Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Эта гиблая жизнь

ModernLib.Net / Авторов Коллектив / Эта гиблая жизнь - Чтение (стр. 40)
Автор: Авторов Коллектив
Жанр:

 

 


      Эпиграфом к сочинению девочка взяла слова из Откровения Святого Иоанна Богослова – «Третий Ангел вострубил, и упала с неба большая звезда, горящая подобно светильнику, и пала на третью часть рек и на источники вод. Имя сей звезде „полынь“; и третья часть вод сделалась полынью, и многие из людей умерли от вод, потому что они стали горьки».
      Учёные достойно пытаются помочь людям тем, чтобы устранить «горечь» вод, возле которых они оказались. Учёные героически исправляют, по мере своих сил, следствие, полагая, что они исправляют – причину...
      Но вот в особое притяжение этой полесской земли, о котором говорил Николай Григорьевич Войтенков, – я верю безусловно. Людская преданность ей и любовь стремятся преодолеть радиационное бедствие.
      Любовь стремится воскресить с Божьей помощью то, что превратилось из жизнетворного – в смертоносное, превратилось из жизни – в смерть.
      Много повидавший на своём веку и преданно служащий людям, оказавшимся в беде, учёный Скрябин говорил о том, что на безлюдные земли рано или поздно приходят – Первые. Пионеры. Убеждённые борцы, осваивающие с риском для собственной жизни опасное пространство. Нет... Убеждённые борцы всегда приходят вторыми. Потому что первыми бывают только не претендующие на первенство. Борцы приходят – и всегда обнаруживают, что всё началось ещё до них. Задолго же до того там оказываются такие, как Миновна. Галина Миновна, белорусская крестьянка.
      В 1987 году, в зоне высокой радиации, в полностью выселенной деревне, где не осталось ни магазина, ни больницы, ни света, ни радио, её, сухонькую опрятную старушку, увидел вдруг Виктор Игнатович. Он работал тогда собкором АПН, и это его репортажи из опасных зон Чернобыля говорили миру о том, что там происходит.
      Галину Миновну выселили как и всех. Увезли. А она доехала – и вернулась пешком назад. И шла так, одна, более тридцати километров, вековыми лесами, в родную свою деревню – пустую Колыбень. Колыбель, по-нашему.
      Виктор Игнатович: «Сначала это был шок. Мы не знали еще накопленной дозы радиации в Колыбени, но у нас были дозиметры. И Галина Миновна, сморщенная, в платочке, говорит: „Ой, хлопчики! Вы простите меня, у меня курки туг, кабанчик один, ну – могу вам два яйка и борщик сделать. Давайте в хату!..“
       Я этих людей понял. Они сказали себе так: это – наша земля. Старые люди, которые хотят от земли только одного – чтобы в неё лечь. Чтобы умереть не где-то – а здесь. И для них неважно, сколько в ней кюри.
       ...Она и жила-то – возле сестры. После войны осталась без мужа. И у нее родная душа – одна сестра, которая тут, в Колыбени, похоронена. Куда ей от неё уходить?!.»
      Галина Миновна умерла два года назад. У Виктора Игнатовича остался последний снимок: стоит Миновна в платочке, задумавшись, на кладбище, в пустой деревне. Один огромный белорусский крест возвышается на переднем плане. И рядом – крест поваленный, упавший. В перекрестьи этих двух крестов стоит сухонькая Миновна.
      И снова – о строгой сопряжённости в веках всего и со всем. Помните ли? Ведь уходил, уходил апостол Пётр из враждебного, гибельного для него Рима! «...Но в воротах города он встретил Господа, идущего в город, Который на вопрос Петра: „куда идёшь, Господи?“ ответил: „в Рим, чтобы снова быть распятым“. Тогда Пётр понял, что настало для него время прославить Бога своею смертию, и возвратился обратно в Рим. Нерон осудил его на крестную смерть. Апостол просил распять себя головою вниз, потому что считал себя недостойным умереть на кресте так, как умер Сам Господь».
      ....И всё же, возвращаться из зон Чернобыля в Москву – всё равно, что шагнуть из света в тьму. Какою же страшной ценой должно быть и скуплено всё это – огромные летучие мыши, парящие на рекламных щитах импорта. Пустые глаза детей-наркоманов, качающихся под тяжёлый рок в наушниках. Роскошь, тратящая себя на разврат. Слепящая, с экрана телевизора, упорная, опять, реклама, дикая при недоедании большей части страны, и ещё более дикая – после Чернобыля: как спасти от болезни щитовидной железы попугая, какие витамины необходимы кошке и собаке... И бесконечные оголтелые дорогостоящие шоу на фоне неприкаянно-весёлых людей – шоу развлекательные, политические, массовые...Москва, Третий Рим. Понимает ли столица великой России, одурманенная жизнью в долг, что духовный Чернобыль – здесь?..Двое опухших с тяжёлого похмелья молодых ещё мужиков у метро тянут руки, силясь что-то сказать в отчаянии – «Нам... тысячу! Тысячу только не хватает...» И поясняющий крик другого: «Мы – помираем!!!»

Леонид Сергеев

      Сергеев Леонид Анатольевич родился в 1936 году в г. Москве. Работал шофером, грузчиком, чертежником, фотографом-оформителем в театрах им. Евг. Вахтангова и Вл. Маяковского, иллюстрировал детские книги.
      Автор многочисленных прозаических книг для детей и взрослых, выходивших в издательствах «Советский писатель», «Современник», «Молодая гвардия», «Советская Россия», «Детгиз» и других.
      Член Союза писателей России.

Мои друзья стариканы, или Добро пожаловать в наше прошлое! (очерк)

      Сейчас мои друзья – шестидесятилетние, искушенные, видавшие виды стариканы, лысые и волосатые, тучные, одутловатые, с обвисшими мышцами и животами, и тощие, высохшие, сутулые, беззубые, сердечники, гипертоники, язвенники – у каждого свой набор болячек...
      Теперь нам уступают место в транспорте, молодежь называет «дедами», а дряхлые старцы нет-нет да и спросят: «Ты на каком фронте воевал?» Понятно, это уж слишком! Еще у нас есть некий запас прочности, в наших глазах еще не потух некоторый задор (не фонтан жизненных сил, но определенный азарт), и наши беседы проходят довольно живо... А поговорить нам есть о чем, ведь нашему поколению выпала яркая эпоха.
      Мы были столичными мальчишками военного времени и помним воздушные тревоги, ночевки в метро, противогазы, «зажигалки», и эвакуацию на Восток, и плотно заселенные общаги, и выбитые «пятаки» перед ними, и неотапливаемые школы, и оберточную бумагу вместо тетрадей, и один учебник на троих. Мы прошли через голод и похоронки... У нас было трудное детство, потому мы и знаем цену вещам.
      Но были у нас и свои радости: подножки трамваев, железные каталки, «расшибалки», «жошки» и жмых, и самокаты, которые мы мастерили сами и которые были для нас не менее ценными, чем мотоциклы для теперешних подростков... И были рыбалки и катанья на льдинах, лапта, «городки» и «чиж», и дворовые футбольные команды, и выставки трофейной техники, и трофейные фильмы, и прекрасные песни военных лет, и было главное – бескорыстная надежная дружба, которую трудно сыскать, ведь теперь отношения по большей части строятся на расчете и выгоде.
      Я вспоминаю послевоенные годы, наши лыжные походы и плаванья по речкам на плотах и первые открытия в природе, которая тогда еще не была так изуродована, как сейчас. В лесу, а не в зоопарке, мы видели лосей, волков, лисиц... О зайцах и белках и говорить не приходиться – они забегали на городскую окраину. В те времена реки еще были прозрачными – дно просматривалось на пятиметровой глубине; протоки забивали кувшинки, заводи – лилии; в лугах раскачивался высоченный травостой, в котором запросто исчезал грузовик; в лесах еще не спилили огромные, в три обхвата, деревья, и возвышались гигантские, с киоск, муравейники, и встречались широкие поляны крупных ромашек и колокольчиков – теперь такое увидишь только на фотографиях... Между прочим, с этих красот и началось наше творчество: первые рисунки и стихи. Так что, воспоминания обо всем этом не просто фокусы памяти, а немалая ценность. Не зря же Достоевский говорил: «Воспоминания из детства служат ориентиром всю жизнь».
      Молодым людям не понять, как пожилой человек цепляется за хорошее в прошлом, что воспоминаниями мы не просто возвращаем воздух детства и юности, но и пытаемся приостановить время, задержать уходящее. Ведь в молодости, когда живешь интенсивно, когда полно впечатлений, переживаний, время растягивается и его не ценишь, а под старость, в упорядоченной и, в общем-то, однообразной жизни, время летит быстрее и, естественно, им уже дорожишь – тем более, что жизнь оказалась намного короче, чем мы думали когда-то по молодости.
      Кое-кто из теперешней молодежи считает нас обманутым поколением, чуть ли не духовными мертвецами, но это абсолютнейшая чушь! Конечно, идейное давление было, но не такое уж сильное, как трезвонят теперь «реформаторы». Конечно, вожди пытались сделать из нас послушную массу, но у них ничего не получилось. Да и как получится, ведь характер, талант, интуицию, воображение массовым не сделаешь... Надо сказать – и это никому не оспорить – в основном нас воспитывали на классике. Взять хотя бы радио – звучали целые оперы и спектакли! – Именно благодаря радио мы знаем великие музыкальные произведения.
      А какие были фильмы! Для детей – прекрасные сказки режиссеров Птушко и Роу, для подростков – романтические «Дети капитана Гранта», «Остров сокровищ» и музыкальные комедии Пырьева и Александрова, и пусть в них было немало примитивной наигранности, иллюзий счастливой жизни, некой мечты, но они помогали жить, давали надежду! Не то, что теперь, когда все искажено и, чего скрывать, сплошное огрубление и опошление искусства; телевидение навязывает детям «ужастиков», уродов «телепузиков», монстров, подростков оболванивает фальшивыми ценностями, антикультурой, дает ложные ориентиры, сбивает их в агрессивную стаю, а ведь искусство для того и существует, чтобы прививать нравственность, чтобы каждый пытался стать самобытной личностью, стать лучше...
      Ну, а возможности для нашего развития были просто фантастические! Пожалуйста: детские библиотеки (случалось, за книгами записывались в очередь), художественные, музыкальные и спортивные школы, Дворцы пионеров с многочисленными кружками: драматическим, хоровым, танцевальным, корабле– и самолетостроительным, фотографическим, шахматным – глаза разбегались, выбирай любой по наклонностям, и все бесплатно, только ходи! И не зря над Дворцами висел лозунг: «Твори! Выдумывай! Пробуй!» (сейчас у клубов: «Учись развлекаться!»).
      А какие были катки в парках, когда сотни конькобежцев под музыку носились по аллеям, время от времени забегая в раздевалки, чтобы выпить – не пиво, которое теперь молодежь распивает в подъездах и даже в метро, – а кофе с молоком! И где сейчас лодочные станции и праздники на воде с фейерверком, парады физкультурников, духовые оркестры на открытых эстрадах в Парках культуры и танцы на площадках? А у нас все это было! Было море энтузиазма без всякой показухи, и эти праздники, демонстрации давали ощущение единства нации, мы гордились, что являемся частью великой страны.
      И вот что особенно важно: совместные занятия в кружках, соревнования на стадионах, когда сдавали нормы на значки БГТО и ГТО, «субботники», посадка деревьев всем двором, развешивание скворечен, сбор металлолома, пионерские лагеря, помощь колхозникам в уборке урожая, походы с рюкзаком и песни у костра – все это, и многое другое (даже коммуналки!), сближали нас, делали отношения истинно товарищескими, а то и братскими... Потому мы и знаем, что общность людей (доброжелательное соревнование, взаимопомощь), дух коллективизма – не пустые слова; тот дух, наверное, – самое значительное, что мы вынесли из детства и подросткового возраста. Это совершенно ясно теперь, во времена дикого капитализма, когда каждый выживает сам по себе, пробивается, расталкивая других, взяв на вооружение клич «демократов»: «Бери свободы сколько проглотишь! Делай деньги любым способом!». «Демократы» разогнали пионерию и комсомол, но что дали взамен? Вот и появились тучи беспризорников, наркоманов, проституток-малолеток; мат стал языковой нормой среди детей и подростков. И если раньше героями были летчики, полярники, геологи, то сейчас, в разбойничье время, – супермены, крутые бандиты, рэкетиры...
      Раньше каждый мог без всяких денег поступать в любой институт – пожалуйста, если голова варит, а сейчас без кругленькой суммы в вуз и соваться нечего! Раньше молодые люди ехали на Север, БАМ, целину, мечтали что-нибудь изобрести, открыть, а сейчас только и думают, как бы заняться бизнесом, купить «иномарку» или укатить на Запад. И, конечно, мы гордились своей страной, а сейчас, похоже, делается все, чтобы молодежь ее ненавидела.
      Наша юность прошла бурно... Одни из нас учились в институтах, обогащались знаниями и одновременно вовсю писали стихи; другие, отслужив в армии и приехав в столицу из провинции, перебрали кучу профессий, пока не нашли себя в искусстве... Одни, с помощью учителей, в сжатые сроки постигали премудрости литературного ремесла, другие до всего докапывались самостоятельно, но и те и другие жили меж двух культур: классической, высокой и лакировочной, помпезной, временами попросту – между красотой и уродством. Была еще одна культура, расширяющая скудное информационное поле – «кухонная», где читали «самиздатовскую» запрещенную литературу, по «вражеским голосам» сквозь глушилки слушали джаз и пересказывали анекдоты про власть имущих. Такая мешанина не давала расслабляться, тем более что приверженцы разных культур не переваривали друг друга и в богемных кругах частенько возникала накаленная атмосфера. Но в отличие от благополучной, размеренной (когда решены основные проблемы) и скучноватой жизни на Западе, у нас все время что-то происходило, менялось, мы находились в постоянном движении, жили среди контрастов, и понятно, нам скучать не приходилось. К тому же, на Западе всегда ценилось лишь богатство, а у нас – искренняя дружба и бескорыстная любовь; у нас быть богатым или сынком какого-то «деятеля» считалось в то время неприличным.
      Особенно напряженным было время, когда состоялся известный съезд и закрытый доклад, который передавался по невидимой цепочке слухов. Приоткрылся занавес над прошлым нашего Отечества, и все увидели неожиданную картину – оказалось, идеи социализма реализовывались не так гладко, как нам внушали. С колокольни хрущевского времени многое в деятельности Сталина выглядело чудовищным: за что сидели Вавилов, Заболоцкий и многие другие невинные?! Но и тогда уже возникал вопрос – а без диктатуры разве сохранилась бы страна в годы хаоса и разрухи?
      Потом раздвинули другой занавес, «железный», и начался бум: на экраны вышли зарубежные фильмы, на выставках появился Пикассо и польские авангардисты, приехал Ив Монтан, Москву заполонила фестивальная молодежь; одно за другим возникали кафе, где открыто играли джаз, танцевали рок-н-ролл и буги-вуги. Тогда, в конце пятидесятых – начале шестидесятых годов по столице прокатился океанский вал, всколыхнувший молодежь – она истосковалась по свободе, и теперь повсюду разгорались жаркие споры... Это был прорыв в новый мир, мы нашли то, что искали, видели то, что хотели видеть.
      Вожди всполошились – как бы не расшатали всю систему, и вскоре вновь опустили занавес... Им пораскинуть бы мозгами, дать молодежи возможность выпустить пар, и скоро стало бы ясно – и у западников ерунды хватает. Во всяком случае авангард осточертел бы гораздо быстрее, чем кондовый «соцреализм», а главное, лучшая, мыслящая часть молодежи не приняла бы многие западные стандарты и разные ничтожные цели, вроде обогащения (даже сейчас, когда приходиться думать о выживании, немало еще парней и девчонок, для которых богатство – не предел мечтаний)... Ну, а все стоящее, качественное у западников надо было перенять, это пошло бы только на пользу.
      И следовало перемеиновать пионерию и комсомол в молодежные организации по типу бой-скаутов, «зеленых», «антиглобалистов» (у этих вполне привлекательный лозунг: «Не дадим всему миру превратиться в одну потребительскую Америку! Сохраним разность культур!»). Следовало на госслужбу выдвигать людей по талантам, по умственным способностям. А всех, кто рвался на Запад, надо было выпустить (истинно русские не уехали бы. Как ни вспомнить великого патриота Чайковского, который презирал всех эмигрантов: «... меня глубоко возмущают те господа, которые с каким-то сладострастием ругают все русское и могут, не испытывая ни малейшего сожаления, прожить всю жизнь за границей на том основании, что в России удобств и комфорта меньше. Люди эти ненавистны мне, они топчут в грязи то, что для меня несказанно дорого и свято». Не случайно, лучшие из «инакомыслящих» – те, кто «метили в коммунизм, а попали в Россию» (Максимов, Синявский, Зиновьев) – впоследствии пожалели о своей деятельности. А то ведь что получилось?... Оставшиеся диссиденты (почти все нерусские) при поддержке американцев стали изнутри разрушать страну, претворять в жизнь план Даллеса – «разлагать, развращать, растлевать советскую молодежь». Все запретное, даже третьесортное, стало вызывать повышенный интерес, дурацкий ажиотаж (сборник «Метрополь», «Бульдозерная выставка»). Выставки прикрыли, в кафе запретили играть «музыку загнивающего Запада», в газетах появились статьи о «тунеядцах».
      Но новые веяния уже были неостановимы: под контролем комсомола, но все же играли джаз и полулегально устраивались выставки авангардистов, на вечерах поэзии читались левые стихи, из-за «кордона» провозились пластинки и «запрещенная» литература... Кстати, в те годы среди моих приятелей художников и литераторов было немало диссидентов, но уже тогда я догадывался, что, по сути, их искусство разрушительное (позднее заметил, что оно еще и антирусское), а когда власть захватили «демократы» и большинство этих моих приятелей укатили за границу, стало ясно, что они ненавидели не только коммунистов, но и Россию, Родину, что их вскормила, воспитала и образовала...
      Конечно, у нас имеются счеты с прошлым режимом, ведь существовала жесткая система запретов; было трудно делать то, что не вписывалось в отведенные рамки, иногда от самоконтроля рука руку останавливала; и было немало и негодяев и хамов, но в сравнении с теперешним временем, когда у власти подонки и ворье, когда исковерканы судьбы миллионов, все же дышалось легче... Сейчас наступило форменное удушье – мучает боль за разрушенное, разворованное и уничтоженное Отечество, и, конечно, сейчас общий процент негодяйства и хамства в обществе вырос до невиданного уровня.
      Бывали – не будем скрывать – в нашей молодости и неприятные моменты: некоторых из нас вызывали в КГБ за «антисоветские разговоры», но у меня и моих друзей дальше угроз дело не пошло. Ятрижды посещал «Большой дом». Первый раз еще когда мы жили в Подмосковье и кто-то из соседей «настучал», что я с друзьями «ругаю власть». Второй раз, когда вернулся из Калининграда, куда ездил с неким Златкиным. Этот аферист Златкин уверял, что в Калининграде его друзья помогут нам устроиться в торговый флот. Мне, безработному и не имеющему постоянной прописки, это было как нельзя кстати. Но как только мы прибыли в портовый город, выяснилось, что Златкин уехал из Москвы, чтобы на время скрыться от суда (как фарцовщик-«валютчик»), а меня прихватил просто за компанию... Я вернулся в Москву, и меня вызвали в «органы», долго выспрашивали о «цели поездки». Третий раз мне предложили явиться в мрачное здание после того, как из Москвы уехала француженка Эдит, с которой я встречался пару раз. Мне сообщили, что отец француженки – адмирал и работает на разведку против нашей страны.
      – А она наверняка интересовалась настроениями нашей молодежи, – объявили мне.
      – Ее интересовала только любовь, – сказал я, и это было правдой.
      Во всех этих случаях я отделался суровым предупреждением, но хорошо помню те допросы, когда вначале с тобой разговаривают чуть ли не ласково, называют на «вы», а потом вдруг врывается напористый тип и орет:
      – Ну, хватит! Мы все знаем! Выкладывай все начистоту, иначе!..
      Эти допросы кое-чему научили меня, с тех пор я приобрел особый нюх на стукачей и КГБшников – вычислял их по одному внешнему виду и никогда не ошибался.
      И все же, все же, у нас была потрясающая молодость!.. Как ни рассуждай, а дружба, любовь, увлечения никак не зависят от тех, кто стоит у власти. Главное – мы не думали о деньгах, ведь основное, необходимое было дешево, доступно. Плата за жилье – символическая, продукты (не деликатесы), вино и сигареты стоили недорого, кино, театр, музеи – копейки, любой мог поехать к морю, купив билет до Феодосии за восемь рублей, а у моря снять комнату почти за бесценок и питаться в столовых на пару рублей в день. Именно в те годы многие из нас объехали полстраны... Я, например, «автостопом» прокатил тысяч семь километров. Попробуй теперь, когда все помешались на деньгах, проехать за одно спасибо хотя бы пару километров!
      Чуть позднее я с друзьями объездил на машине всю европейскую часть России; мы останавливались где придется и всюду чувствовали себя как дома. Случались в пути поломки, но всегда находились бескорыстные помощники – не считаясь со временем они копошились в нашей машине, автолюбители просто дарили запчасти, а водители грузовиков не раз наливали бензин бесплатно! Возможно ли такое теперь?! Можно в чем угодно обвинять социализм, но нельзя не признать главного – попытка освободить человека от власти денег во многом удалась (понятно, в сравнении с «западниками», мы жили бедно, зато дружно, сплоченно). И уж конечно, была решена проблема национальностей – то, что сейчас раздирает всю страну!
      В те времена мы часто ходили по речкам на байдарках и в каждой, даже самой бедной, деревне встречали доброжелательность и щедрость. Что показательно – в деревнях, уходя на работу, люди не запирали дверей; мы переступали порог избы, а нас встречал какой-нибудь кот или босоногий ребенок (светловолосый, голубоглазый «ангел», каких немало было в российских деревнях). И в городах многие обходились простейшими замками, не то что теперь, когда ставят железные решетки, стальные двери, секретные замки, домофоны, сигналы в охранные службы... И людей можно понять – такого простора для фантазий всяких аферистов и мошенников, такого воровства, как сейчас, никогда не было. Ведь тащат посуду и продукты, провода со столбов, строительную технику и оружие из воинских частей! И это еще мелочи... Те, кто повыше, воруют грузовиками, эшелонами! О тех, кто на самом верху, и говорить не приходится – те воротилы хапают миллионы. Дорвавшись до власти, эти хищники не останавливаются ни перед чем, их аппетиты ненасытны: ради прибылей губят экологию, животных. Да, собственно, уже всеми признано, что наступило беспощадное время, звериная «демократия», когда деньги решают все.
      А раньше... Помню в Крыму мы, как и многие туристы-дикари, разбивали палатку на окраине Судака; две недели ходили в поселок, ездили в Планерское, оставляя в палатке радиоприемник, фотоаппарат, гитару – ничего не пропадало.
      В прежние времена можно было спокойно ездить по всей стране, а сейчас опасно выезжать даже за город, да и в самом городе многие по вечерам боятся выходить из дома, ведь бандитизм стал нормой, об убийствах уже сообщают спокойно, как о погоде (и что за чудовищные цифры – ежегодно без вести пропадает тридцать тысяч людей?!). А всего несколько лет назад по ночным улицам шастало немало полуночников: загулявших, чудаков, влюбленных; некоторые бродили до утра и никому и в голову не приходило, что его могут ограбить. Не случайно, многие теперь считают, что уж лучше жить при безопасной диктатуре, чем при бандитской «свободной демократии».
      Теперь без отметки в паспорте уже не навестишь друга на Украине; без приглашения не съездить в Прибалтику. Хотя, о чем я?! И ехать не на что – цены на билеты взвинтили запредельно, нашей нынешней пенсии хватит только на поездку в одну сторону. Так что, наша ностальгия по великой стране – не только теплые воспоминания, но и боль.
      При каждом заводе был клуб (а то и Дворец культуры) и студии самодеятельности, где разновозрастные рабочие и служащие постигали основы искусств и часто занимались с большим рвением, чем некоторые профессионалы, подтверждая слова Гоголя: «у русского народа силен гений восприимчивости». Именно из самодеятельности вышло немало знаменитых певцов и актеров... И непременно при заводах был спортзал (а то и стадион) и, само собой, команды по многим видам спорта, причем команды не только из спортсменов-разрядников, но и из простых любителей.
      Где, в какой стране были не элитные, а общедоступные аэроклубы, яхтклубы, авто– и мотоклубы?! И самые массовые – клубы туристов? В этих последних любой мог взять напрокат байдарку, палатку, снаряжение... Ну и, конечно, сколотить компанию единомышленников, иногда через объявления: «Двое молодых людей ищут попутчиков на конный маршрут по Башкирии. Условие: покладистый характер и чувство юмора». Или: «Веселые симпатичные девушки присоединятся к группе, идущей по Кавказу. Умеем готовить, рисовать, петь...». От вокзалов отходили целые туристические «поезда здоровья», и в каждой области имелись турбазы, где опять-таки основным был тот товарищеский дух, который мы ощущали в пионерстве. И все это было настолько естественным, привычным, что мы, дуралеи, не ценили, и только теперь поняли, что потеряли!..
      Теперь молодежная «массовая культура» сводится к дискотекам с диким психозом, джину с тоником, наркоте и «видакам», где сплошной секс и насилие. Всякие шоу и клипы преподносятся как новое искусство, но подобная «культура» никогда не станет искусством; она расчитана на низкопробный вкус и ее девизом являются слова: «товар – рынок». Дельцы на телевидении и в издательствах так и говорят: «Мы раскручиваем то, что нужно рынку, что можно продать и не быть внакладе».
      Как известно, книги развивают способности (особенно воображение), а телевидение его убивает; «ящик» навязывает свое: не надо мыслить, получай готовые рецепты. Сейчас телевидение – самое большое зло в стране – попросту неприкрытое издевательство над честностью, благородством, душевной чистотой! По «ящику» молодежи круглосуточно вдалбливают: «Оттянись со вкусом! Бери от жизни все! Лучше жевать, чем говорить!». Вот они и жуют, садятся на иглу, без лишних слов заваливаются в койку; главное для них – «круто оторваться, расколбаситься, не стать кислотным».
      Партия, парторги... Рядовые парторги мало чем отличались от простых работяг; это только крупные чиновники, развращенные властью, погрязли в привилегиях, но в сравнении с тем, что имеют теперешние вожди, все эти привилегии кажутся пустяками, и рядом с дворцами новых властей дачи партийцев выглядят сараями; теперешние «слуги народа» живут в сотни (если не в тысячи) раз лучше самого народа... Вдобавок при коммунистах был жесткий партконтроль, и начальники его побаивались. Теперь же власть полностью бесконтрольна. Ну и главное – кто бы из коммунистов ни стоял у власти, он все-таки думал о стране, теперешние же власти думают только о своем кармане.
      Бесспорно, кое-что надо было перестраивать – никто не хочет жить в унизительной системе запретов, стоять в очередях за элементарными вещами, прорываться на закрытые просмотры фильмов и так далее. Но только перестраивать, а не крушить посредством преступного «Беловежского заговора» по рецептам заокеанских «спецов» – ломать-то не строить! Каждому нормальному человеку ясно – реформы надо было проводить мягко, под контролем государства, с ужесточением ответственности за тайные сделки, взятки и прочие преступления. А самозванцы ельцинисты сразу разрушили плотину; кто-то выплыл, кто-то утонул, кто-то еще барахтается... Они руководствовались только одним – ненавистью к России.
      И ельцинисты первым делом обогатились – открыли за рубежом личные счета, куда перекачали наворованные деньги, купили там виллы – между тем, мрачный «тиран» Сталин прежде всего думал о целостности и могуществе страны; это нельзя не признать... Черчиль писал: «Сталин принял Россию с сохой, а оставил с атомной бомбой... Сталин был величайшей личностью, человеком необычайной эрудиции». И как бы «демократы» не обливали грязью сталинскую эпоху, потрясающие успехи того времени не зачеркнуть.
      Совершенно очевидно, что «демократы» – пятая колонна в нашей стране, попросту внутренние враги, которых сами американцы называют «агентами демократических перемен» и снабжают их деньгами (по данным американского политолога Манфола только СПС получила пятьдесят восемь миллионов долларов); и понятно, все «демократы» готовы в любой момент дунуть на запад. Не случайно многие имеют второе израильское гражданство (в их числе Березовский, Кириенко-Израитель, Чубайс, Немцов, Уринсон, Ясин, Лифшиц и прочие, которых можно перечислять только с брезгливостью) и хвастливо заявляют, что «билеты уже в кармане» (Шохин), своих детей они давно отправили за границу и, наверняка, их отпрыски не вернутся в Россию – ведь патриотами бывают только те, кто вместе со страной переживает все ее беды... Факт остается фактом: «демократы» долго и планомерно разрушали Россию...
      Им было что разрушать... Я вспоминаю спартакиады народов СССР, всесоюзные соревнования подростков «Кожаный мяч» и «Золотая шайба»; в каждом дворе была хоккейная коробка, волейбольная площадка. Мы были ведущей спортивной державой. Да что там! Не только спортивной, но и ведущей в искусстве, по военной мощи, по научным достижениям – взять хотя бы самые мощные в мире ракеты, самые большие атомные ледоколы и подводные лодки, самолеты «Руслан», суда на воздушной подушке... У нас был самый огромный в мире торговый флот (сейчас его весь распродали за бесценок; некоторые корабли продавали по доллару за штуку! Как металлолом! Понятно, кое-кто на этом хорошо нагрел руки)... Мы имели самые большие в мире рыболовецкие флотилии и магазины были завалены дешевой треской, хеком, минтаем (сейчас эти дары моря во многих городах и не увидишь). У нас была хорошо отлаженная Госслужба охраны лесов (сейчас на Дальнем Востоке всякие частные фирмы, ради наживы, спиливают реликтовые кедры, а в центральных районах под дачи «новых русских» безнаказанно вырубают сосновые боры).
      Наши самые мощные в мире гидростанции также принадлежали государству, и за электричество мы платили копейки (сейчас акционерные общества подняли цены неимоверно и по своей прихоти отключают свет и тепло даже в больницах и детских садах). Подобных чудовищных примеров можно привести сотни... Собственно, уже многие (в том числе и западники) признают, что развал и разворовывание нашей страны – величайшее преступление двадцатого века.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41