Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Грезы - Желание и честь

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Райс Патриция / Желание и честь - Чтение (стр. 4)
Автор: Райс Патриция
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Грезы

 

 


– Благодаря вам у нас нет крыс. Я положил конец этим вымыслам. Если вы действительно беспокоитесь о леди Бланш, то можете позавтракать с ней, а я тем временем подумаю, что делать с вами дальше.

– Что бы вы ни делали или ни говорили, вы не заставите ее выйти за вас замуж, – как бы, между прочим, заметила она, растирая лодыжки. – Так что, если вы это задумали, вам придется отказаться от ваших планов и отпустить нас.

Когда он ответил, в его голосе звучала насмешка:

– Да уезжайте, ради Бога! Это место, как вы, может быть, заметили, не приспособлено к приему гостей.

Она подняла голову, и он увидел, как вспыхнули ее щеки. Черт, такого изящного носика он еще никогда не встречал. Как и черных длинных ресниц, загибавшихся почти до бровей. Ему захотелось лизнуть ее щеку, попробовать на вкус и укусить. И ему хотелось не только этого. Но лишь продажные шлюхи позволили бы ему то, что ему хотелось сейчас сделать с Диллиан, а он никогда не покупал их.

– До сих пор ваше гостеприимство было восхитительным, – ответила она с едкой иронией, еще сильнее возбудившей его. – Особое удовольствие вы мне доставили, привязав к креслу. А сейчас я хотела бы привести себя в порядок. Буду счастлива, встретиться с вами в комнате Бланш.

«У этой чертовой девки больше храбрости, чем здравого смысла», – подумал Гэвин. Он с интересом наблюдал, как она встала и тут же чуть не упала. Она ухватилась за спинку кресла, с трудом удержавшись на ногах. Вероятно, ей было чертовски больно, сообразил он. Он мог бы отнести ее наверх, но ни за что не сделает этого. Лучше ему этого не делать.

– Я скажу леди Бланш, что вы сейчас придете. – Он повернулся и вышел за дверь.

Диллиан упала в кресло и, подняв ногу, стала растирать ее, проклиная это грязное животное, оставившее ее здесь, несмотря на ее страдания. Ей следовало бы назло ему снова исчезнуть. У нее возникло смутное подозрение, будто он надеется, что она так и сделает.

Она все еще видела перед собой гордого маркиза, стоявшего у окна так, чтобы она могла заметить шрамы на его лице. Он был высокого роста, свободная одежда подчеркивала грациозность и аристократичность его худощавого тела. Широкие плечи говорили о силе, которую она накануне испытала на себе. Этот маркиз не чуждался физического труда. Он не развил бы такую мускулатуру, прячась по темным углам.

Глубоко посаженные красивые глаза и аристократический нос могли бы украсить даже женщину. Сильный подбородок и черные, как сажа, брови наверняка заставляли трепетать их сердца. Необычная красота маркиза едва ли оставляла женщин равнодушными. Шрамы добавили его лицу мужественности и лишь украсили его. В юности, вероятно, он был одним из красивых олухов, которые были убеждены, что их привлекательная внешность покорит весь мир.

Конечно, его характер не вызывал у Диллиан восторга.

Спустя полчаса, облаченная во французский туалет, она вошла в комнату Бланш, на этот раз, как и положено, через дверь, а не через платяной шкаф. Она ничего не могла сделать со своими волосами, не имея ванны и горничной, поэтому зачесала их назад и перевязала лентой. Теперь волосы не падали ей на глаза.

Она сразу же заметила высокого мужчину, молча сидевшего у окна. Бланш раздвинула шторы, надеясь хотя бы сквозь повязку увидеть свет. Солнце освещало обезображенное лицо маркиза, но Диллиан бросилось в глаза не его лицо, а мрачный угрожающий взгляд, вонзившийся в нее словно нож. Она сжалась, не зная, хочет ли он сделать с ней что-то ужасное или просто убить ее.

Он посмотрел на длинные рукава и глубокое декольте французского платья, и его лицо исказила уродливая улыбка. Диллиан пожалела, что не прикрыла грудь шалью.

– Императрица Жозефина, полагаю? – с язвительной насмешкой спросил он.

– По-моему, в этот период ее еще не называли императрицей. – Не позволяя ему унижать ее, Диллиан приподняла юбку и начала внимательно рассматривать ткань. – Не думаю, что этой вещи больше двадцати или тридцати лет.

– Что? Ты надела то французское платье, о котором мне говорила? Подойди, дай пощупать. – Бланш, сидевшая по другую сторону окна, протянула руку в направлении голоса Диллиан. Погладив легкий шелк, она с грустью произнесла: – Как бы я хотела увидеть тебя в нем. Оно такое приятное на ощупь.

– Майкл привезет хорошего доктора, и к вам скоро вернется зрение. Я могу сказать, что ваша компаньонка великолепно выглядит в голубом, хотя декольте слишком вызывающе для столь раннего часа.

Его слова поразили Диллиан. Маркиз, очевидно, догадался, кто она, или Бланш ее выдала, упомянув о ней в их предыдущем разговоре. Однако сейчас ее внимание привлекал поднос с едой, стоявший на столе между Бланш и их хозяином. Она никогда не страдала от отсутствия аппетита, чем любили щеголять настоящие леди.

В комнате не было больше стульев, и, взяв сдобную булочку, Диллиан присела на краешек кровати. Ей хотелось бы выпить большую чашку чаю, но маркиз, по-видимому, предпочитал кофе и не позаботился принести для нее еще чашку. Вызывающе взглянув на него, Диллиан вонзила в булочку зубы.

– Вы не возражаете против присутствия Диллиан? – с беспокойством спросила Бланш. – Она боялась, что вы плохо обойдетесь со мной, и хотела иметь свободу действий, чтобы помочь мне, если потребуется. Я говорила, что она поступает глупо, но… – Она пожала плечами.

– У нее есть другое имя, кроме Диллиан? – спросил монстр, игнорируя ее саму. Он намазал масло на булочку и повернулся к Бланш.

Диллиан была слишком голодна, чтобы возразить ему. Она взяла ломтик колбасы, положила его на хлеб и продолжала есть. За последнюю неделю она привыкла обходиться без тарелок и вилок.

– Простите меня. Я забыла о приличиях. Диллиан Рейнолдс Уитнелл – маркиз Эффингем Гэвин Лоренс. Диллиан – моя…

Диллиан, потянувшись за джемом, толкнула Бланш.

– Компаньонка Бланш. Ее отец – военный и подолгу отсутствует. Я в некотором роде заменяю ей мать. – Она испугалась, когда Бланш так бездумно назвала ее полное имя, но маркиз явно не подозревал о дурной славе имени Уитнелл.

Бланш поняла намек и торопливо продолжила:

– Моя мать умерла, когда я была совсем юной, а отец так и не удосужился найти другую жену, к большому огорчению семьи, как я полагаю. Но я считаю Диллиан своей сестрой, которой у меня никогда не было. Она еще слишком молода, чтобы быть мне матерью.

Маркиз слушал с отсутствующим видом, но Диллиан казалось, что она слышит, как со скрипом шевелятся его мозги.

Разговор был вполне невинный, и он не мог извлечь из него ничего путного. Как и подобало хорошей компаньонке, Диллиан улыбалась и кивала головой. Маркиз бросил на нее испепеляющий взгляд. Она продолжала улыбаться. Он никогда не называл себя маркизом. Она узнала о его титуле из семейной хроники, и Бланш сказала, что Майкл подтвердил это. И еще они знали, что этот человек завладел брошенными кем-то развалинами замка, нанял сообщника и похитил богатую невесту. Они вполне могли работать на Невилла. Поэтому она улыбалась, позволяя ему думать что заблагорассудится.

Во время завтрака монстр вежливо слушал болтовню Бланш, но Диллиан чувствовала, что он теряет к ней интерес. Если он хотел покорить богатую невесту, то ему следовало для начала хотя бы научиться вежливости. Неожиданно он заговорил:

– Может быть, вы обе объясните мне, почему Майкл считает необходимым прятать вас здесь? Я понимаю, есть вероятность того, что кто-то устроил поджог, но мне трудно поверить, что молодая леди может иметь таких врагов, которые решатся на подобное злодеяние. Думаю, нам пора поговорить начистоту.

Бланш повернулась к Диллиан за помощью.

Диллиан страшно хотелось переложить эту проблему на кого-нибудь более сильного, опытного и обладающего властью. Она сомневалась, что этот отшельник – именно такой человек. Ей нравилось то, что она читала на его лице, но по внешности трудно судить о человеке. Невилл тоже всегда казался таким безобидным…

Молчание затянулось. Эффингем вопросительно поднял брови. Диллиан сжала кулаки и опустила глаза.

– Мы не хотим оклеветать невинного человека, – наконец начала она. – Но пожар – это уже не первый случай. Для Бланш было бы лучше, если бы она могла где-то отсидеться до своего совершеннолетия. Осталось всего несколько месяцев. Потом она получит право распоряжаться своим имуществом, и больше никто не сможет ей помешать.

– Понятно. – Он посмотрел на Бланш.

Диллиан догадывалась, о чем он думает. С обожженным лицом, с повязкой на глазах, с длинными светлыми волосами таком виде Бланш было почти невозможно остаться незамеченной.

Маркиз не стал об этом говорить, а осторожно предложил:

– Я не смогу долго прятать вас от своих слуг. У меня, их всего четверо, но они часто ходят в деревню. Все, что происходит здесь, становится известно там уже через несколько часов. Может быть, для вас безопаснее жить не в таком заметном месте, а в каком-нибудь маленьком имении и обзавестись настоящей охраной? Майкл говорил что-то об этом. Не будете ли вы там под лучшей защитой?

Диллиан с трудом скрыла свое изумление. Она думала, что этот человек согласился с предложением Майкла поухаживать за Бланш и покорить ее. Перед такой возможностью ему было бы трудно устоять. Он получил бы жену, которая не могла видеть шрамы на его лице, принесла бы большое приданое, что спасло бы его от нищеты, и к тому же обладала титулом и положением в обществе не ниже его собственного. Кроме того, Бланш была красива и умна, даже если следы ожогов не исчезнут окончательно. Любой мужчина желал бы ее. А этот хочет отослать ее подальше. Его трудно понять.

Но Бланш радостно откликнулась на его слова.

– У меня есть имение в Гэмпшире. Есть и другие, но это рядом с моим домом. Оно принадлежало моей матери. Оно маленькое, но окружено лесом и стеной. Вы это имеете в виду?

Маркиз нахмурился.

– Я должен посмотреть, прежде чем решить. В лесу легко могут затаиться чужие. Может быть, когда Майкл вернется, я оставлю его здесь, а сам поеду и посмотрю.

Дверь в комнату распахнулась, и на пороге возникла стройная фигура с каштановыми волосами.

– Ты собираешься оставить меня здесь? Со всей этой красотой? – Он подмигнул Диллиан. – Привет, ведьмочка. Он все-таки нашел вас?

Глава 6

Бланш услышала голос О'Тула, из которого неожиданно исчез его ирландский акцент. Она нахмурилась и сидела молча, решив не вмешиваться в их разговор.

– Я не намерена общаться с негодяями, которые по ночам похищают беззащитных женщин. – Диллиан, явно игнорируя вошедшего, обратилась к маркизу: – Полагаю, вам следует выгнать этого мерзавца.

Маркиз, как обычно, занятый своими мыслями, не обратил внимания на ее слова.

– Где доктор? – спросил он О'Тула.

– Не мог же я привезти его сюда! Конечно, если вы не желаете превратить его в пленника. Поэтому я обратился к кузине Мэриан.

– Мэриан! Да что эта Мэриан знает об ожогах?

– Ничего, но она знает самых лучших докторов в Лондоне. Она выяснит у них, как ей лучше лечить горничную, которая нечаянно обожгла себе лицо. Она скоро сообщит нам. Мэриан все сделает как надо.

Бланш поморщилась. Они обсуждали ее глаза так, словно ее самой здесь не было. Ей хотелось сорвать повязку и посмотреть на маркиза. Ей еще не представилось случая поговорить с Диллиан наедине после того, как ее поймал маркиз.

– А не могла бы я переодеться горничной Мэриан и съездить с ней к ее доктору? – тихо спросила Бланш. Ей казалось, что это единственный разумный выход. О'Тул рассмеялся. Она с удовольствием швырнула бы в него чем-нибудь. Как он, слуга, смеет смеяться над людьми благородного происхождения?

– Может быть, лондонские лекари и шарлатаны, но не дураки. Они сразу же поймут, что вы не горничная. А поскольку герцог повсюду ищет свою кузину, пострадавшую на пожаре, они догадаются, кто вы. Я потому и обратился к Мэриан, что они с мужем редко бывают там, где можно встретиться с герцогом.

Бланш все же не понимала, почему ей нельзя переодеться горничной, но не хотела доставлять неудобства даме, вызвавшейся помочь совершенно незнакомому человеку. Все же она не сдержалась и сделала замечание О'Тулу:

– Какое право вы имеете говорить так с благородными господами?

О'Тул собирался ответить, но вмешалась Диллиан:

– Вы привезли одежду для моей хозяйки? Она ведь не может поехать в Гэмпшир в ночной рубашке.

– В Гэмпшир?

– Пока вы еще не едете в Гэмпшир! – одновременно ответили маркиз и О'Тул.

Бланш подумала, что ирландец ведет себя странно. Однако сегодня он не походил на ирландца, ведь он говорил совсем без акцента. В нем было что-то загадочное. И в то же время он всего лишь лакей. А может, он и не лакей вовсе? Но тогда кто?

Задумавшись, Бланш чуть не прослушала слова маркиза.

– Какой смысл ехать в Гэмпшир, если там не будет надежно! охраны? Если вас ищут, то будут искать и там.

– Не понимаю, почему мы не можем просто остаться в этом замке на некоторое время? Кто в здравом уме станет искать нас здесь? – раздраженно спросила Диллиан.

– Я бы очень хотела убедиться, что с моими слугами и домом все в порядке, – упрямо заявила Бланш. – Я не хочу злоупотреблять гостеприимством лорда Эффингема дольше, чем это необходимо. Мы и так перед ним в долгу. Я ведь могу приехать в имение ночью и проскользнуть в дом через черный ход. Никто, кроме слуг, не будет знать, что я там, а они все мне преданы. Не думаю, что кто-нибудь будет искать нас в такой глуши.

– Вы ошибаетесь, миледи, – возразил О'Тул. – В стране неспокойно. Неподалеку от вашего имения жгут стога сена, а вчера подожгли амбар рядом с домом. Обстановка благоприятствует тем, кто хотел бы навредить вам.

После этих слов даже Диллиан примолкла. Имение в Гэмпшире по праву принадлежало ей не меньше, чем Бланш. Но у них были причины не распространяться об этом.

– Майкл, ты остаешься с женщинами. Я поеду и посмотрю, что там происходит. Леди Бланш не может оставаться в этой ужасной норе.

– Что вы намерены делать, милорд? – язвительно спросила Диллиан. – Напугать их до смерти?

– Гэвин показал себя героем на войне, – ответил за маркиза О'Тул. – Он создаст настоящую армию из ваших слуг.

Диллиан что-то буркнула в ответ, а маркиз направился к двери.

– Я поеду с вами! – крикнула ему вслед Диллиан.

– Только после того, как я привяжу вас к стулу! – ответил он и захлопнул за собой дверь.

Не видя лица кузины, Бланш представляла себе ее негодование. Диллиан презирала военных, и терпеть не могла угроз.

И следующая фраза ОТула совсем не удивила Бланш:

– Позвольте, я сделаю это за вас.

Раздался звон разбитого фарфора. Голос Майкла небрежно заметил:

– Это была безобразная чашка. Мы не можем допустить, чтобы леди Бланш, когда снимет повязки, увидела это уродство. Какой смысл оставлять блюдце, если чашка разбита?

И снова тишину нарушил звон разбитого вдребезги тонкого фарфора.

– Мне не хочется оставлять тебя, Бланш, но я не знаю, что делать дальше. – Диллиан, снова облаченная в мужскую одежду, расхаживала по комнате. Проклятый О'Тул привез одежду для Бланш и ни одного платья для Диллиан. Ничего, в Гэмпшире она найдет во что переодеться.

– Я согласна с тобой, Дилл. Тебе надо ехать. Если б ты смогла привезти сюда Всрити, я была бы тебе благодарна. Твоя идея сказать, что я якобы нахожусь в Грейндже, превосходна. Я только надеюсь, что это не окажется для тебя опасным.

– Мы сделаем вид, что Верити ухаживает за тобой днем и ночью и не выходит из твоей комнаты. На самом деле она может уйти к себе домой, и кто-нибудь из ее семьи привезет ее сюда. Не знаю, как О'Тул введет ее в дом, но наверняка он что-нибудь придумает. А ты уверена, что он не опасен? Я доверяю ему еще меньше, чем его хозяину.

Диллиан с тревогой смотрела на кузину. Она знала, что Бланш не верит, что ослепла. Но скоро они все узнают. Бланш различала свет, и это вселяло надежду. У Диллиан сжималось сердце при мысли, что зрение кузины не восстановится. Она всегда считала, что жизнь полна несправедливости, но надеялась, что кузина не познает этого. Когда она думала о Бланш, она называла ее не иначе как добросердечной и благородной.

И она была героиней. Диллиан должна защитить кузину от ее собственной доверчивости. Ей было страшно оставить Бланш с О'Тулом и его сомнительными заботами.

– Как ты думаешь, – задумчиво произнесла Бланш, – О'Тул ирландец?

– Мне кажется, он мошенник и негодяй. Что почти одно и то же.

– Раньше я тоже так думала, но он явно добрее маркиза. Мне особенно понравилось, как он швырнул чашку. Кажется, он все прекрасно понимает.

– Ну, с таким тираном любой бы бил посуду. Кстати, нож, который я нашла, держи под подушкой! Я постараюсь поскорее привезти Верити. Скажи, там есть какие-нибудь бумаги, которые мне следует оттуда забрать? – Она не добавила: «На случай, если Грейндж сожгут», но они поняли друг друга.

Бланш покачала головой:

– Я уже думала об этом. Большая часть бумаг в Энглси или у моего поверенного. Вещи и дневники твоего отца в Лондоне. Я ничего не храню в Грейндже.

В дверях Диллиан оглянулась и посмотрела на Бланш. Ей очень не хотелось ее покидать. Но, уезжая, она не просто сохранит гэмпширское имение, она сохранит жизнь Бланш.

Через боковую дверь Диллиан пробралась в конюшню. Там стояла оседланная старая лошадь. Диллиан предпочла бы увидеть ее запряженной хотя бы в ветхий экипаж, но, очевидно, бравые военные любят верховую езду. Это осложняло задачу Диллиан, но не делало ее невыполнимой.

В полуразвалившейся конюшне, в соседнем стойле, стояла еще одна лошадь. Это была кляча, которую маркиз гордо называл лошадью для выезда. Услышав шаги, Диллиан протянула ей горсть овса, чтобы та не выдала ее присутствие.

Она поедет следом за маркизом, пока не определит, где находится. Местность вокруг Грейнджа была ей знакома, но дорога из Хартфордшира в Гэмпшир, если ехать верхом, могла занять пару дней. Все зависело от погоды, дороги и от того, как далеко от имения Бланш расположен дом маркиза.

Она подождала, пока он вывел свою лошадь из конюшни. Интересно, он в такую теплую майскую погоду тоже будет кутаться в плащ с капюшоном или решит, что прохожим достаточно его свирепого взгляда? Сама Диллиан считала, что у него не в порядке голова, а не лицо, но ее мнением никто не интересовался.

Она уселась на лошадь верхом, хотя раньше ездила только в дамском седле. Ей было непривычно и неудобно, но сейчас она не думала об этом. Она постарается следовать за Эффингемом так, чтобы он ее не заметил.

Она поехала вдоль дороги, скрываясь за изгородью, и маркиз мог думать, что он здесь один.

Диллиан видела его сквозь деревья. Он был не в длинном рединготе для верховой езды, как обычно одевались джентльмены, а в странном холщовом одеянии ниже колен. Она никогда не видела ничего подобного. Но оно прекрасно предохраняло маркиза от дорожной пыли. Вместо касторовой на нем была мягкая широкополая шляпа, низко надвинутая на лоб и скрывавшая его лицо. Так мог одеваться этот сумасшедший О'Тул, но не элегантный аристократ маркиз Эффингем. Очевидно, он умел мастерски менять свой облик.

Может быть, он предпочтет ехать ночью, тогда ей будет трудно разглядеть его в темноте. Диллиан с беспокойством смотрела, как садится солнце. Обе лошади шли неторопливым шагом. Она могла спокойно ехать за маркизом, пока они не доберутся до перекрестка. Если она потеряет его из виду, тo не будет знать, куда повернуть.

Быстро темнело, и Диллиан стало страшно. В голове у нее проносились образы разбойников, грабителей, убийц, и всюду ей мерещился безликий поджигатель, спаливший дом Бланш.

Жаль, что у нее не было возможности переодеться. Ее трудно принять за мальчика. Это ей нужен плащ.

Луна поднялась уже высоко, когда маркиз, наконец, остановился у небольшого постоялого двора, чтобы напоить лошадь. У Диллиан так болело тело, как будто ей вывернули все суставы, а потом кое-как вставили их обратно. Она дождалась, когда он вошел в дом, и слезла с лошади, чтобы напоить ее из ручья, протекавшего неподалеку. Она не осмелилась войти, хотя ее желудок бунтовал, а во рту пересохло. Чтобы не думать о еде, она несколько раз нагнулась и присела, разминая затекшие мышцы.

Маркиз подошел к ней сзади тихо, как тень, и она подскочила, услышав его голос:

– Вам придется обойтись элем. В такой час я не мог попросить чаю.

Диллиан не сводила глаз с возвышавшейся над ней фигуры. Он был на голову выше ее, а его плечи в странной одежде казались шире, чем были на самом деле. Она нерешительно протянула руку за кружкой.

– Никакой благодарности, как я вижу, – хрипло произнес он и, вынув из кармана какой-то сверток, протянул ей. – Думаю, вам пора поужинать.

Она почувствовала восхитительный запах мясного пирога и с благодарностью развернула его. Но сначала она спросила:

– А вы ели? Хотите кусочек?

– Я оставил один для себя. Я только хотел убедиться, что вы не голодны, прежде чем привяжу вас к дереву. – Он кивнул в сторону ближайшей ивы.

Она застыла с куском пирога во рту. Гнев сжал ее горло, и она, отбросив пирог, смерила его гневным взглядом.

– Только попробуйте, и я убью вас. Клянусь, я убью вас!

– Никто не учил вас, как должна вести себя леди, правда? – спокойно спросил он. – Как вам удалось обмануть такую порядочную, такую благородную леди Бланш и внушить, что вы ласковый котенок и подходите ей?

– Она никогда так и не думала, – огрызнулась Диллиан, поднимая пирог с земли и засовывая его в свой вместительный карман. – Бланш не глупа. Да и вы тоже. Вы прекрасно понимаете, что не можете приехать в Грейндж и начать командовать слугами, не имея никаких полномочий. А я имею все полномочия. Я могу нанять охрану, и, кроме того, я знаю, кто там должен быть, а кого быть не должно. Я вам необходима.

Он отступил в тень.

– Я ни в ком не нуждаюсь. Но если вам удобнее думать по-другому, дело ваше. Только будьте рядом со мной, чтобы мне не пришлось куда-то мчаться вас спасать. Я не герой и убегу без оглядки, если в этом будет необходимость.

– Вы настоящий джентльмен! – возмущенно фыркнула Диллиан, садясь на лошадь. «Я ни в ком не нуждаюсь». Конечно, он уверен, что ему никто не нужен. Он может нагнать на слуг такого страху, что они сделают все, что он пожелает. Зачем нужны стража и заборы? Достаточно посадить перед домом этого гоблина, и ни один человек не осмелится там появиться.

Она ехала позади него, пылая гневом.

– Презираю военных, – холодно сообщила она.

– Как вам будет угодно. – Он даже не взглянул на нее.

– В каком полку вы сражались?

– В американском флоте под командованием Джона Пола Джонса, – с мстительным удовлетворением ответил он.

Глава 7

Она всей душой ненавидела и презирала военных. Ее мать влюбилась в бесшабашного солдата, который женился на ней и ушел на войну, оставив ее одну – с ребенком, лишенную поддержки своей семьи, практически нищую. Отец Бланш поступил точно так же, только в его случае не возникал вопрос о деньгах. Ее мать находилась под защитой своей влиятельной семьи. Никакие мольбы не смогли заставить обоих мужчин остаться дома и заботиться о своих женах и детях. Чужие страны и приключения манили их сильнее, чем мелочные домашние заботы. И она представляла себе, как пострадали невинные люди на английском побережье от американского флота и как, должно быть, они проклинали Джона Пола Джонса и его моряков.

– Странно, что вы осмелились приехать сюда, – не сдержалась Диллиан. – Я бы не стала распространяться об этом в обществе.

– Я приму это к сведению, когда в следующий раз буду заседать в парламенте. – Он отвернулся и больше не обращал на нее внимания.

Богатое воображение Диллиан рисовало ей образ маркиза Эффингема в развевающемся черном плаще в чинных залах парламента, где он одним лишь грозным взглядом заставляет пэров становиться меньше ростом и умолкать на полуслове, когда он начинает критиковать порядки в британском флоте. Она чуть не расхохоталась, представив маркиза в обществе Невилла и его могущественных друзей. Что эти высокомерные, ограниченные люди могут дать такому человеку, как Гэвин Лоренс?

Ей нравилось думать об этом, и она почти забыла, что Бланш может выйти за него замуж, и он получит состояние, соответствующее его титулу. Интереснее было представлять появление американского маркиза в высшем обществе. Он будет как рапира среди жалких метелок.

Обеспокоенный ее долгим молчанием, маркиз придержал лошадь, и Диллиан догнала его.

– Я предпочитаю держать своих врагов в поле зрения, – загадочно произнес он, пришпоривая лошадь.

– Эта ваша ненависть превращает весь мир в ваших врагов, – пробурчала она. Что бы ни делал или ни говорил этот человек, все ее раздражало. – Я искренне хочу помогать вам, а вы мне не позволяете.

– А что вы можете сделать для охраны имения, кроме того, что будете мне мешать? И не морочьте мне голову. Леди Бланш знает своих слуг и избавится от чужих людей, когда сможет приехать туда.

Он предоставлял ей возможность поделиться с ним своими планами, а ей больше всего хотелось схватить эту его ужасную шляпу и затолкать ему в глотку. И как только женщины терпят таких надменных типов да еще выходят за них замуж и рожают им детей? Она пока не встретила мужчины, который смог бы выслушать женщину до конца и оценить ее ум.

Тяжело вздохнув, Диллиан решила вдолбить в его тупую башку свой план.

– Я хочу проникнуть в Грейндж так, чтобы нас никто не заметил. Затем я заручусь помощью горничной Бланш. Мы притворимся, что я приехала присмотреть за домом, пока Бланш гостит у друзей. Но в то же время мы убедим слуг, что Бланш на самом деле прячется в своей комнате. Затем я отошлю Верити к Бланш и скажу всем, что она уехала навестить семью, а Верити как бы проговорится, что ухаживает за хозяйкой днем и ночью. Понимаете, что я хочу сделать?

Он ответил не сразу, явно обдумывая ее слова.

– Хитрый план. Сказать им то, что могут знать все, и позволить им сплетничать о том, что это не так. Преданные слуги будут защищать хозяйку и опровергать слухи, что заставит ненадежных слуг в эти слухи поверить. Те, кто замышляет против Бланш, подумают, что она действительно прячется в доме, и не будут искать ее в других местах. Единственный недостаток вашего плана заключается в том, что вы снова подвергаете опасности ее имение и слуг, да и себя тоже.

– Но на этот раз мы хорошо подготовимся. Скажем, что вы просто друг, приехавший в гости, а потом распустим слух, что на самом деле вы армейский офицер и охраняете Бланш.

Он поднял руку, останавливая поток ее воображения.

– Я не могу допустить, чтобы меня видели в доме.

– Тогда как же вы намереваетесь найти убийцу? – удивленно спросила Диллиан.

– Никак. Я только хочу сохранить имение, а затем сообщу Майклу и леди Бланш о положении вещей, чтобы они смогли предпринять те действия, какие сочтут необходимыми. Но если вы желаете остаться здесь, то я расскажу вам о том, что следует сделать. А уж вы сами решите, как поступить. Это не моя забота. Когда я вернусь домой, я переправлю леди сюда. И на этом мое участие в вашей судьбе закончится.

Возмущенная, Диллиан наградила его испепеляющим взглядом, который, впрочем, оставил его равнодушным.

– Ваше великодушие потрясает!

– Спасибо. После моего знакомства с британской благодарностью это весьма справедливое замечание.

– Вы затаили обиду и теперь вымещаете ее на Бланш? – недоверчиво произнесла она.

– Я всего лишь оберегаю себя и свои интересы, как любой разумный человек.

Диллиан промолчала, обозвав его про себя бессердечным и бесчувственным.

– Если вы не хотите, чтобы вас увидели, где же вы будете жить? – наконец не выдержала она. – Да, кроме того, вы не сумеете ничего сделать за один день.

– Я найду себе место. Не беспокойтесь. – Он пожал плечами.

Она не стала расспрашивать его, а только заметила:

– Необходимо установить между нами связь.

– Уверяю вас, я сумею и это устроить, – как ей показалось, с насмешкой ответил он. Ей он больше нравился суровым и высокомерным.

– Почему вы помогаете нам? – спросила она. – Если вы нас так презираете, то почему не вышвырнете из вашего великолепного замка и не предоставите самим себе?

Он снова пожал плечами:

– Потому что, что бы ни думали другие, Майкл мне дорог. Если он хочет защитить леди Бланш, я сделаю все необходимое – в разумных пределах, разумеется, – чтобы ему помочь. Иногда наши понятия разумного расходятся, но он меня понимает. И примирится с тем, что я отошлю леди Бланш домой.

Диллиан не могла понять этого человека. Ему дорог какой-то наглый лакей, а богатую невесту с огромным приданым он отсылает прочь! Впервые Диллиан подумала, в своем ли он уме.

– Ворота заперты, – тихо проговорил Гэвин. – Здесь есть другие?

– Да, задние ворота, – сообщила она и направила лошадь в лес, окружавший имение.

Гэвин последовал за ней. В слабом свете утренней зари он видел, как покачиваются ее женственно округлые бедра. Он не мог забыть ощущения, которое испытывал, прижимая, ее я себе. Он отдавал себе отчет, что это воспоминание вызвано не тем, что он жаждет обладать именно этой женщиной, а всего лишь его долгим воздержанием.

Они будут встречаться только в темноте, и вид ее прекрасной фигуры не будет его соблазнять. Это ужасное одеяние не могло скрыть ее пышной груди. Скоро взойдет солнце. И он представил, как золотые лучи ласкают ее тело. Гэвин почувствовал, как им овладевает желание. Он стиснул зубы и сосредоточился на дороге, по которой они ехали.

У ворот он спешился, открыл их и взял повод лошади Диллиан.

– Оставьте ее здесь, если не хотите, чтобы нас заметили. Проще сказать, что вы отослали карету обратно, чем объяснять, почему в конюшне только одна лошадь.

Она кивнула, и он, не раздумывая, снял ее с седла, но, взяв за талию, сразу понял, что совершил ошибку. Тепло тела Диллиан жгло его руки, и он быстро поставил ее на землю.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17