Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Другая история Московского царства

ModernLib.Net / История / Калюжный Дмитрий Витальевич, Кеслер Ярослав Аркадьевич / Другая история Московского царства - Чтение (стр. 25)
Авторы: Калюжный Дмитрий Витальевич,
Кеслер Ярослав Аркадьевич
Жанр: История

 

 


О подробностях подобных эпизодов Смутного времени мы узнаём лишь из дореволюционных изданий или от современных зарубежных авторов. Например, из подготовленного авторитетным издательством Larousse энциклопедического справочника «Les grandes dates de la Russie et de l’U.R.S.S.» (в русском переводе «Хронология российской истории», М.: 1994. стр. 55). В итоге, как верно пишет А. Г. Кушнир, народное ополчение теперь связывают только с именем Козьмы Минина.

Итак, первое ополчение, сформировав в 1611 году временное правительство, юридически (ибо имелся приговор ратного собора, подписанный представителями 25 городов) оформило альтернативу монархии – республику. Причём не аристократическую, какой была Речь Посполитая (польское Rzeczpospolita – республика), а дворянско-казацкую. А. Г. Кушнир полагает, что таким образом в начале XVII века отечественной истории был предоставлен шанс пойти другим путём. На самом деле «другого пути» не было: в России в то время никакая республика не могла быть жизнеспособной; Россию могла спасти только абсолютная монархия. Немудрёно, что этот «шанс» куда-то растворился в миг, когда П. Ляпунов был убит И. Заруцким: первое ополчение мгновенно распалось, и юридически оформленный республиканский «приговор» оказался никому не нужен.

В Новгороде Великом фактически восстановилось независимое государство: «Воеводы, митрополит и „лучшие люди“ объявили о создании „Новгородского государства“ и подписали со шведским генералом договор об избрании своим государем сына Карла IX» (см. Р. Г. Скрынников, «Крест и корона», стр. 367).

А в Новгороде Нижнем Кузьма Минин начал формировать второе ополчение. В предводители он предложил князя Дмитрия Пожарского. Князь исправно служил и царю Борису, и Дмитрию I, и Шуйскому, а теперь он придерживался идеи приглашения на русский трон шведского королевича.

Воеводы городов Поволжья от Твери до Астрахани, и Рязань, и северные провинции до 1611 года занимали, в целом, выжидательную позицию. Когда, наконец, ярославская часть Новогородии и Володимерия поддержали польскую партию, оставшиеся не у дел при «польско-шведском» разделе влияния москвичи (лидер – Трубецкой), рязанцы (лидеры – братья Ляпуновы) и часть казаков (лидер – Заруцкий), бросились за своей долей в Москву. Здесь они переругались, а их «ополчение» распалось. Успеха достигло лишь ополчение Минина и Пожарского, которое и выгнало поляков из Москвы в 1612 году.

1613 (11 февраля).– Михаил Романов избран на царствование Земским собором; началась династия Романовых. Роль Земского собора повышается до Национального собрания, Боярская же дума остаётся совещательным органом.

1613.– Приезд из Англии посольства Джона Метрика в Россию.

И вот свидетельство официозного источника, – книги, написанной ещё при Романовых и под их контролем:

«…Москва не вызывала на западе политического интереса. Зато её значение как рынка для приобретения сырья… и как страны, владеющей путями в Азию, особенно же в богатую шелками Персию, неизменно росло в сознании западного коммерческого и политического мира…» (см. «Государи дома Романовых», стр. 58).


ВОЗВЫШЕНИЕ РОМАНОВЫХ

Самое первое, самое важное и самое главное из всего остального – это совершенное самовладство. Это —жезл Моисеев, которым царь-государь может творить все необходимые чудеса. При таком строе правления легко могут быть исправлены все ошибки, недостатки и извращения и могут быть введены всякие благие законы. Мы воспримем это благодеяние, если будем во всём покорны царю-государю, как Божьему наместнику…

Юрий Крижанич (1617—1683).

Механика эволюции

События следующих после смерти Иоанна Грозного 29 лет, вместивших правление Фёдора Иоанновича, Бориса Годунова и Смуту, до сих пор вызывают бурные споры. Кто прав, кто виноват, и в чём? Каковы причины происходившего? И здесь нам необходимо опять вернуться к описанию механики эволюции, в том числе социальной.

Мы писали в первой части книги[22], что любая динамическая система, в том числе и человечество в целом, и какая-то его часть, – структурирована. Деятельность общественных структур: классов, конфессий, армий, отраслей производства, социальных групп – проявляется через деятельность людей, притом, что каждый человек может быть объектом или субъектом множества из них. Нет у этой динамической системы никакой «общечеловеческой цели», а есть только стремление каждой структуры к собственному выживанию, ради чего она использует все доступные ей средства.

Отношения между структурами могут быть дружескими, равнодушными или враждебными, а поскольку возникают они и развиваются в неких естественных рамках, заданных наличием или нехваткой ресурсов, то только от этого и зависит, какие их них будут выживать, а какие нет. Сформулируем основной закон:

Эволюция системы в целом определяется набором общественных структур и характером взаимоотношений между ними. Основная цель любой структуры – её собственное выживание. Набор и характер взаимоотношений структур (антагонизм или сотрудничество) многопараметричны, они зависят исключительно от наличия ресурса, и определяются борьбой за ресурс.

Воспринимая историю как линейный процесс, учёный, придерживающийся детерминистского стиля мышления, упускает огромное количество информации, теряет множество связей и смыслов. А ведь история в корне своём есть эволюция взаимосвязанных структур.

Представьте себе механические часы: корпус и циферблат. Если человек хочет узнать, который час, он смотрит на циферблат и по положению стрелок узнаёт время. Однако если заглянуть под крышку корпуса, обнаружится огромное количество движущихся частей. Здесь анкерный механизм, состоящий из анкерного колеса, вилки и баланса (двойного маятника). Здесь балансовое колесо вместе со спиралью образующее колебательную систему, уравновешивающую движение шестерёночного механизма. Здесь зубчатые передачи, инерционный ротор, амортизаторы, противоударное устройство, и даже «мальтийский крест» – элемент механизма, нужный для ограничения силы натяжения заводной пружины.

Разумеется, если одна, или даже все детали в этом сложном механизме неисправны, вы, взглянув на циферблат, сможете увидеть, какой час показывают стрелки. Но вот беда: они покажут вам неверное время. И если вы не специалист-часовщик, то никогда не поймёте, почему это произошло; не поймёте даже, что ваши часы врут.

Предположим, вы имеете ещё одни часы для сравнения, – и всё равно нельзя понять, какие из них верные, а какие нет.

Конечно, прибор для измерения времени, часы, сам по себе никуда не эволюционирует, – прежде всего, потому, что здесь исключены процессы выбора и отбора, – зато этот прибор выводит на циферблат результат своей работы.

Упрощённый пример с часами понадобился нам для того, чтобы показать: историкам следует научиться разбираться в механизме эволюции. Задача сложная, ибо история – тоже одна из общественных структур, и её эволюция подчинена тому же, приведённому выше, закону! Трудно изучать поведение системы, находясь внутри неё.

«Циферблат», показывающий результаты эволюции человечества, есть. Это всё те следы прошлого, которые мы видим воочию (здания, сооружения, рукописи и прочие артефакты). Но что стоит за ними? Традиционная история, приняв за догму хронологическую схему Скалигера, не занимается этим вопросом вообще. Понимания многопараметричности и нелинейности нет в её арсенале. Но ведь мало знать, о чём написано в той или иной рукописи. Важнее (и сложнее) понять, из каких соображений сделана запись!

Нельзя же всерьёз считать, что какой-то писец в VI веке, или картограф в XVII изложил в записях своих или картах некие сведения, руководствуясь лишь одним: дать будущим поколениям твёрдую и непреложную истину. Представления писцов и картографов об окружающем мире постоянно меняются; эволюционируют все общественные структуры, влияющие на их мнение: власть, наука, системы письма, литературные приёмы. А историки, мыслящие совершенно иными категориями, нежели авторы текстов, проверяют одни недостоверные тексты по другим, ничуть не более достоверным. Как же рассчитывают они достичь достоверности, если оставляют без ответа множество вопросов, относящихся как раз к разряду эволюционных?

Ведь текст, верно излагающий события в представлениях момента написания, становится неверным, когда меняются эти представления!

Взяв в руки современную карту, мы с вами знаем, где найдём Индию, Китай или Сибирь. Но там ли «находилась» Индия в представлениях тех, кто писал Сказание об индийском пресвитере Иоанне? В тот ли Китай, который знаем теперь мы, ходил Марко Поло? Говорят, средневековые киевляне считали, что Сибирь находится на северо-восток от Киева – в Северской земле, это Новгород-Северский и частично Черниговщина. В конце XIV – начале XV столетий битвы с «тартарами» происходили на территории нынешней Западной Украины, а на карте начала XVII века «Тартария» находится за Уралом, а Татарии на Волге нет.

На карте Меркатора 1606 года ни Новгород, ни Псков в состав России не включены, а Москва так и совсем не указана. Предположим, польский король считал Псков и Новгород своими, московский царь – своими, а Меркатор выбрал одну из точек зрения, как истинную. На карте есть Коломна и Троицк, – но отчего же нет Москвы? Загадка. Её усугубляет документ от 15 марта 1605 года, титулярий Бориса Годунова (перевод с немецкого):

«От светлейшего высокодержавнейшего Князя и Государя, господина Бориса Феодоровича, Императора и Великого Князя всей России самодержца во Владимире, Новгороде, Царя в Казани, Астрахани и Царицыне, господина Пскова и Великого Князя в Смоленске, Твери, Ингрии, Перми, Вятки, Болгарии, и низменных областях Чернигова, Рязани, Ростова, Ярославля, Лифляндии, Белоозерской, Удора, Обдора и Кавдинии, и властителя северных краёв, а также и Государя Иранских областей, Грузинских царей и Кабардинскаго владычества, и Государя и властителя ещё многих других областей».[23]

Возникает масса вопросов. Первый: где Москва? Затем: почему «император»? Что за «низменные области Чернигова»? (Возможно, перед словом «Чернигова» пропущена запятая, и тогда «низменные области» – просто Нижегородчина.) Куда делся «царь Сибирский»?

Кстати, сам титул «царь» до XVI века не имел отношения к внутренней русской системе княжеской власти. Это ордынский титул, означающий «распорядитель хана», эквивалентный западноевропейским понятиям «император» или «кайзер» (что есть «управляющий»). Считается, что его впервые официально принял Иоанн IV Грозный в 1547 году. До этого в титуляции слово «царь» применялось с определениями типа иудейский, персидский, болгарский; царицей титуловали старшую жену султана, позже в Российской империи Елизавета титуловалась также царицей астраханской, казанской и сибирской.

А вот Борис Фёдорович, оказывается, «Царь в Казани, Астрахани и Царицыне». Московии нет. А когда он успел стать Государем Иранских областей? Известно, что в 1603 году в результате переворота к власти в Стамбуле пришёл новый султан Ахмед I. Его, в частности, не признал персидский (иранский) шах Аббас I (1571—1629), из-за чего Ахмед безуспешно воевал с ним до 1612 года. Причём персидский шах Аббас и царь Борис «были отменно добрыми друзьями»; в 1603 году персидские послы прибыли в Москву, и были тепло приняты (см. «О начале войн и смут в Московии», стр. 61), а посол нового султана Ахмеда был отвергнут (там же, стр. 282). Но что-то же было в отношениях России с Ираном и помимо этого!

Некуда деваться, – надо всерьёз проверять, правильно ли мы в наше время понимаем представления людей тех времён, от которых остались карты и записки, дающие нам сведения об истории.

К числу самых информативных материалов относятся сведения о городах. Ведь для развития города требуется взаимодействие множества общественных структур: властных, военных, профессионально-строительных, финансовых, торговых, даже санитарных…

Фернан Бродель – крупнейший историк XX века, серьёзно исследовавший развитие цивилизации по естественнонаучным данным с XV столетия; его сведения о населении средиземноморских городов вполне надёжны. По Броделю, за три года до того, как в России Борис Годунов сменил на троне Фёдора, сына Иоанна Грозного, – то есть в 1595 году, крупнейшим в мире городом был Стамбул, в нём жило 700 тыс. человек. Второй по численности, Неаполь, насчитывал 280 тыс.; в Венеции по сравнению с ним населения было в 2 раза меньше (ок. 140 тыс.). В Риме жило в 3 раза меньше, чем в Неаполе (ок. 90—100 тыс.), во Флоренции в 4 раза (ок. 70 тыс.), а в Марселе в 9 раз (ок. 35 тыс. человек).

Но вот мы читаем у С. П. Капицы о древнем Риме:

«…Численность населения самого большого в мире города U° определяется решением трансцендентного уравнения, связывающего U° с населением мира – N = U° ln? U°. Для населения крупных городов прошлого укажем, что в начале нашей эры, приняв N ? 200 млн. для населения Древнего Рима, где один Колизей вмещал 50 000 зрителей, получим U° ? 1 млн., что соответствует оценкам историков. Концентрация населения в Риме была значительна и указывает на высокую степень самоорганизации, которой достигло человечество в Древнем мире, где экономика и технологическая инфраструктура позволяли Великому городу поддерживать устойчивый образ жизни на протяжении многих веков и поколений».

Очень наукообразное сообщение. Из него мы узнаём, что в древности в городе Риме, по оценкам учёных историков, жил 1 млн. человек, и вот, учёный-демограф это подтверждает. Но отчего же в 1595 году здесь осталось только 100 тысяч? По какой причине между III и XV веками в Риме перестали строить хоть что-то? Как могла исчезнуть «высокая степень самоорганизации», куда подевались экономика и технологическая инфраструктура? Ведь они существуют не сами по себе, а эволюционируют, как общественные структуры, желающие выживать, во что бы то ни стало, а состоят они из людей, которые сделали бы ради этого всё возможное.

Но ведь историки не знают, ни каковы были структуры римского общества, ни какими представлениями руководствовались люди. Если предполагать, что пятидесятитысячный Колизей – развлекательное заведение, то для Рима можно насчитать и два, и три миллиона жителей. А если это религиозное заведение, Эклизео (храм Божий по-гречески)? А если в представлениях того времени храм должен был вмещать всех жителей города?.. Или это было место для раздачи какого-либо рода «пайков» горожанам?

Низкую численность населения европейских городов, характерную для начала эпохи Возрождения, Бродель напрямую связывает с эндемической малярией в заболоченных низменностях. Лекарств от малярии до XVI века не было. Болезнь изнуряюща и нередко смертельна, иммунитет против неё у переболевших держится недолго. Среди прочих и Рим был «нездоровым» городом; римская Кампанья была практически необитаема. Спрашивается: а как же в столице «древнего Рима» выживал миллион человек?

Мало-мальски значимая осушка болот в Западной Европе началась только во второй половине XV веке, и как раз с этого времени следовало бы ожидать увеличения численности населения. Но по расчётам историков получается совсем наоборот. И вот мы, оставаясь в рамках детерминистской традиционной истории, вынуждены делать предположение, что малярии до н. э. не было, или что древние римляне умели с ней бороться. Возникает тот же вопрос: куда девалась структура медицины и вообще здравоохранения и санитарии?

Читателю знакомо понятие «новой хронологии», виднейшим представителем которой является академик РАН А. Т. Фоменко. Учёный высчитал хронологические сдвиги и утверждает, что события Древнего Рима (и вообще древнего мира) следует сильно приблизить к нашим временам. Знает читатель и о «синусоиде Жабинского», показывающей эти сдвиги в графическом виде.

Но, даже учтя хронологический сдвиг и перенеся римские события из III—IV веков в XV—XVI столетия, мы всё же понимаем, что разница между миллионом жителей и ста тысячами существенна. Нет ли здесь вдобавок географического «сдвига»? Вспомним, что так называемая Византийская империя на самом деле носила название Ромейской, или Римской империи. А столицей её был Константинополь. Латинское слово Константин – «крепкий, сильный, постоянный». То же самое означает и слово рим. Смотрим Греческо-русский словарь А. Д. Вейсмана:

Р??? – город Рим.

???? – сила, крепость (как телесная, так и духовная); сила военная; сила политическая, могущество.

Константинополь в дальнейшем приобрёл название Стамбула, и вот мы, наконец, видим искомый «миллион»: в 1595 году в Стамбуле (Риме), по данным Броделя, проживало 700 тысяч человек. А городов с ещё большей численностью не было.

Скажем прямо, такие наши рассуждения назвать научными трудно, а подгонкой под заданный результат – легко. И всё же этот метод небесполезен, он позволяет разоблачить неверную хронологию и определить, в каком направлении следует искать научную истину. Остаётся самое главное: озадачиться изучением эволюции структур.

Кстати, характерно, как аккуратно пишет Бродель о малярии. Оказывается, «обострение болотной лихорадки наблюдалось на закате Римской империи», а другое началось на закате XV века, – «об этом свидетельствует Филипп Гильтебрандт, к сожалению, не приводя никаких уточнений». (См. Ф. Бродель, «Средиземное море и средиземноморский мир в эпоху Филиппа II», часть I, стр. 73.)

Приведённый выше эволюционный закон особенно ярко проявляется в России. Ход её развития принципиально скачкообразный. Скудость ресурса заставляет государство в определённый момент, а именно при наличии внешней опасности, «перетягивать» их на себя, обедняя большинство общественных структур; происходит рывок с напряжением всех сил для достижения высочайшего уровня обороны.

Нельзя сказать, что историкам это непонятно. Они же сами пишут:

«В их основе (причин Смуты, – Авт.) лежало противоречие между целями, которые должно было преследовать правительство, и средствами, какими оно располагало. В стране, слабо развитой в экономическом отношении и редко населённой, создать достаточную крепость государственной самообороны при сложных международных отношениях было возможно только с большим трудом, и притом сосредоточивая в распоряжении правительства все средства и силы народные. Оно и борется в XVI веке за установление безусловной власти, сокрушая все частные и местные авторитеты, какими отчасти оставались в своих вотчинах потомки удельных князей, бояре-княжата. Привилегии, какими пользовалась эта аристократия, претендовавшая на первую роль в управлении и в царской думе, на подчинение себе в деле суда, расправы и военной службы населения своих вотчин, были сломлены бурей опричнины Грозного…». (См. Пресняков А. Е., «Смутное время // Люди Смутного времени», стр. 5—6.)

Но жить в постоянном напряжении нельзя. А потому после осуществлённого тяжелейшими усилиями рывка государство «отпускает вожжи», страна входит в полосу релаксации, или отдыха, – люди начинают жить лучше, но страна отстаёт в своём развитии от других, находящихся в лучших гео-климатических условиях, обороноспособность падает. И такое состояние, в отличие от прочих стран, для нашей страны нормальное, – а вот этого историки уже не понимают.

(Для прояснения этого вопроса, представьте себе рыбку и птичку. Рыбка живёт в реке, под тяжестью воды. А птичка летает в атмосфере. Но и рыбка, уйдя на глубину, может устремиться вверх, чтобы, используя закон Архимеда – о котором, конечно, знать не знает, – воспарить в атмосферу и совершить полёт над рекой, скушав по пути какую-нибудь букашку. А птичка тут как тут, и учит её: ты неправильно летаешь! Будь, как все птички! Но рыбка не может быть, как «все птички». Она вообще не птичка. Полёт не есть её нормальное состояние; ей просто понадобилось глотнуть кислорода. Если же птичка поймает рыбку и уложит её на бережок, чтобы та смогла стать, «как все», то рыбка сдохнет.)

У читателя исторических работ складывается представление о царях, трудами своими выведших Россию на вершину политической пирамиды мира, исключительно как об излишне жестоких, а об их потомках, промотавших достижения воистину великих отцов – как о правителях достойных. Но ведь после «достойного» проедания оставленного отцами наследства снова придётся «взлетать», чтобы глотнуть кислорода!

Мы помним, сколь много сделал Иоанн Грозный (1530—1584) для укрепления обороны страны: расширялась территория, строились крепости и верфи, налаживалось производство оружия. Безусловно, был совершён мощный рывок. Пытался продолжить такую политику и Борис Годунов (1552—1605): грамотно используя накопленный ресурс, он укреплял Россию.

Приход к власти Годунова привёл к нестабильности государства, ведь другие бояре, более знатные, не считали, что Годунов достоин быть царём! В дальнейшем только утверждение на троне Романовых дало начало выходу из политического кризиса. Но экономический кризис продолжался много дольше. Результат (через 73 года после Годунова) мы видим в Росписи русских городов, ведомых в Приказе[24], с данными для 1678 года. Общий список городов такой: «Замосковные, Украинные, Резанские, Заоцкие, Севского полку, Северские, Белогороцкого полку». Также упомянуты города «Новгороцкого розряду, Новгороцкие пригороды», а также и Псковские пригороды. Больше в росписи городов нет, хотя имелись ещё Низовые, Поморские и Вятские города.

Смысл росписи прост: учёт и анализ воинских ресурсов (люди и вооружение гарнизона). Под словом «город» в ней следует понимать укреплённую крепость в центре крупного поселения: «город» может выполнять оборонительные функции, и способен довольно долго существовать автономно. Поэтому в описание городов включаются «колодези», «остроги» (укреплённые башни на краю поселения).

Пройдёмся по списку.

Володимер. Деревянный рубленый, 14 башень. Острогу нет. 1 каменная церковь, кровля на церкви вся обвалилась. Людей всего 1288 человек.

Суздаль. Деревянный рубленый, 12 башень. 1 колодезь. Всего 1245 человек.

Муром. Деревянный рубленый, 15 башень (город новый). 1 колодезь. Всего 1200 человек. 10 пушек железных, к стрелбе не годятца.

Юрьев-Полской. Города и острога нет (в указанном выше значении слова «город», нет огороженной крепости). Всего 323 человека.

Шуя. Города нет. Всего 289 человек.

Лух. Город розвалился до подошвы. 400 человек.

Переславль-Залесский. Город новый по старой насыпи, 12 башень. Рубленый деревянный. Всего 900 человек.

Ростов. Городу, острога и никаких запасов нет. 732 человека.

Ярославль. Два города – каменный и деревянный. 3728 человек, 778 пищалей и 1918 копей.

Кострома. Два города рубленых – новый и старый. Всего 25 башень. Людей 1300 человек.

Галич. Гнилой деревянный, 15 башень. Людей – 1000 человек. 46 пищалей, 252 копья, 14 рогатин, 2 сабли.

Романов. Город деревяной, стены и башни сгнили. Запасов нет, людей – 72 человека.

Дмитров. Города и людей нет.

Пошехонье. Города и посаду нет.

Кашин. Город земляной, крыт тёсом. 12 башень. 782 человека.

Углеч. Рубленый, 7 башень, 3 колодези, кровли и трубы згнили и обвалились, воды черпать нечем. Всего 2650 человек. Полное вооружение: 43 пары пистолей, 17 карабинов, 261 пищаль, 15 мушкетов, 87 сабель, 5 саадаков, 393 бердыша, 454 копья, 164 рогатины, 269 топорков.

(Перед нами 1678 год. Почти сто лет после смерти Иоанна Грозного, семьдесят три года от смерти Годунова, семь лет после окончания войны со Степаном Разиным, восемнадцать – до начала единовластного правления Петра. Основное вооружение одного из самых населённых городов страны – копья, бердыши, рогатины и топоры. Даже ведра, чтобы водицы зачерпнуть, нет.)

Бежецкий Верх. Рубленый и недоделан. 424 человека.

Вологда. Каменный. 12 башень. Всего 2650 человек.

Белеозеро. Рублены клетки – 8 башень. Всего 1049 человек, из них нищих 189 человек.

Можайск. Город Каменной. Всего 7 башень. Людей 300 человек.

Борисов. Каменной. 6 башень. 205 человек.

Звенигород. Города нет – осыпь Посад, 22 человека.

Верея. Осыпь земленая. Людей – 215 человек.

Руза. Города нет – развалился. 46 человек.

Волок-Ламский. Деревяной рубленый. 9 башень. 138 человек.

Боровск. Город в 142 году сгорел. 222 человека.

(142 год – не опечатка. Просто после 7000 года от Сотворения мира, пришедшегося на 1492 год от Р.Х., цифру тысяч повсеместно опускали. Так что 142 год – это 1492 + 142 = 1634 год. Написано в 1678 году, так что уже 44 года, как сгорела деревянная крепость в Боровске. Строить заново – то ли ресурсов нету, то ли незачем.)

Ярославец Малый. 274 человека.

Клин. Города нет. Вал земляной. 88 человек.

Вязма. Рубленый. 684 человека.

Конец списка замосковских городов. Каменных из них только четыре: Ярославль, Вологда, Можайск и Борисов.

Из прочих, помимо замосковских, самые крупные и развитые (каменные) города – Великий Новгород и Псков, там даже есть часы (ржавые) и один часовой мастер. Часы обозначают время только боем. Помимо них, ещё каменные города России: Тула, Серпухов, Коломна, Зарайск. Ну и Москва, конечно. Итого каменных городов 11 штук.

В описи нет поморских городов, а также Казани, Нижнего Новгорода и Смоленска. Почему? Или их не учитывали «по России», или в них не было в это время крепостей с гарнизонами. Отдельно указано:

Тверь. Всего – 894 человека.

Получается, что в конце XVII века на Руси крепостей и гарнизонов в городах практически нет. Войска вооружены копьями и топорами, пушек мало. Что же такое произошло после укрепившего страну Иоанна Грозного, чтобы дело с обороной стало столь плачевным?

Об этом дальнейший рассказ.

Пьеса с названием «Смута»

Традиционная историография представляет события 1605—1620 годов в виде беллетристических вариаций на следующий сюжет: возникновение и развитие смуты (завязка), наступление полной анархии (кульминация) и счастливое избавление от неё с приходом к власти Романовых. Основные акты пьесы таковы:

– смерть Бориса Годунова от «кровавых мальчиков в глазах» в апреле 1605 года;

– венчание его сына Фёдора на царство, предательство воеводы Басманова в мае 1605 года;

– переворот в Москве, тайное убийство юного Фёдора и вдовы Бориса, признание Шуйским и Марии Нагой Дмитрия Самозванца, как сына Иоанна Васильевича, вступление Дмитрия на великокняжеский престол в июне 1605 года;

– свадьба этого Дмитрия с Мариной Мнишек и «польское засилье» в период 11-месячного правления Дмитрия;

– переворот, возглавленный Шуйским, отказ от предшествующего признания Дмитрия сыном Марией Нагой, убийство Самозванца и «народное провозглашение» Шуйского очередным царём Василием, союз Шуйского со шведами в мае 1606 года;

– появление нового Дмитрия – «Тушинского Вора» в 1607 году, его женитьба на той же Марине, параллельное Шуйскому правление из подмосковного Тушина в 1608—1610 годах;

– переворот «семибоярщины» во главе с Ф. Мстиславским, смещение Шуйского и отправка его в Польшу, признание великим князем Московским польского королевича Владислава в сентябре 1610 года;

– «случайное убийство» тушинского Дмитрия на охоте в Калуге в декабре 1610 года;

– первое («ляпуновское») народное ополчение против поляков и его провал с убийством П. Ляпунова в 1611 году;

– второе («нижегородское») ополчение Минина и Пожарского и изгнание поляков из Кремля в 1612 году;

– созыв Земского Собора и демократическое избрание на нём на альтернативной основе Михаила Романова великим князем Московским в начале 1613 года;

– поражение и казнь очередного мужа всё той же Марины, «плохого атамана» Заруцкого, убийство пятилетнего сына Марины как потенциального конкурента Михаила Романова в 1614 году;

– поход Владислава на Москву и его поражение в 1618 году, и, наконец, хэппи энд – триумфальное возвращение в Москву и провозглашение «великим государем и патриархом» папы Михаила, Фёдора-Филарета Романова.

Это типичный план пьесы с драматургически выстроенным сюжетом, развёрнутый по классической схеме, и написан он после Шекспира и французского драматурга-классика Ж. Расина (1639—1699). Главная женская роль, Марины Мнишек, практически списана с Клеопатры. Авторство принадлежит, скорее всего, А. П. Сумарокову (1718—1777), которого называли «русским Расином» – почитайте, например, его пьесу «Дмитрий Самозванец». Сумароков по заказу Елизаветы писал «Краткую Московскую Летопись», а для души – пьесы на ту же тему. (См. И. Л. Вишневская, «Аплодисменты в прошлое»). У Сумарокова, кстати, есть и свой «Гамлет», весьма отличающийся от шекспировского!

Сам Сумароков, оценивая свой вклад в написание русской истории, с полным основанием заявлял: «что только видели Афины и видит Париж, ныне Россия стараниями моими увидела». А своё требование о выделении ему из казны дополнительных 7000 рублей в год на творческую драматургическую поездку за границу, он обосновывал так: «Если бы таковым пером, как моё, описана была вся Европа, не дорого стало бы России, если б она и триста тысяч рублев на это невозвратно употребила» («История русской литературы», стр. 388—389).


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35