Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Хозяева космоса

ModernLib.Net / Научная фантастика / Вардеман Роберт / Хозяева космоса - Чтение (стр. 10)
Автор: Вардеман Роберт
Жанры: Научная фантастика,
Фантастический боевик

 

 


– Это? Или это?

Ларк дотронулась до рамы сверкающего зеркала, и радуга исчезла, сменившись синим платьем, которое в сравнении со сверкающим великолепием казалось простоватым.

– Синее, – посоветовал Кинсолвинг без колебаний.

– Но оно ничего не делает, – протестовала Ларк.

– А что будет на других женщинах?

Улыбка медленно появлялась на лице блондинки по мере того, как она начинала понимать;

– О да, я же знала, что привезла тебя сюда по какой-то определенной причине! – танцующим шагом она приблизилась к нему, нагнулась и слегка чмокнула в губы.

– Ларк, вопрос. Кто твой отец? Почему ММ оказывают тебе столь щедрый прием?

– Папочка такой богатый, он может десять раз купить и продать корпорацию Межзвездные Материалы. Вот почему они так суетятся вокруг меня. Боятся, чтобы я не сказала ему о них чего-нибудь дурного, и тогда он их действительно продаст.

– Он что – держатель акций?

– Едва ли. Не повторяй этого никому, но папочка никогда не желал бы иметь ничего общего с компанией, сделай себе имя копанием в грязи. Я ничего такого не имею против тебя, дорогой Бартон, но согласись, что это несколько примитивно.

– Но...

Кинсолвинга прервал мелодичный звук открывающейся двери. Он пригнулся на стуле так, чтобы спинка скрыла его от робота-дворецкого, проскользнувшего в комнату.

– Леди Ларк, – провозгласила машина, – прибыло приглашение на вечер. Церемония открытия состоится ровно через пять минут.

– Ой, а мне совершенно нечего надеть.

– Синее платье, – напомнил Кинсолвинг.

Ларк дважды дотронулась до рамы зеркала, потом потянула за краешек – и за зеркалом обнаружился шкафчик. Внутри висело синее платье, подогнанное под размеры, отражавшиеся в зеркале. Ларк торопливо оделась. Кинсолвинг никогда бы не подумал, что женщина способна на такую скорость. Она схватила его за руку и чуть ли не волоком потащила из комнаты.

– Нам нужно успеть к началу. Тогда-то я и смогу увидеть, с кем мне поговорить о тебе.

Ларк крепко вцепилась в его руку и повела к лифту. Робот-дворецкий послушно придерживал резные деревянные двери. Снова из-за внезапного ускорения Кинсолвинг упал на колени.

Прежде, чем он успел что-нибудь сказать, двери раздвинулись на этаже номер сто один, где посетители вечера уже заполнили помещение.

– Пора приниматься за работу, – рассмеялась Ларк. Она потащила Кинсолвинга вперед и немедленно начала приветствовать элегантно одетых мужчин и женщин в таких головокружительных платьях, что Кинсолвинг заволновался, как бы ему не окосеть из-за отсутствия специальных очков. В нескольких присутствующих он узнал младших служащих ММ и молил бога, чтобы они не узнали его.

Но Кинсолвинг не имел оснований беспокоиться. Если он будет по-прежнему оставаться рядом с Ларк Версаль, ему никогда не стать центром внимания.

Однако же он довольно быстро обнаружил, что не так-то просто оставаться с ней рядом. Особенно когда мужчины так и клубились вокруг нее, оттесняя Кинсолвинга. Он молча выбрал одну из стен и прислонился к ней, глаза его искали среди гостей кого-нибудь, к кому он мог бы приблизиться. Присутствовало несколько юных вице-президентов, но Кинсолвинг не видел ни Гумбольта, ни Камерона. Он надеялся найти здесь председателя Фремонта, но этого призрачного мужчины нигде не было видно. Во время вступительной церемонии Кинсолвинг держался сзади. Это был первый вечер в продолжающемся целый месяц праздновании двухсотлетнего юбилея бизнеса за пределами Земли.

– Друзья корпорации Межзвездные Материалы, – обратилась к ним красивая темноволосая женщина с маленького возвышения в середине комнаты. – Приветствуем вас! Председатель Фремонт сожалеет, что состояние здоровья помешало ему присутствовать здесь сегодня, но он доверил мне радостную обязанность посвятить это событие Тадеушу Макинтайру, выдающемуся архитектору и строителю здания нашего управления, человеку, видение и предвидение которого увлекло нас сюда с планеты, откуда мы все произошли, и вырезавшего эту нишу на Гамме Терциус-4.

– Кто она? – спросил Кинсолвинг стоявшую рядом с ним женщину.

– Это директор Виллалобос.

Больше Кинсолвинг ничего не спрашивал. Марию Виллалобос часто упоминали как преемницу Фремонта. Кинсолвинг никогда ее раньше не видел и не встречался с ней, но ее присутствие убедило, что она совершенно не подходит для того, чтобы обращаться к ней по его делу. Холодный свет, исходящий от ее глаз, делал очевидным, что Камерон – не единственная личность в ММ, не имеющая совести.

Конечно, возможно, он неправильно оценивает Виллалобос, но Кинсолвинг так не думал. Он обернулся как раз вовремя, чтобы заметить, как Ларк уходит рука об руку с молодым человеком, одетым в старомодный смокинг. Кинсолвинг двинулся было за ними, но сразу остановился. Он не знал, что мог прервать, но был способен догадаться.

Стараясь не выглядеть слишком неловким, Кинсолвинг пробрался к краю толпы. Он ощутил деланное веселье этих людей. Эти юные труженики ММ находились здесь по делу, а не для удовольствия. Они продвигали один другого, добиваясь власти и влияния, ища какой-то информации, которую можно использовать для выгоды и шантажа. Кинсолвинг наблюдал, ощущая надвигающийся ужас, припоминая похожие вечеринки, какие ему приходилось посещать. И его действия мало чем отличались от поведения остальных. Хотя он был чертовски хорошим инженером, но не стал бы в его возрасте старшим инспектором только благодаря своему опыту, без того, чтобы уметь торговать информацией и влиянием.

Его немного удивило, что когда-то он играл в эти игры. Теперь Кинсолвинг выступал сторонним наблюдателем: все для него стало очевидным. Если бы он не был так занят тем, чтобы найти человека, способного очистить его репутацию, его могло бы порадовать такое открытие.

Какое-то ощущение заставило Кинсолвинга обернуться как раз вовремя, чтобы увидеть, как Ларк возвращается с молодым человеком. Они расстались, и Ларк немедленно подошла к другому мужчине, постарше. Кинсолвинг понял, что Ларк наслаждается этим вечером, равным образом получая удовольствие и от удобства получить удовлетворение своих сексуальных потребностей, и от близости с богатством и властью.

Бартон быстро подвинулся вперед на несколько шагов. Человек, с которым разговаривала Ларк, показался ему знакомым. Когда Кинсолвинг услышал слова блондинки, он понял, что тут и есть его шанс.

– Ах, директор Лью, это такой славный вечер! Это вы его задумали, правда ведь?

Директора финансового отдела ММ явно грели похвалы Ларк. Через десять минут они вышли, пальцы Ларк играли с ширинкой на штанах Лью. Директор игриво похлопал ее по руке и отстранил, но недостаточно настойчиво, чтобы не разочаровывать ее. Кинсолвинг последовал за ними, соблюдая приличную дистанцию.

– Директор, мы могли бы зайти к вам в кабинет? Я бы так хотела его посмотреть!

– Нет, Ларк, только не туда. Он на самом верху здания. Даже если мы воспользуемся моим персональным лифтом, добираться туда слишком долго. Я тебя хочу, милая. Ну!

Ларк вскрикнула от радости, когда Лью протолкнул ее в маленькую, интимно освещенную комнатку. Кинсолвинг быстро продвинулся вперед и вцепился пальцами в краешек двери, чтобы не дать ей захлопнуться. Насчет того, как бы Ларк и Лью не заметили его, волноваться не приходилось. Они были слишком заняты друг другом.

Беспокойство Кинсолвинга испарилось, когда он увидел, как Ларк бросила через всю комнату пиджак директора. Тот упал на пол с глухим стуком, и Кинсолвинг понял, что в кармане спрятано что-то тяжелое и объемистое. Когда парочка упала на громадную кровать и начала всерьез заниматься сексом, Кинсолвинг прополз вдоль стены к тому месту, где лежал пиджак. Он пошарил в кармане и обнаружил бумажник, где лежала идентификационная карточка директора – и еще, по крайней мере, с десяток разных пропусков.

Кинсолвинг взял бумажник и покинул комнату. Пройдет не меньше получаса, прежде чем Лью заметит, что его обворовали. Если мужская его энергия достаточно удовлетворит Ларк, может оказаться еще дольше.

Кинсолвинг обнаружил другую маленькую комнатку и вошел туда. У него ушло минут пятнадцать, чтобы вскрыть секретный замочек бумажника и вытащить оттуда идентификационную карточку. Он положил ее себе в карман. Остальные карточки были аккуратно помечены, куда именно они открывают доступ.

Все, кроме одной незаполненной карточки. Сначала Кинсолвинг подумал, что это запасная, и Лью носит ее с собой, чтобы поставить на нее электронную печать. Но его пальцы прощупали край карточки и обнаружили в пластике трещинки. Этой карточкой часто пользовались.

Кинсолвинг не стал попусту ломать голову. Он уселся на краешек стула и принялся размышлять о том, какая удача свалилась ему на голову, когда он приобрел эти пропуска и карточки. Где-то в компьютере ММ должно лежать доказательство, которое оправдает его от обвинений. Ала Марккен поклялась, что на хищение редкоземельных металлов ее санкционировал кто-то сверху. Он тогда подумал, что она имеет в виду Кеннета Гумбольта.

Имея идентификационную карточку и карточки-пропуска директора Лью, Кинсолвинг надеялся отыскать доказательства. Имея компромат против Гумбольта, он сможет снять с себя и подозрение в убийстве.

Уж помимо всего прочего, он сможет доказать председателю Фремонту, что не имеет ничего общего с хищением руд у компании, и что истинный виновник до сих пор сидит в правлении директоров.

Бартон Кинсолвинг вышел из комнаты и стал искать лифт, который доставил бы его в офис директора Лью, к его компьютеру.

Глава восемнадцатая

Бартон вставил украденную карточку в щель рецептора возле лифта. На секунду он вообразил себе тревогу, поднявшуюся в здании управления, вооруженных стражников, мчащихся, чтобы схватить его, и еще миллион непредусмотренных деталей, обрушивающихся на него.

Двери медленно раздвинулись, за ними открылась просторная комната. Поколебавшись, Кинсолвинг вошел туда.

Двери бесшумно сдвинулись, за ним, и только тогда Кинсолвинг понял, что это всего-навсего лифт.

– Этаж? – донесся до него тихий голос.

Кинсолвинг резко обернулся, чтобы увидеть источник звука. И удрученно рассмеялся. Он ведь хотел, чтобы голоса роботов звучали по-человечески; ему не понравилось, что информационная служба в вестибюле откликнулась таким механическим голосом. Директора Межзвездных Материалов разделяли эту его неприязнь и запрограммировали компьютер должным образом для своих личных нужд.

– Офис директора Лью, – приказал Кинсолвинг.

– Могу я проверить официальный пропуск? – спросил компьютер. Единственная стенная панель сверкнула однообразным холодным голубым цветом в ожидании его пропуска.

– Это непосредственный приказ. Отвези меня в офис директора.

– Извините, сэр, я запрограммирован так, чтобы допрашивать каждого пассажира, садящегося в этот лифт без сопровождения.

Кинсолвинг посмотрел на закрытую дверь и понял, что если не предъявит надлежащую карточку, окажется в ловушке. Он вытащил пачку карточек, украденных у Лью, и перебирал их, стараясь угадать, которая из них – нужный пропуск.

Светло-голубая карточка по цвету подходила к панели – она показалась Кинсолвингу правильным выбором. Он приложил эту карточку к панели, и подцветка сейчас же прекратилась. Компьютер поблагодарил:

– Спасибо, сэр. Извините за неудобства.

– Секретность необходима, – отозвался Кинсолвинг, вытирая пот со лба.

– Счастлив, что вы это понимаете.

Не успел компьютер закончить свои извинения, как двери разошлись в стороны, и перед Кинсолвингом предстали помещения директоров. Кинсолвинг вышел из лифта, осторожно всматриваясь в каждый коридор, отходящий от главного. Из-за юбилея все служащие покинули свои обычные места. По этому случаю Кинсолвинг испустил глубокий вздох облегчения. Украденная карточка могла сойти для компьютера лифта, но ее будет недостаточно для человека-стражника или для любопытного служащего.

Кинсолвинг шагал по расточительно украшенным холлам, пока не дошел до двери с именем Лью, выложенным золотом и рубинами. Идентификационная карточка открыла ему вход.

Он уселся на стул возле большого стола, чувствуя дрожь. Кинсолвинг не привык проникать в чужие помещения и взламывать замки. Насторожившись, чтобы его не поймали, готовый бежать при малейшем шуме, он слышал у себя в голове настоящий погребальный звон.

Кинсолвинг привел нервы в порядок, развернулся на плющевом кресле и уставился в окно. Этот этаж золотого и изумрудного здания возвышался над куполом атмосферы, которым была снабжена чаша кратера. Эбонитовая резкость космоса заставляла звезды даже в полдень гореть твердыми алмазами.

– Работать здесь, – пробормотал он.

– Могу я быть полезным? – раздался немедленный ответ скрытого компьютера.

– Да. Мне нужно просмотреть файлы компании.

Кинсолвинг повернулся к столу, и тут же пульт компьютера возник из пустой столешницы. Он подвинул кресло поближе и неуверенно дотронулся до клавиш. С удивлением убедился, что ему вовсе не надо искать входной код. Лью был главным финансовым контролером Межзвездных Материалов, и в кончиках его пальцев находились все финансовые отчеты компании. Кинсолвинг снова осознал, как ему повезло, что он попал в этот офис. Компьютер не требовал никаких паролей – ведь совершенно невероятно, чтобы кто-нибудь подобрался к этому пункту без того, чтобы его не выследили и не остановили.

Кинсолвинг подпрыгивал при малейшем шуме из внешних помещений. Он работал быстро, хотя и не знал в точности, что ему надо. Время от времени он делал заметки обо всем, что находил в отчетах о добыче на Глубокой. Другие показатели свидетельствовали, что отчеты корабельных рейсов с Глубокой изменены, отражая то, что было добыто, а не то, что оставалось, когда определенная доля была похищена.

Кинсолвинг не нашел никакого доказательства вины Гумбольта. Из отчетов, доступных Лью, нельзя было даже видеть, что хищение имело место.

– Если все это не очевидно, тогда они не могут вернуться к этому вопросу и сказать, что виновен я. Кто бы ни воровал руды, он проделал громадную работу, чтобы это скрыть.

– Воровство, сэр? – раздался голос внимательного компьютера.

– Аннулирование, – быстро поправился Кинсолвинг. Кажется, имеет значение только обвинение ллоров в убийстве.

Кинсолвинг счел это обстоятельство сомнительной удачей. Ему осталось опровергнуть только одно это обвинение, чтобы обелить свое имя. Но доказать невиновность будет трудно, тем труднее, если он не сможет показать, почему Гумбольт или Камерон могли захотеть, чтобы все выглядело так, как будто Кинсолвинг совершил это преступление.

Нет воровства – значит, нет и мотива фабриковать против него дело.

Кинсолвинг закончил свои поиски составлением полного списка мест назначения для обработанных редкоземельных пород. Он тихонько выругался, когда переписал все, что увидел на компьютерном экране. Осмелиться попросить распечатку он не решился, это могло бы погубить его, если кто-то проведет внутреннюю проверку.

Кинсолвинг не знал, не выявит ли следующее включение монитора его расчеты.

Он надеялся, что этого не произойдет.

– Кончено, – произнес Кинсолвинг, вставая.

Он пробыл здесь слишком долго и получил слишком мало результатов по сравнению со своими усилиями. Кинсолвинг вернулся к лифту, глубоко задумавшись, не в силах разобраться в мыслях. Вошел в обширное помещение, поднял голову, когда компьютер снова потребовал карточку допуска.

Снова панель загорелась светло-голубым, но на этот раз Кинсолвинг незамедлительно прижал к ней неотмеченную карточку. Лифт резко дернуло, и тут же внезапно остановился, что заставило Кинсолвинга забеспокоиться об исправности машины.

– Что-нибудь не так? – спросил он.

– Секретный допуск разрешен, – успокоил его компьютер. И Кинсолвинг напрягся, когда машина добавила: – Всяческого успеха Плану!

Двери раскрылись. Кинсолвинг посмотрел на индикатор на внутренней панели лифта, но там ничего не обозначилось. Он высунул голову и огляделся. Директорские офисы выглядели роскошными, словно мечта сибарита. Пол чистый, как во всех офисах на Земле. Кинсолвинг выскользнул из лифта и опять огляделся.

В этих холлах отсутствовали секретарские столы. Никаких признаков присутствия штата в тех немногих офисах, которые он обнаружил. Кинсолвинг заглянул в один из них. Тот оказался почти пуст. Следующий в том же состоянии. В следующих пяти Кинсолвинг нашел письменные столы и компьютерные пульты, но никакого сложного оборудования, как в офисе директора Лью.

Если бы голос компьютера не упомянул этот таинственный «План», Кинсолвинг мог бы подумать, что по какой-то ошибке попал на этаж, занятый младшими, незначительными служащими.

Его внимание привлек офис, которым, по всем признакам, больше всего пользовались. Кинсолвинг уселся в кресло и попробовал дотронуться до некоторых клавиш на пульте компьютера. Монитор загорелся фосфоресцирующим светом.

– Какой тут код ввода? И есть ли таковой? – спросил Кинсолвинг и сразу же закрыл рот, ожидая ответа офисного робота. Не было никакого робота. Никаких звуков, кроме отдаленного потрескивания в стенах здания, отвечающего за нагревание и охлаждение. Кинсолвинг выглянул в окно и увидел, что кристально чистые стекла заслоняла атмосферная турбулентность. Странно же расположены эти офисы – как бы на пограничной черте между атмосферным куполом, защищающим город, и свирепостью космоса, будто по какому-то плану. По плану. По Плану. По этому самому Плану.

Кинсолвинг заработал на пульте. Первые его попытки вызвали только ограниченные сведения. Требовались какие-то коды, но и общий допуск должен дать ему больше сведений, чем он пока что имел. Затаив дыхание, Кинсолвинг работал, бормоча себе под нос.

– Что такое – План? – он обращал этот вопрос к компьютеру, не ожидая ответа, и поразился, когда ответ начал плыть по экрану.

Кинсолвинг откинулся назад – и читал как можно быстрее. Слова проплывали перед ним с четкостью марширующих солдат, кое-что он пропускал, но получил куда больше, чем рассчитывал.

Он неистово записывал на клочке бумаги. Кинсолвингу опять захотелось, чтобы у него была возможность иметь надежную распечатку, но об этом и речи быть не могло. Бартона удивляло, что до сих пор он не вызвал тревоги по всему зданию. Потом он слабо улыбнулся. Ответственные за План Звездной Смерти не захотели бы тревожить никого своей подрывной деятельностью, своим гнусным использованием собственности ММ.

Когда надписи прекратились, Кинсолвинг устроился поудобнее, положив голову на трясущиеся руки. Теперь он знал, куда отправлялись звездные корабли с похищенной рудой, как похищали эту руду – и он знал цель. Дрожь охватила его при мысли о грандиозности этого Плана.

– Кто же за это отвечает? – размышлял он вслух. – Кто? Ни разу в своих поисках он не наткнулся на список тех, кто в Межзвездных Материалах изобрел такой дьявольский план массового уничтожения инопланетян.

Легкий шум, доносящийся из коридора, спугнул Кинсолвинга. Он вскочил и помчался к двери. Прижал уши к панели, но ничего не услышал. Он тихонько толкал дверь, пока маленькая щелочка не дала ему возможность увидеть коридор.

Сердце его почти остановилось. Холл обследовал Камерон, его робот-охотник шел за ним по пятам. В то время как Кинсолвинг наблюдал, кричаще одетый человек остановился, склонив голову набок, как бы прислушиваясь. Потом Камерон повернулся на девяносто градусов, двинулся вперед и распахнул дверь офиса.

– Пошел! – закричал этот человек.

Робот-охотник просто потряс Кинсолвинга скоростью своего исчезновения. Только что он держался совсем рядом с Камероном, а в следующее мгновение просто пропал. У Кинсолвинга не было никакого желания узнать и другие качества робота.

Он взвесил свои шансы на спасение. Если он останется здесь, Камерон его найдет. Способности к выслеживанию у робота должны быть четкими, едва ли имеет значение, что он почему-то пока не обнаружил Кинсолвинга. Он его найдет. И скоро. Инженер начал действовать прежде, чем успел подумать о последствиях. Он оставил относительную безопасность офиса и помчался в холл. Камерон услышал его шаги и повернул вправо. Кулак Кинсолвинга обрушился на нос щеголя. Бартон почувствовал, как трещит носовой хрящ, и по рукам его заструилась теплая кровь. Странно, но Камерон даже не пикнул. Он просто перенес вес своего тела и попытался сопротивляться, но у Кинсолвинга все еще было преимущество. Он инстинктивно воспользовался им. Твердое плечо противника вонзилось Камерону в грудь, и тот покатился назад, в тот офис, который обследовал его робот-охотник.

Камерон опрокинулся на пол, на минуту оглушенный. Кинсолвинг захлопнул дверь, оставив врага внутри офиса, и начал перебирать документы, ища карточку без надписей. Потом прижал ее к замочной скважине. Тихое «клик» просигналило, что дверь заперта. С колотящимся сердцем и прерывистым дыханием Кинсолвинг, спотыкаясь, вернулся назад и нырнул в поджидающий лифт.

– Требуется ваша идентификационная карточка, – мягким человеческим голосом обратился к нему компьютер.

– Главный вестибюль, – приказал Кинсолвинг, предъявляя пустую карточку Лью, ту самую, которая раскрыла для него План Звездной Смерти.

– Благодарю вас, сэр.

Дыхание у Кинсолвинга почти остановилось от скорости спуска. Он, спотыкаясь, вывалился в вестибюль, но никто его не заметил. Все были слишком заняты своим праздником, отмечая двухсотлетнюю годовщину Межзвездных Материалов. Бартон Кинсолвинг не имел представления, куда бежит, но знал, что должен убраться подальше от управления, от Камерона, от робота, которого скоро пошлют за ним.

Глава девятнадцатая

Бартон пытался одолеть свой быстро растущий страх. Мысль о роботе-охотнике Камерона, пущенном по следу, несущим смерть, заставляла его бежать, бежать и бежать. Если так и делать, это привлечет к нему нежелательное внимание. По всему громадному вестибюлю на своих постах стояли усердные стражники корпорации. Они выполняли скорее церемониальную функцию, чем служили насилию, но Кинсолвинг не сомневался, что стражники подскочат и приступят к делу, если Камерон или любой из директоров прикажут им кинуться за беглецом.

А он был беглецом. И ощущал давление времени. Он прошелся по файлам Межзвездных Материалов и украл директорские пропуска. Оба эти преступления обеспечат ему тюремное заключение на Гамме Терциус-4, но Кинсолвинг понимал, что для него куда предпочтительнее провести всю оставшуюся жизнь в тюремном мире инопланетян.

Но, если Камерон его поймает, Бартон закончит свою жизнь не в тюрьме. После того, как Кинсолвинг прочел краткую суть их Плана Звездной Смерти там, в крошечных офисах, зажатых, как начинка в сэндвиче, между этажами, он станет представлять для ММ куда больше опасности, если останется в живых.

– Кто же они? – пробормотал он.

– Сэр? – спросил стражник. – Вы что-то сказали?

– Ничего. Просто сам с собой разговариваю. – Стражник с любопытством воззрился на него. Кинсолвинг тихо выругался. Ему не хотелось привлекать внимание. Теперь этот стражник вспомнит его, когда будут допрашивать.

Кинсолвинг поспешил вон из вестибюля и остановился, глядя прямо на запад, на потрескавшийся шпиль вершины Маргаритка, точно окрашенный охрой в лучах заходящего солнца. Имела ли стена вокруг города убежище для него?

Кинсолвинг так не думал. Территория, занятая этим искусственным городом, казалась громадной, когда он приземлялся. Теперь же она суживалась и сжималась вокруг, заставляла ощущать, что нет пространства, куда можно бежать. ММ владели всем в этом городе и на Гамме Терциус-4. И у Кинсолвинга не было никого, к кому он мог бы обратиться. Все здесь в каком-либо качестве работали на корпорацию, даже самый мелкий лавочник в своем коммерческом секторе.

И большинство питали определенную преданность Межзвездным Материалам за то, что их приняли тут, избавив от перенаселенной Земли, от загрязнения и гибели, и за то, что им дали работу.

Кинсолвинг схватился за голову, испытывая ощущение, что она вот-вот лопнет. Его виски раздувались, как поверхность океана, артерия на горле пульсировала и мешала дыханию. Он должен бежать, должен спрятаться, должен подумать.

Если он станет бесцельно бродить, одно это будет свидетельством против него. Еще несколько секунд Кинсолвинг поразмышлял и решил, что лучшим укрытием для него может быть Ларк. Любое место, где можно не попадаться на глаза шпионящим взглядам, даст Кинсолвингу дополнительную надежду.

Парковая система на ГТ-4 была спроектирована экспертами так, чтобы обеспечить максимальное количество одиночества на самом малом пространстве. Зелень помогала в небольшой степени обновляться городскому воздуху, но кислород и другие газы генерировались искусственным путем.

Кинсолвинг медленно шел по аллее, затем покинул ее и двинулся по зеленой травянистой поросли к скалистой нише с живописным видом на крошечный водопадик и поток, струящийся через парк. С этой наблюдательной точки он мог видеть тех, кто будет приближаться, а сам останется незамеченным. Он присел, устроился поудобнее и попытался выработать реальный план бегства.

Покинуть Гамму Терцус-4 будет сложно. Камерон немедленно закроет космодром и Управление Посадками. Он, вероятно, знает, кого преследует – теперь-то Кинсолвинг верил, что инопланетяне предупредили ММ насчет беглеца с планеты-тюрьмы. Даже если Камерон не имеет представления, кто вламывался в офисы разработки Плана и кто ударил его, УПК будет прочно закрыто. Это может оказаться проблемой для ММ через несколько дней, когда многие из гостей начнут покидать праздник, чтобы возвращаться к своим обязанностям на станциях в открытом космосе. До тех пор сотрудники УПК могли допускать любого, кто приедет на планету, никаких ограничений не будет.

Или кто-то на ГТ-4 позаботится о подобных вещах? Компания управляет планетой. Станут ли здесь кротко выполнять любое решение корпорации, каким бы деспотическим оно ни было, даже если оно шло бы вразрез с земными законами?

Такое, например, решение, как уничтожение целых планет и их населения? Кинсолвинг содрогнулся при воспоминании о том, что обнаружил в компьютерных файлах. План Звездной Смерти был не чем иным, как программой геноцида в масштабах, какие прежде никому и не снились. От рук земных диктаторов умерли всего несколько миллионов. Те, кто вынашивал План Звездной Смерти, имели куда более грандиозные и кровавые мечты.

Они уничтожат инопланетные народы до последнего представителя. И, о чем еще догадывался Кинсолвинг, они не остановятся на этом. Они хотят, чтобы исчезли все инопланетяне, все чуждые расы. Параноидальные убеждения относительно других рас Кинсолвинг слышал в высказываниях Кеннета Гумбольта, и они будут воплощены в действие в таких масштабах, что старшему инспектору хотелось думать, будто это грандиозная шутка, розыгрыш.

Он знал, что это не так. Вид лица Камерона, когда он убил ллорского капитана-агента, наглядно показывал, что это вовсе не шутка. Камерон хотел убить этого инопланетянина, он наслаждался убийством.

В голове у Кинсолвинга все крутилось, вертелось и переворачивалось, а мысль о том, что же ему делать, так и не приходила. Даже убежать с ГТ-4 трудно. А если это ему не удастся, лучшее, на что остается надеяться – это смерть. А худшее? Возвращение на планету-тюрьму инопланетян. При мысли об этом Кинсолвинг мог только усмехнуться. Камерон с Гумбольтом постараются, чтобы он живым никогда не покинул Гамму Терциус-4.

Только не после того, как увидел обширные очертания их подлого расистского Плана.

– Какой инопланетянин мне поверит, если я им расскажу? – произнес Кинсолвинг вслух. Ответ был простым: никакой. Кинсолвинга приговорили к ссылке за убийство ллоpa – преступление, рассматриваемое инопланетянами как самое тяжкое. Они решат, что он состряпал детали Плана, чтобы избежать наказания.

Кинсолвинг встал и начал расхаживать по небольшому скалистому гроту, пытаясь найти способ предостеречь инопланетян о грозящей им опасности, но так, чтобы не навлечь месть Земле и на всех гуманоидов, найти какой-то способ остановить Гумбольта прежде, чем он осуществит свои дикарские замыслы.

Некое напряжение повисло в воздухе и заставило Кинсолвинга прекратить метаться и пристально вглядеться туда, где был вход в парк. Он увидел только нескольких неспешных прохожих, некоторые прогуливались рука об руку. И это все, что он смог увидеть, но Бартон почувствовал кое-что еще.

В этот момент он понял, что чувствует добыча, когда ее заметил голодный хищник.

Бартон подавил первый импульс сорваться с места и мчаться, спасая жизнь. Здравый смысл одержал верх. Если он побежит, то преследователь, кто бы он ни был, сможет его настигнуть. Кто же еще в парке бежит? Кто еще будет выделять пот страха и запах паники?

Кинсолвинг вскарабкался на скалистую верхушку, откуда мог получше разглядеть того, кто преследовал его по горячим следам. Он был просто убит, когда увидел, что Камерон и его робот-охотник медленно понимаются вверх по холму по его тропинке. Робот раскачивался туда-сюда, как будто на пружинах. Дальний конец каждой тропинки, отходящей от основной, заставлял его подпрыгивать, потом он возвращался, чтобы повторить процедуру на другом конце. Он искал следы, приглядываясь и принюхиваясь.

Имеются ли у него еще и определители звука и движений? Способен ли он услышать замедленное биение сердца Кинсолвинга? Видеть, как ходит ходуном его грудь под рубашкой?

Инженер заставил себя успокоиться. Это же машина и ничего более. Она может обладать повышенной чувствительностью, более точной, чем у человека, но любой робот нуждается в постоянном программировании. Без направляющего его Камерона этот робот – ничто. Ничто, только немая машина.

Страх оставался, но больше не парализовал Кинсолвинга. Старший инспектор начал размышлять, как бы лучше всего устранить Камерона. Прежде чем эта парочка добралась до него, капли на яркой одежде Камерона в лучах заходящего солнца заблестели красным – свежая кровь! Можно было поклясться, что это кровь Камерона, пролитая сегодня. Разве Кинсолвинг не разбил нос этому щеголю?

Это могло разозлить Камерона и заставить его совершать ошибки, каких в нормальном состоянии он никогда бы не сделал. Кинсолвинг только на это и мог надеяться.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35