Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Дэверри: Западные земли (№2) - Дни знамений

ModernLib.Net / Фэнтези / Керр Катарина / Дни знамений - Чтение (стр. 17)
Автор: Керр Катарина
Жанр: Фэнтези
Серия: Дэверри: Западные земли

 

 


– Далла! Поехали! – позвал Эвандар. – Здесь опасно долго оставаться!

Она засунула кинжал за пояс и догнала Эвандара. Всю дорогу домой, по зеленеющим лугам, она держалась чуть позади, разглядывая его стройную спину, гриву золотых волос, всю его фигуру, так изящно скроенную на эльфийский лад, и пыталась вообразить, как же на самом деле он выглядит, когда чары ложатся на него.


– Признайся, малыш Ираэн, – сказал лорд Эрдир, – твой Родри – сумасшедший?

– Я бы так не сказал, господин, впрочем, мы с ним всего год как знакомы…

– Понимаешь, я все думаю, как это все ему видится. Видятся вещи, которых на самом деле нет! То есть мы все думаем, что их нет… – не найдя более точных слов, Эрдир с досады прикусил свой длинный седой ус.

По счету времени смертных зимнее солнцестояние уже давно миновало, а до весеннего равноденствия оставалось еще несколько недель. Кутаясь в толстые плащи, лорд и его «не вполне настоящий» наемник прогуливались по наружному двору Дан Гамаллина, где Ираэн и Родри провели зиму, нанявшись к лорду в отряд. Хотя солнце едва поднялось, слуги уже были все за работой – носили дрова и продукты в кухню, ухаживали за лошадьми в конюшне. Зевая и растирая замерзшие руки, ночная стража как раз спускалась со стен.

– Ладно, – нашелся наконец Эрдир, – когда дойдет до драки, будет все равно, в своем он уме либо нет. А я могу побиться об заклад, что дойдет скоро. Уже, почитай, две недели, как снег сошел, так? А в долинах трава уже пробивается. Скоро, парень, скоро, вот тогда и выясним, стоишь ли ты той кормежки, которую получал зимой!

– Ручаюсь, мой лорд, мы сделаем все, что в наших силах, чтобы отплатить за вашу щедрость, даже если придется головы сложить!

– Красно говоришь, мальчик! Особенно для ученика наемника или кто ты там у нас?

Эрдир улыбался, но его темные глаза, казалось, снимали мерку с Ираэна, и смотрели так проницательно, что юноше становилось неуютно. Всю зиму он старательно избегал общества лорда, что в его положении было нетрудно, и тем не менее он то и дело ловил взгляды Эрдира, направленные на него и Родри – с тем же изучающим выражением.

– Называя меня учеником, вы совершенно правы, сударь. Ну, а теперь мне, наверно, лучше уйти и не отрывать вас от важных дел!

Эрдир рассмеялся.

– И снова прекрасно сказано! Довольно вычурный способ для выражения такой простой мысли, что ты спешишь убраться поздорову, пока я не задал еще какой-нибудь неловкий вопрос. Не бойся, парень! Здесь, на западе, серебряные кинжалы в цене, и все мы научились не заговаривать о вашей личной жизни.

– О… спасибо, сударь…

– Постой! Кое-что я все же хочу уточнить, – Эрдир заколебался, но все же продолжил: – Имей в виду, ты не обязан отвечать. Вы с Родри оба из благородных, правда?

Ираэн покраснел до ушей. Как он ни старался вести себя, как все люди, секрет все равно вылазил наружу!

– За Родри я отвечать не могу, мой лорд, – пробормотал он.

– Да и не нужно, – Эрдир дружески хлопнул его по плечу. – Ладно, больше не буду тебя поджаривать на медленном огне. Ступай, завтрак ждет!

После полудня, когда Ираэн и Родри отдыхали на отведенной для солдат половине большого зала, усталый гонец, с ног до головы заляпанный грязью весенних дорог, вбежал и рухнул на колени перед лордом Эрдиром. Лорд послал за писцом, чтобы прочесть врученное гонцом письмо. Все, кто был в зале, притихли в ожидании, но полная тишина не наступила, и слабый голос старика был еле слышен. Но как только он дочитал до конца, Рениса, капитана наемного отряда, вызвали к лорду, и вскоре он вернулся с новостями.

– Нашему лорду и его союзникам выпала удача, ребята! Ольдас захватил врасплох сына Тьюдира и половину его отряда на дороге, по чистому везению! Наши хозяева извлекут из этого хорошие денежки, уж будьте уверены!

Наемники разразились хохотом и обидными замечаниями об имени и происхождении лорда Тьюдира по обеим линиям родства. Этого человека не любили в округе. Как и во всякой междоусобице, вызванной кровной местью, ситуация была запутанная. Лорд Эрдир, наниматель Родри и Ираэна, как и его молодой союзник, Ольдас, были связаны узами родства и вассальных обязательств с неким лордом Комерром, который враждовал с другим лордом, Адри, по многоразличным причинам, большинство коих они унаследовали от предыдущих поколений. У Адри имелись свои сторонники, в частности, упомянутый выше скряга Тьюдир, которому теперь предстояло выкупить за кругленькую сумму своего сына и около двадцати его воинов.

Весь день до вечера Эрдир провел, отправляя письма во все стороны, а на закате прибыл лорд Ольдас с четырьмя десятками своих молодцов, пригнавших ценную добычу. Ночи уже не были холодные, а потому лошадей вывели во двор, а в конюшне устроили временную тюрьму для заложников, за исключением, разумеется, самого Двина, сына лорда, который на почетных правах стал скорее гостем, чем пленником Эрдира. Сидя за обедом, Ираэн издали поглядывал на стол для благородных: Эрдир и Ольдас смеялись и шутили; Двин глядел в тарелку и методично поглощал пищу.

– Этот будет жрать, пока влезает, – ухмыльнулся Ренис. – В доме его отца кормят неважно!

Наемники загоготали. Двин поднял голову и послал в их сторону злобный взгляд. Он сидел слишком далеко, чтобы расслышать слова, но и так догадался, что смеются над ним. Ираэн присоединился было к общему веселью, но тут заметил, что Родри, сидя на соломенной подстилке у двери, опять уставился в никуда расширенными глазами. Он водил глазами так, словно следил за передвижением какого-то существа размером с кошку; то и дело губы его вздрагивали, будто от сдерживаемой улыбки. Ираэн пошел к нему, раздумывая, стоит ли одергивать Родри. Его тревожило и состояние человека, которого он уже считал своим другом, и то, что из-за его чудачеств их обоих могут вышвырнуть из отряда перед самым началом войны. Однако что бы там ни привлекло внимание Родри, оно быстро исчезло, и он вспомнил об окружающих. Обнаружив стоящего рядом Ираэна, он усмехнулся:

– За пределами нашего мира лежит другой мир, невидимый человеческим глазом, но доступный взору эльфов. Вот так. Между прочим, это цитата из книжки.

– Знаю. Маэль Ясновидящий. Это из его «Этики», да?

– Угадал. Ты читал эту книгу?

– Читал… Ох, чертовщина!

– Что случилось?

– Я вспомнил, что сказал лорд Эрдир нынче утром. Он спросил про меня… и про тебя… ну, в общем, высокого ли мы с тобою рода, А я не мог сообразить, откуда он мог догадаться. Но теперь я понял, что веду себя как придворный. Мне бы не следовало даже признаваться, что я умею читать, да?

– Смотря где. Например, в здешних местах лишь очень немногие в благородных семьях знают грамоту, а потому тебя могут принять, скажем, за сына писца.

– А ты сам? Ты цитируешь из книги Ясновидца, но я ни за что не поверю, что тебя воспитывали в скриптории!

– И правильно сделаешь. Но если хочешь узнать, где я провел юные годы, то… о, боги великие!

Он вскочил и, круто повернувшись, схватился за меч, не спуская глаз с двери. Ираэн убедился, к своему великому облегчению, что никто этого не заметил. Родри выскочил наружу, Ираэн – за ним, раздумывая на ходу, не сошел ли он сам с ума и отчего так уверен, что Родри угрожает опасность?

Во дворе было темно, пусто и тихо, не считая отголосков веселья, сочившихся из окон замка. Когда глаза Ираэна свыклись со мраком, освещенным лишь звездами да луной, он увидел, что Родри стоит в пяти футах от него.

Ничто не двигалось вокруг, и все же Ираэн не мог избавиться от ощущения, что за ними следят.

– Родри! – непонятно зачем понижая голос, шепнул Ираэн. – Что там такое?

– Тихо! Иди сюда!

– Вон там, – прошипел Родри. – Возле тележки! Видишь ты его?

Ираэн послушно поглядел в указанном направлении. Футах в десяти от них стояла тележка с подъемными бортами, ее оглобли упирались в плиты двора. На один из бортов, крашеных белой краской, падал прямоугольник света из окна замка – Ираэн различил неясный контур пивной кружки, поставленной на подоконник. В этом освещении он мог бы увидеть то же, что видел Родри… если бы оно там было.

– Ни черта не вижу! – по-прежнему шепотом пожаловался он. – Ничего такого, к чему применим мужской род! Что ты…

Он осекся. Холодок ужаса пробежал по его спине. Ни одного предмета не было между тележкой и окном, и все же на белый квадрат упала отчетливая тень, силуэт, как будто отброшенный фигурой человека, стоящего боком, только очертания головы были неясные и странно вытянутые. В когтистой лапе тварь держала кинжал, занесенный для удара. В мертвой тишине Родри выхватил меч, и клинок блеснул в луче света. Тень заколебалась и исказилась, как бывает с отражением в воде пруда, когда бросишь в нее камень. Ираэн мог бы поклясться, что расслышал слабый визг животного; потом тень исчезла. Ворча себе под нос, Родри вернул меч в Ножны.

– Все еще думаешь, что я полоумный?

К своему удивлению, Ираэн обнаружил, что не может говорить. Он только пожал плечами и беспомощно помахал рукой.

– Не сомневаюсь, что в этом замке все до единого так думают, – продолжал Родри. – Знаешь, я жалею, что это не так. Тогда мне было бы проще жить.

Ираэн кивнул и попытался прочистить горло.

– Весна уже настала. Распутица кончилась, дороги проходимы. Почему ты не едешь домой, мальчик?

– И не подумаю, – голос наконец-то к нему вернулся. – Я хочу получить серебряный кинжал, и не привык легко отказываться от своих желаний!

– Упрям, как настоящий лорд, право! Ну, коли так, позволь напомнить, что в другой книге известного тебе Ясновидца, «О благородстве знати», сказано, что не пристало благородному мужу дрожать при мысли о невидимых сущностях равно как и бежать от того, что он не может увидеть, лишь потому, что он этого не видит!

– Я сейчас не в том настроении, чтобы проникаться великими мыслями великих людей, уж не обессудь… А, постой: нынче днем ты ссылался на некий отрывок… Да, точно: «доступный взору эльфов». Я всегда думал, что эльфы – это чья-то безумная шутка или выдумка бардов, но…

– Но что? – усмехаясь, взглянул на него Родри.

– Эй, придержи язык, ты, насмешник дерьмовый!

Ираэн развернулся на каблуках и поспешил вернуться к свету и шуму большого зала. Впервые с того момента, как он покинул Дан Дэверри, ему подумалось о возвращении домой.

Еще несколько дней Ираэн держался настороже, но никаких признаков тайных явлений не видел. Пока переговоры между Эрдиром и Тьюдиром шли своим чередом, с разглагольствованиями герольдов и прочими церемониями, им с Родри оставалось только посиживать в общем зале да играть в кости по маленькой с другими наемниками.

Поговаривали, что Тыодир пытается выторговать пленников за меньшую цену.

– Что за скаредный ублюдок этот старик! – сказал Ре-нис однажды утром.

– Согласен вдвойне, – ответил Родри. – Впрочем, у него есть одно оправдание: война на носу, и деньги столь же ценны теперь, как люди!

– Да, так, наверно, это выглядит со стороны серебряных кинжалов!

В тоне капитана было столько холодного презрения, что Ираэн готов был тут же вызвать его на поединок, но Родри воспринял оскорбление равнодушно. Позже он заметил при Ираэне вскользь, что наемник, позволивший себе устроить ссору в отряде, рискует вылететь из него.

Однако вскоре и солдаты, и лорды убедились, что у Тьюдира были весомые причины оттягивать решение. Под вечер следующего дня в замок галопом примчался всадник с известием, что союзники Эрдира выступили против лорда Адри и держат его в осаде. Поскольку Эрдир должен был выступить немедленно, ему пришлось снизить свои требования, после чего Тьюдир наконец сдался, и они договорились об обмене.

Рано поутру Эрдир и Ольдас со своими дружинами сопроводили пленников на ничейную землю – старый каменный мост над глубокой и быстрой рекой.

На другом конце моста их поджидали Тьюдир – рыжая борода и хмурый вид, – с остатком своих людей и еще один лорд, с двадцатью пятью воинами. Герольды с обеих сторон въехали верхом на мост, встретились посередине и вступили в беседу, перемежаемую любезными поклонами. Мешок с деньгами перешел из рук в руки; герольд Эрдира придирчиво пересчитал монеты, потом отдал выкуп своему лорду.

Усмехнувшись, Эрдир спрятал мешок за пазуху и приказал своим людям отпустить пленников. Высоко вскинув голову, лорд Двин повел свои два десятка на ту сторону, где ждал его отец.

– Отлично, – сказал Ренис. – Вот теперь пойдет настоящая потеха!

Когда вернулись в замок, повозки уже были вытащены из сараев во двор, и вереницы слуг тянулись туда и обратно, словно муравьи, несущие добычу в муравейник, нагружая повозки зерном и прочей походной провизией. Наутро отряды должны были выйти на помощь тем, кто осаждал лорда Адри.


– У Комерра есть пара сотен людей, которых он мог послать для осады, – объяснил Родри Ираэну. – Да еще наших восемьдесят добавится. А вот у Адри, говорят, без малого сотня замкнута вместе с ним. Так что все будет зависеть от того, сколько смогут выставить Тьюдир и другие их союзники. Уверен, что Тьюдир будет теперь драться отчаянно. У старого скупердяя заноза в заднице…

– Ты видел, как герольд считал деньги? Спорим, это Эрдир приказал ему так сделать!

– Спорить не стану. Обычно герольды ведут себя гораздо учтивее.

Родри еще долго говорил, но Ираэн уже его не слушал. Война приблизилась вплотную, и близость испытания заставляла юношу трепетать и покрываться холодным потом. Главная, никому не доверенная тайна Ираэна заключалась в том, что, хоть он и нанес поражение многим противникам на турнирах в Дан Дэверри, хоть королевские мастера клинка и провозглашали его наперебой лучшим из своих учеников, в настоящем бою ему еще не приходилось бывать за всю свою короткую жизнь. Живя в сердце королевства, где царил мир, он имел мало шансов добыть подобный опыт, если бы, конечно, смирился с участью балованного младшего отпрыска королевского рода. Но именно безопасность и роскошь его существования всегда казались ему позорными; это чувство выгнало его из дому, заставило искать воинской славы на большой дороге. И никогда он не подозревал, до самого этого часа в палатах лорда Эрдира, что на самом пороге этой славы испытает страх.

Да, в тот вечер ему казалось, что Предназначение шутит с ним. Эрдир должен был, естественно, оставить в замке какую-то охрану. Он выбрал нескольких солдат постарше и послабее, а потом велел остальным бросить кости и так определить остающихся. Ираэн проиграл. Когда он увидел, какое выпало число на костях, он сперва уставился на них, не желая верить, а потом разразился самой страшной руганью, какую только мог припомнить. Как это понимать? Неужели он обречен прозябать за безопасными стенами всю жизнь, как бы ни старался вырваться на простор? Тут он заметил, что и Эрдир, и Ренис смеются над ним.

– Никто не скажет, что тебе недостает рвения, солдат, – сказал Эрдир. – Но если я сделаю исключение для тебя, придется делать его и для других, а тогда какой смысл бросать жребий? Ты будешь охранять крепость!

– Я буду делать, что прикажешь, – сказал Ираэн, – но трудно мне поверить в такое невезение!


В южном Пирдоне озимые уже пошли в рост. Перистые ростки припорошили зеленью поля над рекой – первое, что увидела Даландра, оказавшись в землях людей. Судя по положению солнца и по скупым обрывкам знаний об этом крае, река текла, по-видимому, на север и терялась среди холмов. Даландра хорошо приготовилась к путешествию, Эвандар снабдил ее и дэверрийской одеждой, и хорошей лошадью, и всем необходимым снаряжением; все это соплеменники Эвандара добыли путем кражи понемножку отовсюду. Впрочем, он клятвенно пообещал все вернуть по местам, когда она справится с задачей, и это слегка облегчало бремя, лежавшее на ее совести. По просьбе Даландры ей придали внешность Джилл, так как других женщин Дэверри, странствующих в одиночку, она не видала.

Ведя за собой вьючного мула, нагруженного сухими зельями и снадобьями, она проезжала мимо крошечных усадеб, осененных осинами и тополями, уже выставившими напоказ набухшие почки. За глинобитными оградами отощавшие за зиму коровы, белые с рыжими ушами, пережевывали надоевшую солому, мечтая о будущих сочных лугах. На широкой излучине реки Даландре открылся городок – с полсотни круглых деревянных домишек, разбросанных вокруг открытой площадки; между домами росли зеленеющие тополя, а на околице, у каменного колодца, оживленно судачила стайка женщин, одетых в длинные синие платья, пришедших за водой. Пока ее еще не заметили, она спешилась и собралась с духом: неизвестно было, выдержат ли чары, наложенные Эвандаром, взгляд человеческих глаз? Она-то, оглядывая себя, видела обычное свое эльфийское тело, но Эвандар уверял, будто другие будут видеть пожилую седую женщину и больше ничего.

Присвистнув своей лошади и мулу, она набралась храбрости и двинулась вперед.

– Доброе утро! – поздоровалась она с женщинами. – Скажите, в вашем городе есть трактир?

– Есть, есть, добрая госпожа! Во-он там, – с улыбкой отозвалась молодая женщина. – Простите, я не хочу быть грубой, но как вы не боитесь странствовать вот так, в одиночку, в вашем-то возрасте?

– Да знаете, я – все равно что старая курица, даже для супа не гожусь…

Женщины добродушно рассмеялись, кивая головами, словно эта шутка обеспечивала им самим такую же долгую жизнь. Убедившись в надежности своей уловки, Даландра заметно приободрилась и уверенно направилась наискось через деревенскую площадь к постоялому двору. На затоптанном дворе она отыскала коновязь, пристроила свою живность и вошла в дом. В маленькой, чисто выскобленной общей зале не было никого, кроме хозяина – молодого темноволосого парня в большом полотняном переднике, полностью скрывающем штаны и рубаху.

– Доброе утро, госпожа знахарка, – сказал он. – Позвольте принести вам кружечку пивка?

– Принеси темного, да налей и себе, посидим, побеседуем!

Они уселись с кружками за столом у открытого окна, где чувствовалось тепло бледного послеполуденного солнца.

– Я подумывала съездить в холмы, собрать свежих лекарственных трав, – сказала Даландра. – Но бродячий торговец, которого я встретила на дороге, сказал, будто в тех землях назревает смута…

– Да неужто? – трактирщик отхлебнул пива и задумался. – Тут у нас недели две назад побывал купец, привозил свежую шерсть для здешнего ткача. Ехал он с востока и был очень озабочен распрей, в которую ввязался господин его родных мест, лорд Адри его кличут. Этот торговец шерстью говорил, что вся округа может подняться, вспыхнуть, как хворост, в точности как хворост в очаге!

– Скверные новости… Но я хотела бы кое-что передать одному человеку, которого война притягивает, как мед притягивает пчел. Родом он из Элдиса, но служит в отряде серебряных кинжалов. Может, он здесь тоже бывал? Темные волосы с проседью, голубые глаза, выговор западный…

– Не видал такого. Но ежели он ехал этим путем, значит, ищите войну, отыщете и его!

Сложность заключалась в том, что у Даландры не было ни малейшего представления, куда поехал Родри. Насколько мог судить Эвандар, мысленный поиск указывал на эту часть Пирдона, но она-то сосредотачивалась на костяном свистке, а тот по большей части лежал в темноте, в седельной суме Родри. Поэтому ей приходилось расспрашивать встречных, как самой обычной земной женщине.

Поблагодарив трактирщика, Даландра покинула деревню и, перебравшись через речку по шаткому мостику, взяла направление на восток, туда, где назревала в горах война. Переночевала она на зеленом лугу у ручья, где могла напоить мула и лошадь и пустить их пастись на свежей травке. На хуторе неподалеку она купила полкаравая хлеба и вязанку хвороста для костра. Когда стемнело, она разожгла кучку хвороста, призвав духов Огня, одним взмахом руки.

Даландра сосредоточилась на образе свистка, довела видение до предельной отчетливости и стала отыскивать мыслью следы этой вещицы на окрестных землях. Ей повезло. Пламя взметнулось к небу, и тотчас она увидела не отпечаток в чьей-то памяти, а реальную картину: Родри, держа свисток на ладони, показывал его каким-то людям, сидящим вокруг походного костра. Расширив поле зрения, глядя глазами Родри, словно своими собственными, она увидела, что этот костер – лишь один из многих, рассыпанных по лугу, истоптанному множеством людей и лошадей. Костры располагались полукругом, или, скорее, по широкой дуге, огибающей темную каменную массу. Присмотревшись, Даландра распознала основание замковых стен. Итак, Родри действительно нашел себе службу и сейчас явно находился в рядах войска, ведущего осаду. К сожалению, Даландра никак не могла уточнить, где собственно все это происходит; удалось определить только, что местность холмистая – но это описание подходило к пространству в несколько сотен миль…

Раздосадованная, она прервала поиск и, вскочив, стала ходить вокруг угасающего огня. Неопределенное сообщение трактирщика о распре лорда Адри все еще оставалось единственным ключом у нее в руках; между тем, если в распрю ввяжутся все лорды этой области, то Родри может оказаться на службе у десяти разных господ. Ладно, подумала она, осада по крайне мере удержит его на одном месте. И, порукой тому боги людские и эльфийские, разговоры о свистке разойдутся на много миль окрест!


Когда лорд Эрдир уехал с войском, его жена взяла на себя власть в замке и командование стражей. Леди Мелинда была тучной женщиной с волосами, седыми, как у ее мужа, и голубыми улыбчивыми глазами.

Усмехаясь, она плотно сжимала губы, что придавало ей надменный вид. Но Ираэн, узнав ее получше, понял, что у Мелинды не хватало передних зубов, и она старалась скрыть этот недостаток. По вечерам хозяйка замка сидела во главе господского стола между двумя камеристками. На другой стороне пиршественного зала молчаливо жевали стражи, в знак уважения к знатной даме даже соблюдая манеры. Дни текли тихо и спокойно, как вода в полноводной реке. Те стражники, которые не стояли на часах, упражнялись в верховой езде, на полном скаку объезжая крепость. Иногда они вдруг решали проскакать несколько сот ярдов по тракту, а потом неслись галопом обратно – хоть какое-то развлечение…

Через три дня прискакал первый гонец, сообщил, что за время осады ничего не успело произойти, и той же ночью уехал на свежем коне. Леди приступила к сложной задаче – взялась вышивать покрывала на кровати и пологи, расшитые сплетенными побегами и алыми розами – эмблемой клана ее мужа. Прямо на обеденном столе она с камеристками отмеряла широкие полотнища, и потом они часами молча сидели за шитьем, с головой уйдя в работу. Ираэн невольно, сам стыдясь этого, вспоминал свою мать, ее работу, такую схожую с шитьем леди Мелинды, – единственный способ преодолеть невзгоды и разочарования. Матушка наверняка принялась за новые покрывала или шторы, когда сенешаль доложил об исчезновении ее сына.

На пятый день Родри вернулся в крепость с посланием от Эрдира. Судя по тому, как чисто он был одет и как тщательно выбрит, Ираэн, как и все остальные, сделали вывод, что осада проходит без серьезных схваток. Когда он ел наспех приготовленный обед за одним из столов для воинов, стражники обступили его и поинтересовались о новостях. Их не было.

– Осада – очень скучное занятие, – сказал Родри. – Слушайте, а что случилось со стариной Тьюдиром и его ребятами?

– Наверно, они собирают союзников, – Ираэн надеялся, что рассуждает разумно. – Разве у Эрдира нет шпионов?

– Возможно, но кто же будет рассказывать о подобных вещах.

Со стороны стражи раздались вздохи согласия.

Когда Родри наелся, Ираэн проводил его до ворот, просто чтобы скоротать время. Родри уже было залез в седло, но потом передумал и потянулся к седельным сумкам.

– Думаю оставить их у тебя, – произнес он.

– Мм? А тебе это не понадобится… о боги, свисток!

– Именно. Мне уже надоело все время ждать воров. Тем более что мы в лагере живем тесно, любой может услышать каждое мое слово, так что я не посмею даже прикрикнуть на отродье тьмы, если оно вздумает явиться. Но я не хочу, чтобы ты ощутил это бедствие на себе.

– А как узнают эти… существа, что эта треклятая штука у меня?

– Не знаю, но все равно не хочу подвергать тебя риску.

– Не думаю, что я так уж рискую. К тому же, я твой ученик, и в мои обязанности входит хранить твои вещи.

– Ну, ладно, – Родри принялся отвязывать сумки от седла. – Не передумал?

– Нет.

Родри отдал обе сумки, потом вскочил на коня и выехал за ворота. Ираэн поднялся на стену, чтобы проводить всадника, растворяющегося в сумерках.

«Вот не везет, – снова подумал он. – Если там будет сражение, я его не увижу».

Хуже всего было то, что юноша чувствовал, что глубоко в душе он доволен. Ираэн полагал, что и свисток из рук Родри он принял только ради того, чтобы разделить с ним хотя бы частицу опасности.


– Да, ситуация воистину слишком остра, дорогая Даландра, – промолвил Тимрик-целитель. – Кажется, все лорды окрестных холмов взялись за оружие. Тебе придется попотеть, чтобы найти своего наемника.

– Думаю, ты прав. С другой стороны, мне прибавится работы как травнице.

Тимрик, сухой сморщенный человечек с лицом, темным, как грецкий орех, печально кивнул в знак согласия. Он был старшим целителем при Друмике, гвербрете Дан Требика и властителе Пирдонских холмов, наделенном властью королем и избирательным советом. Благодаря своей должности Тимрик знал все, что считал необходимым знать, о делах двора и земель гвербрета. Экзотические снадобья из Бардека, привезенные Даландрой (их украли у жрецов, достаточно богатых, чтобы поделиться запасами, во всяком случае, так уверял Эвандар), позволили страннице быстро проникнуть к этому влиятельному вельможе и заручиться его благосклонностью. Целитель купил у нее все травы, которые она могла продать, а потом пригласил ее поужинать, судя по всему, из уважения к ее кажущемуся преклонному возрасту.

– Война началась из-за какого-то спора о правах на выпас скота, – продолжил разговор Тимрик. – Но сейчас, я полагаю, за этим кроется нечто большее. Видишь ли, его светлость Друмик собирается вскоре создать новую область в горах и, соответственно, назначить туда тьерина. Бьюсь об заклад, наши лорды сейчас желают расправиться друг с другом, чтобы выяснить, кому же достанется эта должность.

– Ах так? Значит, его светлость не поспешит вмешаться.

– Разве что лорды прямо потребуют его суда, но это маловероятно. В конце концов, он захочет видеть тьерином человека, пользующегося уважением вассалов, – Тимрик ленивым движением потянулся за скальпелем с костяной рукоятью, лежащим на столе, и потрогал острое стальное лезвие. – Конечно, если дело выйдет из-под контроля, и опасность будет угрожать слишком многим свободным земледельцам и их имуществу, гвербрету придется вмешаться. Не сомневаюсь, враждующие лорды тоже об этом знают.

– Надеюсь. То есть, эта война – лишь формальность?

– По сути, да, – Тимрик вернул скальпель на место. – Лучше бы она оказалась формальностью, в противном случае его светлость быстро положит ей конец. Но я доволен, что ты мне продала эти травы, опиум и прочее. Спасибо тебе!

Даландра рассеянно осмотрела уютную комнату целителя. Глядя на дубовые панели и искусно выполненные гобелены, трудно было думать в войне, особенно о ссоре между лордами, где правила боя ясны, как на турнире, вот только смерть – вполне разрешенный элемент состязания.

– Последней новостью была весть об осаде крепости лорда Адри, – Тимрик прервал ее размышления. – Отряд некоего лорда Эрдира делает все возможное, чтобы помешать союзникам Адри снять осаду. Будь осторожна, если решила туда поехать. Ты можешь попасть в стычки прямо на дороге.

– А где расположена эта крепость? Я буду очень тебе признательна за сведения.

– Не стоит благодарности. Я могу предложить тебе кое-что более ценное – охранную грамоту. Даже самый невежественный солдат узнает печать гвербрета.

Тем же вечером Даландра вернулась в свою комнату на постоялом дворе. За пазухой у нее были надежно спрятаны охранная грамота и план дороги до крепости лорда Адри. Так как ночью было достаточно тепло, камин не топили. Поэтому она использовала для мысленного поиска отражения танцующего пламени свечи в ведре воды.

Но не увидела ничего, кроме упорной темноты… значит, костяной свисток лежал среди вещей Родри. В некотором смысле неудача принесла Даландре облегчение, – так или иначе, она могла теперь отдохнуть, измученная целым днем пути. После езды на коне у нее горели ноги и спина, а тело будто налилось свинцом. Она уже довольно давно не жила в материальном мире и забыла, каково это – иметь тело. Ночью ей снилось, как они с Эвандаром бродят по залитой солнцем траве на землях, где жизнь беззаботна и полна чар; проснувшись, она увидела закопченные стены комнатки и расплакалась.


Родри скакал почти всю ночь, остановившись на несколько часов передохнуть и поесть в крепости лорда Дегеса, одного из союзников Эрдира. Там же он забрал своего коня, которого сменил здесь на свежего по пути к леди Мелинде. Через час после рассвета он снова отправился в путь, теперь уже недолгий. Из чистой предосторожности он ехал в полном боевом облачении, держа наготове щит в левой руке. Когда возделанные поля остались позади, он оказался в полном одиночестве. Он проезжал невысокие поросшие кустарником холмы, где каждая впадина могла скрывать засаду. После стольких лет, проведенных в безмятежности эльфийских земель, он почувствовал, что опасность сладко будоражит его сердце, как волновала бы его красивая женщина, прошедшая мимо.

Ближе к полудню он выехал к первым вспаханным полям, принадлежащим Адри. При его приближении крестьяне испуганно склонялись к мотыгам и исподлобья следили, как он проезжает. Мысли проголодавшегося всадника крутились только вокруг еды, как вдруг, поднявшись на последний холм, он уловил какой-то звук. Издалека он казался воем ветра, запутавшегося в деревьях, но конь Родри вскинул голову и захрапел.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27