Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Хозяева космоса

ModernLib.Net / Научная фантастика / Вардеман Роберт / Хозяева космоса - Чтение (стр. 15)
Автор: Вардеман Роберт
Жанры: Научная фантастика,
Фантастический боевик

 

 


– Общие данные охладительной системы двигателей, – приказал Кинсолвинг.

– Потери давления – один процент. Степень потери возрастает.

– Каков максимум потери для того, чтобы двигатели продолжали функционировать?

– Четырнадцать процентов. При данном состоянии потери такой уровень система достигнет через четыре часа.

– Сколько еще осталось до нашего перехода в нормальное пространство?

– Семнадцать часов.

– Каковы полные данные?

– Уровень энергии понизился, он едва поддерживает энергию поля, – отвечал корабельный компьютер. – В главном энергетическом ответвлении есть поврежденные провода, происхождение повреждения неизвестно. Это вызвало падение уровня освещения до нуля люменов.

– Ты можешь решить проблему?

– Нет.

Кинсолвинг отмахнулся. Можно будет и позднее побеспокоиться о том, чтобы найти поврежденный силовой кабель. Если у них еще останется это «позднее». Но, прежде всего, следует заняться утечкой охладителя. Иначе всего лишь через четыре часа они навсегда потеряют возможность вернуться в нормальное пространство.

Кинсолвинг остановился возле переходного шлюза и отыскал скафандр почти по размеру. Придется слегка ссутулиться и соблюдать осторожность, чтобы внезапно не выпрямиться, но Кинсолвинг решил, что сумеет произвести сварку в нужном месте, пока на нем этот скафандр.

– Барт, зачем ты нацепил эту идиотскую штуку? – спросила Ларк. В руке она держала небольшой изогнутый огонек.

– Если я буду нагревать обшивку охладителя, образуются газы, они ядовиты. Тебе придется подождать снаружи, пока я работаю. И следить, чтобы вентиляторы не гнали воздух из машинного отделения в остальную часть корабля.

– Как же мне это сделать?

– Надень скафандр и советуйся с корабельным компьютером.

Ларк нахмурилась. Не очень-то это привлекало ее, но Ларк молча отправилась на поиски скафандра, который мог оказаться и шикарным, и защищающим.

Кинсолвинг глубоко вздохнул, закрыл шлем и пошел в машинное отделение. Он закрыл за собой дверь и дотронулся до того места, где робот просверлил лазером дырочки. Что-то зашипело и хлынуло, потом растаяло – как раз настолько, чтобы можно было увидеть отверстие. И только тогда Кинсолвинг сосредоточил внимание на проблеме, вставшей перед ним.

Он осветил фонариком поверхность и ясно увидел девять отверстий. Больше, чем он заметил при первом осмотре. Кинсолвинг пристально посмотрел на трубки, удивляясь, что за безупречная сталь была здесь применена. Он был опытен в починке тяжелого, грубого шахтного оборудования. Обычно кувалда оказывалась настолько же действенной, как и тонкие электронные устройства. Но теперь такая ремонтная техника не годилась.

Он посмотрел руководство к сварочному лазеру, затем тронул включающую кнопку. Моментальная вспышка чуть не ослепила Кинсолвинга. В обзорном окошке скафандра не было поляризаторов. Глаза Кинсолвинга наполнились слезами, он заморгал, чтобы избавиться от пляшущих перед глазами точек. Потом попробовал заново.

Хлынула струя, похожая на пар.

Кинсолвинг отодвинулся и прошелся рукой в перчатке по окошку скафандра. Охладитель мгновенно обратился в пар – и весьма едкий. Кинсолвинг подумал: если бы даже этот пар не был ядовитым, ему необходимо чем-то защищать лицо. При непосредственном контакте струя газа въелась в пластик и покрыла его инеем.

– Осторожнее, – сказал себе Кинсолвинг, снова склоняясь над трубками.

С большей осторожностью он нацелил лазер и нажал на кнопку. Поток капель прекратился.

– И снова, и снова, – сказал себе Кинсолвинг. Медленно, осторожно он заделал дыры, просверленные дьявольским роботом Камерона. Оставалась надежда, что он начал эту работу вовремя.

Нельзя сказать, чтобы Кинсолвинг особенно наслаждался тем, что они могут заблудиться в гиперпространстве. И еще ужасней, если они заблудятся навсегда.

Глава четвертая

Раздался нежный звон колокольчиков. Моргая, Камерон повернулся в ту сторону. Легкое движение заставило ожить роботов в пределах всех рабочих комнат Камерона. Никто не стал бы искать его здесь, в этом подземном склепе, если дело не касалось убийства. Камерон пережил несколько покушений. В результате работы с советом директоров Межзвездных Материалов он приобрел много врагов, даже среди тех, кого так хорошо обслуживал.

Сигнальное устройство у двери, ведущей во внешний офис, издало более громкий звук. Больше для воздействия на посетителей, чем для того, чтобы насторожить его внимание. Камерон резко повернулся за своим огромным столом, слегка повысил уровень освещения и одновременно отключил электронный орган ароматизации и музыку, которая позволяла ему сосредоточиться.

– Входите, директор Гумбольт, – гудящим голосом пригласил Камерон.

С десяток разных аппаратов изучили его посетителя, оценили информацию, обработали ее и в короткое время пришли к заключению, благодаря которому звон утих.

Кеннет Гумбольт вступил в слабо освещенное помещение, почти не осматриваясь. Камерон счел это чистой глупостью со стороны посетителя, но его мнение о Гумбольте никогда и не было высоким. Без всякой преамбулы Гумбольт начал:

– Перед нами настоящие проблемы, Камерон.

– Перед нами, директор? – Камерон улыбнулся при виде волнения собеседника.

Его быстрый ум заработал, перебирая возможности. Гумбольт занимал достаточно высокую должность в корпорации, чтобы вызвать своего подчиненного к себе, и все же лично прибыл, чтобы встретиться с Камероном в его офисе.

Почему? В голову Камерону пришло сразу несколько мыслей. Гумбольт мог чувствовать, что его территория недостаточно безопасна, а Фремонт или, что более вероятно, Мария Виллалобос, за ним шпионят. Возможно, что директор чувствует себя более комфортно здесь. Но это показалось Камерону притянутым за уши. Хотя эти офисы действительно чище от всяких шпионских приспособлений, чем другие помещения компании, это вовсе не значит, что Гумбольт чувствует себя в большей безопасности здесь. Как раз наоборот.

Камерон отбросил это предположение и решил, что его задница находится в серьезной опасности.

– Что я могу для вас сделать, Кеннет? – спокойно спросил он.

Глаза Гумбольта сверкнули при этом обращении, свидетельствующем о недостатке уважения. Он не отчитал сурово Камерона, и мастер по изготовлению роботов понял, что его расчеты верны. Сочтены дни Кеннета Гумбольта как одного из имеющих власть в ММ.

– Это Кинсолвинг. Мы не получили никаких сведений о том, что он мертв.

– На борту «Фон Нейманна» были мои роботы. После перехода корабль должен был погибнуть. Еще не бывало корабля, оправившегося от таких затруднений с управлением.

– Фремонту нужны определенные доказательства. Дело с Зета Орго скоро достигнет критической точки. Мы должны глубже проникнуть на рынок, если ММ удержится в ногу с другими компаниями.

Камерон кивнул, наматывая сведения себе на ус. Он как раз задумывался, разработали ли Межзвездные Материалы План Звездной Смерти самостоятельно или участвовали и другие. Теперь из того, что сказал Гумбольт, выходило, что роль ММ небольшая, что истинные силы, скрывающиеся за этим планом, – другие корпорации, располагающиеся на Земле.

– А скажите поточнее, что должны делать ММ на Зета Орго-4? На Паутине – так, кажется, ее называют.

– Вы отлично знаете, Камерон, как называется эта чертова планета.

– Не хотите ли присесть, Кеннет? Выпить, чтобы успокоить нервы? Что-нибудь посильнее? Какой-нибудь транквилизатор?

Камерон с усилием удержался от широкой улыбки. Он заметил, что ярость в его собеседнике перешла критическую точку. Раздражать Гумбольта сильнее не стоит, слишком много потребуется сил, чтобы его сдержать. Камерон предпочитал извлечь из директора как можно больше информации, не прибегая к насилию.

Но, если бы оказалось необходимо, десяток различных механических устройств сожгли бы (поразили лазером, убили, искалечили) Гумбольта прямо на месте.

– Это вы допустили ошибку, которая позволила Кинсолвингу бежать. Теперь именно вы и должны ее исправить. Черт, какой неудачей она обернулась! Все мое время на это уходит.

– Разве он сбежал по моей вине? Полно, полно, Кеннет, это вовсе не так. Он пробрался через контроль, который я установил в космопорте, но вовсе не по моему приказу челнок обстреляли лазером, когда был возможен захват. Следовало аккуратненько захватить Кинсолвинга, это сохранило бы жизни служащих, представляющих ценность для компании, не создало бы неприятного шока среди достаточно привилегированных лиц, приглашенных на юбилей, кроме того, мы бы имели доказательство, что остановили его.

Камерон изучал взглядом Гумбольта и наблюдал за тем, как верхняя губа директора покрывается каплями пота. Как Гумбольту удалось захватить такое видное положение в структуре власти ММ, Камерон никак не мог себе вообразить. Гумбольт совершенно не походил на Виллалобос или на Фремонта, или на Лью. Эти могущественные люди обладали чертами, которые так привлекали Камерона в его роботах. Эмоции никогда не затуманивали их решения. Они работали безжалостно. Им могли помешать, но они продолжали свое. Их остановило бы только полное уничтожение.

Но Кеннет Гумбольт? Что за жалкая фигура в их составе!

Директор начал нервно вышагивать взад-вперед. Камерону пришлось отключить нескольких роботов, чтобы они не активизировались, когда Гумбольт вступит в зону их деятельности.

– В Зоо? – робко спросил Камерон.

– А как еще вы назовете мир, наполненный животными? – рявкнул Гумбольт.

Камерон позволил своему посетителю испытать мгновение превосходства. Пусть себе посмеется над этими паукообразными и их планетой. Камерону до этого мало дела.

– Расскажите мне об этом проекте, – попросил Камерон. – В конце концов, если я должен вам помогать и продвигать План Звездной Смерти, мне нужна информация.

Он видел, что Гумбольт раздираем противоречиями. Такой дерзкий удар против всех инопланетян необходимо держать в секрете. Камерон знал, что малейший намек на план мог вызвать массовый ответный удар против гуманоидов.

Камерон закрыл глаза и вообразил, как Земля превращается в белый цветок из пыли и смерти после того, как флот чужаков с других планет ее уничтожит. Это могло быть еще самым меньшим злом для землян. Теперь интересы людей простирались по всей галактике, и не важно, что пока еще неуверенно. Все человеческое племя может быть устранено, если инопланетяне станут действовать подобным образом.

– Хорошо, – согласился Гумбольт, поддаваясь давлению Камерона. Это неохотное подчинение доказывало, насколько непрочно место Гумбольта в совете директоров.

– Паутина. Расскажите о ней.

– Инопланетяне – паукоподобные. Мы провели пристальное исследование и обнаружили, что у них иммунитет к большинству наркотиков, какие мы можем использовать, чтобы подорвать и свергнуть их правительство. Однако эта форма чудиков может быть зависима от технических приспособлений.

– Да, да, – нетерпеливо перебил Камерон. – В этом и были неприятности на Глубокой. Нужен только чистый кристалл церия – один-единственный. Он резонирует с частотой, на которой чудики попадают в зависимость от него.

Гумбольт бросил недовольный взгляд на Камерона:

– Верно. Если ближе к делу, они не могут держать под контролем потребность в этой специфической электромагнитной радиации. Мы соорудили сжигатели мозгов с такой мощностью, что они действуют даже на тех чудиков, которые находятся от них в радиусе сотни метров.

– Но если учитывать обратную зависимость... Я подозреваю... – опять перебил Камерон.

– Я... да. Мы можем быть уверенными в выжигании мозгов только у тех, кто находится в пределах нескольких метров. Воздействие нашей аппаратуры превратит их в растения за неделю или даже быстрее.

– Чем большее количество попадает в пределы поля резонирующего устройства, тем больше тех, кто станет наркоманом. И тем больше тех, кто будет уничтожен. Элегантное решение. А почему выбрали Паутину, чтобы начать выполнение Плана Звездной Смерти?

– Не знаю. Фремонт мне не говорил, этот старый... – голос Гумбольта замер, и директор огляделся кругом, внезапно впадая в подозрительность. – Нас не подслушивают, нет?

– Подслушивающего устройства в этих стенах нет, – Камерон улыбнулся. – То есть, кроме приспособлений моей собственной конструкции.

– Шпионское оборудование Фремонта изготовляли лучшие инженеры, – напомнил Гумбольт.

– Не сомневаюсь. Я сам делал для него кое-какую работу.

Гумбольт, кажется, не слышал.

– Старый пердун. Вообразите только его в постели с Меллой.

Камерон приподнял одну тщательно выщипанную и расчесанную бровь. Такая мысль никогда не приходила ему в голову. Он ждал, что Гумбольт продолжит.

– Стимуляторы, которые он принимает. Они как-то влияют на его метаболизм, подхлестывают, меняют его. Он не может расслабиться, пока не займется с ней любовью после укола.

– После каждого укола? – удивился Камерон.

– Он же маньяк, но, черт возьми, какой гениальный!

– Так это он изобрел План Звездной Смерти?

Гумбольт покачал головой:

– Фремонт только один из этой шайки. Не знаю уж, кто остальные, но это самые могущественные люди за пределами Земли.

– Кажется позором, что земные правительства так... консервативны, – вставил Камерон. – Ни у кого на планете не хватает духу, чтобы бороться за превосходство.

– Все они хотят мирно уживаться с чудиками. Посмотрите на школы. Посмотрите, что за тип людей они воспитывают.

– Вроде Кинсолвинга, – раздраженно буркнул Камерон.

– Да, вроде него. Он бы предал свой собственный народ. Он хочет, чтобы мы так и оставались немногим больше, чем рабами чудиков. Гуманоиды имеют право руководить, быть больше, чем рабами и слугами. А на самом-то деле, что из того, что инопланетяне первыми добрались до звезд?

– Да, они обязаны давать нам все, что нужно.

– Они не должны стоять у нас на пути. Судьба человечества – экспансия. Если они будут стоять у нас на пути, как они это делают, то должны знать, что мы прорвемся через них!

Интересно, подумал Камерон, может быть, чувство унижения вызвало у Гумбольта приверженность Плану? Камерон понимал тягу к власти, к превосходству. Десятки инопланетных рас препятствовали человечеству достигнуть этой власти. Но у Гумбольта отсутствовало стремление править другими. Истинные мотивы директора не интересовали Камерона. Гумбольт представляет собой удобный камень-ступеньку, и ничего более.

– Мы сможем нейтрализовать Паутину в течение года, если у нас будет достаточно сжигателей мозгов, – говорил между тем Гумбольт. – Есть и другие аспекты Плана, они будут осуществляться одновременно. Мы сможем искалечить всех чудиков, неважно, откуда они происходят, в течение десяти лет. И тогда уж ничто нас не остановит. Они не смогут помешать нам войти в их миры, не смогут не дать нам эксплуатировать содержащие ископаемые планеты или посылать наши корабли всюду, куда мы хотим.

– Паукообразные существа, туземцы с Зета Орго-4, – размышлял Камерон. – Такие отвратительные на вид. Почему же их выбрали для эксперимента со смертью? Вы сказали, что другие расы тоже падут жертвами притягательности сжигателей мозгов.

– Этого я не знаю, будь они все прокляты!

– А я вас и не спрашивал. Я вслух думал, – объяснил Камерон. Ему уже надоел Гумбольт. Он узнал от директора все, что мог.

Теперь ему нужно поработать с Планом Звездной Смерти, .чтобы понять, как ему лично получить выгоду от этого плана.

План требовал величайшей осторожности. Любая ошибка означала самоубийство земной расы. Более того, ошибка на этом уровне может вызвать его, Камерона, собственную гибель. Беспощадность руководителей такова, что они, не колеблясь, уничтожат неуверенную личность.

– Принесет ли какую-то пользу доказательство смерти Кинсолвинга? – спросил Камерон.

– Что? О да, это и есть то, чего хочет Фремонт. Это-то он и приказал нам выполнить.

– Нам?

Гумбольт попытался посмотреть на Камерона сверху вниз, и ему это не удалось. Директор отвел глаза. Презрение Камерона безгранично возросло.

– Если я вам это обеспечу, чего я могу ожидать взамен? Следовать Плану – это прекрасно и замечательно. Какой же человек не захочет убрать с дороги человечества такое препятствие? Но тут должно быть и что-то большее.

Гумбольт проводил ладонями вверх и вниз по своим брюкам, Камерона этот жест приводил в ярость. Но он сдерживался, ожидая, что предложит ему Гумбольт.

– Мелла. Я могу предложить вам медсестру Фремонта.

– В каком качестве?

Предложение озадачило Камерона. Разумеется, его привлекали хорошенькие женщины вроде медсестры, но просто уложить Меллу в постель и не иметь другого выигрыша, это, пожалуй, не только бесполезно, но и опасно.

– Вы сможете узнать, какие лекарства она давала Фремонту. И более того. Помните, что я говорил вам о потенции Фремонта после уколов, содержащих эти стимуляторы.

Секс, размышлял Камерон. Это и все, что Кеннет Гумбольт предлагал ему. Неужели это все, что, по мнению этого человека, может предоставить жизнь? Камерон провел пальцем за богато вышитым отворотом своей куртки. Легкое давление, и реле замкнётся. Приведенный в движение робот превратит Гумбольта в грязное дымящееся пятнышко на ковре меньше чем за микросекунду. Камерон всерьез подумал о скором увольнении директора. Он не считал, что кто-то из совета станет осуждать его за столь резкое действие.

Возможно, его даже повысят. Виллалобос не отклонит выбор Камерона в состав совета. Эта опасная женщина все еще считает его полезным. Может быть, еще и Лью. Даже Гамильтон Фремонт обрадуется, что избавился от такого слабака, как Гумбольт.

Камерон перестал двигать пальцами. Гумбольт еще полезен для него. Пока.

– Я отправлюсь к Паутине и посмотрю за установкой там аппаратов, – предложил он директору. – По пути соберу доказательства смерти Кинсолвинга.

– Хорошо. Вы не пожалеете о том, что приняли мою сторону – сказал Камерон. – Не пожалеете. Помните о Мелле.

– Буду помнить, – заверил его Камерон.

Кеннет Гумбольт ушел, считая, что завоевал союзника. Камерону нужно только выждать, когда настанет подходящее время, и продумать, как убрать директора и таким образом увеличить свое влияние в Межзвездных Материалах.

Он мигнул в соответствующем направлении. Мягкие и неясные ароматы снова закружились в теплом ветерке. Камерон зажмурил глаза, вдыхая экзотические запахи, и начал составлять планы.

Очень скоро в составе совета появится новый директор.

Глава пятая

Бартон Кинсолвинг вышел из машинного отделения, скафандр порвался и пропитался кислотой. Разъедающий ядовитый газ, вырвавшийся из просверленных дырочек, превратил прочную ткань в хрупкую и совершенно заморозил смотровое окошко. Но Кинсолвинг улыбался. Ремонтная работа была закончена.

– А как насчет освещения? – спросила Ларк Версаль.

– Всему свое время, – ответил Кинсолвинг, разозлившись, что она не похвалила его за уже проделанную работу, а ведь он подвергался такому риску. Он протиснулся мимо нее и вошел в кабину управления.

Хлопнувшись в кресло, он обратился к корабельному компьютеру:

– Состояние двигателей.

– Уровень охладителя на четыре процента ниже нормального. В работе двигателей никаких значительных повреждений.

– Проверена ли осветительная система? – спросил Кинсолвинг у компьютера.

– Провод – или провода – в камбузе. Невозможно локализовать точное место повреждения.

– Уже неплохо. Спасибо.

Кинсолвинг вскочил и чуть не столкнулся с Ларк. Блондинка стояла, не сводя с него глаз. В уголках ее глаз бусинка ми блестели слезы.

– Что случилось? – спросил Бартон. – Машины в хорошей форме. Мы не собираемся оставаться в гиперпространстве. А свет будет через несколько минут.

– Барт, милый. Я к такому не привыкла. То есть ко всяким таким опасностям. Люди, с которыми я летаю, привычны к волнениям, но никогда не бывает по-настоящему опасно. О, мы играем по этим правилам, но чаще всего тут одно притворство, – ее голубые глаза затуманились, полились слезы. – Я не такая, как ты. Ты умеешь все делать.

– Не все, – он покачал головой. Неуклюже обнял ее, – я просто делаю то, что необходимо.

– Ты умеешь чинить двигатели.

– Я инженер. Большую часть своей жизни я паял, заставляя машины работать как следует, находил неисправности в электрических цепях, разбирался, почему режущие лазеры работают не так, как мне нужно.

– Но ты знаешь, как делаются все эти вещи. А я не умею ничего. Кроме того, чтобы веселиться.

Кинсолвинг не был уверен, жалуется ли Ларк или просто констатирует факт. Или для нее это вообще не имеет значения.

– Ты что, не училась в колледже? – Она отрицательно покачала головой. – А тебе хочется учиться?

– Наверное, – ответила Ларк. – Но зачем беспокоиться, когда ничего не приобретешь? Мой папочка такой богатый, я никогда не истратила бы даже малой части его денег, если бы прожила десять жизней, пытаясь это сделать.

– Но на свете есть нечто большее, чем деньги, больше, чем удовольствия. Испытывала ли ты когда-нибудь ощущение, что достигла чего-то своими силами?

– Не совсем.

– А когда ты бывала счастливее всего? – Кинсолвинг решил пойти по другому пути, чтобы выразить то, что хотел.

– Может быть, когда я была с... – она осеклась на полуслове. – Тяжело о нем думать, но я думаю, когда я с тобой. Но ты совсем другой. Совсем на него не похож.

– Ты его любила?

Ларк кивнула. Кинсолвинг оставил эту тему. Ему на яхте предстоял еще один очень важный ремонт. Не могут же они терпеть это сумеречное освещение. Внутренний источник света имел полный спектр радиации, действующий на здоровье, душевное, и физическое. На короткое время это не важно, но долго переносить опасно.

– Что ты собираешься делать, когда долетишь до Паутины? – спросила Ларк.

– Я же рассказывал тебе, что замышляют Фремонт и остальные в ММ. Я должен их остановить.

– Но это так опасно, Барт. И зачем об этом беспокоиться? Что для тебя значат эти инопланетяне? Я знаю, папочка всегда говорит, что они нам мешают, оттесняют нас от свободной торговли, так что, действительно, стоит ли из-за них рисковать?

– Если ты не понимаешь, что дурного в том, что Фремонт и другие называют Планом Звездной Смерти, – тогда я ничего не могу добавить.

– Убивать несправедливо, но ведь они такие странные и причудливые на вид, они о нас совершенно не думают. Почему же мы должны думать о них?

Кинсолвинг ответил ей не сразу:

– Не важно, какие внешние формы принимает разум, но он бесценен. В галактике так мало разумных существ, по крайней мере, судя по нашим исследованиям. Возможно, инопланетяне нас не любят из-за того, что считают нас ниже себя и недостаточно развитыми, но если мы начнем их истреблять, это вовсе не докажет, что мы не животные, каковыми они нас полагают.

– Значит, мы должны сражаться с ними на каждом фронте, лицом к лицу, клюв там, пасть или еще что-то, – чтобы доказать, что мы им ровня? Это вовсе не похоже на людей, я бы не хотела с такими знаться или называть их друзьями.

– А почему нет? Разве прежде человечество уклонялось от вызова? Я верю, что мы можем встретиться и оказаться не хуже самых лучших из них, и не важно, по чьим правилам мы будем играть. Мои профессора в университете учили меня и этому тоже. Я помню, что профессор Дельгадо говорил именно так.

– Есть вещи, которым, вероятно, не научишься в университете, – возразила Ларк.

Она покрепче обвила руками Кинсолвинга и впилась глазами в видеоэкран. Пляшущие по нему узоры были не случайны, обычно именно такие генерируются гиперпространством и не означают ничего.

Кинсолвинг понял, что его аргумент не подействовал. Он сказал:

– Починю свет, если смогу. Хочешь мне помочь?

Ларк отрицательно покачала головой. Кинсолвинг глубоко вздохнул и отправился в камбуз поискать, откуда робот Камерона начал свою разрушительную работу.

Человек работал молча. Нашел, что проблема сложнее, чем казалось. Невозможно определить, из-за того ли, что его мысли крутились вокруг сказанного Ларк, или из-за робота, который прекрасно выполнил свою задачу. Совершенно случайно Кинсолвинг обнаружил почти микроскопический обрыв на силовом кабеле. Единственный провод был поврежден сверлом робота.

Раз он нашел обрыв, починить его просто. Кинсолвинг закончил и подождал. Корабельный компьютер медленно зажег все огни. Меньше чем за пять минут яхта, казалось, пришла в нормальное состояние.

Все в порядке, кроме трупа Рани дю Лонг и луж охладителя, растекшихся по полу машинного отделения. Кинсолвинг не стал спрашивать Ларк, не хочет ли она помочь ему выполнить эту тяжелую обязанность. Он поднял труп Рани и потащил через охладитель к вакуумному люку. Просунул мертвое тело в ящик с перчатками, такой же по величине, как гроб, и запечатал свинцом. Он видел через пластиковое окошко лицо Рани, оно смотрело вверх, как будто бы женщина вот-вот откроет глаза и заговорит. Но она была мертва так же безвозвратно, как если бы Камерон лично обстрелял ее лазером или воткнул нож глубоко в сердце.

Бартон натянул перчатки и работал, пока не увидел, что выходные клапаны поднялись внутрь корпуса корабля. Тогда он их повернул и дождался, чтобы индикаторные огни сверкнули красным. Он стащил с рук перчатки и нажал на кнопку, которая заряжала энергией крошечные батарейки внутри. Атмосфера хлынула в гиперпространство, проникая повсюду из четырехмерной области.

Рани дю Лонг теперь лежала в покое, вакуум сохранит ее лучше, чем что-либо иное в планетарной лаборатории.

Кинсолвинг стоял и глядел на нее, размышляя, какой спокойной она сейчас кажется. Жизнь была для нее неистовой, как и для Ларк, и существование – таким, какого Кинсолвинг не мог одобрить. Рани перелетала с места на место, как кусок космического мусора, сдуваемая туда, куда гнали ее протонные ветры Солнечной системы. Кинсолвинг не мог бы существовать, имея столь ничтожную цель. Он уселся поудобнее, свесив ноги с вакуумного шкафчика. Занимается ли он проблемами, созданными Планом Звездной Смерти, только для того, чтобы придать своей жизни значимость?

Он потерял Алу Марккен, потерял работу, его заклеймили как изгоя большая часть общества, и инопланетного, и, как он подозревал, человеческого. Слова проходят через космос медленно, и через несколько лет Кинсолвинга забудут, но до тех пор он беглец.

– Сражаюсь с ветряными мельницами, – подумал он. – черт возьми, я ведь даже не понимаю, что это значит!

Кинсолвинг пробрался через охладитель, нашел контрольную панель для робота-уборщика и напечатал приказ вымыть пол. Подождал, пока робот, достающий ему до щиколотки, выскользнет из своей каютки в стене и начнет всасывать разлитый охладитель. Робот издавал громкие глотательные звуки и поскуливал, если густая жидкость заливала ему резервуар, но, кажется, справлялся неплохо. Инженер оставил его выполнять работу. Он не думал, что жидкость испортит что-нибудь, но при любом неправильном функционировании машина должна нагреться. Поэтому Кинсолвингу не хотелось оставлять машинное отделение наполненным ядовитыми газами.

Он остановился перед дверью, ведущей к просторным спальням, которые раньше принадлежали Рани дю Лонг. Ларк распростерлась на массивной кровати, уставясь в потолок. Бартон поднял голову: она разглядывала себя в увеличительное зеркало. Он оставил ее наедине с мыслями, каковы бы они ни были, и пошел в диспетчерскую кабину.

Кинсолвинг вздохнул вместе с койкой, когда опускался на нее. Напряжение оказалось куда сильнее, чем он ожидал. Едва спасшись бегством от лазеров на Гамме Терциус-4, он пережил беду со скрытыми роботами Камерона, смерть Рани – и все это лишило его сил.

Прежде чем заснуть, он проверил несколько простых индикаторов на контрольной панели. До Зета Орго-4 остается меньше двенадцати часов.

А что потом? Бартон Кинсолвинг не был уверен, что знает. Он провалился в тяжелый сон без сновидений.

* * *

Кинсолвинг мгновенно проснулся, когда завыли сирены. С тяжело колотящимся сердцем он перебрался на край кровати, готовый вскочить и сражаться. Мигающий красный огонек контрольного пульта сначала напугал его: он решил, что опять не в порядке двигатели. Потом Кинсолвинг понял, что проспал достаточно долго, и начался переход обратно в четырехмерное пространство.

– Двенадцать часов, – пробормотал Кинсолвинг.

– Я не хотела тебя будить. Подумала, что ты нуждаешься в том, чтобы поспать, – сказала Ларк Версаль.

Он посмотрел через плечо. Ларк стояла в проходе, тяжело опершись о дверной косяк. Она переоделась, вероятно, прошлась по гардеробу Рани, отыскивая что-то подходящее. Размеры у этих двух женщин были одинаковые, если это имело значение. Ларк обычно носила одежды в обтяжку.

– Хорошо. Я стал лучше соображать, а это пригодится когда будем получать разрешение на посадку. Я не многое знаю о Паутине, но сомневаюсь, чтобы они поощряли или ценили гуманоидов-туристов.

– Я тут выудила у компьютера, что ему об этом известно, – Ларк бросила Кинсолвингу небольшую стопку записей данных.

– Спасибо.

– Можешь особенно не беспокоиться насчет спуска. Я за тебя поручусь. Вот визу на долгое пребывание здесь и вправду тяжело будет получить. Это уже ляжет на тебя.

Кинсолвинга охватило мгновенное ощущение потери, когда до него дошли слова Ларк. Он-то считал: само собой разумеется, что она отправится вместе с ним, сделается частью его крестового похода по спасению инопланетян от Фремонта и остальных, составивших План Звездной Смерти. Но она говорила так, что не приходилось сомневаться – она вовсе не хочет принимать участие. И чего ради она бы стала это делать? Это не ее борьба. Кинсолвинг принес ей только несчастья и угрозу смерти. Ее друзья, оставшееся на ГТ-4, Рани, потерянный ею роскошный корабль, – кроме того, нежелательная слава, из-за которой только ее и захотят принимать в чуждых мирах, как и самого Кинсолвинга.

Она, в конце концов, спасла его из тюрьмы чуждых миров. Одного этого достаточно.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35