Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Другая история Московского царства

ModernLib.Net / История / Калюжный Дмитрий Витальевич, Кеслер Ярослав Аркадьевич / Другая история Московского царства - Чтение (стр. 6)
Авторы: Калюжный Дмитрий Витальевич,
Кеслер Ярослав Аркадьевич
Жанр: История

 

 


Н. А. Морозов математически доказал, что города становились центрами административного, экономического и культурного притяжения для окружающих территорий.

Народность – исторически сложившаяся языковая, территориальная, экономическая и культурная общность людей, предшествующая нации. Иначе говоря, требования экономики, культурных связей, военной необходимости приводят к объединению племён. Причём племена объединялись по-разному. В ряде случаев возникал союз племён, родственных по происхождению и языку; так, польская народность возникла из славянских племён полян, вислян, мазовшан; немецкая – из племён швабов, баварцев, альманов и других.

В других случаях происходил захват одного племени другим; так племена галлов, выходцев с Апеннин, подчинили себе германские племена франков, вестготов и бургундов, образовав французскую народность, а пршемысловцы, вожди племени чехов, подчинили себе постепенно к Х веку пшован, дечан, лемузов, лучан, седлчан, доудлебов, эличан и хорватов. В этом случае общим языком становится язык или более развитого, или более многочисленного племени, остальные языки и диалекты исчезают, а у народности появляется общее имя, территория, экономика и культура.

Города, которые были до этого «окраинными» для всех племён, вдруг становятся столичными, вокруг них возникают поля притяжения, подобные гравитационным или электромагнитным.

Человеческие, общественные «поля притяжения», в отличие от физических, проявляются через деятельность людей, через затраты человеческой энергии и времени. Будь то масса войска или масса товара, затраты энергии на их передвижение и непрерывное возмещение возрастают пропорционально площади поля. Иначе говоря, чем дальше земли от административного центра, тем сложнее управлять. Чем дальше от экономического центра, тем дороже товары.

«В период развития лишь речного и берегового мореплавания реки и береговые полосы кажутся как бы проволочными соединениями электромагнитных масс. По ним, как по линиям наименьшего сопротивления, и направлялось всё действие экономических и административно-стратегических сил, а культурные силы, как не сопровождающиеся пропорциональным передвижением весомых масс, легко заходили и в стороны от такого экономического или административного русла», – пишет Н. А. Морозов.

Сейчас мир стал иным! Он менялся каждый раз с появлением новых средств передвижения и связи, со времён Великих географических открытий и развития океаноплавания и до наших дней. Ныне, когда человечество имеет авиацию, телевидение, спутниковые системы связи и сеть Интернет, география центров и полей притяжения изменилась кардинальным образом. Но вычтите из известного вам мира железные дороги, аэродромы, радиостанции, редакции газет, компьютерные сети, и что останется? Физическая география. Именно она, и только она определяла политическую, религиозную, экономическую жизнь и культуру разных регионов планеты.

Земная поверхность весьма разнообразна, а потому этнологические центры притяжения возникали в разных местах. Между ними образовывались граничные пояса естественной интерференции, то есть места, не подверженные влиянию ни того, ни другого центра, и были они всегда захолустьями и экономических, и политических, и культурных полей притяжения, возникавших вокруг сильных городов. Эти пояса и теперь можно проследить по границам человеческих наречий.

Однако, если на такой границе появлялся новый город, он неизбежно «перетягивал» на себя часть интересов соседних земель, а значит, и массы их население. Нарушалось равновесие между центрами, что вело к войнам и перемене влияний центров притяжения.

Именно в городах, а не в степях и пустынях и могли впервые возникнуть достаточно развитая речь и способность теоретического мышления, а вместе с ними и зачатки преемственно передающихся знаний и письменность, правила администрирования и дисциплины. И хотя происходили эти перемены ещё в неолитическое время, но отнюдь не десятки тысяч лет от нас, а в века уже нашей эры.

Следующая ступень развития – нация – историческая общность людей, которая имеет в основе территориальное разделение труда. Появляется общенациональный рынок, и теперь уже он формирует общий язык, культуру, экономическую жизнь, определённые особенности характера жителей. Многие этнические особенности нивелируются, подводятся под общий знаменатель, – но для всего мира это означает дифференциацию, более строгое разделение человечества.

Одновременно происходило структурирование таких общественных категорий, как государственность, идеология, шло политическое и юридическое оформления общественных отношений.

Но возникает вопрос: неужели же правила межплеменных и прочих отношений, верования, науки и всё прочее, составляющее в своей совокупности то, что называется общественной жизнью, каждый раз придумывалось заново каждым отдельным племенем? Думается нам, что – нет. Все эти правила и прочие категории общественной жизни, зарождаясь в каком-то одном месте, за более или менее продолжительное время становились достоянием племён и народов, соприкасавшихся с народом-изобретателем непосредственно, а через них – всем остальным.

Анализ достоверных источников позволяет сделать вывод, что первой такой культурной общностью, от которой распространились по всей Евразии правила совместной жизни, была народность, населявшая ту землю, которую принято теперь называть «Византийской империей». Конечно, название это условное. Не была эта империя империей, а если была, то занимала не очень большое пространство. И никто в те времена не называл её Византийской.

Понятно, что первобытные племена Евразии были вынуждены искать, кто рассудит их споры между собой, кто установит законы и обеспечит их выполнение. Властные структуры племён нуждались в общем иерархе. А кто выше всех, кто может «назначить» такого иерарха? Только Бог. Некая местность, первой освоившая опыт управления, стала центром притяжения, поскольку здесь высший иерарх получал помазание на царство от Бога. Это вопрос доверия, так же, как и в случае с деньгами, «обеспеченность» которых – только в доверии пользователей.

Само собой, структуры церкви и светской власти эволюционировали, вступая в противоречия. Было время судей, и было время царей.

Первым общим письменным алфавитным языком, применявшимся и в Византии, и в других странах, был язык библейский, или древнееврейский. К VIII веку н. э. от Испании до Уйгурии по всей Евразии протянулась цепь каганатов, государств, в которых власть держали цари-священники. Затем, с экономическим развитием территорий, вместо одного общего культурного центра в Византии, их стало два; мир распался на греческий Восток и латинский Запад.

По традиционной версии истории, с VIII века на основании латыни начали образовываться письменности народов Европы, в том числе французская и немецкая. Однако нет в природе оригиналов рукописей, написанных не то, что на французском или немецком, а даже по-латыни ранее XIII века, в частности, нет оригиналов Данте, Боккаччо и Петрарки в Италии, Д. Уиклифа и Р. Бэкона в Англии, Ф. Бонавентуры во Франции и других авторов, традиционно относимых к XIII веку. Все якобы древние рукописи «утрачены», они существуют только в позднейших списках. Так же, кстати, в Риме или Вене не сохранилось ни единого здания, построенного ранее XV века, – если не считать за древний недостроенный римский Цирк Максимум Колизей. А сохранившиеся архитектурные памятники XIII—XIV веков Флоренции, Пизы и других городов носят ярко выраженный византийский колорит. Да и упомянутый Колизей, если правильно прочесть его название, означает «Круглый Большой Храм».

И как раз в XIII—XIV веках в Европе началось образование наций и национальных государств. То есть, нации возникали одновременно с появлением латыни, отграничившем Запад от греческого Востока, и не непосредственно из народностей, а в результате распада культурной общности, которую очень условно можно назвать Византийской (Ромейской или Римской) империей.

Может быть, следует вместо «империя» придумать другое какое-то слово для обозначения этой первичной культурной общности. Иначе возникает путаница: будто бы непосредственно Византийская империя, самостоятельное государство, история которого более или менее известна, имела в подчинении едва ли не все земли планеты. Нет, они не были в её административном подчинении, но вся Византийская империя была культурным ядром той общности, которую представляли тогда из себя народы Евразии.

В 962 году легендарный император Оттон I на землях Германии, Чехии, Бургундии, Нидерландов, Швейцарии и севера Италии создал Священно-Римскую империю со столицей в Аахене. Она с конца XV века, то есть уже после перехода столицы Византийской империи – Царьграда к мусульманству (1453), стала называться Священной Римской империей германской нации; но уже с XIII века она утеряла Северную Италию, а Германия, занимавшая господствующее положение, распадалась на территориальные княжества.

Если же мы внимательнее присмотримся к истории этой империи, то, отбросив второстепенные детали, увидим, что главной функцией императора было утверждение высшего церковного иерарха, понтифика (с середины XI века получившего название папы римского), а понтифик, в свою очередь, признавал полномочия императора. Так происходила взаимная легитимизация светской и церковной властей.

С 1618 по 1648 год по всей Европе гремела Тридцатилетняя – по сути, Мировая – война; Вестфальский мир 1648 года закрепил превращение империи в конгломерат независимых государств. Причём и до этого, и после народности продолжали жить на своих исконных территориях и в большинстве случаев имели свою государственность, оставаясь в рамках всё той же империи, которая просуществовала до 1806 года, и была ликвидирована Наполеоном Бонапартом.

Итак, после падения единого культурно-идеологического центра (Царьграда = Константинополя в 1453 году) образовалось несколько империй нового типа, не таких, какой была Византийская: Османская, Испанская, Португальская, Британская и Австро-Венгерская в XVI—XVII веках, Российская в XVIII веке, Французская и Германская в XIX веке. Теперь, чтобы восстановить действительную картину развития цивилизации на Земле, нам необходимо прояснить, что подразумевали люди под словом «Империя».

В Испании и Португалии, в Италии и Англии, во Франции и России это слово выводят от книжного латинского impero («повелеваю»); в итальянском это – impero, в испанском и португальском imperio, в английском и французском языке empire. В немецком языке такое слово вообще отсутствует, а понятие «империя» передаётся словом «рейх», что значит просто государство.

А вот по-гречески «эмпириа» означает «знание, человеческий опыт», а понятие «империя» в смысле власти передаётся словом «автократия», то есть самодержавие. И эта разница в понимании смысла «империи» не только сразу показывает нам эволюцию слова от Царьграда до окраин, но и лишний раз подчёркивает значение Германии как центральной части латинской империи в Европе. А заодно объясняет, каким образом на колоссальной территории, от Британии до Индии, Таджикистана и некоторых районов Китая сложился так называемый индоевропейский язык, породивший затем столько диалектов и национальных языков Европы и Азии.

Ведь мы видели на примере папуасов, друзей Миклухо-Маклая, сколь быстро разделяются языки при отсутствии или ограничении совместной деятельности. Индоевропейский язык тоже разделился. Но что же привело к его распространению в прошлом? А вот что: наличие единого генератора культурно-идеологических правил, «империи», обеспечивавшей легитимизацию территориальных владык, общий суд и общие правила торговли.

Первичная империя технически не могла быть, и не была унитарным государством или абсолютной монархией, то есть империей в современном смысле слова. Неспешность передвижения определяла и неспешность развития общественных структур. Система взаимоотношений регионов с Царьградом строилась по-разному: от прямого правления в близлежащих регионах, до феодальных договоров с более отдалёнными правителями по образцу вассал-сюзерен, или даже «демократических» (формально равноправных) договоров с европейскими городами-республиками типа Венеции и Новгорода.

Но в каждой местности осваивали способы управления, а система власти требовала учёта и контроля. Поэтому нет ничего удивительного, что методы такого учёта и контроля разные владыки тоже «слизывали» с византийского образца, в те ещё времена, когда греческий язык был письменным языком межнационального общения.

Сегодня вряд ли кто задумывается над тем, что первоначально означали дворянские титулы владетельных феодалов: граф, маркиз, барон и т. п. А ведь, например, немецкое граф значило «писарь» (от греческого grapho – «пишу»). Итальянский «граф» – conte, как и французское comte означало «учёт» (итальянское contare и французское Compter – «считать»). В новых европейских империях «графьями» стали потомки прежних писарей и учётчиков. Так что между русским приказным дьяком (по сути, министром), французским дюком (герцогом) и венецианским дожем этимологически большой разницы нет. И это не должно нас удивлять: законы эволюции всеобщи, чиновники при родовом вожде повсюду «переродились» а аристократию.

Отсутствие национальных государств, юридически оформленных границ и миграционного законодательства, при наличии торгового интереса, вели к тому, что люди разных племён перемещались к центру притяжения – Царьграду, и обратно. Так в Царьград попадали знания обо всех открытиях и изобретениях, о разных диковинах и необычных природных явлениях, и город на этом только увеличивал своё преимущество: он был не только главной столицей, но и главным хранилищем и распространителем знаний.

Основная, хоть и не осознанная идея единственной тогда Империи заключалась отнюдь не в порабощении одного народа другим, не в подавлении инакомыслящих (иноверцев), а в сохранении единства человечества. Любая динамическая система имеет целью своё собственное выживание; вот почему знание (эмпириа) о том, как правильно жить, объединило людей. Создалась эта удивительная Империя естественным, эволюционным путём, а то, что в неё входила вся Западная Европа, подтверждается тем, что собственно западноевропейской культуры как таковой минимум до XIII века просто не было, – она была частью византийской культуры, и кое-где оставалась таковой даже позже XIII века. Так, алтарные православные росписи Андрея Рублёва (например, «Деисусный ряд») и алтарные католические «ретабло» в Испании (например, в Севилье), выполненные в одно и то же время (конец XIV века), и композиционно, и функционально однородны, они принадлежат общей византийской культуре.

А не странно ли, что старейшая православная церковь боснийского Сараева (XV век) по внешнему облику похожа не на христианский храм, – нет ни купола, ни креста, ни колокольни, – а на синагогу? Слово синагога греческое, означает «собрание». По внутренней же планировке эта боснийская церковь схожа даже с мечетью, с раздельной нефовой выгородкой для молящихся женщин.

Не менее удивительны церковные сооружения Западной Европы XIII—XIV веков – баптистерии, например, Флоренции и Пизы. По сути, они представляют собой крытые проточные бассейны, разделённые на сектора, предназначенные для массового крещения. Это – функциональные здания, а не памятники, и раз они строились в XIII—XIV веках, то значит, тогда и была реальная необходимость в массовом, а не в индивидуальном крещении, как сегодня.

Это прямо говорит о том, что христианство в Западной Европе стало массовым не в IV, как полагают историки, а в XIV веке. Да и не только в Европе; вряд ли сильно раньше перешла от иудеохристианства к христианству сама Византия.

В старом городе Пизе, помимо крепостных стен, сохранилось всего четыре памятника: самым древним считается уже упомянутый баптистерий, затем знаменитая падающая колокольня, собор Св. Иоанна, и… действующее до сих пор гебраистское (древнееврейское) кладбище византийского обряда, расположенное слева от ворот с внешней стены крепости. Всё правильно – иудейский обычай хоронить покойников за стеной города хорошо известен. Но «древние евреи византийского обряда» по-русски называются хазары, а поскольку христианских захоронений в старой Пизе нет, это означает, что хазары и построили этот самый город.

А что же это были здесь за иудеи? А это были те же самые жители, что и позже, но в рамках каганата. Примерно такие же перемены произошли в народонаселении России за ХХ век. «Народ православный» исчез, вроде бы без следа, затем откуда-то появилась «новая общность – советский народ», а теперь, когда и эта «общность» вслед за «народом православным» провалилась в тартарары, живут в России «россияне». Через 700 лет школьники, пожалуй, не будут понимать, что ЛЮДИ-то никуда не девались при этих переменах.

Между тем, хазарское вероисповедание весьма отличается от ортодоксального иудаизма – это именно иудеохристианская вера; надо полагать, ортодоксальный иудаизм сильно моложе, чем это принято думать: он возник на базе того же иудохристианства (иначе – апокалиптическое христианство), от которой произошли и христианство, и мусульманство. То есть «хазары» – не племенное название, а религиозное, вроде «христиан» или «мусульман»; в их среде выдвинулись священники иного закона, которые и крестили затем людей в баптистериях. Ведь было бы натужной выдумкой предполагать, что «неправильные» хазары построили город, а потом куда-то ушли, а потом пришли «правильные» люди, и приняли христианство.

Однако вернёмся к Царьграду.

Административно этой столице были подчинены только ближайшие земли. В отношении же отдалённых от неё территорий можно говорить про подчинение культурное, державшееся на традиции и заинтересованности в технических новинках, которые получали отсюда, пока другие местности не совершили технологический рывок и не обогнали Византию. А среди владык всех земель была целая система местничества, основанная на династическом первенстве того или иного рода, – ведь властители роднились в своём кругу.

Естественно, на разных землях Евразии постоянно возникали локальные конфликты. Однако, местные «разборки», будь они среди русских князей, французских графов или татарских ханов, не слишком волновали Царьград, если только не затрагивали его коренных идеологических и экономических интересов.

Но всё когда-нибудь меняется. После 4-го Крестового похода (1204), когда не только вся западная часть Византии, но и Царьград оказалась вне контроля императора, имперская власть создала на восточных землях некий союз, который теперь принимают за монголо-татарскую Орду. С подчинённых земель стали брать дань, чтобы получить средства для борьбы с западным засильем. В то же время, на Западе большую силу приобрели духовно-рыцарские ордена (ордэ по-латыни). Это слово означает просто «порядок», или, по-современному, «режим подчинения». За долгие века слова монголы (моголы, «великие»), татары (тартары, «адские») и орда преобразовалось в сознании народов в названия этносов и государств.

Но мы помним, что Россия совсем недавно называлась «СССР», и при этом оставалась Россией. Также и Византия, войдя в союз с восточными странами, и создав «орду», осталась Византией. Орда продолжала византийскую политику! Так, именно после взятия Батыем Киева там началось бурное строительство православных храмов, появился свой епископ, и так далее!

В 1261 году Византийская империя вернул себе Царьград, а ещё через двести лет – Грецию и Балканы. Дальнейший её закат определили события технологического и идейного характера.

В традиционной истории XIII—XV века считаются эпохой Проторенессанса (Предвозрождения) и раннего Возрождения, наступивших после «мрачных веков» общеевропейского упадка (VII—XII). Но «упала» Европа, если только сравнивать её историю с историей мифического «Древнего Рима». На деле же только с XIII века и смогла она совершать собственную экспансию; потому-то параллельно с Проторенессансом мы видим происходящее в 1212—1492 годах «отвоевание» испанцами и португальцами Иберийского полуострова у мавров (Реконкиста). И этот же период в истории Руси наполнен татаро-монгольским игом, длившемся примерно 260 лет, начиная с Чингисхана и кончая «великим стоянием на Угре» в 1481 году, во времена Иоанна III.

Тот, кто верит в случайные совпадения таких событий во времени, может наглядно увидеть границу между «игом» и «ренессансом». Приложите линейку к современной карте Европы, от Петербурга до каблука Итальянского «сапога». Справа окажутся преимущественно православные Россия, Беларусь, Сербия, Румыния, Греция, Болгария, вместе с мусульманскими Албанией и Турцией, а слева – католические и реформаторские Литва, Польша, Хорватия, Италия, Германия… Так что иго направо (на Восток), а Возрождение налево (на Запад).

Идейным же событием, подкрепившим экспансию Европы, стало реальное, а не мифическое, появление папской кафедры в итальянском Риме, произошедшее не ранее 1376 года. До этого высшее католическое духовенство скиталось по Франции, и короли использовали его в своих целях. Теперь латиняне попытались утвердить свой приоритет, перетянуть к себе «святое место», где помазывают на царство высшего мирского владыку, из Царьграда в Рим. Но это противоречило всем общепринятым старинным правилам, а потому католическая церковь не смогла ограничиться насильственным внедрением богослужебной латыни в храмах Европы, и пожелала сосредоточить в своих руках и религиозную, и светскую власть.

Борьба двух церковных структур – восточной и западной, перешла в борьбу римской церкви со светскими структурами всей Европы, привела к тотальной религиозной войне на континенте. Частью этой войны стали и Куликовская битва 1380 года, и битва на Косовом Поле в 1389-м, и восстания У. Тайлера в Англии и «чомпи» в Италии в 1381-м, и насильственное обращение Литвы в католичество в 1387-м… Причём нельзя забывать, что в основе противостояния лежали интересы торговых и финансовых структур всех стран!

Окончательный церковный раскол (1415) и провал попытки нового объединения (уния 1439) привели к серьёзному религиозному размежеванию между Западом и Востоком. Это предопределило падение Царьграда в 1453 году, после чего былая «культурная Империя» раскололась на три части: католический Запад, православный Восток и мусульманский Юг. Но, между тем, суть и внешний «вид» всех этих верований была иной, чем ныне.

Уже после 1415 года, а особенно после 1453 в Западной Европе появились из Малой Азии и Южной Италии высокопоставленные византийские эмигранты, которых можно условно назвать греками, латинянами и иудеями. На славянских землях, прежде всего в Белой Руси, приютили славянских беженцев с Балкан, православных греков и иудеохристиан. В русской истории это выглядит так: «на Русь выехали из Орды знатные бояре мурза такой-то и такой-то».

В Европе внедрение сначала латыни, а затем и письменных национальных языков на основе латиницы сопровождалось массовыми книжными аутодафе. На кострах инквизиции сожгли книги, которые назывались «рустика романа». Слово рустика теперь переводят как «деревенское, грубое», однако по-испански оно и сегодня означает «переплетённая книга», «книга в сафьяновом (кожаном) переплёте». А это был переплёт, характерный для византийской культуры.

Так произошла подмена: естественный процесс развития науки и культуры в рамках Византийской общности заменили искусственным понятием «Возрождение», раздробив предшествовавший период на историю «Древней Греции» и «Древнего Рима». Интересно, что само это понятие – Возрождение, впервые появилось во Франции только в конце XVII века, в период Контрреформации, когда, по сути, закончился раздел византийского исторического наследия.

Но русские Великие князья, имевшие родственные отношения с византийскими императорами, долго полагали Русь единственной наследницей Византии.

Возвышение Москвы

Огромное, недооценённое, на наш взгляд, значение в деле возникновения государств имеет международная торговля. Вообще структура торговли, обмена товарами, однажды возникнув, остановиться не может, – ведь именно здесь возникает прибавочный продукт, дающий ресурс и для множества сопряжённых структур, которые, ради своего собственного выживания, будут поддерживать торговлю всеми мыслимыми способами!

Представьте себе первичного торговца. Предположим, на берегу моря он договорился с рыбаками, что обменяет им десять селёдок на девять хлебов. Затем, отъехав подальше от берега, он договаривается с землепашцами, что обменяет им десять хлебов на девять селёдок. И те, и другие рады: чтобы обменять товар напрямую, им надо потерять рабочий день, недополучив изрядное количество селёдок или хлебов. Рад и купец; на пропитание семьи он добыл селёдку с хлебом.

Со временем торговые обороты возрастают, и на свои доходы он может нанять грузчиков и перевозчиков, учётчиков и охрану. Эти структуры тоже начинают развиваться, и они тянут за собой следующий слой структур, например, судостроение. Ведь понятно, тот, кто предложит перевозчику более вместительное и надёжное транспортное судно, выиграет, – а вместе с ним и перевозчик, и купец.

Но вот купцов становится много: дело выгодное, к нему примыкают новые люди, да и дети, внуки, шурины, племянники первоначальных торговцев тоже плодятся, – вместе с производителями товаров.

Пока торговля имеет межплеменной характер, то есть происходит только в специально выделенном для этого месте (городе) на границе племён, её регулированием, со взиманием налога и установлением внутренних правил, занимаются племенные вожди. Но интересы первых лиц такого города постепенно выходят за рамки интересов племенной власти, к тому же в их руках концентрируются весьма большие средства. Ничего нет удивительного, что происходит сращивание властных полномочий вождей разных племён с накопленными торговлей капиталами; власть и деньги всегда «дружат», а властители и капиталисты найдут возможность породниться семьями.

А когда племенной сепаратизм сломлен, торговля приобретает уже международный характер. Чтобы обслуживать торговый путь, – хоть сухопутный, хоть водный, – нужен некий персонал. Но ему тоже надо как-то существовать: где-то жить, питаться и одеваться. Все эти потребности можно удовлетворять за счёт местного населения и его трудами. А население для достижения поставленных целей нужно определённым образом организовать, то есть создать государство. И оно со временем создаётся путём утряски интересов, через конфликты, соглашения, новые конфликты и новые соглашения.

Царьград = Константинополь, нынешний Стамбул, расположен поразительно удобно для столицы государства, контролирующего торговлю. К Дарданеллам, проливу между морями, на котором он стоит, сходятся многообразные торговые пути. Любой корабль или караван будет замечен, и не пройдёт беспошлинно. И по тем же путям легко отправлять административных чиновников или войска.

Возможно, зародилась торговая структура не здесь, а, например, в Месопотамии (ныне Ирак), но вовлечение в неё всё новых и новых территорий привело к появлению столицы именно в посёлке Византий на берегу Дарданелл. Дальше речь шла только о расширении, о присоединении к союзу торгующих всё новых и новых земель и народов. Однако невозможность прямого управления столь отдалёнными землями создало уже отмеченное нами в предыдущей главе своеобразие Византийской (Ромейской, или Римской) Империи: Царьград обеспечивал в основном идеологическое руководство, то есть был церковной столицей, и рассуживал династические споры.

До появления на карте мира Руси среднее течение Днепра, одной из важнейших транспортных дорог средневековья, контролировали хазары венгерской Паннонии или подчинённые им (или входившие в их состав) племена: венгры, печенеги и прочие, совсем не «дикие кочевники». В определённый момент на арену вышли северные германцы, решившие «взять на себя» торговлю севера с югом. Результатом северогерманской экспансии (прежде всего, шведской) стало образование Русского каганата в Киеве, – как традиционно считается, в 839 году. Из-за этого начались трения с хазарами, а позже, когда устья рек, впадавших в Чёрное море, взяли в свои руки генуэзские купцы (половцы, тоже не дикие кочевники) – то и с ними.

Тот, кто составлял много столетий спустя «Повесть временных лет», использовал ряд древних устных преданий. У него было смутное представление о том, что южнорусские племена в некоторое отдалённое время принадлежали к великому союзу, эдакой Федерации, внутри которой каждое племя могло сохранять свои собственные обычаи. Греки называли её Великой Скифией; в едином государстве каждое племя держалось своих собственных правил, законов, преданий отцов; у каждого племени было своё свойство. В этой Великой Скифии историки усматривают отзвуки сарматской и гуннской эпох, но более естественно отнести Великую Скифию из «Повести временных лет» как раз к хазаро-венгерскому периоду, когда собственно русские производители не поставляли ещё товар на мировой рынок.

Образовавшийся позже Русский каганат занимался главным образом торговлей мехами. Историки считают, что Русский каганат того периода был сильной державой того же типа, что и государства хазар и волжских булгар, то есть имел главной целью контроль над важными путями международной торговли. Чтобы обеспечивать доставку мехов с севера, кагану, конечно, приходилось быть в контакте с некоторыми славянскими и финскими племенами Верхневолжского региона, не имевшими тогда своей отдельной государственности. Это означает, что русская держава с центром в Киеве безусловно включала в себя земли, относящиеся сегодня к Украине, Белоруссии, Прибалтике, а также России в её центральной европейской части.

Как видим, никакой Москвы пока ещё нет.

В XI веке разгорелось противостояние Царьграда со странами, которые теперь принято называть мусульманскими.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35