Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Черный Ярл - Воин и маг

ModernLib.Net / Фэнтези / Иващенко Валерий / Воин и маг - Чтение (стр. 11)
Автор: Иващенко Валерий
Жанры: Фэнтези,
Героическая фантастика
Серия: Черный Ярл

 

 


— Ой, да она такая тёплая здесь! — возмутилась она, резво плескаясь на мелководье.

Valle лениво усмехнулся, обгладывая ножку копчёной курицы, благоразумно прихваченной ещё из Хлопотушек.

— Это что, — сообщил он и указал куриной косточкой куда-то за лениво плещущийся под утренним солнцем залив, — Когда ветер со стороны Харада подует, то тогда тут просто пекло.

— А туда мы пойдём? — между делом спросила Изабелла. Она таки нашла раковину, соответствующую описанию жемчужной устрицы, рассказанному Valle, и деловито принялась её разделывать кинжалом. Кр-рак! Створки подались, и разочарованная добытчица вытащила на испачканную слизью ладонь какую-то мутно-серую, неправильной формы горошину.

— Фу, я думала, тут и в правду жемчуг! — с негодованием воскликнула Изабелла. Тут же зашвырнула свою добычу подальше в море и полезла опять плескаться, всё-таки высматривая опять.

Муж угорал со смеху, валяясь под пальмой и меж делом следя за женой.

— Слушай, ну я же не знаю, как там их различают ловцы жемчуга, — он кое-как отдышался, — Да и зачем тебе сырой жемчуг? В столице я тебе хоть пригоршню обработанного куплю…

А сам выводил палочкой на песке какую-то трёхэтажную заковыристую формулу.

— А я хотела сама добыть. И вообще, друг мой сердешный, — Изабелла наконец-то вылезла из воды и, нимало не смущаясь, подошла. Осторожно перешагнула через надписи, роняя серебристые капли, и присела рядом, — Надо же позаботиться о содержимом моей будущей шкатулки для драгоценностей…

Valle угукнул, приписывая какой-то значок, когда наконец-то смысл слов супруги дошёл до него. Он поднял на неё глаза.

— Вообще-то, добывать деньги это моя забота. Твоя — их тратить.

— Надо же! — сначала возмутилась Изабелла, а затем рассмеялась и стала сушить волосы, — Такой подход к семейному бюджету мне нравится. А всё-таки, есть тут в море сокровища? Затонувшие корабли там, или пиратские клады? Интересно же — столько читала об этом…

Хмыкнув, Valle подошёл к кромке воды, и мелкая волна тут же лениво лизнула его босые ноги. Какое-то заклинание тихо слетело с его уст и ушло вдаль, за ним ещё, и ещё одно.

— Да, золота и камушков тут на дне полно, — он наконец повернулся к загорающей на песке супруге, — Только вот — морское волшебство не по моей части.

Изабелла сделала вид, что надула губки, но надолго её не хватило. Весело рассмеявшись, она принялась расчёсывать свои подсохшие волосы.

— Кстати ты, дорогой мой, не озаботился запасной одеждой для своей драгоценной супруги.

Valle посмотрел на платье, небрежно брошенное на песок. В самом деле, батист и бархат ни по прочности, ни по стилю не годились для путешествия. Подол с одной стороны даже разошёлся, а левый рукав висел на честном слове. Повертев в руках то, что уже с трудом можно было назвать одеждой, он достал кинжал и принялся орудовать.

— Эй, милый, ты не увлёкся? — Изабелла обеспокоенно приподнялась на песке, глядя за лихими манипуляциями мужа.

В конце концов он показал на руках нечто, весьма свободное, навроде сарафана Жанетты, но на бретельках вместо плечиков с буфами. И длиной оказалось изрядно выше колен, когда смеющаясья Изабелла скользнула в него.

— А ничего, — одобрила она, — Не жарко и не жмёт. Правда, матушка если увидит, с ней сердцебиение сделается, если не чего хуже. В обморок хлопнется.

— От ужаса или от зависти? — невозмутимо спросил Valle, критически оглядывая супругу, — А знаешь, тебе идёт — в этом ты выглядишь красивой и желанной женщиной, а не придворной дамой-пугалом.

Супруга повертелаясь, тоже оглядев себя насколько возможно.

— А знаешь, может и от зависти, — улыбнувшись, сообщила она. Повесив втрое полегчавшую обновку на воткнутую в песок пальмовую ветку, она разбежалась и с визгом-хохотом, опять прыгнула в ласковое тепло воды, благо там всё-таки было прохладнее.


Рано или поздно приходится признать, что не всё оно так хорошо, как хотелось бы, и как подтверждение этого тезиса, запасы еды подошли к концу. Valle со вздохом оседлал осоловевшего от жары и безделья коня, облачился в чёрные облегающие брюки и такого же цвета сапоги. Натянул на загорелые плечи слегка потерявшую белоснежность рубашку. За спину повесил неразлучный меч, на пояс тяжелый кошель, набитый тем, для чего вещь была предназначена, и запрыгнул в седло.

Изабелла, весело посмеиваясь, примостилась у мужа на коленях.

— Пусть моя Звёздочка побудет здесь?

Муж пожал плечами со сразу размокшей рубашкой, и накрыл лагерь заклинанием невидимости. Оглядев последний раз притихшие под утренним, но уже беспощадным солнцем окрестности, кое-как заставил двигаться своего обленившегося коня. На том берегу залива находился небольшой портовый городок стигийцев, но расстояние тут значило мало, даже с учётом объезда по берегу, и менее чем через квадранс парочка вынырнула в реальность из чахлой пальмовой рощицы в виду крайних городских хибар.

Смуглые, загорелые почти до шоколадного цвета местные, хоть и не проявляли особых восторгов по поводу явно белокожих приезжих чужаков, но спасибо, хоть не кидались с оружием. Пялились, и всё. Лишь одуревший от солнца и жары патруль на базарной площади, где заковывали в колодки какого-то несчастного, проявил какое-то внимание к диковинно выглядящей парочке. Но выходить из-под тени, образованной навесом у колодца, и не подумали.

Valle с ходу, не слезая с коня, чуть ощутимо для Изабеллы напрягся, выписал пальцем в воздухе какую-то светящуюся руну. Дунул на неё, и странный волшебный знак поплыл в жарком мареве к растерянным стражникам, озадаченно почёсывающим бритые затылки под яркими тюрбанами. Не долетев, руна рассыпалась зелёными искорками, сопроводив этот махонький фейерверк затихающим, как звук серебрянного колокольчика, весёлым смехом. Затем баронет показал солдатам пальцем на свою супругу, а потом показал им кулак. Затем подумал, и швырнул в сторону старшего из них приветливо блеснувший в лучах солнца золотой цехин.

Обрадованные стражники усердно закивали, показывая, что присмотрят — с леди и волосок не упадёт, и только тут понятливая Изабелла соскользнула наземь. Оглядевшись, она вполне резонно заключила, что снабжение провиантом мужчинам лучше не доверять, и что начать всё-таки нужно с палаток, торгующих одеждой и предметами гигиены. Тощий купец в первой лавке обеспокоенно посмотрел на рыжую красавицу без чадры и кошелька, беззастенчиво роющуюся в дорогих товарах. Затем старательно отвёл непроницаемые восточные глаза от мини-платья покупательницы в сторону.

Valle, улыбнувшись растерянному купцу в неизменной чалме, успокаивающе похлопал по приятно звякнувшему кошельку, и тоже спрыгнул с коня, рассудив, что и ему не обязательно торчать на солнцепёке. Взяв за повод, пошёл в тень под навес. Тут уже закончили с темнокожим грязным мужичонкой в одной набедренной повязке, надев ему разборную деревянную колодку, удерживающую руки и шею, а теперь примеряли такую же к замурзанному мальчишке лет шести-семи, размазывающему слёзы по грязным щекам. Подходящего размера всё не находилось, и потеющий от жары и ярости плотник негромко ругался сквозь зубы.

— Толмач! — бросил баронет международно известное слово, и в пальцах его появилась серебряная монетка.

Словно из-под земли, в воздухе перед ним соткалась тощая фигура в пыльном, выгоревшем белом бурнусе. Переводчик, обязательно имеющийся в каждом порту, чуть поклонился уважительно, сложив ладони, и монетка тут же упала в них.

— Что благородному господину угодно? — привычно-профессионально забубнил он, безошибочно угадав в странном волшебнике дворянина и уроженца Империи.

— Что тут происходит? — Valle указал взглядом на заковываемую в колодки парочку.

Толмач мелкой рысью подбежал к стражникам, потарахтел с ними негромко, и так же юрко вернулся.

— Осмелюсь сообщить, благородный господин, — зачастил он, — Презренного Саиба продают в рабство за воровство. А поскольку штраф он уплатить не может, то и дочь его тоже.

Баронет неодобрительно покачал головой, поглядывая на несчастных.

Изабелла, которую сопровождали двое вертлявых мальчишек-носильщиков, уже нагрузила коня несколькими тюками и свёртками. Соблюдая здешнее почтение к мужьям, она тем не менее посмотрела на супруга так, что тот понял.

— Погодите! — негромко, но властно бросил он, и поманил пальцем старшину стражников. Тот поспешно, уже предвкушая развлечение и прибыль, но всё же сохраняя по мере сил приличествующее стигийскому воину достоинство, подошёл.

— Я хотел бы выкупить эту худышку и подарить своей молодой жене! — мысль была выражена ясно и в то же время с намёком.

Толмач бесстрастно перевёл. Старшина нахмурился, посопел, и коротко что-то бросил.

— Благородный господин, этот воистину уважаемый стражник говорит, что ваше пожелание противоречит нашим законам, — и тут же переводчик заметно вспотел отчего-то, заметив, как недовольно приподнялась бровь его нанимателя.

— Сколько стоят ваши законы?

Толмач посерел от страха, но кое-как, убитым голосом перевёл. Стражник коротко рыкнул, выразительно положив ладонь на эфес сабли, а другой рубанув в воздухе, и заговорил. Толмач, вжимая голову в плечи и проклиная в душе свою жизнь, тоже забормотал.

— Подкуп стражи, неуважение к священным законам…

Неизвестно, до чего они ещё бы договорились, если бы умница Изабелла не шепнула пару фраз в пыльное ухо переводчика. Тот окончательно стушевался и стал о чём-то шептаться с переменившимся в лице стражником.

Наконец, они пришли к общему мнению, и толмач забубнил.

— Благородный господин, за рабыню и улаживание формальностей надо отдать пять таких же золотых монет, как вы подарили уважаемому стражнику, да продлит Сет его дни.

Голос его вроде бы даже не перекрывал ленивого, полуденного базарного гама, и всё же обладал тем преимуществом, что как-то ненавязчиво, но понятно доносил слова прямо до ушей.

— Пять золотых? — удивился баронет, протягивая слова, — За тщедушную девчонку?

— Дорогой, — капризно надув губки, великолепно сыграла свою роль Изабелла, — Подари мне её.

— Ладно, — смилостивился Valle и отсчитал в ладонь старажнику пять золотых монет, добавил ещё две.

— Старшине стражи и тебе, толмач. За то, чтобы вы о нас сегодня же забыли.

Беспрестанно кланяясь, тот перевёл. Стражник улыбнулся белозубой улыбкой, но кланяться не стал — отдал воинский салют. По его приказу во мгновение ока выписали какой-то документ на клочке папируса, смотались на подпись и печать к местному бею, и с поклоном вручили бумагу и покупку баронету.

Изабелла аристократично наморщила носик, обнаружив, что от преданно глядящей в глаза смуглой девчонки просто-таки невыносимо по жаре несёт потом и благовониями. Наскоро купив ей несколько одёжек и красивые башмачки из кожи буйвола, потихоньку, обезлюдевшими по жаре улочками выбрались из города.

Valle вёл в поводу увешанного свёртками и тючками коня, а рядом шли обе, гм, женщины и втихомолку приглядывались друг к дружке. Наконец, удалившись от города по раскалённой дороге, Изабелла не выдержала и задорно расхохоталась. Смуглокожая девчонка сначало растерянно переводила взгляд с одного из супругов на другого, а затем и сама осторожно, как мышонок, улыбнулась.


Когда прибыли на место и волшебник небрежно снял с лагеря и лениво пофыркивающей Звёздочки заклятье невидимости, глаза у девчонки от удивления стали окончательно круглыми, как полная луна. А когда Valle, аккуратно примерившись, кончиком кинжала сковырнул с её худущей шеи медный, свежезаклёпанный рабский ошейник и под одобрительным взглядом супруги зашвырнул далеко в море, даже открыла рот.

Затем баронет разжёг небольшой костерок из нескольких щепок, сунул в руку девчонки папирус с купчей и властным жестом указал на пламя, та удивлённо протарахтела, в сомнении вертя в ладонях свиток.

— Эце тхели суани ?

Изабелла улыбнулась, прислушиваясь к мелодичным, напевным и совершенно непонятным словам, и кивнула, тоже показывая — в огонь! Молодая стигийка, испуганно вжав голову в плечи, осторожно протянула руку с папирусом к костру, глядя на госпожу и каждый миг ожидая злорадной насмешки и побоев. Чуть помедлив, осторожно разжала пальцы, уронила своё рабство в огонь и закрыла глаза.

Несколько мигов ничего не происходило, лишь обрадованный пищей язык пламени радостно трещал, поглощая свою добычу. Наконец, девчонка открыла глаза и сторожко осмотрелась. Госпожа с волосами цвета благородной меди уже добыла из узлов кусок благородного яблочного мыла, большое мохнатое полотенце и прямо-таки устрашающих размеров полированный черепаховый гребешок. А её молодой, но вовсе не страшный и улыбающийся господин поманил рукой к ручью и показал ладонями — умываться!

Девчонка тут же упала на колени и принялась целовать ноги своей хозяйке, и отвлечь её от этого занятия удалось с изрядным трудом.

— Вот же забитый народ, — ворчал Valle, таща её к ручью.

Дважды пришлось намыливать и окунать дрожащую от холода и страха девчонку в ручей, а волшебнику пришлось применить одно из своих изменённых и ослабленных заклинаний, чтобы избавить её от насекомых в волосах — извечных спутников бедности. Наконец, мучения ребёнка окончились, и изрядно посветлевшая, она была целиком завёрнута в полотенце и, совсем уже растерявшаяся, на руках баронета приехала в лагерь, где Изабелла мигом организовала такой пир, что дитё снова испугалось и даже всплеснуло от удивления руками.

Изабелла с Valle обменялись взглядами и улыбками, и с трудом заставили девчонку поесть как следует. А затем в тени пальмы состоялся маленький урок, в результате которого осоловевшая от сытости маленькая стигийка научилась выговаривать «каспажа Исабелль» и «каспадин баронетт», а также выяснилось, что её зовут Ки-Тон-Сет.

— Если я правильно понимаю, Ки — это её имя, Тон — родовое, а Сет — она родилась в год бога Сета. А было это… — он посчитал, рисуя чёрточки на бело-золотистом песке, — восемь лет назад, если я не путаю стигийский двенадцатилетний календарь.

— Да, похоже, что так и есть, — согласилась супруга и, с сожалением отодвинув очередной бокал изумительной вкусности местного сока, явно снова собралась плескаться в море.

— Один вопрос, дорогая, — улыбнулся Valle, — Что ты там шепнула толмачу, что он чуть от страха прямо в бурнус свой не … обделался ?

Изабелла победно усмехнулась, — Да ничего особенного. Что ты очень сильный колдун, друг самого принца, и вообще — вправе сравнять этот городишко с землёй и ничего тебе за это не будет. Даже если узнают, так — пожурят немного за шалость, и всё.

И, пока супруг отходил от приступа хохота, удрала в ласковую и тёплую воду. А когда, наплескавшись вволю, наконец соизволила выйти, баронет коснулся пальцами плеча изнывающей от безделья малышки-стигийки, указал ей глазами на полотенце и — на весело отряхивающуюся от воды жену. Смышлёная Ки-Тон-Сет поняла и сделала всё правильно.


Вечером, когда полыхающий золотым светом лик благословенного Риллона спрятался где-то справа, если смотреть в сторону залива, после ужина и короткого, совещания Изабелла и Valle единогласно переименовали девчонку в Кито, благо она не особо и сопротивлялась, и в конце концов покорно кивнула темноволосой головой. Она уже малость освоилась, уяснив, что положение служанки куда лучше, чем быть рабыней, и старалась угодить, как могла. Только страшно боялась помять своё новое платьице из зелёного харадского шёлка, которое подарила ей госпожа, и которое по общему мнению, очень Кито шло.

Баронет курил, неторопливо пуская колечки дыма в сторону Луны, а сам небрежно вырезал из прихваченной по пути ветки палисандрового дерева фигурку сидящей кошки. Сидящая напротив Кито с восторгом следила за его ловкими пальцами — ведь в Стигии почитают кошачьих ненамного меньше, чем самого Сета!

— Завтра, наверное, уйдём, — проронил Valle, тщательно наводя последние штрихи своим кинжалом, — Похоже, ветер переменится, и задует с полудня. Тогда тут будет как в печи.

— А куда, дорогой? — осведомилась Изабелла, укорачивая и подгоняя по своей фигуре купленное в городе платье. Кито хотела было помочь, но ей дали понять, что сегодня она от работы освобождена, и девчонка, пожав худенькими плечами, уселась рядом с остальными у костра.

Valle сунул кинжал в ножны, отложил трубку и заключил готовую фигурку в свои ладони. Накрыл, прошептал что-то, затем ещё, и к неописуемому восторгу обеих девиц, глаза махонькой кошки засветились в полумраке яркими зелёными огоньками.

— Вау! — не сдержала радостного удивления нахватавшаяся словечек Кито а затем, спохватившись, покорно потупилась и прикрыла дерзкий рот ладошкой. Изабелла, которой муж преподнёс готовую фигурку, некоторое время с восхищением рассматривала её, поглаживая пальчиками, а затем, взглядом попросив у супруга прощения, подарила Кито. Малышка сначала не поверила, широко раскрыв от удивления чёрные глаза. А затем снова бухнулась на колени и принялась благодарно лопотать, бережно прижимая к себе ладни со спрятанным в них подарком.

В это время Valle достал и развернул карту. Его палец отметил точку на Северном море, потом на восточной части материка. Постучал по голубому заливчику на юге, а затем указал куда-то в область Серединного Моря.

— В остальные места не стоит соваться, — буркнул он.

— Даже тебе, дорогой? — спросила Изабелла, закончив шитьё и невозмутимо примеряя белое шёлковое платье.

— Особенно мне, как чёрному магу, — подчеркнул её супруг, блестя глазами, — А к твоему загару идёт белое, радость моя! Ты в нём очень красивая и немного таинственная… А ну, иди-ка сюда!


В конце концов Кито засмущалась и совершенно верно сделала, что прихватила одеяло и отправилась спать к лошадям, к которым, как оказалось, питала необьяснимое пристрастие.

Равно как и они, сразу и без выбрыков принявшие её.

Глава 13.

— Мам… Мама!

Задыхающийся шёпот на грани стона всё-таки вырвал Valle из сладких объятий сна. Спросонья помянув Падшего (чтоб ему икалось!), молодой волшебник пробормотал заклинание светящегося шарика и огляделся. Охотнее всего он завалился бы снова спать, послав куда подальше все хлопоты, ибо охранные заклинания невозмутимо молчали, но тут обнаружилось, что уютно тёплой Изабеллы под боком вовсе не наблюдается. Зато из некоторого отдаления, с той стороны лагеря, где с вечера весело угнездилась Кито, снова раздался плачущий голосок.

— Мама, кетгэ ален риенк…

Жена, присев возле спящей девчонки, легко и ласково гладила её по упрямым тёмным волосам. Малышка во сне бормотала, и слёзы стекали по её смуглым худощавым щёчкам, которые лишь чуть округлились после седьмицы усиленного питания. Да, как раз пять дней тому, на побережье Жемчужного залива, их застиг горячий южный ветер.

Valle вспомнил, как после обеда, ближе к вечеру, ветерок утих, оставив взамен удушливую жару, а на юге, с той стороны залива и находящегося за ним узкого пролива, на полнеба поднялась стена жёлтого марева. Горячий и беспощадный южный ураган, набрав разбег, гнал сюда своих раскалённых гонцов, вздымая из пустыни бесчётное количество песка. Страшно даже подумать, какую силу собрал ветер…

— Уходим! — стряхнув с себя ленивую беспечность и вскочив на ноги, прокричал он беззаботно плещущимся в море девчонкам. Изабелла оглянулась на него, не понимая, в чём дело и почему такая спешка. Но когда посмотрела в сторону невидимого за заливом Харада, глаза её от удивления округлились.

— Ну ничего себе!

Кито тоже заметила, с воплями «Самум! Самум!» выскочила из воды, как ошпаренная, и работа закипела. Лагерь свернули буквально в полквадранса, и как были, в весьма скупых купальных принадлежностях, которые всё-таки надели по настоянию Изабеллы, ушли на тропу из уже качающейся под первыми ударами бури пальмовой рощи.

На этот раз переход был очень тяжёлым. Каждый шаг не то, чтобы давался с трудом… но вздымалась маленькая, невидимая глазу магическая буря. Малость встревоженному Valle даже пришлось спешиться и пойти пешком, ведя лошадей со всадницами в поводу. Оделся он уже здесь, в печальной и мрачной тиши не-реальности, ибо после зноя южного пляжа тут показалось просто-таки холодно. Лошади заметно нервничали — они ведь совсем не жалуют магию. И хотя последнее время волшебник как-то приспособился, и смог ездить на них, сейчас он работал чуть ли не в полсилы, и животным это явно не нравилось. Здесь, на юге материка, горы и пустыни испокон веков занимали почти всё пространство, а лесов, в которых так легко было «входить» и «выходить», было удручающе мало.

Впрочем, ни Изабелла, ни Кито, которая оказалась отменной наездницей, особой озабоченности не проявляли. Они прямо на ходу развлекались недавно придуманной игрой, заключающейся в том, что Изабелла показывала на какой-нибудь предмет, а потом, под задорное веселье Кито, пыталась выговорить непривычно гортанное стигийское название. Сама же Кито усваивала общий имперский язык с пугающей лёгкостью; правда, безжалостно лепя в кучу согласные звуки.

— Анирак! — улыбаясь, повторила Изабелла, вертя в руках малышкину юбку.

Кито чуть не согнулась пополам от смеха, и в восторге заколотила босыми пятками по бокам баронетова коня, на котором ехала в гордом одиночестве среди тюков с пожитками.

— Ан-эир-ак! — по слогам выговорила она, захлёбываясь от счастья, — Этто не есть анирра!

И тут же, заливисто хохоча, указала себе пальцем пониже спины. Valle, до которого тоже дошёл комизм ситуации, ухмыльнулся, выбирая новое направление, и снова повёл отряд вперёд. Через два квадранса настолько ужасных дебрей вперемешку с сырыми каменистыми россыпями, что изумился даже он сам, они наконец-то вышли в тени оливковой рощи, и качающаяся в седле Изабелла, насмеявшаяся до того, что уже болели щёки, услышала, как он проворчал.

— Хотел бы я сам знать, как мы это сделали…

— А в чём дело, дорогой?

Молодой волшебник озабоченно осмотрелся, выведя группу на опушку.

— Мы явно в Империи, а это значит…

Изабелла, вовсе не разделяющая его тревогу, подхватила.

— А это значит, что мы прошли через пустыню, горы и опять пустыню?

— Хуже, — буркнул её муж и запустил Заклятье Поиска. Некоторое время он ждал, а потом, получив ответ, кивнул своим мыслям.

— Мы прошли ещё и через Серединное море, да изрядно к закату взяли, но хоть убей — не знаю как. И сейчас мы почти на побережье, недалеко от владений барона Кейроса.

— Но, милый мой, — осторожно проговорила его жена, — Ты вроде бы говорил, что в море твоих троп нет?

— То-то меня и беспокоит, — Valle пожал плечами, вновь ухватил лошадей под уздцы и повёл за собой в истекающий искрами седой сумрак. Буквально через несколько мигов густого и липкого тумана они вышли , и перед глазами путешественников раскинулось побережье Серединного моря. Лазурная гладь воды, кое-где покрытая белыми барашками, была столь хороша после, мягко говоря, мрачноватых путей чернокнижника, что девчонки захлопали в ладоши от радости и горохом посыпались из седел.

Остаток дня и вечер прошли в обустройстве лагеря и естественно, самом разнузданном и бесшабашном купании. Впрочем, Кито умудрилась на сегодняшний раз приготовить вполне недурственный ужин, да и величественный закат на чистом от облаков небосклоне дополнил умиротворение своей неторопливой торжественностью и величием.

— Знаешь, дорогой, — заметила Изабелла, прогуливаясь по самой линии успокоившегося к ночи моря под ручку с супругом, — Это Серединное море, пожалуй, мне нравится больше всех.

— Ты ещё не видела Эльфийского Берега, — хмыкнул Valle, — Это на берегу Закатного океана, где земли нашей Империи граничат с владениями перворождённых. Там мы ещё не были.

Изабелла шаловливо подпрыгнула, разбрасывая серебрящиеся в лунном свете брызги воды, заскочила вперёд и, остановившись, положила руки на плечи мужа. Её загадочно сверкающие глаза приблизились, и негромкий голос супруги сообщил ему радостную для обоих, но почти всегда неожиданную для мужчин новость.

— А знаешь, милый, у нас будет малыш…

Замерев на несколько мигов, Valle ласково, осторожно обнял и прижал супругу к себе. Шепнул в любимые, чуть терпко пахнущие морем волосы.

— Ой, какая прелесть… это так неожиданно, Белль. И так ново для меня…

— Ну почему неожиданно? — лукаво мурлыкнула Изабелла, нежно потеревшись виском о его щёку, — Разве мало мы старались и трудились для этого?

Улыбнувшись, он мягко подхватил свою женщину и закружил с ней на руках по влажному, плотному песку. Та раскинула руки в стороны и откинула голову назад, отчего её волосы взметнулись в воздух.

— Я — птица, и любимица ветров! А ты — мой милый сизокрылый птах.

— Ага — стихами заговорила? Да, мы неплохо потрудились, но, по-моему, маловато.

— Так в чём же дело? — Изабелла тут же нежно обняла супруга за шею и, легонько куснув из женского коварства, поцеловала так, что оба чуть не шлёпнулись на песок, — Давай м-м… обновим и здешние края? Теряем время!..


Два дня пролетели, как в прекрасном сне. И вот теперь полусонный волшебник стоял перед девчонками, туго соображая, что же тут можно предпринять.

— Мама… — снова захныкала Кито. Глаза Изабеллы тоже предательски блеснули в свете магического светильника.

— Вот женщины, развели тут из ничего сырость, — беззлобно проворчал Valle и чуть не поперхнулся — таким взглядом обожгла его супруга.

Озадаченно размышляя о неисповедимых путях женской души, волшебник отвернулся, пожал плечами и, отойдя, принялся рыться в своей неразлучной сумке с «боеприпасами». Наконец, отобрав то, что ему показалось нужным, он вернулся, неслышно положил ладонь на лоб мечущейся в безвыходном кошмаре девчонки, прошептал заклинание.

— Белль, сходи погуляй, пожалуйста.

Жена дерзко вскинула носик.

— А если я не хочу?

Волшебник вздохнул. Неодобрительно покачал головой, а затем посмотрел на супругу непонятным взглядом.

— У тебя нет выбора. Мне нужно немного поработать. Пожалуйста.

То ли Изабелла поняла, то ли что-то в голосе мужа её убедило — неизвестно. Но всё же она встала и, независимо фыркнув, удалилась с видом оскорблённого достоинства. Кусая от обиды губы, пнула по дороге к ночному морю ни в чём не повинную ракушку, ушибла палец на ноге. И вообще — жизнь сплошной обман!

Мало-помалу, тихо шлёпая по самой кромке воды, Изабелла успокоилась. Подняв глаза к усыпанному неестественно большими и яркими звёздами небу, она привычно нашла Зеркало Андромеды. Видишь ли ты, бессмертная, как меня обижают? И за что?

Мороз продрал по коже, когда Изабелла вдруг услышала из вечности короткий смешок и полный скрытой силы ласковый женский голос.

— Глупышка…

От неожиданности молодая женщина чуть подпрыгнула, а затем села прямо на мокрый, оказавшийся неприятно холодным песок. Обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь, и прошептала в вечные, равнодушные небеса.

— Он меня не любит!

В ночном воздухе, прямо напротив, а может быть и меж звёзд, замерцало серебристо-синее сияние. Соткалось в невыразимо прекрасную женщину, и от одного только взгляда бессмертной на душе у Изабеллы радостно зазвенели маленькие серебряные колокольчики. Волна сладкой радости прокатилась по всему телу, заставляя счастливо вскипать и лопаться искристые пузырьки счастья.

— Уверена? Впрочем, если ты хочешь, я могу сделать и так… — чуть нахмурившись, прошептала богиня.

— А… а почему ты откликнулась на мой зов? — наконец Изабелла почувствовала себя как цыплёнок под крылом матери — тепло и защищённо. И так спокойно…

Бессмертная посмотрела куда-то в неимоверные дали, медля с ответом. Затем величественно протянула руку, и пальцы её поправили одну из звёзд, чуть косо висевшую в бездонной черноте неба. Посмотрела опять на замершую на песке Изабеллу и, уже постепенно тая, всё-таки ответила.

— Сейчас только от тебя зависит, пойдёт ли он по тёмной стороне Силы… — и исчезла, оставив после себя бурю чувств в смятенной душе женщины. И такую кучу вопросов!!!


Пересев на сухой, ещё приятно тёплый от дневного жара песок, Изабелла долго-долго сидела, глядя куда-то в сторону невидимого горизонта. Звёзды отражались в гладком зеркале воды, и если бы кому-то пришлось в этот предрассветный час пройти по пустынному берегу, он увидел бы задумчивую деву, одиноко сидящую на песке. И слабую синевато-серебристую ауру присутствия , постепенно тающую вокруг неё. И почтительно замершего столбиком енота, невесть по каким ночным делам забредшего сюда.

Из прибрежной, таинственно шепчущейся оливковой рощи, где был раскинут лагерь, донёсся взрыв смеха, и очнувшаяся Изабелла явственно различила голосок Кито. Поднявшись, она бросила последний взгляд в сторону уже скрывающегося в море Зеркала, и зачем-то сделала реверанс. Подобрав свою длинную, но лёгкую юбку, она легко пошла к своим, оставляя на песке жемчужно серебрящуюся цепочку следов.

Енот тоже пришёл в себя, и тут же благоразумно удрал, прихватив с собой дохлого краба.


Месяц спустя.


Сэр Морлан, по прозвищу Вепрь, только что выиграл пари. На спор с сэром Генри он одним могучим ударом двуручного меча разрубил пополам тушу двухлетней свиньи. Сам сэр Генри, розовощёкий здоровяк и любимец женщин, оказался чуть менее удачлив — после его удара цель хоть и распалась надвое, но половинки остались соединены куском шкуры с розово блестящей прожилкой сала.

— Вы, сэр рыцарь, сегодня неудержимы! — сосед по владениям хоть и был раздосадован своим проигрышем, но всё же по достоинству оценил мощь и искусность сэра Морлана. Уважительно бормоча что-то в рыжие усы, сэр Генри отсчитал поставленные на кон десять цехинов.

— Я угощаю! — великодушно объявил победитель. Обрадованные солдаты обоих рыцарей, присутствовавшие при заключении пари и проведении состязания, загоготали, бряцая железом доспехов, и принялись пуще прежнего прославлять сэра Морлана.

— "Свинья и сковорода" в вашем селе? — спросил сэр Генри, в предвкушении расправляя усы, — Или «Луна и яичница» в моём?

Его собеседник почесал свой могучий бритый затылок, посмотрел в вечереющее небо и предложил :

— Слыхал я намедни, господа, что на перекрёстке новый трактир открылся. На коронных землях. Поехали туда — погуляем так, чтоб никто не осмеливался устраивать конкуренцию нашим!


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22