Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Похождения Роджера Брука (№1) - Шпион по призванию

ModernLib.Net / Исторические приключения / Уитли Деннис / Шпион по призванию - Чтение (стр. 5)
Автор: Уитли Деннис
Жанр: Исторические приключения
Серия: Похождения Роджера Брука

 

 


— Роджер, — сказала Джорджина более твердым голосом, — подойди и сядь рядом со мной.

Наконец повернувшись, Роджер с удивлением обнаружил, что она уже привела в порядок прическу, разгладила юбку и сидела, с улыбкой глядя на него.

— Ты… ты не сердишься? — пролепетал он.

— Конечно нет, глупый. Со мной такое не в первый раз.

— Ты имеешь в виду, что проделывала это раньше? — недоверчиво спросил Роджер, в душе у которого облегчение боролось с внезапно вспыхнувшей ревностью.

— Почему бы и нет? — Джорджина пожала плечами. — Это такое же удовольствие для женщины, как и для мужчины, и просто несправедливо, что мужчины могут заниматься любовью, когда им вздумается, а девушки должны жить, как мраморные статуи.

— С кем у тебя это было? — свирепо осведомился Роджер,

— Не твое дело. Впрочем, могу и ответить. В Лондоне мне больше остальных нравился один из моих ухажеров. Старая тетя Софи до того уставала просиживать со мной на всех раутах на позолоченных стульях с жесткими спинками, что спала почти всю вторую половину дня. От дурочки кузины Доротеи было труднее избавиться, но два-три раза в неделю мне удавалось отправить ее по магазинам вместе с моей горничной Дженни — смышленая девушка, и ее было легко подкупить, поэтому, послав ее за покупками, я проводила время с любовником в его комнатах на Джермин-стрит.

Роджер пришел в ужас, что было абсолютно нелогично, учитывая его недавнее поведение.

— Ты хочешь сказать, что сама ходила в апартаменты мужчины и позволила ему соблазнить тебя?

— Ну а что, если так? Не вижу, по какой причине это может шокировать тебя. Но вообще-то он меня не соблазнял. Я потеряла все, что мне было терять, прошлой весной, перед поездкой в Лондон.

Ревность Роджера удвоилась при мысли, что кто-то из соседей первым насладился чарами Джорджины, а логичное предположение, что ее, должно быть, принудили к этому силой, вызвало у него приступ гнева.

— Назови мне его имя, — воскликнул он, — и, клянусь Богом, я убью его!

— Ты не сделаешь этого и не смог бы сделать, даже если бы попытался, мой маленький рыцарь. Это был капитан Койнем.

— Что? — выпучил глаза Роджер. — Неужели тот самый разбойник?

— Конечно. Другого я не знаю.

— Джорджина! — простонал Роджер. — Я ведь постоянно предупреждал тебя, что кататься верхом по лесу одной очень опасно.

Его живое воображение тут же нарисовало ему дикую сцену — как визжащую Джорджину стаскивают с лошади, тянут в кусты, грубо насилуют и оставляют растерзанной и лежащей в обмороке. Все же любопытство одержало верх, и он добавил:

— Вероятно, это было ужасно для тебя, но как такое случилось?

— Не так и ужасно, — улыбнулась Джорджина. — Мы столкнулись с ним неподалеку от королевского вяза. Я всегда считала, что драгоценности существуют, чтобы их носили, а не держали запертыми в шкатулке. В тот день у меня на пальце было прекрасное кольцо с сапфиром, а в шляпе — эгрет с бриллиантами. Капитан Койнем вежливо приветствовал меня, но попросил отдать ему драгоценности. Я взмолилась, чтобы он оставил мне хотя бы кольцо, так как оно раньше принадлежало моей матери. Он сказал, что я могу оставить себе обе драгоценности, если уплачу за каждую поцелуем. Койнем был видным парнем, прилично одетым и хорошо воспитанным, поэтому я сочла такую цену достаточно дешевой. Мы спешились, и он поцеловал меня в первый раз. Поцелуй был долгим, и парень знал свое дело. Потом он подхватил меня сильными руками и отнес на мох под деревьями, дабы, по его словам, поцеловать во второй раз в обстановке, более подобающей моей красоте. Можешь назвать меня бесстыдной шлюхой, но я ни капельки не жалею о том солнечном дне прошлой весной, когда я повстречала в лесу капитана Койнема. Потеря девственности оказалась весьма романтичной.

Некоторое время Роджер не мог вымолвить ни слова. Он часто слышал о знаменитом разбойнике, но никогда не видел его. Рассказ Джорджины оказался настолько не похож на то, что он ожидал услышать! Парень, несмотря на его чудовищную наглость, вроде бы вел себя достаточно цивилизованно, учитывая, что Джорджина по собственной воле стала его жертвой. Роджер спрашивал себя, должен ли он, учитывая приключения Джорджины, все еще предлагать ей себя в мужья. Традиции требовали, чтобы любая девушка, которую джентльмен выберет в жены, шла к алтарю непорочной, как ангел, не важно, какие проказы она будет выделывать потом, если супруги предпочтут идти каждый своей дорогой, лишь бы скрывала свои похождения, дабы не запятнать имя мужа.

Тем не менее Джорджину никто не принуждал рассказывать ему о своих грехах, а он признался ей в любви прежде, чем она это сделала. Даже если Джорджина и не являлась томным золотоволосым ангелом его грез, она была одним из красивейших созданий, которых он когда-либо видел, а ее недавние нежные объятия придавали ей новую привлекательность. К тому же вряд ли ему удастся найти девушку, чьи интересы настолько бы совпадали с его собственными; за те многие часы, которые они провели вместе, ему ни разу не было с ней скучно. Эпизод с разбойником был неприятностью, которая могла случиться с любой неосторожной девушкой, а связь с лондонским щеголем можно оправдать необычными условиями воспитания вкупе с жаждой приключений. Роджер решил послать к черту традиции, тем более что любой джентльмен должен держать свое слово, при каких бы обстоятельствах он его ни дал.

— Пенни за твои мысли, Роджер, — мягко промолвила Джорджина.

— Я просто думал, — с улыбкой ответил он, — как скоро мы сможем пожениться. Боюсь, нам не дадут разрешения, пока мне не исполнится семнадцать, но этого ждать не так уж долго. Вся беда в том, что у меня нет денег.

— Ты такой милый, Роджер, — вздохнула она. — Неужели ты в самом деле намерен жениться на мне?

— Конечно. Если только ты не обещала тому парню в Лондоне выйти за него замуж.

Джорджина беспечно пожала плечами:

— Гарри? Разумеется, нет! Прежде всего, он уже женат, но даже если бы это было не так, я все равно бы за него не вышла. Он чертовски красив, но абсолютно никчемный тип.

— Тогда обещай мне его забыть, и все будет в порядке. Один Бог знает, какое будущее мне уготовано, но, как только представится возможность, я поговорю с твоим отцом.

Джорджина взяла его за руку и силой усадила рядом с собой.

— Роджер, — серьезно сказала она, — — я глубоко тронута честью, которую ты мне оказываешь, тем более что я уже не девушка и могу считаться несвежим товаром. Но я пока что не намерена ни за кого выходить замуж.

— Но так не может продолжаться, — запротестовал Роджер. — Имея трех любовников в семнадцать лет, ты должна, наконец, подумать о том, чтобы стать респектабельной леди.

— Не трех, а четырех, — с усмешкой поправила Джорджина. — На балу в Лэнсдаун-Хаус я познакомилась с одним молодым красавцем, и мы снова повстречались во время вечеринки на воде у старого Куинсберри. Он затащил меня в лодку, и я просто не сумела заставить себя сопротивляться.

— Джорджина! — в ужасе воскликнул Роджер. — Как ты могла? Еще один такой сезон, и твое имя станет притчей во языцех. Тогда уж никто на тебе не женится.

Она тряхнула темными локонами:

— Милый Роджер, ты ничего не понимаешь. Да, у меня было четверо любовников, так что из того? Я надеюсь заиметь еще сорок, если найду столько мужчин, которые смогут меня удовлетворить. Даже не сорок, а целую сотню, причем самых красивых во всем королевстве. Что касается брака, то можешь не беспокоиться. Разве ты не знаешь, что я богатая наследница?

— Я знаю, что у твоего отца репутация состоятельного человека, — кивнул Роджер.

— Он куда богаче, чем ты думаешь. Это поместье и дом на Бедфорд-сквер всего лишь небольшая часть его состояния.

— Неужели? Я слышал, что старый мистер Тереби умер далеко не бедным, но понятия не имел, что он оставил твоему отцу несметные богатства.

— У папы, представь себе, недурная голова, и он сам заработал много денег. Интерес к механике и инженерному делу, из-за которого люди считают его спятившим, принес ему состояние.

— Ты никогда мне об этом не рассказывала.

— Я и сама ничего не знала, пока папа не представил меня в Лондоне герцогу Бриджуотерскому — одному из его партнеров в компании. Его светлость первым соорудил канал, чтобы доставлять уголь с рудников в Уорсли до Манчестера по воде, а не на лошадях, но папе подал такую идею мистер Джозайя Уэджвуд.

— Тот самый гончар мистер Уэджвуд, который делает такие красивые тарелки и урны?

— Тот самый. Это мистер Уэджвуд обнаружил инженерный гений в молодом Джеймсе Бриндли, который потом стал у него работать. Вместе они соорудили большой канал, связывающий Трент и Мерси, чтобы доставлять изделия мистера Уэджвуда с его предприятий в Этрурии к портам с экономией не менее семидесяти процентов. Папа также проявил интерес к мюль-машине мистера Сэмюэла Кромптона, которая оказалась куда лучше старой прядильной машины. На таких предприятиях папа и заработал состояние.

Роджер изумленно смотрел на нее:

— Выходит, ты в самом деле богатая наследница и великолепная награда для любого мужчины, даже если забыть о твоей красоте.

— Да, — серьезно подтвердила Джорджина, — мое приданое будет составлять сотню тысяч фунтов. Папа рассказал мне об этом, чтобы я по глупости не выскочила за какое-нибудь смазливое ничтожество. А кто в здравом уме откажется простить мне несколько грешков, когда речь идет о таком богатстве? За такие деньги я могу купить себе графа, стоит только пожелать. Но мне не нужна старая развалина. Мне нужен муж, который будет со мной обходителен и поможет мне добиться успеха. Я, как и ты, Роджер, хочу стать известной персоной в этом мире. Тут одними деньгами не обойдешься. Мне нужны влияние и власть — я хочу стать первой леди королевства, конечно, не считая членов царствующей семьи. Если муж, которого я выберу, сможет вознести меня так высоко, я, возможно, буду ему верна. Если нет, то стану использовать свою красоту с таким же успехом, с каким великие полководцы используют свои батальоны. Я лягу в постель к одному мужчине или к двадцати, лишь бы они подняли меня на ступеньку выше, ближе к тем целям, к которым я стремлюсь. Быть может, я стану любовницей короля и буду по своей воле создавать и сокрушать государственных мужей, но что бы ни случилось, я клянусь, что сделаюсь герцогиней прежде, чем мои волосы начнут седеть.

Большие блестящие глаза Джорджины были устремлены к голубому горизонту; ее цыганская кровь вызывала пророческие видения предназначенной ей бурной и ослепительной карьеры.

Страстный монолог девушки временно лишил Роджера дара речи.

— Не сомневаюсь, Джорджина, — заговорил он, придя в себя, — что твои деньги помогут тебе купить герцогскую корону, но в наши дни короли не делают своих любовниц герцогинями.

Вернувшись к действительности, Джорджина рассмеялась:

— Если они делали это раньше, то почему бы им не поступить так снова? Карл II сделал Каслмейн герцогиней Кливлендской, а француженку Луизу — герцогиней Портсмутской, даровав по герцогству всем их сыновьям; а Георг I превратил алчную немецкую шлюху, которую привез с собой, в герцогиню Кендалскую.

Облегчение, испытываемое Роджером оттого, что ему не придется связывать себя обязательством женитьбы, теперь перевешивала обида при мысли, что он завоевал это восхитительное существо, которое одновременно шокировало и привлекало его, лишь для того, чтобы сразу его потерять.

— Ну что ж, — сердито буркнул он, — раз от меня тебе нет никакой пользы и ты предпочитаешь осуществить свой безумный план и превратиться в шлюху ради герцогства, мне остается пожелать тебе удачи.

Джорджина смотрела на него с печальной улыбкой:

— Не говори глупостей, Роджер. Было бы безумием для нас обоих, если бы я согласилась стать твоей невестой. Что до герцогства, то мало быть обычной шлюхой, чтобы заполучить клубничные листья герцогской короны. Не бойся, о тебе я никогда не забуду. Я буду любить тебя больше всех моих любовников и считать моим самым старым и верным другом.

Лицо Роджера сразу же просветлело.

— Ты говоришь правду, Джорджина?

— Конечно. — Она снова взяла его за руку и весело улыбнулась. — Что бы ты хотел в качестве твоей доли добычи? Хочешь быть секретарем по делам северных или южных графств? Хотя нет, я лучше сделаю тебя казначеем вооруженных сил — это самый прибыльный пост.

Роджер засмеялся и поднес к губам пальцы, держащие его руку:

— Остаюсь покорнейшим и преданнейшим слугой вашей светлости.

Внезапно Джорджина вновь стала серьезной и, отпустив руку Роджера, посмотрела ему в глаза:

— Я достаточно повидала молодых лондонских щеголей, Роджер, чтобы понять, что ты не обычный парень. Вместе мы можем далеко пойти. Не думай, что я поведала тебе о своих интимных приключениях просто так или движимая извращенной гордостью тем, что в таком юном возрасте уже имела несколько любовников. Для всех других это остается тщательно хранимым. секретом. Но в будущем мне понадобится человек, который знает меня лучше, чем я сама, которому я смогу полностью доверять и который сможет дать мне правильный совет, когда я окажусь в критической ситуации. Тебе может показаться, что от этой комнаты слишком далеко до Лондона и до могущества, которое управляет армиями из-за спинки трона, но я не сомневаюсь, что мы с тобой этого достигнем, и обещаю заботиться о твоих интересах не меньше, чем о моих. В настоящий момент я сделала для тебя все, что могла. Теперь очередь за тобой. Но я дала тебе то, что никогда не сможет дать другая женщина, так как сегодня сделала тебя мужчиной.

Внезапно Роджеру пришло в голову, что хотя он и не связал себя обязательством жениться на Джорджине, но оказался связанным в ином отношении. Смысл ее слов был абсолютно ясен. Роджер ссылался на свою юность, оправдывая страх перед неведомыми трудностями и опасностями, но Джорджина сделала из него мужчину и теперь вправе ожидать соответствующего поведения. Его вновь охватила паника, и в последней попытке спастись он смущенно пробормотал:

— Да, ты сделала меня мужчиной, но я не чувствую никакой разницы. Возможно, потому, что оказался не слишком хорош как мужчина.

— Достаточно хорош, дорогой, — заверила его Джорджина. — Для первого раза ты отлично справился со своей ролью. И теперь должен играть роль мужчины в большом мире.

Роджер понимал, что его честь поставлена на карту. Отступить означало опозориться перед Джорджиной, а эта мысль была для него невыносимой. И все же чем больше он об этом думал, тем меньше сожалел, что попался в шелковые сети, которые, как теперь ему было ясно, она намеренно расставила для него. Решение мучительного вопроса, подчиняться ли ему воле отца или продолжать сопротивление, было принято за него. Роджер чувствовал, будто с его плеч свалилась тяжкая ноша. Теперь ему был ясен дальнейший образ действий, и его даже удивляло, что он сразу не пришел к подобному решению, усмотрев в нем единственный выход из всех его затруднений.

— Пусть будет так! — воскликнул он. — Я отправляюсь ближайшей ночью.

— Отлично! — Джорджина радостно захлопала в ладоши. — Куда же ты отправишься?

— Думаю, в Лондон, но по дороге может представиться другой шанс. — Его взгляд упал на корзину с провизией. — Еще очень рано, но я чувствую жуткий голод.

— И я тоже! — рассмеялась Джорджина, вскакивая, чтобы распаковать корзину. — Это естественно после такого напряжения. Хорошо бы распить бутылку искристого «Силлери», чтобы отметить такое событие, но у нас есть только сидр, правда, с множеством закусок.

Через полчаса их здоровый молодой аппетит уничтожил все, что Джорджина прихватила из кладовой.

Еще не было одиннадцати, но сытная еда и жаркий воздух навеяли на них дремоту.

— Если ты намерен отправиться в путь вечером, — сказала Джорджина, — то сейчас неплохо бы поспать. Что ты об этом думаешь?

— Да, — кивнул Роджер, — вчера у меня был утомительный день, и я чувствую себя так, будто неделю не ложился спать.

Джорджина приспособила старые подушки на краю дивана и, устроившись поудобнее, позвала Роджера, положила его голову себе на грудь, коснувшись лба мягким подбородком. Некоторое время они лениво обменивались ласками, потом заснули.

Когда Роджер и Джорджина проснулись, было уже начало третьего. Все еще согретые долгими объятиями, они снова поцеловались, затем сели и привели в порядок измятую одежду.

— Думаю, нам лучше спуститься, — сказала Джорджина, — и посмотреть, что удастся найти для тебя в моей шкатулке с драгоценностями.

— Ни за что… — начал Роджер, но она отмахнулась от его протестов:

— Не будь глупым, Роджер. Деньги в кармане означают разницу между счастьем и горем. Мало кто предоставит достойную работу нищему, который клянчит кусок хлеба, но полный кошелек внушает доверие, и его обладатель может ставить свои условия. Ты не должен тратить времени, нанимаясь пилить дрова, чтобы заработать на жизнь. Немедленно поезжай в Лондон и устройся секретарем к какому-нибудь аристократу, который позднее сможет оказаться для нас полезным.

— Но я собираюсь отсутствовать не более двух или трех месяцев, — возразил Роджер.

— Это будет зависеть от обстоятельств, но тебе лучше расстаться с этой идеей, так как она приведет к тому, что ты зря израсходуешь время и ничего не добьешься. Если твой отец смягчится или тебе не повезет в Лондоне, то ты, конечно, должен вернуться. Но если сумеешь заполучить хорошую должность — сделаешься независимым от семьи, так что будет разумнее держаться этой должности.

Возразить на это было нечего, и, когда Джорджина окончательно расправила свои широкие юбки, Роджер взял корзину и следом за ней стал спускаться по кажущейся бесконечной винтовой лестнице.

Оставив Роджера во фруктовом саду, Джорджина вошла в дом, намереваясь вынести шкатулку, прикрыв ее каким-нибудь тряпьем, и обследовать вместе с Роджером ее содержимое под деревьями. Но, войдя внутрь, узнала, что ее отец отправился в Крайстчерч по какому-то делу, поэтому снова вышла и повела Роджера к себе в комнату.

В душном послеполуденном воздухе не слышалось никаких звуков, так как слуги отдыхали после утренних трудов. Отперев шкаф, Джорджина извлекла из него одну большую шкатулку из крокодиловой кожи и две маленьких. Открыв все три, она высыпала их содержимое на яркое лоскутное покрывало своей кровати.

Роджер всегда знал, что Джорджина обожает безделушки, так как она нацепляла их на себя при каждом удобном случае, но удивился при виде ее обширной коллекции. Значительную часть составляли дешевые побрякушки, которые Джорджина покупала на карманные деньги в соседних городах, но три четверти ее сокровищ были настоящими драгоценностями.

Проворными пальцами Джорджина принялась сортировать предметы в две кучки, и Роджер, видя, что предназначенная для него доля быстро увеличивается в размере, снова стал протестовать. Но девушка отказалась слушать, щедро продолжая бросать в кучу золотые цепочки, броши и инкрустированные стразами пряжки для туфель.

— Уверяю тебя, мне не нужны старомодные побрякушки. Я никогда не ношу такие вещи, и папа даже не заподозрит, что я их отдала. Кроме того, я хочу, чтобы у тебя были деньги не только на еду. Когда ты доберешься до Лондона, должен будешь поселиться в хорошей гостинице. У «Лебедя с двумя шеями» на Лэд-Лейн и «Головы турка» на Стрэнде неплохая репутация. Если ты остановишься во второй из них, то окажешься поблизости от банка Хора, куда я советую тебе поместить деньги, вырученные от продажи драгоценностей. Потом тебе придется обзавестись хорошо скроенной одеждой и посещать кофейни на Уайтхолле 26 и в Сент-Джеймсе 27. Тебя примут за состоятельного молодого человека, и вскоре ты обзаведешься знакомыми, которые представят тебя влиятельным персонам. Будь любезен с их женщинами, и для тебя откроются великолепные возможности.

Пока Джорджина трещала без умолку, испытываемые Роджером тягостные предчувствия необходимости заниматься ручным трудом и спать на сеновалах уступали место радужным видениям успеха и комфорта. Теперь предстоящая авантюра сулила ему не страх, а сплошные радости.

Завершив осмотр драгоценностей, Джорджина завернула долю Роджера в кусок крепкого атласа и сунула в один из его просторных карманов.

— Мне никогда не удастся отблагодарить тебя, — пробормотал Роджер, снова ее целуя.

— Вот еще! — фыркнула Джорджина, отстраняясь. — Не забывай, что отныне твоя шпага принадлежит мне, да и мозги тоже. Быть может, они потребуются мне раньше, чем ты думаешь. Как только ты где-нибудь устроишься, сообщи мне свой адрес, и я найду предлог, чтобы сопровождать папу во время его следующего визита в Лондон.

Они уже собирались покинуть комнату, но Роджер внезапно остановился:

— Джорджина, мне только что пришла в голову странная мысль. Помнишь прошлые Святки, когда ты предсказывала мне будущее по стакану воды? Ты заявила, что лето принесет великие перемены в моей жизни и что я буду обременен новыми заботами и обязанностями. Я подумал, что это как-то связано с переходом в высшую школу в Шерборне, и не догадывался, что ты предсказываешь мне скорое расставание со школой.

— Да, теперь припоминаю, — кивнула Джорджина. — Ты хотел бы, чтобы я снова заглянула для тебя в стакан? Но это риск. Я ведь должна сообщить тебе то, что увижу, а там может не оказаться ничего хорошего.

— Я готов рискнуть, — отважно заявил Роджер.

— Хорошо.

Пока он убирал веера и надушенные перчатки с маленького столика в стиле буль 28 и передвигал его из задрапированного муслином эркера в середину комнаты, Джорджина наполнила водой из кувшина на умывальнике стакан, поставила его в центре стола, придвинула стул и села. Роджер расположился напротив.

— Возьми меня за руки, — велела Джорджина.

Роджер повиновался, она уставилась в стакан и через пару минут более тихим, чем обычно, голосом заговорила:

— Тебе придется неоднократно пересекать водное пространство, Роджер, и каждый раз это будет грозить тебе опасностью. Я вижу тебя несколькими годами старше, тонущего и сжимающего в зубах какой-то ценный пергамент. Теперь сцена меняется. Я вижу тебя со шпагой в руке, и это произойдет скоро. О, дорогой, будь осторожен! Хотя погоди, я не вижу крови. Ни капли крови не пролилось, и ты смеешься вместе с высоким мужчиной. Я не вижу его лица, но вроде бы у него что-то не так с левым глазом. Мне он не нравится. С ним еще один человек — старик с седыми волосами. Он мошенник, но смотрит на тебя с любовью. Вы вступите в какое-то партнерство и извлечете солидную прибыль, но это опасная игра, и она не принесет тебе удачи.

Джорджина сделала паузу и заговорила снова:

— Я вижу тебя в сумерках на вересковой пустоши, неподалеку от леса. Ты гораздо старше, чем теперь. На дороге стоит карета, и ты сердито разговариваешь с сидящими в ней людьми. Они похожи на знатных иностранцев — богато одеты и при шпагах с украшенными драгоценными камнями рукоятками. Внимание! Они выходят, и ты сражаешься с ними. Старший из двух бешено тебя атакует. В ваших сердцах смерть. Между вашими шпагами встает образ женщины. Она хрупкая, светловолосая и с аристократической внешностью. Это из-за нее вы сражаетесь. Теперь все застилает кровавый туман. Увы, я больше ничего не вижу! Не могу различить, жив ты или мертв. — Со стоном она вырвала ладони из рук Роджера и, закрыв ими лицо, уронила голову на стол.

Роджер слегка побледнел, но быстро пришел в себя и начал гладить волосы девушки, негромко бормоча:

— Не плачь, Джорджина. Пожалуйста, не плачь. Со мной все будет в порядке, клянусь тебе. Ты говоришь, что это случится через несколько лет, а к тому времени я стану взрослым и смогу устоять с рапирой в руке против кого угодно.

Джорджина подняла голову; ее глаза были заплаканными.

— Роджер, милый, пожалуйста, будь осторожен. Ты несдержан, а между тем должен сохранять спокойствие — от этого зависит твоя жизнь. И тебе понадобится весь твой опыт, ибо твоим противником будет один из лучших фехтовальщиков Франции.

— Франции? — переспросил Роджер.

— Да. — Она встряхнулась. — Почему я так сказала? Сама не знаю. Но я уверена, что видела тебя в возрасте примерно двадцати лет, во Франции, дерущимся на жестокой дуэли.

Джорджина еще в детстве обнаружила, что унаследовала дар ясновидения от матери-цыганки, и часто предсказывала Роджеру судьбу, но обычно полушутя и никогда с такой вспышкой эмоций.

— Раньше ты ни разу так подробно не описывала людей, с которыми мне предстоит встретиться, — задумчиво произнес он.

Джорджина пожала плечами:

— Возможно, с возрастом мой дар совершенствуется. Хотя я так не думаю. В скучном существовании школьника нечего предвидеть, но теперь с тобой может произойти все, что угодно.

— А ты не ревнуешь к светловолосой девушке? — рассмеялся Роджер, пытаясь обратить все в шутку.

— Почему я должна ревновать? — серьезно отозвалась Джорджина. — Я первой заполучила тебя и заполучу последней, если захочу. Вернее… если ты останешься в живых и сможешь вернуться ко мне.

— Куда бы я ни отправился, я никогда не забуду тебя, Джорджина, — заверил ее Роджер. — Я могу влюбляться в других женщин, но ты всегда будешь занимать особое место в моем сердце.

— А ты в моем, милый Роджер. Наша дружба в последние два года означала для меня куда больше, чем ты думаешь. Но время идет. Уже почти четыре, а тебе до отъезда нужно купить несколько вещей в Лимингтоне, так что ты должен уходить, если хочешь выехать в Лондон вечером.

— Хорошо. Давай спускаться и попрощаемся, пока мою лошадь приведут из конюшни.

— Нет. — Она покачала головой. — Я не пойду тебя провожать. Поцелуй меня здесь, а потом я поплачу о тебе, лежа на кровати. Это глупо, но сейчас мне почти кажется, что я люблю тебя.

— Тогда обещай быть моей! — повинуясь душевному импульсу, воскликнул Роджер. — Ты прекрасна, и если то, что я к тебе испытываю, не любовь, то я просто не знаю, как назвать это чувство. Твои поцелуи обжигают меня как пламя, и я готов пожертвовать жизнью, чтобы сделать тебя счастливой.

— Нет, милый Роджер, ты говоришь глупости. Мы должны посвятить себя чему-то более важному, чем летняя вспышка страсти. Поцелуй меня и уходи. Да хранит тебя Бог!

Вновь ее руки обвились вокруг его шеи, и их губы слились в поцелуе. Потом Джорджина оторвалась от Роджера и отвернулась, сдерживая рыдания.

Спустя минуту Роджер уже сбегал по лестнице навстречу успеху и славе.

Глава 6

ВЕНДЕТТА

Приняв план Джорджины, Роджер намеревался отправиться в Лондон, произвести там должное впечатление, благодаря природным дарованиям и деньгам, вырученным от продажи драгоценностей, и обеспечить себе благоприятное начало карьеры. С того момента, как он повернет свою лошадь на дорогу к Линдхерсту и Лондону, его будущее должно полностью измениться.

Однако судьба распорядилась, чтобы инстинкт побудил Роджера свернуть к Лимингтону. Во-первых, хотя кобыла, на которой он ехал, всегда предоставлялась ему во время каникул, Роджеру даже в голову не приходило отнять ее у родителей, дабы обеспечить себе средство передвижения; во-вторых, Джорджина внушила ему, что до начала путешествия он должен купить в городе несколько необходимых вещей; в-третьих, он не мог внезапно исчезнуть, не сказав матери ни слова.

Въехав в Лимингтон с запада, Роджер направился мимо церкви вверх по Хай-стрит, затем через низкую арку в конюшенный двор гостиницы «Ангел». Передав кобылу конюху для чистки и кормления, Роджер не сомневался, что здесь она будет в полной безопасности и на следующее утро, так как он не потребует лошадь, ее вернут в конюшню отца. Понимая, что видит маленькую гнедую кобылу в последний раз, Роджер ласково потрепал ее по шее и, повернувшись, побрел в пивную.

День был не рыночный, и в послеполуденный час комната с низким потолком пустовала. Роджер постучал хлыстом по крепкому дубовому столу и, когда появилась розовощекая девица, потребовал стакан ратифии и письменные принадлежности. Девушка принесла напиток, чернильницу, гусиное перо, песочницу и бумагу. Роджер сел за стол и написал письмо матери:

«Моя дорогая матушка!

Пожалуйста, не корите меня слишком сурово, но я твердо решил не отправляться в море. Единственная возможность избежать морской службы — на некоторое время покинуть дом. Только не думайте, будто я голоден и без гроша в кармане. Один хороший друг снабдил меня деньгами, так что я могу о себе позаботиться. Не беспокойтесь, если какое-то время не будете получать от меня писем — я напишу Вам, как только найду прибыльную должность, и, если к тому времени отец смягчится, с радостью вернусь домой обсудить другие планы моего будущего. Ваш любящий, хотя и непослушный сын

Роджер».

Посыпав послание песком, он запечатал его сургучом и положил в карман, зная, что перед отъездом сможет отдать любому человеку в городе и не сомневаться, что его доставят по адресу.

После этого Роджер задумался о предстоящем путешествии. Идти пешком всю дорогу до Лондона было бы глупой тратой времени и сил, тем более что теперь он мог себе позволить воспользоваться каретой. Тем не менее существовало определенное препятствие — его только что обретенное состояние было не в деньгах, а в драгоценностях, и, пересчитав имеющиеся у него деньги, Роджер обнаружил всего пять шиллингов и восемь пенсов.

Обратить безделушки Джорджины в наличные у местного серебряных дел мастера казалось рискованным предприятием. Мастер был весьма угрюмой личностью и наверняка бы заинтересовался, каким образом у парня оказались женские ювелирные украшения. Возможно, он подумает, что Роджер, попав в затруднительное положение, украл их из шкатулки матери, скажет, что ему нужно время для определения стоимости драгоценностей, и в тот же вечер отнесет их леди Мэри.

Мысль о своей коробке с деньгами, оставшейся в доме, растревожила воображение Роджера. В ней было более чем достаточно золота и серебра, чтобы оплатить поездку в карете до Лондона, если только ему удастся до нее добраться. Роджер не однажды среди ночи отправлялся на прогулку вместе со своим другом Джеком Бондом, в то время как мать думала, что он мирно спит в своей кровати, и возвращался домой под утро через окно спальни. Роджер спросил себя, осмелится ли нанести ночью тайный визит в свою комнату с целью ограбить собственную коробку с деньгами, и решил, что дело того стоит, так как он сможет прихватить заодно другие полезные вещи, которые в данный момент не в состоянии купить. Правда, придется подождать, пока все в доме улягутся спать, но несколько часов задержки ничего не изменят.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35