цели и, быть может, даже и не мечтала о ней. Напротив, она формально отреклась от всяких притязаний на какую-либо часть континента, которая была тогда, или только что перед тем, под властью Британской короны, но она выговорила себе свободу действий в попытках завоевания и удержания за собою любого из Вест-Индских островов, тогда как и все другие колонии Великобритании были, конечно, открыты ее нападениям. Главными объектами войны, к которым стремилась Франция, следовательно, были: Британская Вест-Индия и то господство в Индии, которое перешло в руки англичан; а также своевременное обеспечение независимости Соединенных Штатов после того, как они сделают достаточную диверсию в ее пользу. При политике исключительной торговли, характеризовавшей ту эпоху, ожидали, что потеря Англией этих важных владений умалит - к ослаблению ее и к усилению Франции - коммерческое величие, на которое опиралось ее благосостояние. На самом деле, борьба за преобладание была, можно сказать, воодушевляющим побуждением для деятельности Франции, все объекты сводились к одной главной цели, которой они и способствовали, - к морскому и политическому превосходству над Англией.
      Перевес над Англией, в союзе с Францией, был также целью одинаково обиженного, но менее энергичного Испанского королевства, но в болевших обидах его и в специально преследовавшихся им целях была определенность, которую не так легко было найти в более широких видах его союзницы. Хотя ни один испанец той эпохи не мог помнить того, как родной флаг его развевался на Менорке, Гибралтаре и Ямайке, тем не менее течение времени не примирило гордой и настойчивой нации с потерей этих прежних владений ее; равным образом, не было со стороны американцев такого традиционного пожелания допустить возобновление испанского владычества во Флоридах, какое питали они по отношению к Канаде.
      Таковы были объекты или цели войны, преследовавшиеся двумя державами, вмешательство которых изменило весь характер американской войны за независимость. Нет необходимости говорить, что не все они были поименованы между открыто заявленными причинами или предлогами к участию этих держав во враждебных действиях; но проницательное английское общественное мнение правильно обратило внимание на следующую фразу французского манифеста, как выражающую в немногих словах истинное основание политики союзных дворов Бурбонов: "Отмстить за обиды и положить конец тому тираническому владычеству на океане, которое Англия незаконно захватила и на удержании которого за собою она настаивает". Короче говоря, что касается объектов войны или целей ее, то по отношению к ним союзники занимали наступательное положение, тогда как Англия была поставлена в положение оборонительное.
      Тираническое владычество на морях, в котором обвинялась Англия, и не без основания, опиралось на ее большую морскую силу, явную или скрытую: на ее торговлю и вооруженный флот; на ее коммерческие учреждения, колонии и морские станции во всех частях света. До этого времени ее рассеянные колонии были связаны с нею узами доброжелательства и еще более сильного чувства - собственного интереса, посредством тесного коммерческого единения с метрополией и защиты, осуществлявшейся постоянным пребыванием в их водах ее сильнейшего флота. Теперь в поясе надежных портов, на которые опиралась ее морская сила, был сделан разрыв возмущением континентальных колоний, и в то же время многочисленные торговые связи между ними и Вест-Индией, которым повредили последовавшие враждебные действия, могли повести к нарушению добрых отношений к Англии также и со стороны островов. Борьба велась не только за политическое обладание островами и за коммерческую эксплуатацию их; предметом ее был военный вопрос первостепенной важности - должна ли цепь морских станций, покрывающая один из берегов Атлантики, связывающая Канаду и Галифакс с Вест-Индией и опирающаяся на благоденствующее мореходное население, остаться в руках державы, которая до сих пор пользовалась своею не имевшею прецедента морскою силою, с постоянной, решительной агрессивностью и с почти непрерывным успехом.
      В то время, как Великобритания была, таким образом, поставлена в тяжелое положение трудностью удержания за собою морских баз оборонительного элемента ее морской силы - наступательному элементу последней, флоту, угрожал рост вооруженного мореходства Франции и Испании. Эти державы выступили теперь для состязания с Англией на арене, на которую она заявляла притязания, как на свою собственность - с организованною военною силою, по материальному составу равною морской силе Англии, если не превосходившей ее. Момент был, следовательно, благоприятен для нападения на ту великую державу, богатство которой, собранное на море, было решительным фактором в европейских войнах прошлого столетия. Следующим вопросом был выбор пунктов атаки - главных предметов действий (объектов) в предстоявших военных операциях, т. е. выбор операционной линии, а также и выбор второстепенных предметов действий - для отвлечения сил неприятеля от обороны главных и для вынуждения его на разброску своих сил.
      Один из мудрейших французских государственных людей той эпохи, Тюрго (Turgot), держался взгляда, что в интересах Франции было, чтобы колонии не приобретали независимости. По его мнению, усмиренные путем истощения их, они делались бесполезными для Англии, покоренные же через занятие военной силой их командующих пунктов, но не доведенные до разорения, вследствие необходимости оказания постоянного на них давления, они были бы всегда слабым местом во владениях метрополии. Хотя это мнение и не было господствующим в советах французского правительства, желавшего полной независимости Америки, но оно заключало в себе элементы истины, которая в действительности определяла военную политику. Если бы благо Соединенных Штатов, обеспечивавшееся освобождением их, было главным объектом войны, то континент сделался бы естественным театром военных операций, а его важнейшие военные пункты - главными предметами действий в них; но как главною целью Франции было не благо Америки, а нанесение вреда Англии, то здравая военная логика требовала, чтобы континентальная борьба не только не направлялась к развязке, а напротив энергично поддерживалась. Это была готовая диверсия в пользу Франции и во вред Великобритании, требующая поддержки лишь постольку, поскольку она помогала сопротивлению, на которое инсургенты были вызваны своим отчаянным положением. Территория тринадцати колоний не была поэтому главным предметом действий Франции, тем менее она была таковым для Испании.
      Торговое значение английской Вест-Индии сделало ее соблазнительным объектом для французов, которые приспособлялись с замечательной легкостью к социальным условиям этой страны, где их колониальные владения были тогда уже обширны. Кроме двух лучших Малых Антильских островов, Гваделупы и Мартиники, и до сих пор принадлежащих им, они владели тогда Санта-Лючией и западной половиной Гаити. Франция вполне могла надеяться на присоединение к этому, путем успешной войны, большей части английских Антильских островов и на округление таким образом поистине громадных своих тропических колониальных владений; в то же время, хотя и лишенная возможности, вследствие щепетильности Испании, рассчитывать на Ямайку для себя, она могла считать осуществимым отвоевание этого великолепного острова для союзной с нею и слабейшей державы. Но как бы ни желательны были для нее Малые Антильские острова, как владения, а поэтому как объекты войны, военное завладение ими слишком сильно опиралось на обладание морем для того, чтобы они могли быть сами по себе непосредственными предметами действий или объектами военных операций. Французское правительство, поэтому, запрещало своим морским начальникам занимать те из упомянутых островов, которые они могли захватить. Они должны были только брать в плен их гарнизоны, уничтожать оборону и затем удаляться. В превосходном военном порте Форт-Рояле, на Мартинике, на Французском мысе и в сильной союзной гавани Гаваны достаточно сильный флот находил удобные, безопасные и хорошо распределенные базы, что же касается ранней и серьезной потери Санта-Лючии, то она должна быть приписана неумелости начальников французского флота и профессиональному искусству английского адмирала. Таким образом, в Вест-Индии соперничавшие державы были одинаково обеспечены необходимыми опорными пунктами на берегу; оккупация еще других пунктов, сама по себе, не могла ничего прибавить к их военной силе, обусловливавшейся численностью и качествами флотов. Для распространения оккупации на большее число пунктов с достаточной безопасностью, необходимо было прежде всего достигнуть морского превосходства - не только местного, но и над общим театром войны. В противном случае она была бы ненадежна, разве лишь при условии подкрепления ее таким большим отрядом войск, который потребовал бы издержек, превышавших стоимость объекта. Ключ положения в Вест-Индии находился таким образом во флотах, которые и сделались поэтому истинными предметами военных операций, и это еще более так потому, что с чисто военной точки зрения настоящая польза Вест-Индских портов в этой войне состояла в том, что они были промежуточными базами между Европою и континентом Америки, куда флоты удалялись тогда, когда армии уходили на зимние квартиры. На территории Вест-Индии враждебными сторонами не было предпринято никакой серьезной стратегической операции, за исключением захвата Санта-Лючии англичанами и неудачной экспедиции против Ямайки в 1782 году; равным образом, не была возможна никакая серьезная попытка и против военного порта, как Барбадос или Форт-Рояль, до тех пор, пока не было обеспечено морское преобладание,сражением ли или удачным сосредоточением силы. Ключом положения, должно повторить еще раз, был флот.
      Влияние морской силы, вооруженного флота, на ход войны на континенте Америки было уже указано нами в мнениях Вашингтона и сэра Генри Клинтона, тогда как о положении дел в Ост-Индии, рассматриваемой как самостоятельный театр войны, говорилось так много при разборе кампании Сюф-френя, что теперь необходимо только повторить, что там все зависело от обладания морем через посредство превосходной морской силы. Взятие Тринкомали, столь существенное для французской эскадры, не имевшей другой базы, было, подобно взятию Санта-Лючии, неожиданностью и могло быть достигнуто или поражением неприятельского флота или, как это и случилось, при отсутствии последнего. В Северной Америке и в Индии здравая военная политика указывала, что истинным предметом действий в военных операциях должен быть неприятельский флот, от которого зависели также и сообщения с метрополиями. Остается Европа, которую едва ли следует подробно исследовать как отдельный театр действий, так как ее отношения ко всей совокупности военных операций гораздо более важны. Можно просто указать, что единственными пунктами в Европе, политическая передача которых в другие руки составляла объект войны, были Гибралтар и Менорка, и из них первый, по настоянию Испании, сделался в течение всей войны и главным объектом операций союзников. Обладание обоими этими пунктами обусловливалось, очевидно, господством на море.
      В морской войне, как и во всех других, две вещи наиболее существенны: соответственная база на границе - в этом случае морской берег, откуда отправляются операции, и организованная военная сила - в этом случае флот таких размеров и такого качества, какие соответствуют предположенным операциям. Если война, как в рассматриваемом примере, распространяется до отдаленных частей земного шара, то является необходимым обеспечить в каждой из последних порты для флота, которые служили бы операционными базами местной войны, или, короче, местными базами. Между этими последними и отечественными базами (home bases) должно существовать надежное сообщение, которое будет опираться на военное господство на промежуточных между ними водах. Это господство должно быть достигнуто военным флотом, которому надлежит или очистить море во всех направлениях от неприятельских крейсеров, достаточно обеспечив таким образом безопасность плавания кораблям своей нации, или сопровождая в достаточно сильном составе каждый караван продовольственных судов и транспортов с боевыми припасами, необходимый для поддержки отдаленных операций. Первый способ требует широкого рассеяния боевых национальных сил; второй - сосредоточения их в той части моря, где находится упомянутый караван в данный момент. При обоих этих способах надежность сообщений, без сомнения, усилится хорошими гаванями на путях - однако, не слишком многочисленными - достаточно обеспеченными в военном отношении и надлежащим образом расположенными каковы, например, гавани на мысе Доброй Надежды и на о-ве Маврикия. Станции этого рода и всегда были необходимы, но они вдвойне необходимы теперь, когда возобновление запаса топлива требуется еще чаще, чем требовалось в былые дни возобновление провизии и других припасов. Эти сочетания сильных пунктов дома и за границей и состояние сообщений между ними могут назваться стратегическими чертами общего военного положения, которыми, вместе с относительною силой враждебных флотов, должна определяться сущность операции. В каждом из трех подразделений театра военных действий, в Европе, Америке и Индии, - подразделений, сделанных нами для ясности изложения, мы определили обладание морем, как решающий фактор для враждебных сторон, и поэтому истинным предметом действий их операций назвали неприятельский флот. Приложим же теперь предшествовавшие рассуждения ко всему театру войны и посмотрим, годится ли в этом случае то же заключение, и если да, то какова должна была быть сущность операций каждой стороны.
      В Европе отечественная база Великобритании была на Английском Канале, с двумя главными портами, Плимутом и Портсмутом. База союзных сил была на Атлантическом океане, и главными военными портами их были Брест, Фер-роль и Кадикс. За ними, в Средиземном море, находились порты Тулон и Картахена у союзников и станция Порт-Маон на Менорке у англичан. Последней, однако, можно совсем не принимать в расчет, как обреченной на оборонительную роль в течение войны, так как британский флот не мог отделить какую-либо эскадру в Средиземное море. Гибралтар, напротив, по своему положению, дал бы возможность с успехом подстерегать всякий отряд или подкрепления, направлявшиеся из Средиземного моря через пролив, если бы только его утилизировали, как станцию эскадры, соответствующей такой службе. Этого не было сделано, так как британский европейский флот должен был оставаться в Канале, для домашней обороны, и изредка только совершал рейсы в Гибралтар, конвоируя транспорты с припасами, необходимыми для гарнизона. Была, однако, разница в ролях Порт-Маона и Гибралтара. Первый, не имея в то время никакого значения, не привлекал внимания союзников до последнего периода войны, когда он и был взят ими после шестимесячной осады, тогда как второй, как считавшийся пунктом первостепенной важности, с самого же начала войны был предметом серьезных наступательных действий союзников, вызывая со стороны последних столь важное для Великобритании разделение их сил. К этому обзору главных черт естественного стратегического положения в Европе уместно прибавить замечание, что то подкрепление, какое Голландия, может быть, была склонна послать союзным флотам, имело весьма необеспеченную коммуникационную линию, так как оно должно было проходить мимо английской базы на Канале. В действительности такое подкрепление и не было послано.
      В Северной Америке местными базами, когда война возгорелась, были Нью-Йорк, Наррагансеттская бухта и Бостон. Двумя первыми владели тогда англичане, и они были самыми важными станциями на континенте - по положению, легкости обороны и ресурсам. Бостон перешел в руки американцев и поэтому был в распоряжении союзников. Вследствие того направления, которое дано было военным действиям отвлечением деятельных английских операций к Южным Штатам в 1779 году, Бостон оказался вне главного театра военных действий и, по своему положению, потерял значение с военной точки зрения, но если бы был принят план изолирования Новой Англии занятием линии Гудзона и озера Шамплэйн и сосредоточением военных сил к востоку, то названные три порта имели бы решительное значение для исхода войны. К югу от Нью-Йорка Делавэрская и Чесапикская бухты, без сомнения, представляли заманчивые арены для морского предприятия, но ширина входов, недостаток удобных и легко обороняемых пунктов для приморских станций, широкое рассеяние береговых сил, сопряженное с попыткою занять столь много пунктов, и нездоровый климат местности в течение значительной части года заставили бы исключить их из главной части плана первых кампаний. Нет необходимости поэтому включать их в число местных баз. На крайний юг англичане были увлечены роковым огнем (ignis fatuus) ожиданий поддержки со стороны народа. Они не сумели понять, что даже если бы большинство там и предпочитало спокойствие свободе, то это самое предпочтение помешало бы им восстать против революционного правительства, которым, по теории англичан, они угнетались, а между тем на такое восстание опирался весь успех этого отдаленного и, по результату, в высшей степени несчастного предприятия. Местною базою операций на этом частном театре войны был Чарльстон, который перешел в руки англичан в мае месяце 1780 года, через восемнадцать месяцев после того, как первая экспедиция высадилась в Георгии.
      Главные местные базы в Вест-Индии уже известны читателям из предыдущего изложения. Для англичан ими были Барбадос, Санта-Лючия и, в меньшей степени, Антигуа. За тысячу миль под ветром был большой остров Ямайка, с портом в Кингстоне, обладавшим большими естественными удобствами. В руках союзников местными базами первостепенного значения служили Форт-Рояль на Мартинике и Гавана, а второразрядными - Гваделупа и Французский мыс (Cap Francais). Господствующим элементом стратегического положения в те дни,- не вполне потерявшим значение и в наше время, - был пассат, с сопровождающим его течением. Переход в какой-нибудь наветренный пункт был, поэтому, долгим и серьезным предприятием даже для одиночных кораблей, а тем более для больших эскадр. Это вело к тому, что флоты совершали плавания к западным островам, лишь когда были вынуждаемы на них или когда удостоверялись, что неприятель взял то же самое направление - как например Родней отправился к Ямайке после сражения при островах Святых, зная, что французский флот должен был уйти к Французскому мысу. Рассматриваемое условие делало наветренные или восточные острова станциями естественных линий сообщения между Европой и Америкой так же, как и местными морскими базами, и удерживало возле них флоты. Отсюда следовало также то, что между двумя театрами операций, между континентом и Малыми Антильскими островами, была расположена широкая центральная область, где более или менее значительные военные операции могли вестись безопасно лишь той воюющей стороной, которая обладала большим морским превосходством, или же той, которая обеспечила за собой решительное преимущество на одном фланге. В 1762 году, когда Англия владела всеми Наветренными островами, при неоспоримом превосходстве на море, она беспрепятственно атаковала и покорила Гавану, но в 1779 - 1782 годах французская морская сила в Америке и господство французов на Наветренных островах практически уравновешивали ее силу, давая испанцам в Гаване свободу преследовать их планы против Пенсаколы и Багамских островов в вышеупомянутой центральной области{222}.
      Посты, подобные Мартинике и Санта-Лючии, имели поэтому для настоящей войны большое стратегическое преимущество перед Ямайкой, Гаваной или другими, лежавшими под ветром. Они командовали последними в силу своего положения, вследствие которого переход от восточного пункта к западному мог быть сделан значительно быстрее, чем обратный, тогда как важнейшие для континентальной борьбы пункты были практически немного дальше от одного, чем от другого. Это преимущество разделялось одинаково и большею частью из островов, известных под именем Малых Антильских; но небольшой остров Барбадос, будучи значительно на ветре относительно всех остальных, обладал еще особенными преимуществами не только для наступательных действий, но также и по отношению к обороне, потому что он был защищен трудностью доступа к нему больших флотов, даже из такого близкого порта, как Форт-Рояль. Читатели припомнят, что экспедиция, высадившаяся окончательно на острове Сент-Китс, предназначалась против Барбадоса, но не могла достигнуть его вследствие сильных пассатных ветров. Таким образом, Барбадос, при условиях того времени, был особенно пригоден для того, чтобы служить местною базою для англичан, так же как и станцией-убежищем на линии сообщений их с Ямайкою, Флоридой и даже Северной Америкой, в то же время остров Санта-Лючия, в 100 милях под ветром, захваченный в начале войны англичанами, удерживался ими как передовой пост для флота, откуда последний мог близко наблюдать за неприятелем в Форт-Рояле, на Мартинике.
      В Индии политические условия на полуострове неизбежно делали театром операций восточный, Коромандельский, берег. Тринкомали, на близлежащем Цейлоне, хотя и нездоровый по климату, представлял превосходную и удобообороня-емую гавань и поэтому имел первоклассное стратегическое значение; все другие якорные стоянки по берегу полуострова были только открытыми рейдами. В силу этого обстоятельства пассаты или муссоны в этой стране также имели стратегическое значение. С осеннего до весеннего равноденствия ветер дует правильно от NO, по временам с большою силою, разводя сильный прибой у берега и делая высадку затруднительной, но в течение летних месяцев господствует юго-западный ветер, при сравнительно спокойном море и хорошей погоде. "Перемена муссона", в сентябре и октябре, часто сопровождается сильными ураганами. Деятельные операции у Коромандельского берега или даже просто стоянка у него с этого времени до прекращения северо-восточного муссона были бы неосторожностью. Вопрос о порте, для удаления туда флота на это время, был вопросом настоятельной необходимости. Тринкомали был единственным, и это его особенное стратегическое значение еще увеличивалось тем, что в благоприятное время года он был наветренным пунктом относительно главного театра войны. Английская гавань Бомбей, на западном берегу, была слишком отдалена от этого театра, чтобы считаться местною базою, и скорее принадлежала, подобно французским островам Маврикия и Бурбон, к категории станций на линии сообщений с метрополией.
      Таковы были главные опорные пункты, или базы, воюющих держав - дома и за границей. Относительно последних баз, говоря вообще, должно заметить, что они страдали недостатком в средствах - важный элемент стратегического значения. Предметы морского и военного вооружения, и в значительной степени морская провизия, должны были доставляться туда из метрополий. Бостон, окруженный зажиточным дружеским населением, представлял, может быть, исключение из этого положения, так же, как и Гавана - в то время важный морской порт, где было сильно развито кораблестроение, но эти пункты лежали далеко от главных театров войны. На Нью-Йорк и Наррагансеттскую бухту американцы производили слишком большое давление для того, чтобы средства соседних с ними стран могли представлять серьезное значение, тогда как отдаленные порты Ост- и Вест-Индий опирались всецело на средства метрополии. Вследствие этого стратегический вопрос о сообщениях с ними получал еще большую важность. Захват на пути большого каравана транспортов был операцией, уступающей по своей важности только уничтожению отряда военных кораблей, а между тем защита такого каравана большою силою или уменьем уйти от поисков неприятеля требовала от правительств и флотоводцев искусства в распределении военных кораблей и эскадр, имевшихся в их распоряжении для многих предметов действий, требовавших внимания. Искусство Кемпенфельдта и нераспорядительность де Гишена в Северной Атлантике, вместе со штормовым ветром, серьезно затрудняли де Грасса в Вест-Индии. Подобный же вред был нанесен Сюффреню в индийских морях захватом небольших караванов с конвоями в Атлантике, тогда как Сюффрень с своей стороны умел сейчас же вознаграждать значительную часть этих потерь и сильно беспокоил своих противников успехом крейсерских действий против английских транспортов.
      Таким образом, военные флоты, которые одни только и могли обеспечить или подвергнуть опасности указанные питательные артерии (коммуникационные линии), имели такое же точно значение и для общего хода войны, о каком мы уже говорили по отношению к отдельным театрам ее. Они были звеньями, связывавшими все в одно целое, и по-этому мы определили их выше, как истинные объекты операций, или предметы действий, обеих воюющих сторон.
      Расстояние между Европой и Америкой не таково, чтобы были абсолютно необходимы промежуточные порты снабжения; при возникновении же затруднений от какой-либо непредвиденной причины, было всегда возможно, избегая встречи с неприятелем, или возвратиться в Европу, или же зайти в дружеский порт в Вест-Индии. Иное дело представляло длинное путешествие в Индию кругом мыса Доброй Надежды. Плавание Бикертона, вышедшего с караваном из Англии в феврале и достигшего Бомбея в следующем сентябре, считалось успешным; тогда как энергичный Сюффрен, отплыв в марте, в тот же промежуток времени достиг Маврикия, откуда переход до Мадраса потребовал еще два месяца. Такое продолжительное путешествие редко могло совершаться без остановок для снабжения водой, свежей провизией, часто даже для таких работ, которые требовали спокойного порта, хотя бы корабельные припасы и давали необходимый материал. Совершенная коммуникационная линия требовала на своем протяжении, как было сказано, нескольких таких портов, надлежащим образом расположенных, хорошо защищенных и с обильными припасами, подобных тем, какими владеет Англия в настоящее время на некоторых из своих главных коммерческих путей и какие представляют приобретения ее прошлых войн. В войне 1778 года ни одна из воюющих сторон не имела таких портов на этом пути до тех пор, пока, с принятием в ней участия Голландии, мыс Доброй Надежды не был отдан в распоряжение французов и усилен затем надлежащим образом Сюффренем.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44