Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Fantasy - Арфистка Менолли

ModernLib.Net / Художественная литература / Маккефри Энн / Арфистка Менолли - Чтение (стр. 24)
Автор: Маккефри Энн
Жанр: Художественная литература
Серия: Fantasy

 

 


      – Четыре марки! – скромно, но с достоинством заявил Пьемур.
      – Четыре марки? – Пергамол сделал вид, что ослышался, и стороны принялись ожесточенно торговаться. Менолли искренне восторгалась ловкостью, с которой Пьемур повел дело: для начала он заметил, что для тамбурина, сработанного подмастерьем, четыре марки – вполне разумная цена: ведь Пергамол не обязан объявлять, кто его сделал на самом деле. Таким образом, он сможет выгадать на обмене тридцать вторую марки.
      – А кто оплатит стоимость доставки? – парировал Пергамол.
      На это Пьемур посоветовал ему продать тамбурин прямо на ярмарке, назначив цену выше, чем в киоске арфистов. Пергамол ответил, что должен окупить поездку, затраченное время и аренду прилавка, а это отнюдь не пустячные деньги. Пьемур предложил полюбоваться нарядно сверкающим лаком, еще раз послушать мелодичный перезвон тарелочек, искусно выкованных из лучшего металла… прекрасный инструмент для дамских ручек… А как отлично выдублена кожа – ни пятен, ни шероховатостей. Менолли понимала: несмотря на полную серьезность, с которой торгуются участники сделки, это игра со своими строгими правилами, которые Пьемур, как видно, усвоил с материнским молоком. Наконец, прозвучала окончательная цена – три с половиной марки, и рукопожатие скрепило сделку. Переговоры по поводу продажи дудочки прошли более гладко: Пергамол заметил, что у прилавка молча ждут двое мелких холдеров. Вскоре Пьемур с менялой ударили по рукам, и мальчуган, тяжело вздыхая и покачивая головой в адрес прижимистого Пергамола, спрятал монеты в карман. Он кивнул Менолли, чтобы она следовала за ним туда, где дожидались остальные, при этом вид у него был такой убитый, что девочка не на шутку встревожилась. Отойдя подальше от прилавка, Пьемур с облегчением вздохнул, на лице его расплылась широчайшая улыбка торжества, плечи распрямились, походка обрела обычную развязность.
      – Разве я не говорил, что сумею поладить с Пергамолом?
      – Так ты доволен? – изумилась Менолли.
      – Еще бы! Три с половиной марки за тамбурин! И три за дудочку! Это же первоклассная цена! – Их окружили мальчишки, и Пьемур, довольно ухмыляясь и подмигивая, поведал им о своем успехе.
      За труды он получил от каждого мальчика по четверти марки, сообщив Менолли, что они все равно остались в выигрыше: в цеховом киоске за продажу берут полмарки за вещь.
      – Пошли, Менолли, побродим, – Пьемур схватил девочку за руку и потянул в толпу неторопливо прогуливающихся людей. – Я уже отсюда слышу, как пахнет пончиками! – мечтательно сказал он, избавившись от приятелей. – Остается только держать нос по ветру…
      – Пончики? – Мастер Робинтон тоже упоминал про них.
      – Тебя я, разумеется, угощу – ведь ты впервые на ярмарке, – поспешно добавил мальчуган, испугавшись, как бы она не обиделась, – но пойми, не могу же я кормить всех этих дармоедов!
      – Мы только что пообедали…
      – Торговаться – нелегкая работенка, – он облизнул губы в предчувствии любимого лакомства. – Сейчас самое время отведать сладенького. Знаешь, какая вкуснятина эти пончики – повидло в них так и пузырится! Сама попробуешь, вот только проберемся через толпу…
      Он ловко прокладывал курс через людскую гущу. Наконец они поравнялись с широким разрывом в шеренге прилавков. Оттуда открывался вид на реку и зеленый луг, где паслись стреноженные скакуны торговцев. По всем дорогам тянулись вереницы гостей, съезжающихся из дальних горных и равнинных холдов. Их разноцветные платья и камзолы яркими пятнами пестрели на фоне свежей весенней зелени.
      <Славный выдался денек, – подумала Менолли, – самый что ни на есть ярмарочный>. – Пьемур снова схватил ее за руку, ворча, чтобы она не отставала.
      – Не могли же они успеть продать все пончики, – засмеялась девочка.
      – Зато они могут остыть, а я люблю, чтобы были горяченькие, пузырчатые!
      Именно такими они и оказались – пекарь только что вынул их из печки, и они рядами лежали на подносе, хрусткая румяная корочка аппетитно поблескивала застывающим ягодным соком и сахарным сиропом.
      – О, Пьемур! Что-то ты сегодня раненько! Только сначала покажи денежки.
      Изобразив на лице крайнюю степень возмущения, Пьемур извлек из кармана тридцать вторую и предъявил недоверчивому пекарю.
      – Здесь на шесть пончиков.
      – Шесть? Так мало? – на рожице мальчугана было написано полное отчаяние. – Ведь это все, что нам с товарищами по комнате удалось наскрести, – жалобно пробормотал он.
      – Расскажи это своей бабушке, сорванец, – насмешливо фыркнул пекарь. – Я-то знаю, что ты все слопаешь один, а товарищам даже понюхать не оставишь.
      – Мастер Палим…
      – Лестью от меня ничего не добьешься. Ты отлично знаешь мое звание, так же, как и я твое. Шесть штук за тридцать вторую – и дело с концом! – Подмастерье – а именно такой значок украшал его камзол – снял с подноса шесть пончиков. – А кто этот долговязый паренек? Один из тех товарищей, которыми ты вечно морочишь мне голову?
      – Никакой это не паренек, а Менолли.
      – Менолли? – удивился пекарь. – Та самая девочка, которая написала песенку про файров? – К шести пончикам добавился седьмой.
      Менолли стала рыться в карманах в поисках своей монеты.
      – Вот тебе, Менолли, пончик для знакомства, и учти: как только у тебя заведется лишнее яйцо… – он не закончил фразы и, лукаво подмигнув, расплылся в улыбке, показывая, что шутит.
      – Эй, Менолли, – Пьемур дернул девочку за руку и, вытаращив глаза, уставился на ее монету. – Откуда у тебя такое богатство?
      – Мастер Робинтон дал утром. Сказал, чтобы я купила себе поясок и пончиков. Так что возьмите, подмастерье, я хочу расплатиться сама.
      – Ни в коем случае! – бурно вознегодовал Пьемур, отталкивая протянутую руку Менолли. – Я же сказал: угощаю по случаю твоей первой ярмарки. К тому же я знаю, что это твоя первая в жизни монета. Так что не вздумай тратить ее на меня. – Отвернувшись, чтобы пекарь не заметил, мальчуган подмигнул Менолли.
      – Ох, Пьемур, я не знаю, что бы делала без тебя все эти дни! – воскликнула девочка, стараясь обойти его, чтобы отдать Палиму деньги. – Я просто настаиваю…
      – И слушать не хочу. Мое слово – закон.
      – Ну так и держи его при себе, Пьемур, – вмешался потерявший терпение Палим, – ты загораживаешь мой прилавок, – и он указал на неуклюже проталкивающегося к ним Камо.
      – Камо! Куда же ты запропастился? – радостно завопил Пьемур. – Мы тебя везде ищем. Вот, держи пончики.
      – Пончики? – Дурачок ринулся вперед, протягивая огромные ручищи и облизываясь. На нем была свежая рубаха, лицо блестело чистотой, даже вечно взъерошенная копна волос приглажена. Видимо, дразнящий аромат пончиков притягивал его не меньше Пьемура.
      – Они самые. Я ведь тебе обещал. – Пьемур передал Камо пару пончиков.
      – Так, значит, ты не дурил мне голову, когда говорил, что угощаешь товарищей по комнате? Правда, я не совсем понимаю, как Менолли с Камо…
      – Вот, держи свои деньги, – с некоторой надменностью произнес Пьемур, отдавая деньги Палиму. – Надеюсь, сегодня пончики не хуже, чем обычно.
      Менолли чуть не вскрикнула от удивления: на прилавке лежало уже девять пончиков!
      – Три тебе, Камо, – Пьемур передал ему третий. – Смотри, язык не обожги! Три тебе, Менолли. – Тесто было такое горячее, что жгло ладони. – И три мне. Спасибо, Палим, сегодня ты щедр, как никогда. Я уж постараюсь, чтобы все узнали: твои неподражаемые пончики… – несмотря на обжигающую корочку, Пьемур так вгрызся в пончик, что алый сок закапал по подбородку, – как всегда на высоте… – закончил он и удовлетворенно вздохнул. Потом обратился к своим спутникам: – Пошли, да поживее. – Обернувшись, он помахал рукой пекарю. – Пока, Палим! – и только, отойдя подальше, радостно расхохотался.
      – Мы заплатили за шесть, а получили целых девять! – озадаченно проговорила Менолли.
      – То-то и оно! И в следующий раз я тоже получу девять: ведь он подумает, что я снова поделюсь с Камо. Здорово я его провел!
      – Ты хочешь сказать…
      – А ты тоже очень кстати размахивала своей монетой. Он все равно не мог бы дать сдачи – еще слишком рано. Надо будет попробовать этот фокус еще раз – я имею в виду, прихватить монету покрупнее.
      – Пьемур! – воскликнула девочка, пораженная его коварством.
      – Ну что? – безмятежно осведомился он, не отрываясь от пончиков. – Правда, вкусные?
      – Правда-то правда, да только ты… совершенно невозможный тип. А как ты торгуешься…
      – А что тут такого? Зато все довольны. Особенно в начале года. Потом все надоест, и мне не поможет даже то, что я такой маленький. Ох, Камо, – с укором проговорил мальчик, – вечно-то ты весь обляпаешься…
      – Пончики вкусные! – Камо засунул в рот все три сразу. Его рубаху украшали свежие пятна, лицо лоснилось от жира, варенье размазалось по щекам.
      – Нет, Менолли, ты только взгляни на него! Он ведь опозорит весь Цех. Нельзя ни на минуту спускать с него глаз. Ну-ка, пошли!
      Пьемур поволок Камо за прилавки, туда, где висел бурдюк с водой. Он заставил дурачка сложить руки ковшиком и умыться. Менолли отыскала не слишком грязный обрывок ткани и постаралась оттереть с рубахи Камо самые заметные пятна.
      – Ну вот, чтоб тебе, Камо, ни скорлупы, ни осколков, – смачно выругался Пьемур, принимаясь за третий пончик, – совсем остыл! Вечно от тебя больше хлопот, чем толка!
      – От Камо – хлопот? Камо остыл? – запричитал бедняга.
      – Да не ты остыл, а пончик. Не переживай, дружище. – Пьемур покровительственно похлопал дурачка по плечу, и тот радостно просиял.
      – Ничего, они хороши даже холодные, – сказала Менолли, откусив от третьего пончика. – Ты был прав.
      – Послушай, – хитро прищурясь, предложил мальчуган, – может быть, теперь ты поторгуешься с Палимом?
      – Но мне больше не съесть…
      – Ну, не сейчас, попозже.
      – Только на этот раз угощать буду я.
      – Договорились! – с такой готовностью согласился Пьемур, что Менолли поняла: она тоже попалась на его удочку. – Только сначала отыщем прилавок кожевника. – Он взял ее за руку, Камо – за рукав и повел вдоль прилавков. – Так значит, мастер Робинтон действительно принял тебя в ученики? Вот здорово! Погоди, я всем расскажу! Я им говорил, что так и будет…
      – Не понимаю…
      Пьемур недоверчиво покосился на нее.
      – Но ведь он сказал тебе, что ты его ученица, когда давал монету?
      – Он сказал мне это еще раньше, но я не поняла, что в этом есть что-то особенное. Разве не все школяры в Цехе – его ученики? Ведь он – Главный арфист…
      – Нет, ты и вправду ничего не понимаешь! – Пьемур окинул ее полным сожаления взглядом. – У каждого мастера есть несколько личных учеников… Вот я, например, – ученик мастера Шоганара. Потому-то я все время и ношусь как угорелый, выполняя его поручения. Не знаю, как у вас, в Полукруглом, только здесь тебя сначала принимают в обычные ученики. Потом, если ты проявишь к чему-то особые способности – ну, как я к пению или Бролли к изготовлению инструментов, – то соответствующий мастер может сделать тебя своим личным учеником, тогда ты дополнительно занимаешься с ним и выполняешь его поручения. А если он тобой доволен, то может подкинуть тебе марку-другую, чтобы повеселиться на ярмарке. Так что… если мастер Робинтон отвалил тебе целых две, значит, он тобой доволен и ты – его личная ученица. У него их не много, – Пьемур медленно покачал головой и тихо присвистнул. – А знаешь, сколько было споров, кого он выберет, после того, как Сибел перешел в подмастерья? Правда, это вовсе не значит, что Сибел больше не подчиняется Главному арфисту, хоть у него и есть звание. Просто Ранли был так уверен, что мастер Робинтон выберет именно его…
      – Так вот почему Ранли меня невзлюбил?
      Пьемур только отмахнулся. – У Ранли не было ни малейшего шанса, и все это отлично понимали, кроме него самого! Он ведь от себя просто без ума. Зато все остальные знали, что мастер Робинтон надеется отыскать тебя… то есть, того, кто написал эти песни! А вот и прилавок кожевника. Взгляни-ка вон на тот миленький ремешок. У него и пряжка в виде файра! – Притянув ее к себе, он прошептал: – И цвет синий! Можно, я поторгуюсь за тебя?
      Не успела Менолли согласиться, как Пьемур ленивой походочкой подошел к прилавку и стал равнодушно разглядывать выставленные на нем накидки, туфли и сапоги из мягкой кожи, явно избегая смотреть на ремешок, который он только что показывал Менолли.
      – Гляди, Менолли, у них здесь есть синяя кожа для башмаков, – сказал он.
      Поскольку девочка уже имела случай убедиться в ловкости Пьемура, она решила ему подыграть и, взглядом попросив у кожевника разрешения, пощупала толстую кожу. За его спиной она увидела ремешок – и правда, пряжка сделана в форме стройной ящерки!
      – Уж не хочешь ли ты сказать, карапуз, что у тебя есть деньги? – посмеиваясь, спросил кожевник-подмастерье и неуверенно покосился на Менолли, окинув взглядом ее коротко стриженые волосы, брюки и ученический значок.
      – У меня нет. Это она хочет купить – ее шлепанцы вконец истрепались.
      Кожевник перегнулся через прилавок, и Менолли смутилась, не зная, куда спрятать ноги в ветхой обувке.
      – Да это же Менолли, – продолжал Пьемур, не обращая внимания на ее смущение. – Та самая, у которой девять файров, новая ученица мастера Робинтона.
      <И что это на него нашло?> – недоумевала Менолли, старательно пряча глаза от любопытного взгляда подмастерья. Ее внимание привлекло колыхание ярких прозрачных тканей над богато украшенными платьями. Присмотревшись, девочка увидела Пону под ручку с долговязым пареньком. Судя по желтому гербу, родом он из Форт холда, а узел на плече выдавал в нем члена семьи лорда-правителя. Следом за Поной шла Бриала, Аманья и Аудива; каждую девицу сопровождал нарядный кавалер – глядя на разнообразные цвета гербов и наплечные узлы, можно было предположить, что все они – воспитанники лорда Гроха.
      – Взгляни, Менолли, как тебе вот этот кусок? – спросил Пьемур.
      – Никак она разбогатела, – прожурчал голосок Поны. Ее слова прозвучали слишком вкрадчиво, чтобы их можно было принять за прямое оскорбление, и все же в них звенел издевательский смешок. – Я-то уверена, что она только зря отнимет у вас время и захватает грязными руками ваш товар. А вот я заказала бы летние туфельки… – Пона взялась за туго набитый кошель, подвешенный к поясу.
      – У нее есть целых две марки! – гневно сверкнув глазами, заявил Пьемур.
      – Наверняка украла! – крикнула Пона, разом утратив благостный вид. – Когда ей было позволено жить с нами, у нее с собой ничего не было!
      – Украла? – услышав столь нелепое обвинение, Менолли на миг оцепенела от ярости.
      – Ничего она не украла! – выпалил Пьемур. – Ей дал эти деньги сам мастер Робинтон!
      – Придется тебе, Пона, ответить за оскорбление, – воскликнула Менолли, взявшись за рукоять кинжала.
      – Бенис, ты слышишь, эта дрянь смеет мне угрожать! – взвизгнула Пона, уцепившись за своего спутника.
      – Послушай, ученица, ты не имеешь права оскорблять девицу благородного происхождения. Отдай-ка лучше свою монету по-хорошему, – властно обратился к Менолли Бенис.
      – Не принимай всерьез, Менолли! – Аудива протолкалась вперед и повисла у Менолли на руке. – Ведь она нарочно к тебе цепляется!
      – Нет, Аудива, Пона уже не первый раз меня оскорбляет.
      – Не нужно, Менолли, ты не должна…
      – Отними у нее деньги, Бенис, – прошипела Пона. – Пусть заплатит за то, что осмелилась мне угрожать!
      – Прочь с дороги, Бенис, – крикнула Менолли. – Мне наплевать, кто ты такой. А Пону я проучу раз и навсегда, несмотря на ее благородное происхождение. – Она сделала шаг к Поне, поспешившей спрятаться за спиной Бениса.
      – Ведь я тебе говорила, Бенис, что она опасна! – срывающимся от испуга голосом пискнула Пона.
      – Остановись, Менолли, – Аудива схватила девочку за рукав. – Она только этого и добивается… Да помоги же мне, Пьемур!
      – Не смей вмешиваться, Аудива! – злобно бросила Пона. – А то я тебе тоже устрою…
      – Ладно, отдай деньги – и дело с концом, – снисходительно промолвил Бенис. – Верни их, и мы забудем о твоих оскорбительных речах.
      – Это Пона оскорбила Менолли! – возмущенно завопил Пьемур. – И нечего передергивать только потому, что ты…
      – Заткнись! – на Пьемура учтивость Бениса явно не распространялась. Вызывающе ухмыляясь, юноша сделал шаг к Менолли и презрительно смерил взглядом дерзких противников.
      Пона пронзительно вскрикнула: Бенис во весь рост рухнул наземь, а Менолли, перешагнув через него, протянула руку к ее длинным золотистым косам.
      – Эй, – погодите-ка, – громко вмешался кожевник, предчувствуя неминуемую драку. Он нырнул под прилавок и появился рядом с ними. – Это все-таки ярмарка, а не…
      Бенис быстро вскочил и, поймав Менолли за плечо, рванул к себе. Схватив левую руку девочки, он заломил ее за спину. Пона с торжествующим криком метнулась вперед и схватила кошель, висевший у Менолли на поясе. Пьемур бросился на помощь – он лягнул Бениса по коленке и вцепился Поне в волосы. От удара Бенис ослабил хватку. Воспользовавшись этим, Менолли, в которой годы тяжелой работы развили силу и сноровку, вырвалась и отскочила.
      – С Поной я сама справлюсь, – крикнула она Пьемуру, делая ему знак отойти.
      – Бенис, на помощь! – завизжала Пона, метнувшись к юному холдеру, но Пьемур все еще висел на ее косах.
      Бенис дал мальчугану увесистого тумака и сбил его с ног, а когда тот растянулся в пыли, пнул его ногой под ребра.
      – Не смей его трогать! – забыв про Пону, Менолли бросилась к Бенису. Вложив в удар всю силу, она заехала верзиле прямо в глаз. Взревев от боли, он отшатнулся. Один из воспитанников, сжимая кулаки, шагнул к Менолли, но Аудива вцепилась ему в руку.
      – Видериан! На помощь! Менолли – тоже из морского холда!
      Пока спутник Аудивы поворачивался, чтобы ей помочь, Менолли, поднырнув под руку Бениса, постаралась заслонить собой поднимающегося Пьемура; из носа у мальчугана капала кровь.
      И вдруг откуда ни возьмись, в воздухе, истошно галдя, закружились файры. Пьемур заорал, чтобы Бенис не смел трогать ученицу Главного арфиста – иначе ему здорово достанется. – <Милашки боятся!> – надрывался Камо, размахивая огромными ручищами и разя всех без разбора – друзей и врагов. Пока Менолли пыталась унять разбушевавшегося дурачка, она и сама получила по уху.
      – Клянусь Скорлупой! Это же цеховой придурок! Бежим! Нет, держите его! Берегись, Менолли!
      Но файры, в отличие от Камо, отлично знали, кто прав, кто виноват. Их клювы и когти безошибочно разили Пону, Бриалу, Аманью и Бениса с дружками. Стараясь отдышаться, Менолли поняла, что дело зашло слишком далеко и попыталась призвать файров к порядку. Но напрасно. Девчонки истошно визжали, прикрывая глаза и волосы от налетавших сверху ящериц. Воспитанникам тоже досталось по первое число.
      – Ну-ка, успокойтесь все! И немедленно! – Прозвучавший окрик был настолько громогласен, что заглушил визг, стоны и боевые кличи, и настолько суров, что все мгновенно пришли в себя. – Вы, там, держите Камо! Окатите его водой! Кожевник, помоги им справиться с Камо. Сбейте его с ног, если иначе не получится. А ты, Менолли, усмири своих файров. Здесь ярмарка, а не побоище.
      Главный арфист пробрался в самую гущу свалки, помог подняться одному из воспитанников, велел собравшимся зевакам помочь кому-то из девочек, подал руку Пьемуру, который с расквашенным носом сидел в пыли. При каждом шаге мастера Робинтона бронзовый малыш, намертво вцепившийся в его левое плечо, отчаянно верещал. Достаточно было взглянуть на сумрачное лицо Главного арфиста, чтобы понять: он вне себя от гнева. Наконец настала тишина, прерываемая только всхлипываниями Поны и Бриалы.
      – А теперь, – невозмутимо произнес Робинтон, хотя глаза его метали молнии, – я хотел бы услышать, что здесь произошло.
      – Это все она! – Пона выступила вперед и, стараясь сдержать рыдания, ткнула пальцем в сторону Менолли. – Щеки девицы украшали глубокие царапины, шарф свисал клочьями, волосы выбились из кос. – Вечно от нее одни неприятности…
      – Мы никого не трогали, мой господин, – запальчиво начал Пьемур, – просто остановились, чтобы купить ремешок – как вы велели, и Пона…
      – Эта бесстыжая воровка напала на меня, когда мы проходили мимо, а потом натравила своих мерзких тварей. За ней и раньше такое водилось – у меня есть свидетели…
      Увидев выражение лица Робинтона, Пона замолкла на полуслове.
      – Госпожа Пона, – медоточивым голосом произнес он, – я вижу, вы переутомились. Бриала, проводите вашу подружку обратно к Данке. Такое шумное сборище, как ярмарка, ей, бедняжке, явно не по силам. А вы, Аманья, будьте любезны помочь Бриале. – Хотя по тону Главного арфиста можно было подумать, что он искренне печется о здоровье девочек, все поняли: он решил проучить всю троицу, заметив на их лицах слишком явные следы внимания файров.
      Покончив с девицами, Робинтон повернулся к воспитанникам. Бенис оправлял камзол и отряхивал пыль со штанов. Левый глаз у него заплыл, из разбитой губы сочилась кровь, волосы взлохмачены, на лбу – отметины, оставленные когтями файров. Его спутники, кавалеры изгнанных девиц, узнав Главного арфиста, робко жались в сторонке.
      – Лорд Бенис, если я не ошибаюсь?
      – Да, Главный арфист. – Бенис продолжал приводить в порядок свой костюм, стараясь не встречаться взглядом с мастером Робинтоном.
      – Приятно слышать, что тебе известно мое звание, – с легкой усмешкой заметил Робинтон.
      Менолли тем временем старалась успокоить Красотку с Крепышом, которые не пожелали исчезнуть вместе с остальными. Услышав последнюю фразу Главного арфиста, она ошеломленно взглянула на него: надо же, сумел выразить суровое порицание одной лишь фразой и улыбкой!
      Один из воспитанников толкнул Бениса в бок, и тот зло оглянулся.
      – А теперь я уверен, что вас ожидают дела, – продолжал Робинтон.
      – Дела? Но ведь сегодня ярмарка… мой господин.
      – Для других – разумеется, но, боюсь, что не для вас, – и Главный арфист сделал Бенису и его спутникам знак удалиться. – Надеюсь, вы найдете, чем заняться, или мне придется сообщить о случившемся лорду Гроху? – Вся компания энергично затрясла головами.
      Но Робинтон уже повернулся к ним спиной и, улыбнувшись, сделал знак зевакам, которые с интересом наблюдали, как он вершит правосудие, вернуться к прерванным занятиям. Сам же поспешил туда, где трое взрослых подмастерьев все еще удерживали Камо, который, пытаясь вырваться, продолжал громко сетовать на то, что его милашек обидели.
      – Не печалься, Камо, никто не обидел твоих милашек. Взгляни – вот они, с Менолли, – успокаивая дурачка, Робинтон сделал Менолли знак подойти поближе, чтобы Камо мог ее увидеть.
      – Правда, не обидел?
      – Конечно, правда. Брудеган, кто еще из наших есть поблизости? – спросил Главный арфист у своего подмастерья. Из редеющей толпы выступили несколько арфистов. – Я думаю, Камо лучше вернуться домой. – Он открыл кошель и дал Брудегану монету. – А по пути купи для него пончиков, да побольше – это поможет бедняге утешиться.
      Толпа рассеялась. Главный арфист, поглаживая своего присмиревшего файра, обернулся к жавшейся поодаль маленькой компании и жестом велел им пройти за ближайший пустой прилавок.
      – Я хочу слышать все, как было, – повелительно сказал он, но в голосе его больше не было холодной неприязни.
      – Менолли ни в чем не виновата! – воскликнул Пьемур, отталкивая руки Аудивы, которая все той же тряпкой, которой раньше оттирали варенье, пыталась унять хлеставшую у него из носа кровь. – Мы выбирали ремешок… – Он взглянул на кожевника, призывая его в свидетели.
      – Насчет ремешка ничего не могу сказать, мастер Робинтон, только они действительно никого не трогали. А вот та блондинка, госпожа Пона, стала задевать вашу ученицу. Намекала, что деньги принадлежат ей не по праву – очень некрасиво получилось.
      Лицо Робинтона потемнело от гнева.
      – Ты уверена, Менолли, что в свалке не выронила монету? – Он поковырял в пыли носком башмака. – У меня их, знаешь ли, не особенно много.
      Кожевник чуть не расхохотался, а Главный арфист вздохнул с комическим облегчением, когда Менолли торжественно предъявила ему монету, послужившую причиной раздора.
      – Вот и славно, – ободряюще улыбнулся он девочке и попросил кожевника продолжить рассказ.
      – Потом вот эта девица, – подмастерье указал на Аудиву, – взяла сторону Менолли, а за ней и молодой моряк. Думаю, все бы обошлось, если бы Камо не разбушевался. А в следующий миг налетели файры. Неужели вся стая – ее? – Он ткнул пальцем в сторону Менолли.
      – Вот именно, – подтвердил Робинтон, – и с этим придется считаться, поскольку они явно чувствуют…
      – Я не звала их, мой господин… – осмелилась подать голос Менолли.
      – В этом не было нужды, я уверен, – он похлопал девочку по плечу, желая ее успокоить.
      – Мастер Робинтон, Пона давно имеет зуб против Менолли, – вмешалась в разговор Аудива. Она спешила поскорее высказаться, как будто боялась передумать. – А главное, без всякой причины.
      – Спасибо, Аудива. Я так и подумал. – Главный арфист слегка склонил голову, благодаря девочку за заступничество. – Госпожа Пона больше не причинит неприятности ни тебе, Менолли, ни тебе, Аудива, – в его безмятежном голосе послышался легкий оттенок суровости. – Очень любезно с твоей стороны, лорд Видериан, что ты, как моряк, оказал Менолли поддержку, хотя я предпочел бы, чтобы впредь такая поддержка не понадобилась.
      – Мой отец придерживается того же мнения, мастер Робинтон, – учтиво поклонившись, ответил Видериан. – Потому-то он и отправил меня на воспитание подальше от моря. – Вдруг юноша замер, взгляд его остановился, как будто при виде опасности. На лице отразилась явная тревога.
      – Ага, – заметил Главный арфист, проследив направление его взгляда. – А я-то думаю: сколько времени понадобится лорду Гроху, чтобы прийти на зов… – он лукаво усмехнулся каким-то ему одному известным мыслям. – Лорд Видериан, вы с Аудивой свободны. Ступайте, желаю вам хорошо повеселиться.
      Не ожидая повторного приглашения, Аудива схватила молодого моряка за руку и потянула в гущу толпы,
      – Лорд Грох собственной персоной! – простонал Пьемур, дергая Менолли за рукав.
      Главный арфист поймал мальчугана за плечо.
      – Останься, юный Пьемур – надо же нам покончить с этой историей. – Потом обратился к кожевнику: – Какой ремешок понравился Менолли?
      – Вон тот, синий, с пряжкой в виде ящерки, – тихонько подсказал Пьемур и попятился, спрятавшись за спину мастера Робинтона.
      – Робинтон, моя королева снова задала мне жару… А, Менолли, ты тоже здесь! – Румяное лицо лорда Гроха осветилось улыбкой. – Моя Мерга… гм… смотрите-ка – перестала! – Лорд укоризненно уставился на свою любимицу. – А как расшумелась! Не мог ее унять, пока мы не ступили на площадь…
      – Все объясняется очень просто, – небрежно заметил Робинтон.
      – Неужели? Глядите-ка… теперь обе…
      Менолли еще раньше заметила: Красотка заверещала, как только появились лорд Грох с Мергой. Девочка почувствовала, как кровь бросилась ей в лицо. Но беседа двух королев закончилась, едва успев начаться. Они сложили крылышки и потеряли всякий интерес друг к другу.
      – Так что же все-таки произошло? – осведомился лорд Грох.
      – По-моему, они просто обменялись новостями, – с усмешкой проговорил Робинтон. И правда, больше всего это походило на шушуканье двух кумушек, спешащих сообщить друг другу свежие сплетни. – И, глядя на них, лорд Грох, я вспомнил, что мне тоже сообщили одну новость: говорят, у виноторговца припасен бочонок доброго старого бенденского вина.
      – Неужели? – Эта тема весьма заинтересовала лорда. – Как ему удалось его достать?
      – По-моему, стоит выяснить.
      – Да, и немедленно!
      – Не годится изводить доброе бенденское на тех, кто ничего в нем не смыслит, или я не прав? – Робинтон взял лорда Гроха под руку.
      – Разумеется, прав! – Все же лорд не мог отделаться от своих мыслей и, хмурясь, продолжал оглядываться на Менолли. Но она еще не успела испугаться, как поняла: хмурится он скорее озабоченно, нежели грозно. – Все никак не могу с тобой поболтать, юная девица. Вчера не получилось из-за рождения – такая поднялась суматоха…
      – Нет ничего проще, лорд Грох. Сейчас Менолли закончит торговаться…
      – Торговаться? Тогда ладно. Сделке мешать не положено… – Лорд, оттопырив нижнюю губу, перевел взгляд с Менолли на оробевшего кожевника. – Надеюсь, девочка, это не займет у тебя целый день? Вечерком приятно посидеть, поболтать. Не так уж часто нам это удается.
      – Покупай скорее свой ремешок, – добавил Главный арфист, легонько подталкивая лорда Гроха по направлению к выходу, – и разыщи нас – мы будем у ларька виноторговца. А ты, – его палец нацелился на Пьемура, – умойся, закрой рот на замок и постарайся больше ни во что не ввязываться. Во всяком случае, пока я не подкреплю свои силы добрым бенденским вином. – Лорд Грох недовольно заворчал – ему не терпелось поскорее промочить горло. – Если, конечно, это действительно бенденское… Сюда, любезный лорд Грох, – и они зашагали прочь, придерживая своих файров.
      Менолли, замерев, смотрела вслед этим двум самым влиятельным людям холда, пока ее не вывел из задумчивости тихий свист. Пьемур выразительно отирал ладонью лоб, как бы желая сказать: легко отделались.
      – Ты что же, Менолли, думаешь, никто не узнает, что ты заехала Бенису в глаз? И где ты только научилась так драться?
      – Когда я увидела, как этот боров пинает тебя ногами, я так разозлилась, что… что просто…
      – Можно мне присоединиться к поздравлениям Пьемура? – произнес чей-то негромкий голос. Стремительно обернувшись, они увидели Сибела, который стоял, облокотившись о прилавок кожевника. Глаза его маленькой королевы все еще гневно вращались, сверкая красными искрами.
      – Неужели и твоя тоже почувствовала? – простонала Менолли. – Что же мне с ними делать? – Девочка совсем упала духом. Мало того, что ее питомцы шныряют повсюду, устраивая переполох, мало того, что они набросились на мастера Домиса только потому, что он повысил на нее голос, так теперь еще эта драка с сыном лорда Форт холда, да еще при всем честном народе!

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41