Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Меч карающий

ModernLib.Net / Приключения / Чайлд Линкольн / Меч карающий - Чтение (стр. 21)
Автор: Чайлд Линкольн
Жанр: Приключения

 

 


Хатч схватил фонарь и повернулся к Бонтьер. Из-под жёлтой зюйдвестки, большей на несколько размеров, чем надо, выглянули её решительные глаза.

– Она может не меньше тебя, – сказал профессор. – Или даже больше, если уж на то пошло.

– Зачем тебе это? – тихо спросил Хатч.

В ответ Бонтьер просунула руку ему под локоть.

– Потому что вы особенный, monsieur le docteur. Особенный для меня. Я бы никогда себе не простила, если бы бросила тебя одного, и с тобой случилось что-нибудь скверное.

Хатч на мгновение задержался, чтобы прошептать профессору рекомендации для Труитта, и затем они с Бонтьер выбежали на улицу, в ливень. За последний час шторм неимоверно усилился, и поверх воя ветра и треска бешено раскачивающихся деревьев Хатч услышал грохот атлантических валов. Те молотили о мыс с такой мощью, что низкий гул, скорее, чувствовался нутром, а не ушами.

Они со всех ног бросились бежать по запруженным улицам, мимо домов с закрытыми ставнями. В преждевременно наступившей тьме тускло светили фонари. Хватило минуты, чтобы Малин промок насквозь, даже плащ не помог. Когда они приблизились к причалу, голубым светом ослепительно вспыхнула молния, и тут же раздался оглушительный гром. В следующий миг Хатч расслышал хлопок трансформатора у гавани. Город мгновенно погрузился в непроглядный мрак.

Малин и Бонтьер добрались до пирса и, осторожно ступая по скользким сходням, спустились на надводную часть. Все лодки были укреплены на шатающейся надстройке. Вытащив из кармана нож, Хатч перерезал трос ялика «Плэйн Джейн» и, с помощью Бонтьер, столкнул его в воду.

– Под нами двумя он может опрокинуться, – сказал Хатч, делая шаг в лодку. – Я вернусь и заберу тебя.

– Давай уж, возвращайся, – ответила Бонтьер.

В свитере и плаще чересчур большого размера вид у неё оказался потешный.

Даже не потрудившись запустить мотор, Хатч просунул вёсла в уключины и погрёб к «Плэйн Джейн». Воды гавани до сих пор оставались более-менее спокойны, но ветер сделался просто невыносимым. Ялик швыряло вверх и вниз, он то и дело с омерзительным треском опускался на дно впадин меж волн. Продолжая грести, спиной к морю, Малин увидел очертания города, тёмного на фоне мрачного неба. Взгляд непроизвольно скользнул к узкому, высокому дому приходского священника. Вспышка злой молнии, и в это мгновение доктор увидел – или подумал, что видит Клэр. В жёлтой юбке, держась рукой за дверной проём, та смотрела в море – прямо на него. В следующий миг снова стало темно.

Добравшись до яхты, ялик хлопнулся о борт. Накрепко привязав его к корме, Хатч вскарабкался на борт, запустил двигатель и, произнеся краткую молитву, дёрнул за стартер. «Плэйн Джейн» ожила. Слушая лязг поднимающейся якорной цепи о клюз, Хатч в очередной раз порадовался, что ему досталось такое надёжное судно.

Он добавил оборотов и широкой дугой проплыл мимо пирса, с удовлетворением отметив, что Бонтьер вскарабкалась на борт с резвостью истинного моряка, несмотря на громоздкое одеяние. Малин бросил ей спасательный жилет, она мигом нацепила его на себя, после чего заправила волосы под зюйдвестку. Хатч бросил взгляд на нактоуз и затем перевёл на море – на два светящихся буйка посередине пролива и на буй с колоколом на выходе из бухты.

– Когда выйдем в открытое море, – сказал он, – я собираюсь на половинной скорости идти по диагонали к волнам. Болтанка будет что надо, так что держись за что-нибудь. И оставайся рядом – мне может понадобится помощь в управлении.

– Дурак, – раздражительно ответила Бонтьер. Нервное напряжение обернуло обыкновенно хорошее настроение вспыльчивостью. – Неужели ты думаешь, что штормы бывают лишь здесь? Что я действительно хочу, так это узнать причину нашей идиотской поездки.

– Сейчас объясню, – произнёс Хатч, вглядываясь в бурное море. – Но тебе это ничуть не понравится.

45

Клэй всматривался в ревущую темень, до боли сжимая в руках штурвал. Громадные волны раз за разом с ужасающим грохотом ударяли о лодку, вода захлёстывала носовую часть, ветер срывал клочья пены с вершин валов. Снова и снова белая пена стекала по окнам рулевой рубки, когда судёнышко выскакивало на вершину и начинало тошнотворное падение к подошве очередной волны. На какой-то миг наступала резкая безветренная тишь, а затем кораблик дико кренился, устремлялся вверх – и всё повторялось сызнова.

Десять минут назад, когда он попытался включить носовой прожектор, выяснилось, что несколько предохранителей выбило, и электричества нет. Запасные батареи тоже отказали – он не позаботился проверить их перед выходом в море, хотя и знал, что это следует сделать. Но гораздо больше его озаботило другое: несколько минут назад «Цербер» без предупреждения снялся с якоря и отправился в путь, игнорируя гудки с лодки пастора; белая махина, неумолимо уходящая в чёрное мятущееся море. В одиночестве, бешено подпрыгивая на волнах, Клэй некоторое время пытался догнать огромный корабль, бесплодно продолжая подавать сигналы – пока тот, наконец, не исчез в яростной мгле.

Священник осмотрел рубку, пытаясь оценить ситуацию. Теперь ему стало ясно, насколько серьёзной оплошностью была попытка догнать «Цербера». Ведь раз они игнорировали его и раньше, конечно, не обратили внимание и теперь. К тому же океан на наветренной части острова Рэгид буквально кипел: накатывающая с востока зыбь сталкивалась с отливом – и в результате злые волны разбегались во всех направлениях. Лоран не работал; пастор остался один на один со стихией, если не считать компаса на нактоузе – единственного рабочего прибора. Клэй попытался править по компасу, прикидывая расстояние. Впрочем, он прекрасно сознавал, что моряк из него никакой, и в отсутствие света ему оставалось лишь считывать показания компаса при вспышках молний. В кармане лежал фонарик, но пастор не мог выпустить штурвал из рук – чтобы рулить, нужны обе.

Свет маяка Бёрнт-Хэд потускнел. Вой ветра и гул прибоя оглушали – чтобы расслышать звон колокола на буйке, пришлось проплыть чуть ли не над ним. Клэй сжал штурвал меж локтей и всем телом навалился на него, в отчании пытаясь думать. Остров меньше чем в полумиле. Понятно, что в такую погоду даже первоклассному моряку было бы тяжело провести лодку меж рифов до дока «Талассы». Но даже если бы его яростная решимость высадиться на острове Рэгид поколебалась, куда тяжелее будет пересечь шесть миль ада до самого Стормхавэна.

Два раза ему показалось, будто он слышит низкий рокот двигателей «Цербера». Но в этом не было никакого смысла: сначала тот направился на запад, теперь возвращается на восток, будто что-то выискивает – или кого-то поджидает.

При новой вспышке молнии Клэй проверил компас, сжимая штурвал в слабеющих руках, в то время как лодка принялась валиться за очередной волной. Пастор слегка подправил курс, и теперь направился чуть ли не прямиком в океан. Судёнышко, содрогаясь, начало взбираться на следующий вал, и, когда крутая стена чёрно-серой воды захлестнула нос и упрямо продолжила расти всё выше, выше и ещё выше, Клэй запоздало сообразил, что поправка оказалась ошибкой. Волна навалилась на рубку, и по лодке будто вмазало железным кулаком. Судно устремилось вниз. Ошеломляющая масса воды выдавила из рамы одно из окон и устремилась прямо на пастора. У него едва хватило времени, чтобы вцепиться в штурвал и всем телом повиснуть на нём, пережидая напор.

Кораблик содрогнулся, всё ниже и ниже уходя в бурлящую воду, и как раз когда Клэй подумал, что на этом всё, он снова к неописуемой радости почувствовал подъёмную силу. Лодка приподнималась до тех пор, пока воды не разошлись и нехотя не схлынули с палубы. Пока судёнышко выправлялось, снова вспыхнула молния – и на мгновение перед ним предстал тяжёлый беснующийся океан. А прямо по курсу лежала тень вод поспокойнее; впереди оказалась подветренная сторона острова Рэгид.

Клэй устремил взор в чёрное небо, и с губ слетели несколько слов: О, Господи, да пребудет на то воля Твоя! – и снова он сражался с морем, разворачивая лодку по диагонали к волнам, и снова повис на штурвале, когда новый водяной вал ворвался сквозь открытое окно. С вершины следующей волны лодка, наконец, скользнула в полосу спокойных вод.

Пастор не успел испустить вздох облегчения, как сообразил, что вода спокойна лишь в сравнении с той бурей, что осталась позади. Тяжёлая зыбь огибала остров с обеих сторон, создавая непредсказуемое волнение, но теперь Клэй, по крайней мере, смог повернуть к причалу. Он чуть-чуть подбавил ходу и вслушался в ответный рёв мотора.

Казалось, увеличив скорость, лодка несколько выиграла в устойчивости. Она заныривала вперёд, тонула, выскакивала наверх и снова заныривала. Без прожектора, с выбитым окном – очень тяжело было выбирать направление в те мгновения, когда судёнышко взбиралось на вершины волн. Клэй начал смутно сознавать, что, быть может, имеет смысл сбавить обороты. На тот случай, если…

Лодка с оглушительным грохотом налетела днищем на риф. Ломая нос, пастора дико швырнуло вперёд, в штурвал; затем отбросило назад, в заднюю переборку рубки. Волна, перехлёстывающая через риф, стремительным потоком понеслась с обеих сторон лодки – и следующий вал развернул судёнышко боком. Отхаркивая кровь и солёную воду, пытаясь собраться с мыслями, Клэй отчаянно рванулся к штурвалу. А затем в борт вломилась третья волна, переворачивая лодку вверх дном – и пастора сбросило с палубы в первозданный хаос воды и ветра.

46

Хатч направил нос «Плэйн Джейн» в пролив. За спиной осталась грохочущая симфония тросов, что хлестали по мачтам лодок, которые истерично болтались на якорных цепях. Ветер был холоден, небо скрылось за пеленой дождя. Доктор вдохнул ртом; соли не меньше, чем свежести. Малин видел такую погоду и раньше, в детстве – но никогда не был настолько безрассуден, чтобы при этом выйти в море.

Последний взгляд на берег – и затем доктор прибавил оборотов и встал лицом к океану. Они прошли мимо плавучих знаков «5 миль/час» и «Держаться фарватера», настолько избитых морем, что те склонились на бок, будто признавая поражение.

Бонтьер встала рядом, обеими руками крепко держась за панель управления.

– Ну? – повелительно крикнула она прямо в ухо.

– Изобель, я совершеннейший идиот! – прокричал он в ответ. – Я видел эти симптомы тысячу раз. Они просто в глаза бросаются. Каждый, кто болел раком и подвергся радиотерапии, сразу поймёт, в чём дело.

– Радиотерапии?

– Да. Что происходит с пациентами? Их тошнит. Они теряют энергию. Облысение. Число лейкоцитов упирается в плинтус. На фоне всех необычных болезней, за последнюю неделю, эти признаки встретились у каждого!

Бонтьер помедлила, несмотря на ослепляющие брызги широко раскрыв глаза.

– Меч Святого Михаила радиоактивен. Подумай об этом. Длительное действие радиации убивает клетки костного мозга, – в сущности, не даёт им делиться. Оно ослабляет иммунную систему, человек становится лёгкой добычей для любой инфекции. Потому-то команда «Талассы» подхватила все эти экзотические болезни, которые и отвлекли моё внимание. Но если клетки делятся медленней, также останавливаются восстановительные процессы – в итоге пациент теряет волосы. Смотри, как медленно заживает моя рука! Высокая доза ведёт к остеопорозу и потере зубов. Симптомы цинги.

– А ещё это может объяснить компьютерные проблемы.

– То есть как?

– Радиация разрушает микроэлектронику, – ответила Бонтьер и искоса посмотрела на него. По её лицу стекали дождь и морская вода. – Но зачем плыть в убийственный шторм?

– Мы знаем, что меч радиоактивен. Но это всё, что мы о нём знаем. Он семьсот лет лежит, запертый в свинцовом сундуке – и всё равно убивает каждого, кто оказывается вблизи. Бог знает, что может случиться, если Найдельман вытащит его. Мы не можем этого допустить!

Как только лодка вышла из-под укрытия Бёрнт-Хэд, море с жестокой яростью набросилось на корпус «Плэйн Джейн». Хатч резко умолк и принялся вращать штурвал, пытаясь направить судно по диагонали. Воздух вокруг лодки наполнился водяной пылью и брызгами. Малин сверился с нактоузом, поправил курс, бросил взгляд на лоран.

Бонтьер обеими руками вцепилась в поручни, опуская голову под безжалостным ливнем.

– Но тогда что представляет собой этот меч?

– Бог знает. Чем бы он ни был, излучает как ненормальный. Лично я не хочу и…

Он смолк и уставился вперёд. Во тьме неясно нарисовалась белая линия, куда выше верхней части лодки. На какой-то миг Малин задался вопросом, не корабль ли это.

– О, Боже! – пробормотал он, с отвлечённым интересом отмечая недостаток эмоций в голосе. – Только взгляни на это.

Не корабль, вовсе нет. С ужасом Хатч понял, что это вершина громадной волны.

– Помоги мне сдержать штурвал! – проорал доктор.

Склонившись вперёд, Бонтьер сжала штурвал в обеих руках, пока сам Хатч отчаянно занимался дросселем. Лодка принялась карабкаться по чуть ли не вертикальной стене воды, а Малин проворно увеличил обороты, пытаясь удержать «Плэйн Джейн» в нужном направлении. Когда судно достигло вершины, его захлестнуло белой пеной и мощным рёвом ветра. Чтобы не оказаться смытым потоком, доктор вцепился изо всех сил и задержал дыхание.

На какой-то миг лодка, казалось, подвисла внутри волны; затем она внезапно сбросила путы и с диким движением штопора перевалила через вершину вала. Малин моментально сбавил обороты, и судёнышко на тошнотворной скорости принялось валиться вниз. И, когда лодка скрылась от ветра за водяными стенами, наступил момент пугающего, сверхъестественного спокойствия. Затем из тьмы на них надвинулась покрытая пеной громадина следующей стены зелёной воды.

– За островом Рек будет лишь хуже, – выкрикнул Хатч.

Бонтьер и не потрудилась ответить. Она вцепилась в штурвал, когда «Плэйн Джейн» с резким скрипом принялась взбираться на следующую волну.

Бросив взгляд на экран лорана, Хатч увидел, что их сносит приливным течением на юго-восток на скорости не меньше четырёх узлов. Для компенсации он подправил курс, опустив одну руку на дроссель, а вторую на штурвал. В промежутке между нырками Бонтьер помогла ему удержать руль.

– Профессор прав, – крикнул Хатч. – Без тебя мне не справиться!

Порыв ветра выдернул длинные волосы Бонтьер из-под зюйдвестки, и они упали за спину восхитительным сплетением чёрного. На лице девушки проступил румянец, и так сразу не скажешь – от возбуждения ли, или от страха.

Лодку захлестнула новая волна, и Малин перевёл взгляд на бушующее море.

– Как ты убедишь Найдельмана, что меч радиоактивен? – прокричала Бонтьер.

– Когда «Таласса» оборудовала медпункт, они привезли с собой всякую всячину. В том числе дозиметр для радиологии. Высокотехнологичный счётчик Гейгера, то есть. Я ни разу не включил эту штуковину, – ответил Хатч и покачал головой. Они принялись взбираться на очередную волну. – Если бы включил, дозиметр бы чокнулся. А эти бедолаги землекопы, день за днём работающие в радиоактивной пыли… Не имеет значения, как сильно Найдельман хочет получить свой меч. Он не сможет спорить с прибором!

За свистом ветра и звуками своего голоса Малин едва различил удары прибоя по правому борту; Рек-Айленд. Как только они вышли из-за подветренной стороны острова, ветер усилился. Теперь, словно улучив удобный момент, перед «Плэйн Джейн» нарисовалась очередная громадная волна с неимоверной шапкой белой пены – намного больше, чем любая из предыдущих. Она продолжила угрожающе нарастать над головами, с её вершины донеслось шипение. Судёнышко провалилось в тишь подножия волны и услужливо принялось карабкаться вверх. Сердце бешено стучало; Хатч подбавил оборотов мотору в тот самый миг, когда почувствовал, что они поднимаются.

– Держись! – заорал он, когда они достигли вершины.

Сбавив обороты, он направил лодку прямиком в бурлящую массу воды. «Плэйн Джейн» дико качнулась и очутилась в странном призрачном мире, где и море, и воздух одинаково состояли из воды. Затем, неожиданно, они вырвались на свободу. Винт беспомощно завизжал, когда нос окунулся вниз, в океан пены. Скользя в очередную стеклоподобную пропасть, Хатч увидел, как впереди из мрака материализовывается вторая белая шапка волны, болтаясь и покачиваясь из стороны в сторону, словно бешеная.

Хатч попытался побороть нарастающие панику и отчаяние. Вал, который они только что преодолели – вовсе не шальная волна. Впереди ещё три мили такого пути.

Теперь при каждом покачивании лодки стали возникать зловещие ощущения – неуютная вибрация, рывки штурвала. «Плэйн Джейн» шла тяжело, словно была перегружена балластом. Малин бросил взгляд за корму, невзирая на стегающий по лицу ветер. Трюмные помпы безостановочно работали с тех пор, как судно покинуло порт, но на старушке «Плэйн Джейн» не было датчика воды в трюме. Чтобы узнать, сколько они набрали, надо лично заглянуть в трюм, и никак иначе.

– Изобель! – проревел он, уперевшись ногами в переборки рубки и намертво смыкая руки на штурвале. – Тебе надо пробраться вперёд и открутить металлический люк на полу. Скажешь, сколько в трюме воды.

Бонтьер смахнула с глаз ручейки дождя и понимающе кивнула. Хатч смотрел, как она карабкается через рубку и открывает дверь каюты. Через минуту она уже вернулась.

– На четверть заполнен! – прокричала она.

Хатч выругался; должно быть, в корпус ударило каким-нибудь обломком, но в таком волнении он даже не почувствовал удара. Новый взгляд на лоран; до острова две с половиной мили. Слишком далеко, чтобы возвращаться. Быть может, слишком далеко, чтобы доплыть до цели.

– Хватай штурвал! – крикнул он. – Я проверю ялик.

Он пополз на корму, отчаянно вцепившись в поручни обеими руками.

Ялик по-прежнему плыл следом, исправно покачиваясь на конце троса, словно пробка. Он показался относительно сухим – «Плэйн Джейн» приняла основную тяжесть стихии на себя. Но, сухой он или нет, Малин от всей души понадеялся, что им не придётся им воспользоваться.

Как только он сменил Бонтьер у руля, доктор моментально ощутил, что лодка определённо потяжелела. Теперь подъёмы на водяные горы занимали больше времени, чем погружения.

– Ты в порядке? – крикнула Бонтьер.

– Пока да, – отозвался он. – А ты?

– Испугана.

Судно вновь провалилось вниз, в уже знакомую феерическую тишь. Хатч напряжённо застыл в ожидании подъёма, продолжая сжимать рычаг. Но подъём всё не приходил.

Малин подождал ещё. Вот теперь «Плэйн Джейн» пошла наверх, но очень уж медленно. На какой-то радостный миг он подумал, что, может быть, лоран ошибается, и они уже добрались до подветренной стороны острова. Но затем Хатч услышал странный рокот.

Высоко-высоко над головой вздыбился гладкий водяной утёс, целые Гималаи воды. Вершину венчала необъятная шапка пены, которая ревела и свистела, как живая.

Задрав голову, Бонтьер тоже увидела вал. Никто не проронил ни звука.

Лодка принялась карабкаться вверх. Она забиралась всё выше, поднималась в бесконечность – а вода с рёвом водопада постепенно заполнила собой воздух. Раздался мощный треск – вершина волны ударила прямо в них; лодку швырнуло назад и вверх, палуба встала чуть ли не вертикально. Хатч отчаянно держался, чувствуя, что нога заскользила по палубе. Он ощутил, как сдвинулась вода в трюме, опуская «Плэйн Джейн» на бок.

Штурвал внезапно перестал сопротивляться. Когда ревущая вода схлынула, Малин понял, что лодка тонет.

«Плэйн Джейн» прилегла на борт и стремительно вбирала в себя воду, уже слишком тяжёлая для того, чтобы выпрямиться. Хатч бросил взгляд за корму; ялик тоже набрал прилично, но исправно держался на плаву.

Бонтьер проследила за его взглядом и кивнула. Опираясь на борт судна, по пояс в бурлящем потоке, они начали с трудом продвигаться к корме. Хатч знал, что за шальной волной обычно следует серия таких же, но поменьше. У них две минуты, от силы – три, чтобы залезть в ялик и освободиться от «Плэйн Джейн», прежде чем та утянет их за собой.

Вцепившись в поручни, Хатч задержал дыхание, когда его захлестнуло водой – один раз, затем ещё. Он почувствовал, что хватается за поручни кормы. Болт уже слишком глубоко, чтобы его достать. Пытаясь нащупать его в ледяной воде, Хатч обнаружил конец фалиня. Тогда, оторвавшись от поручней, принялся выбирать трос, яростно сражаясь с потоком воды. В конце концов он почувствовал удар носовой части ялика. Хатч вскарабкался в него, тяжело опускаясь на дно – и, снова поднимаясь на ноги, принялся высматривать Бонтьер.

Археолог крепко обхватила поручни на корме, а сама «Плэйн Джейн» почти скрылась под водой. Малин схватил фалинь и принялся выбирать его, подталкивая ялик к борту. Очередная громадная волна приподняла его, со всех сторон облепив солёной пеной. Перегнувшись за борт, он обхватил Бонтьер под мышки и втащил в ялик. Как только волна схлынула, «Плэйн Джейн» перевернулась килем вверх и устремилась в пучину, окружённая морем пузырьков.

– Мы должны оторваться от неё! – отчаянно прокричал Хатч.

Он вытянул из кармана нож и теперь яростно допиливал фалинь. Ялик отбросило назад в волну, когда «Плэйн Джейн» повернулась кормой к чернильному небу и с неописуемым выдохом исчезла под водой.

Бонтьер без промедления схватила черпак и отчаянно заработала им, пытаясь облегчить ялик. Перебравшись на корму, Хатч дёрнул за стартер раз, затем другой. Мотор кашлянул, фыркнул, а затем на фоне воплей беснующегося океана раздался металлический скрежет. Оставив его работать вхолостую, Малин принялся безостановочно вычерпывать воду вторым черпаком. Всё без толку; теперь, без «Плэйн Джейн», крошечный ялик принял на себя всю мощь стихии. Вода перехлёстывала через борт куда быстрее, чем её можно было вычерпать.

– Надо развернуться, – сказала Бонтьер. – Продолжай вычерпывать. Я займусь лодкой.

– Но…

– Работай!

Ползком перебравшись на корму, Бонтьер запустила мотор на полный вперёд, при этом развернув лодку бортом к волне.

– Господи, да что ты вытворяешь?! – прорычал Хатч.

– Вычерпывай! – прикрикнула она.

Ялик потащило назад и вверх, вода на дне отхлынула на корму. Как только они миновали вершину вала, Бонтьер резко повернула мотор, вытащив его из воды и опуская его вновь. И, почти тотчас же, ещё раз развернула лодку почти параллельно волне, скользя по задней её части.

Полная противоположность всему, что Хатч когда-либо знал о лодках. Когда они набрали скорость, Малин в ужасе уронил черпак и вцепился в планшир.

– Продолжай вычерпывать! – крикнула Бонтьер.

И, протянув руку, вытащила затычку из кормы. Струя воды хлынула за борт, и лодка понеслась вперёд ещё стремительнее.

– Ты нас убьёшь! – заорал Хатч.

– Я так уже делала! – крикнула в ответ Бонтьер. – Каталась по волнам, когда была маленькой.

– Но не по таким волнам!

Ялик стремительно устремился вниз, к самой подошве волны. Винт с противным скрежетом зарылся в воду, когда они начали подъём по переднему фронту очередного вала. Распластавшись на дне и обеими руками держась за борта, Хатч оценил скорость в двадцать узлов.

– Держись! – воскликнула Бонтьер.

Утлое судёнышко скользнуло вбок и накренилось над шапкой пены. Малин со смешанным чувством ужаса и недоверия смотрел, как ялик на мгновение застыл в воздухе, прежде чем с треском опуститься на волну с обратной стороны. Лодка выровнялась и понеслась вниз, в очередную пропасть.

– Может, помедленнее?

– Если замедлиться, ничего не выйдет! Лодка должна лететь!

Хатч бросил взгляд вперёд.

– Но мы плывём не в ту сторону!

– Не волнуйся, через несколько минут развернёмся.

Хатч уселся на носу. Он видел, что Бонтьер как можно дольше задерживает ялик у гладких, словно стекло, подножий волн – вне досягаемости воды и пены, нарушая главнейшее правило: никогда не разворачивать лодку бортом к серьёзной волне. И, тем не менее, скорость не давала ялику потерять равновесие и позволяла выбирать наилучшее место для пересечения каждого вала.

Малин увидел, как перед ними грозно вырастает очередная водяная гора. Намеренно резким движением Бонтьер развернула ручку мотора. Ялик перепрыгнул через вершину, меняя направление, и со свистом полетел в очередную пропасть.

– Боже милосердный! – вскричал Хатч, отчаянно пытаясь усидеть на месте.

Ветер несколько притих, когда они добрались до подветренной части острова. Волны перестали следовать друг за другом через равные промежутки, здесь ялику оказалось намного сложнее пересиливать бурные воды.

– Развернись! – крикнул Хатч. – Приливное течение пронесёт нас мимо!

Бонтьер хотела что-то сказать, но смолкла. И затем крикнула:

– Огни!

Из бурлящей мглы возник «Цербер». До него, быть может, было триста ярдов – мощные прожекторы на мостике и баке судна прорезали тьму. Вот он развернулся к ним, символ спасения – белый, чуть ли не сиреневый в завывающем мраке. Наверное, он увидел их, подумал Хатч. Нет, он действительно их увидел! Должно быть, они заметили «Плэйн Джейн» в бинокль и направились на помощь.

– Мы здесь! – прокричала Бонтьер, размахивая руками.

«Цербер» замедлился, поворачиваясь к ялику левым бортом. Когда массивный корпус прикрыл их от ветра и волн, утлое судёнышко несколько успокоилось.

– Откройте люк! – заорал Хатч.

Некоторое время они продолжали покачиваться на волнах, а «Цербер» оставался всё таким же тихим и спокойным.

– Живей, живей! – нетерпеливо крикнула Бонтьер. – Мы замёрзли!

Уставившись на белую палубную надстройку, Хатч услышал завывание электрического мотора. Он бросил взгляд на приёмный люк, ожидая, что тот откроется. Однако люк остался закрытым и неподвижным.

Молния прочертила по небу неровную черту. Малину показалось, что высоко над головой он на фоне ярких огней увидел одинокого человека, смотревшего на них.

Визг продолжился. И затем доктор заметил гарпун на баке. Орудие медленно поворачивалось в их сторону.

Бонтьер, озадаченная, тоже уставилась на гарпун.

– Grande merde du noir, – пробормотала она.

– Разверни ялик! – вскрикнул Хатч.

Бонтьер рывком переложила руль на правый борт, и судёнышко дёрнулось в сторону. Уголком глаза Хатч увидел наверху сияние, голубую вспышку. Раздался резкий свист, и прямо перед ним послышался всплеск. Прогремел громоподобный БАМ! – и в двадцати футах от левого борта взметнулась водяная башня, осветившись изнутри жутким оранжевым сиянием.

– Гарпун со взрывчаткой! – крикнул Хатч.

Новая вспышка, новый взрыв – ужасающе близко. Ялик резко накренился, едва не подчерпнув бортом. Стоило отойти от борта «Цербера», как они моментально вернулись во власть дикого ветра. Прямо перед ними раздался взрыв – очередной заряд гарпуна ударил в воду. Лодка завалилась назад, едва не уходя под воду; брызги врезались Малину в лицо.

Не говоря ни слова, Бонтьер снова развернула лодку, подбавила ходу и направилась прямиком к «Церберу». Хатч повернулся было к ней, чтобы проорать предостережение, но затем сообразил, что она замышляет. В последнее мгновение археолог развернула лодку боком, с силой врезавшись в огромный корабль. Теперь они оказались под прикрытием корпуса, слишком близко для гарпуна.

– Мы сбежим из-за кормы! – крикнула Бонтьер.

Как только Хатч склонился вперёд, чтобы продолжить вычерпывать, перед ним предстало странное зрелище – узкая линия в воде, с пузырьками и потрескиванием направляющаяся к ним. Словно зачарованный, Малин не мог оторвать от неё глаз. Когда линия дотронулась до носовой части прямо перед ним, нос ялика с ужасающим грохотом исчез в облаке опилок и дыма. Отлетая на корму и бросая взгляд вверх, Хатч увидел Стритера, который перегнулся через поручни. В его руках Малин разглядел отталкивающего вида орудие под названием флэшет, направленное прямо на них.

Прежде чем доктор сумел выдавить хоть слово, Бонтьер снова устремила лодку вперёд. С треском, подобным звуку дьявольской швейной машинки, флэшет в руках Стритера разорвал на части воду в том самом месте, где ялик был лишь мгновение назад. А потом они отдалились от кормы судна и снова очутились в сердце шторма – и опять лодку закачало, а вода принялась перехлёстывать через изувеченный нос. «Цербер» с завыванием начал разворачиваться. Бонтьер рывком переложила лодку на левый борт, едва её не перевернув. Теперь они направились прямиком к пирсу острова Рэгид.

Но в злобном рвущемся море утлое судёнышко – не соперник для мощного и скоростного «Цербера». Обернувшись, Хатч через порыв шквала увидел, что корабль их настигает. Ещё минута – и их отрежут от единственного пути через рифы, и тогда они не смогут добраться до пирса.

– Двигай на рифы! – прокричал он. – Если правильно выберешь время, может, получится через них перемахнуть. Всего-то нужен фут глубины!

Бонтьер рывком направила лодку новым курсом. «Цербер» продолжил их нагонять, неумолимо подбираясь всё ближе и ближе.

– Обмани его, пусть думает, что мы собираемся плыть прямо на рифы! – крикнул Малин.

Теперь Бонтьер направила ялик параллельно рифам, за самой чертой бесноватого прибоя.

– Он думает, он нас поймал! – воскликнул Хатч, когда «Цербер» развернулся в очередной раз.

Новый взрыв – и в тот же миг Хатч полной грудью вдохнул солёные брызги. Затем они выскочили из завесы водяной пыли. Малин бросил взгляд на левый борт и увидел, что он чуть ли не наполовину снесён гарпуном.

– Наш единственный шанс! – завопил он. – Поворачивай на следующей волне!

Удивительно долгий миг они продолжали плыть вдоль рифов. И затем Малин крикнул:

– Сейчас!

В тот самый миг, когда Бонтьер направила ялик в бурлящий водяной ад, протянувшийся по всей линии рифов, раздался новый взрыв. Хатч услышал страшный треск и почувствовал, что его швырнуло в воздух. Затем всё вокруг превратилось в воду и кусочки дерева, а единственным звуком остался приглушённый рёв бурлящих пузырьков. Малин почувствовал, что его уносит всё ниже и ниже, и ещё ниже. Краткий миг ужаса, а затем его накрыло волной умиротворения.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26