Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Отцы Ели Кислый Виноград. Первый лабиринт

ModernLib.Net / Шифман Фаня / Отцы Ели Кислый Виноград. Первый лабиринт - Чтение (стр. 10)
Автор: Шифман Фаня
Жанр:

 

 


Только тогда и только так ты попал в струю, и твоя семья пополнила дружные ряды эранийских элитариев! – ласково, и в то же время неожиданно холодно, улыбнулся Мезимотес. – Каких тебе это стоило трудов, где ты пребывал до этого, и кому ты должен быть за то благодарен…" Моти, конечно, предпочёл бы, чтобы шеф не вспоминал об этом. Потому что Моти с неприятным и виноватым чувством вспомнил, что это была одна из причин его серьёзной ссоры с родными жены. Старый, хмурый Гедалья вовсе не собирался скрывать своего отношения к тем, кто называл себя элитариями, всеми силами стремящимся удержать занимаемое ими высокое положение в Эрании и никому никогда его не уступать. Моти сумел убедить себя, что его мечта – с гордостью носить звание элитария, чтобы и его семья испытывала от этого чувство гордости. О том, что его отец был когда-то одним из преуспевающих бизнесменов Эрании, а впоследствии очень преуспел в Австралии, он почему-то не вспомнил.
      Он покраснел, исподлобья поглядев на Мезимотеса, который, подмигнув ему, заметил:
      "А ныне мы хотим охватить современным мышлением самые широкие массы. Пришла пора привлечь всех-всех-всех в струю подобающей цветовой гаммы. Да, ты где-то как-то прав: не всем ещё порой дано осознать, не всем воспитание позволяет проникнуться нашей струёй, понять, что она даёт всему обществу и каждому его члену в отдельности. Такое осознание доступно сегодня только интеллектуалу-элитарию. Для тех же, кому не дано обычным путём испытать счастье попадания в струю, вдохнуть её животворное, прогрессивное влияние, нужна наша новая развивающая – я ещё раз подчёркиваю: развивающая и саморазвивающаяся! – компьютерная игра, состоящая из комплекса взаимосвязанных и в то же время самостоятельных блоков. Ну, скажи, дорогой Моти, разве это не имеет отношения к развивающим интеллектуальным играм?
      Просто наша новая игра ведётся уже по-крупному!" – "Для этого и закладывается в комплекс программ блок ненавязчивого притяжения?.." – спросил Моти. Миней ласково улыбнулся и важно кивнул, затем снова заговорил: "Основой, так сказать мозгом и сердцем, этого важнейшего блока будет новейшая система, которой будут заниматься специалисты особой группы… Но это ладно… оставим…" О том, что скрытое название проекта – угишотрия, Мезимотес решил Моти до поры до времени не говорить.
      Он помолчал и снова заговорил: "Твоё дело, Мордехай Блох – общая идеология комплекса на основе фирменной концепции многовитковой ракушки, подбор, компоновка и доводка нужных блоков из твоих разработок. И ещё… Ты тут всех знаешь, работаешь и общаешься со всеми. Ты сам сформируешь свою рабочую группу по теме. У тебя есть прекрасные специалисты: подбери и порекомендуй. Учти: каждый из них должен знать только свой блок, – особо подчеркнул Мезимотес, – не проявляя излишнего любопытства к работе соседа. Выдавая задание, специально укажешь, что это… э-э-э… договорная работа для заказчика-хуль. Придёт время – и каждый лулианич (не только элитарий!) узнает все подробности. Но сейчас не время!" Моти молча кивнул боссу, немного ошалев от обилия информации, которая уже воспринималась как информационный шум.
      Миней меж тем важно вещал: "Каждому блоку, каждой программе и подпрограмме будет нужна своя защита, помимо общей, которую обеспечат специалисты спецгруппы. По мере перехода от этапа к этапу нашей темы будет ясно, какие блоки потребуют простой, а какие – особой защиты. С тобой рядом с некоторых пор работает несравненный специалист по программам защиты?" – "Вы не Пительмана имеете в виду?" Миней снова важно кивнул. Моти вдруг вспомнил, что только что встретил его стыдливо вывинчивающегося бочком из какой-то маленькой боковой дверки в холле и просквозившего на большой скорости мимо него. Но промолчал, не решаясь задать шефу не совсем корректный вопрос…
      Мезимотес снова кивнул: "Я вот думаю: а не сделать ли его заместителем главного специалиста. Всё-таки защита – архиважная вещь в нашей новой игре… – задумчиво, как бы сам себе, проговорил он, помолчал и закончил официальным тоном: – Вот, в самых общих чертах, чем мы в "Лулиании" будем заниматься в рамках нового проекта государственного значения!" Моти недоуменно пролепетал: "Это что, в рамках проекта государственного значения мы должны разрабатывать новую развивающую игру, архисекретную, с особо мощной защитой?" Босс не ответил: то ли не расслышал, задумавшись, то ли не захотел отвечать. Помолчав, он допил свой коньяк, отодвинул рюмку и снова заговорил: "А теперь к деталям. Наш комплекс, как я уже сказал, будет строиться по принципу сложно-закручивающейся во многих направлениях и плоскостях ракушки. Мало кто задумывается, что Парк построен на основе этого принципа".
      Моти пожал плечами, но промолчал, тоже допил свой коньяк и, видя, что босс снова замолчал, решил, что совещание закончено, и приготовился встать.
      Шеф снова пристально посмотрел на него и заговорил: "На определённом этапе разработки проекта "Цедефошрия" расширится до размеров всего Парка! Поэтому в рекламных проспектах мы так и будем называть наш мировой аттракцион – "Цедефошрия"! – отметил Миней Мезимотес, горделиво улыбаясь. – Она будет формироваться в недрах струи подобающей цветовой гаммы, которая на данном этапе силонокулл, и обратно – из "Цедефошрии" наша струя и будет выплёскиваться. То есть, они друг друга формируют – и друг из друга формируются. Новая, расширенная "Цедефошрия" должна всех-всех-всех привлекать своим таинственным видом, манить – не только заглянуть в устье, но войти под прохладные своды, не только изваянные, но и омываемые струёй подобающей цветовой гаммы".
      Моти чуть было не ляпнул: "Вы об этом уже говорили, шеф!" – но вовремя прикусил язык. Он почувствовал, что обилие знакомых и малознакомых слов и терминов в его голове уже начало закручиваться многовитковой ракушкой. Жалко было времени, на рабочем месте ждала интересная задачка, которую он начал рассматривать до обеда.
      Он ещё не понимал, что к этой задачке он уже не вернётся.
      Миней как будто не замечал нетерпения сидевшего напротив него сотрудника и увлечённо вещал: "Основная программа запускается… при посредстве мощного эмоционального импульса! Наша молодёжь любит риск и острые ощущения – и это стоит учесть в эстетической концепции… э-э-э… Именно молодёжь поможет внедрить струю в массы. Понял? Поначалу нам придётся доказать: всё, что привлекательно и полезно для их развития, сможем им обеспечить только мы, только в струе подобающей цветовой гаммы, и только в нашей "Цедефошрии" нового типа! Я уверен, что все захотят сами приобщиться и приобщить неприобщённых!" Моти уже начало казаться, что все эти переполненные странными словесами речи шефа ему снятся. "Ну, вот, – подумал он, – стоило вздремнуть во время обеда – и пожалуйста: начали сниться кошмары!" Он помотал головой, то ли стряхивая наваждение, то ли принимая правила игры, в которую его втягивают против воли…
      С чувством невероятного облегчения он покинул беседку. "Ого! Столько времени потратил на это совещание, непонятно о чём. Какие-то нудные речи о чём-то жутко заумном… – с досадой подумал Моти, глянув на часы. – Теперь придётся задержаться, может быть, даже допоздна…"
 

***

 
      До конца дня Мезимотес не мог избавиться от неприятного чувства, вызванного первым контактом Арпадофеля и Блоха, свидетелем чего он оказался. Коба в честь первого знакомства зачем-то решил нагнать страху на Моти – и отменно преуспел в этом. Эффекты Арпадофеля совершенно явно оказали на Моти сильное отрицательное действие.
      "Жаль!.. – весь вечер мысли Мезимотеса крутились вокруг этой первой встречи Арпадофеля и Блоха лицом к лицу. – Жаль, что между этими двумя полноценное сотрудничество невозможно…" Наконец, он легонько стукнул ладонью о столешницу у себя на кухне и негромко пробормотал: "Ладно! Примем реальность, как она есть – во всяком случае, пока в ней есть резон".
      Мезимотес знал, что Моти не просто крепкий и опытный профессионал. Светлая голова, творческий ум, непрестанно фонтанирующий сногсшибательные идеи, всецело погруженный в работу. Как и полагается, не лишён амбиций и желания сделать карьеру. И ему, Минею, предан, и чувства благодарности не лишён, по правде говоря. Такими людьми не швыряются – особенно, когда они нужны. Миней понимал:
      Моти – самый нужный для проекта угишотрия специалист; он им очень дорожил и не хотел бы его терять, во всяком случае, до завершения важнейших этапов новой темы.
      Зато ценность Арпадофеля, неоспоримая и безусловная сама по себе, более всего возрастает на завершающем, необратимом этапе угишотрии – на этапе победных фанфар. Коба Арпадофель – Главный Фанфаролог! А стало быть, никакая сила никогда и ни за что не выбьет из рук этого человека фанфары, торжественно озвучивающие любую наперёд заданную струю подобающей цветовой гаммы! Даже на краю самой бездонной пропасти, даже в глубине самого безвыходного тупика.
 

***

 
      Назавтра, ближе к обеду, к Минею в беседку заглянули Коба и Тим. "О, какие неожиданные и дорогие гости! – Миней встретил их широкой улыбкой. – Присаживайтесь! Тимми, специально для тебя мне нынче принесли кресло, оно тебе будет по размеру. А там, глядишь – и беседку специально для тебя расширим! Ты уж давай, иди в рост, своей беседкой обзаводись… только не за мой счёт…" – и Миней улыбнулся ещё шире, при этом подмигнув сынку своего друга. – "Ну, что вы, шеф, как можно!" – ещё шире ухмыльнулся Тим.
      Первым заговорил Арпадофель: "А скажи-ка, пожалуйста, Миней, – прогундосил Коба, выдав каскады рулад, словно бы издаваемые тубой или, скорей, фаготом, – вот этот твой главный специалист… как-там-его?.. он тебе действительно необходим?
      Заменить некем?" – "А что? Какие у тебя возражения?" – "У меня ощущение, что он не совсем наш человек!" – "Пусть это тебя не волнует, Коба, – тихо и вкрадчиво заговорил Миней, подкладывая ему на тарелочку всевозможных лакомств, на сей раз от Одеда. – Раз говорю, значит, знаю: никто лучше Блоха не сможет разработать угишотрию. Он не успеет толком понять, для чего его идеи используются, как мы его щедро отблагодарим – и отодвинем… в сторонку. Я это сделаю своевременно, не волнуйся!.. А пока позволь мне строить кадровую политику, как я считаю нужным.
      Чем больше талантливых специалистов будет втянуто в наш проект, тем лучше. Мы всегда сможем сказать, что это поистине народный проект!" – "А Тим? – голос Кобы зазвенел грозными фанфарами, левый глаз метнул пронзительный луч ядовито-зелёного оттенка с Тима на Минея. – Какую роль ты отводишь Тимми, сыну моего дружбана и, как я понял, твоего тоже?" – "А Тимми подхватит знамя угишотрии в нужный момент – когда мы посчитаем нужным… ласково и нежно перехватить его из рук Блоха. Ну, с кем не бывает! – Миней хитро подмигнул Пительману. – Заснул на посту, знамя-то из ослабевших рук и выпало! Негоже знамени без присмотра валяться! Тем более знамени угишотрии! Вернее, будем деликатны… "Цедефошрии" – таково открытое название нашей темы… А Тимми, как ведётся – электронно-акустические вопросы и…
      – Миней помедлил и выдал с нажимом: – За-щи-та, общая и поблочная!" – "Ну, хорошо, – не сдавался Арпадофель: – а уяснил ли себе твой Блох важную эмоциональную нагрузку и роль музыкального сопровождения… о-кей! – нашей новой "Цедефошрии"? Понимает ли Блох, что музыка – это идеология, а не только и не столько эстетика? Это вам не просто лё-о-огонькое музыкальное сопровождение, как в прочих, эт-та самое, р-р-развивающих играх, которыми тут привыкли пробавляться, – асимметричное лицо Арпадофеля презрительно скривилось. – Мы должны обеспечить нечто гораздо большее, нежели то, что в духе отживающих традиций называлось музыкальным воспитанием масс! Это будет даже значимей, существенней и грандиозней, нежели… Это и будет струя подобающей цветовой гаммы, как таковая!
      В её современном силонокулл-выражении!" Мезимотес осторожно спросил: "Что ты имеешь в виду?" Коба скроил презрительную гримасу, его правый глаз, уподобившись стеклянной пуговице, пугающе неподвижно уставился на кончик собственного носа.
      Потом он аккуратно перевёл его на Минея, скроил нечто, по его мнению, служащее подобающим заменителем ласковой улыбки, и выдал очередной пассаж, и у него в горле захрипел, забулькал старый фабричный фагот: "Тимми мне изложил свою идею музыкального отрывка в качестве запускающей и управляющей команды. Я полагаю, что нам стоит найти этому применение! Пусть твой… э-э-э… Моти поработает над этим! Пусть займётся подбором силонокулл-композиций, которые будут запускать главный блок программы, управлять ею, поддерживать её работу и защищать от сбоев.
      От подбора подходящего пассажа зависит работа этого важнейшего блока! Ой-ва-вой, если он напортачит с этим!.. Ты сможешь объяснить ему это доступно?" – "Тише, тише, Коба… – засуетился Миней. – Блох ни в коем случае не должен знать… э-э-э… об этой идее Тимми. Понимаешь… ну, в общем… э-э-э… Лучше я сам ему изложу задачу… Короче, не волнуйся, Кобушка!.. Всё будет тип-топ!" Тим ничего не сказал, только бросил странный взгляд на Мезимотеса. Тот почувствовал себя неловко и искоса глянул на Арпадофеля, невозмутимо фанфарирующего: "Нам важно знать отношение этого… твоего главного специалиста к силонокуллу", – и Арпадофель принялся шарить грязно-желтоватым с багровыми зарницами прожектором своего левого глаза с Минея на Тима.
      Миней помолчал, пожевал губами и пожал плечами: "Я как-то не догадался у него об этом спросить. Его сыновья часто посещают "Цедефошрию". А лично его отношение?..
      Тимми, ты должен это знать лучше, ты же бываешь у них дома!" – "За мальчиков я спокоен – крепкие силонокулл-фанаты! Моё воспитание! – гордо и любовно прибавил он. – А сам Моти?.. Не знаю… Он же столько времени торчит на фирме, что на "Цедефошрию" у него просто нет времени". – "А какую музыку они дома слушают?" – буравил обоих по очереди своим левым глазом Арпадофель. Тим потупился, потом вскинул голову и заговорил: "Когда я прихожу, мы с мальчиками сразу к ним в комнату поднимаемся; там, разумеется, силонокулл!.. Если там какой-нибудь праздничный приём, то… не знаю, что-то звучит… тихое, незаметное… Я не очень вслушиваюсь…
      Силонокулла я там, кажется, не слышал, зато разговоры о нём… много разговоров!..
      Вы же знаете, каждый культурный человек жаждет сказать своё слово на модную тему!..
      Особенно жёны наших элитариев! За их болтовнёй ничего иного и не услышишь…" Мезимотес повернулся к Арпадофелю и произнёс: "Да-да, что до юных Блохов, то этих милых мальчиков я не раз встречал в "Цедефошрии". Очень продвинутые детишки!
      Оч-чень!" – "Ладно, Миней, отложим этот вопрос, – снова прогундосил Коба. – Займёмся нашим заветным…" – "Да-да… Да вы угощайтесь, хаверим! Не стесняйтесь, наливайте сами, пейте! – заторопился Миней и, повернувшись к Тиму, тихо проворковал: Тимми, настало время раскрыть тебе главную суть… то, о чём я с Моти не говорил. Зато тебе – с нажимом сказал Миней, – я могу сказать: угишотрия – это не просто компьютерная игра с интеллектуально-культурно-идеологическим зарядом. Это, кроме всего прочего, ещё и компи-казино!" – "Чего-чего? А что это означает?" – "То самое и означает! Это… э-э-э… ну, считай, что это всего лишь кодовое название. Секретное, прошу учесть… Его никто не должен знать", – многозначительно глянул на него Миней. – "За меня не волнуйтесь! Я же – добер!.. – гордо выпятил грудь Пительман. – Определённый опыт имеется. Мне доверяют… сами знаете кто…" – "Знаем, знаем, – прогудел Коба. – потому я тебя взял к себе в группу. Доберы мне нужны!" – "Вы лучше позаботьтесь, чтобы Блох как-нибудь… по наивности и неведению… раньше времени… так сказать…" – шныряя глазами по лицам Минея и Кобы, зачастил Тим. – "Не волнуйся, хабиби. Я тонко намекнул Блоху, что у нас имеется очень выгодный договор с дружественной скандинавской фирмой. Их представитель, некий… э-э-э… конечно же, имени Шугге Тармитсена я не упоминал… сказал просто и загадочно, в то же время заманчиво – заказчик-хуль, хозяин крупного казино на берегу Ледовитого океана, среди фьордов… Ну, как у нас это всегда было принято: Север – Юг, прочий соответствующий антураж!.. Какое это имеет значение! Зачем рядовым исполнителям загружать мозги излишней информацией, незнакомыми именами! Короче, я ему сказал, что нас попросили разработать для заказчика-хуль блок финансовых программ, потому как "Лулиания" себя отлично зарекомендовала на мировом уровне. Польстил этому гениальному дурню, намекнул, что это его работы выдвинули фирму на такой уровень – он и растаял. Я несколько раз повторил, что это очень выгодный договор, что разработчик, который сможет выполнить с блеском все требования заказчика… э-э-э… Ещё сказал, что нам нужен самый лучший разработчик финансовых программ. Техзадание обещал выдать через пару дней… с подписью неразборчиво… хе-хе-хе!" – "Отлично! Миней, я тут подумал… лучше, чтобы ваши беседы велись без свидетелей! – раздумчиво пробулькал Коба. – Меня он не скоро начнёт воспринимать…" Миней по ходу дела растолковывал Кобе некоторые технические подробности превращения всего Парка не просто в обычную, пусть и супер-элитарную "Цедефошрию", а в грандиозное компи-казино. Со временем оно превратится в некое подобие виртуального насоса, качающего суммы с частных счетов граждан… сначала Эрании, а потом и всей Арцены… на счета главных организаторов этого бизнеса. "Нет, хабиби, не волнуйся! Обеднеть и разориться мы им не дадим… Это не в наших интересах! Будем поддерживать сбалансированный ажиотаж, так сказать…" Тим с сомнением заметил: "Ну, а если?" – "А то ты, молодой, не знаешь, что делать, если!.. На наш-то век хватит! – со странной ухмылкой проворковал Миней. – В конце концов, шарик велик… С деньгами нигде не пропадёшь!"
 

***

 
      После ухода Арпадофеля и Пительмана Миней позвонил Моти и попросил его заглянуть к нему перед концом рабочего дня. Взглянув на часы, он понял, что Блох может появиться с минуты на минуту, и принялся уничтожать следы застольного совещания с Кобой и Туми. После чего спокойно уселся за стол, расставив многочисленные телефонные аппараты вокруг себя и положив перед собой солидный том и раскидав в живописном беспорядке листы бумаги и карандаши с разноцветными фломастерами. Он чутко прислушивался к каждому звуку, раздававшемуся за стенами беседки, чтобы не упустить звука шагов Моти. Уловив на фоне шелеста листвы приближающиеся шаги, он принял вид человека, углубившегося в серьёзное изучение лежавших перед ним бумаг, зажав в правой руке сразу несколько фломастеров разных цветов. Мелькнула мысль, что было бы неплохо сымитировать и телефонный разговор с каким-нибудь важным начальством. Он не успел подумать, что это уже будет чересчур, как, откинув полог беседки, перед ним предстал Блох с неизменным ноут-буком под мышкой.
      "Присаживайся, хабиби, присаживайся! – широко улыбнулся Мезимотес. – Сейчас поспеет кофе, и мы с тобой обсудим кое-что. Надеюсь, на сей раз нам никто не помешает", – Миней подмигнул Моти, натянув на лицо хитровато-добродушное выражение.
      Первые десять минут прошли под знаком дружеской беседы и нежного позванивания ложечек. Миней никогда не предлагал Моти Блоху фирменные закуски "от Одеда", зная, что в семье Блохов соблюдается относительный кашрут (чего нельзя сказать о строгостях с употреблением посуды – уступка, на которую пришлось пойти Рути вскоре после свадьбы). Моти поначалу чувствовал себя несколько скованно, недоумевая, почему босс пригласил назавтра после того, как сообщил о начале работы над новой темой, даже не успев выдать оформленного по всем правилам техзадания. Но непринуждённая дружеская беседа, крепкий ароматный кофе и сласти – всё это побудило его несколько расслабиться после напряжённого рабочего дня.
      Поэтому неожиданный вопрос шефа: "А скажи мне, Моти, как ты лично относишься к силонокуллу? – застал его врасплох, заставил с изумлением воззриться на Минея, который пояснил: – Вот твоих мальчиков мы видим довольно часто в "Цедефошрии" на выступлениях "Звёздных силоноидов" Ори Мусаки. А тебя я там видел только один раз… и то ты почему-то ушёл до окончания концерта!" Моти растерялся.
      Он подумал, что очень давно вообще не был в Парке. Пожалуй, точно – с того самого дня, когда мальчишки вытащили его на Концерт Века. Шок, который он тогда испытал, увидев на сцене обнажённого, в хлопьях оседающей пены и разукрашенного нескромными татуировками Виви Гуффи, а затем – услышав силонокулл-пассажи, не выветрился из памяти до сих пор. Он искал и находил любые предлоги, чтобы обходить "Цедефошрию" стороной. Зато близнецы, поступив в гимназию Галили, старались не пропускать ни одного концерта в "Цедефошрии", терроризируя всю семью сотрясавшими их уютный коттедж записями любимых силонокулл-пассажей.
      Рути с Ширли влекли иные Лужайки, иная музыка. Они любили то, что он сам предпочитал в молодости. Тем более силонокулл, как Моти с некоторых пор начал подозревать, вызывал у Рути и особенно у Ширли неприятные ощущения, вроде тошноты и головных болей.
      Но что делать: настало время иных песен! Эранийские элитарии (их с Рути нынешний круг общения) были твёрдо убеждены: классика, джаз, народные песни, лёгкая современная музыка, и даже хасидский рок – хорошо, конечно, но… для публики определённого уровня, которая ещё не дозрела до силы и мощи над-мелодийного, над-ритмического современного силонокулла. "Классика – это слишком серьёзно и тяжеловесно в наше стремительное и напряжённое время! Вот ведь наша известная журналистка, лауреат премии "Золотого пера" Офелия Тишкер пишет… – с умным видом повторяли друг за другом жёны эранийских элитариев. – Разве можно сравнить все эти мелодии, даже в современной обработке, с космической силой и мощью силонокулла Куку Бакбукини и Ад-Малека!.." "Ну, мелодиями это можно назвать с ба-альшой натяжкой!.." – думала про себя, слушая эти разговоры, Рути. Моти тоже не дозрел до понимания современного, прогрессивного силонокулла. К тому же то и дело заползала в потаённые уголки души тоска по мелодиям их с Рути молодости, желание снова окунуться в мир нормальной мелодичной музыки.
      Такие мысли, раз забредши в голову, имеют обыкновение возвращаться снова и снова, смущать и сеять сомнения, а там и… неровен час – неприятие новых веяний. Но вслух выражать неприятие мощно громыхающих, изысканно скрежещущих, вкрадчиво закручивающих нервы шедевров силонокулла – это значит подвергнуть себя в лучшем случае насмешкам со стороны более продвинутых и современных коллег и соседей элитариев, без которых он уже не мыслил культурного и интеллектуального общения.
      А ведь ему необходимо остаться в их кругу своим человеком, таким же элитарием, как и они все. Значит, он обязан если и не принимать силонокулл, то хотя бы внешне выражать восторг, слушая вкрадчивые, порой еле слышные, но кажущиеся оглушительными до нервного содрогания, композиции этого таинственно-жутковатого Ад-Малека и пребывающего вечно в состоянии лёгкого (а порой и сильного) подпития Куку Бакбукини… На большее он оказался неспособен.
      Поди знай: сегодня ещё позволительно высказывать осторожный скепсис в отношении Ад-Малека, Куку Бакбукини, Ори Мусаки и даже Виви Гуффи, а завтра… отношение к силонокуллу в какой-то момент может и на карьеру повлиять самым непредсказуемым и фатальным образом.
      Зато его мальчики Галь и Гай и вся их компания живут внутри этой культуры, живут этой культурой ("А что – действительно культурой?" – неожиданно для себя подумал Моти) – и ничего другого знать не хотят. Их, на грани агрессивного фанатизма, экстатическое отношение к силонокуллу, и с противоположным знаком, – к классике, а тем более к народной музыке, которую они называли "средневековыми соплями, сеющими слабость и уныние", порой даже пугало.
      До сих пор Моти предпочитал не влезать в эти дебри. Он очень надеялся, что как-нибудь само рассосётся. И вот теперь это настигло его – и не где-нибудь, а на работе, которой он жил, в которую был погружён, порой до полного забвения всего окружающего.
      Все эти мысли мгновенно пронеслись в его голове, пока он сидел, напряжённо выпрямившись в кресле, перед шефом. Миней не сводил с него своего ласкового и настороженно-выжидающего взгляда.
      Моти тихо и сбивчиво забормотал: "Ну, конечно, мы всей семьёй… э-э-э… Нет, на "Цедефошрию" у меня времени нет… но в записях мальчики нас приобщают, у них богатая фонотека… наверно, все новинки… Ну, мы с женой не чураемся и традиционной музыки, классики, танцевальной… Я-то лично и на те Лужайки… тем более… не хожу: времени нет… В основном в записях, по телевизору… Разве нельзя?" – "Кто говорит, что нельзя! – ласково подбодрил его Миней. – Всё можно, если не слишком забивать этим голову. Но всё же главное для элитария – приобщаться к нашей струе, постепенно переключая на неё все свои мысли и чувства!" – "А уж мои сыновья, – Моти оживился, подумав, что рассказ о близнецах и есть тот спасительный якорёк, который сейчас оставит его на плаву и позволит принять самое деятельное участие в новом, уже увлёкшем его, проекте. – Они в гимназии Галили учатся! Вы бы знали, какие они у меня фанаты силонокулла!.. С самого начала учёбы в гимназии они основали "Клуб юных силоноидов", поэтому себя и своих друзей они так и кличут… э-э-э… – и Моти смущённо улыбнулся: – силоноидами… Я полагаю, ситуация в нашей семье ясна?" – "Ладно, Мотеле, с этим всё ясно. Я только хочу посоветовать тебе хотя бы раз в месяц посещать концерты в "Цедефошрии". Считай, что это тоже входит в план твоих работ. Понял? Если хочешь, фирма может тебе и твоей семье выделить билеты с большой скидкой. Я же понимаю, что часто посещать престижную "Цедефошрию" всей семьёй, да ещё и за свой счёт, накладно даже для самого элитарного бюджета. И своих девочек приводи, им это тоже будет полезно…" Моти ничего не оставалось, как смущённо кивнуть.
 

***

 
      Миней решил сделать небольшую паузу, чтобы после острого вопроса вернуть непринуждённость. Он даже достал бутылку изысканного коньяка и разлил по узеньким бокальчикам. Моти молча покачал головой, продолжая пить кофе.
      Пауза затягивалась. Наконец, Мезимотес величественно заявил, ласково, но многозначительно глядя на Моти: "Меня очень интересует – кого ты предлагаешь для разработки блока финансовых программ?" Моти поглядел на босса и спокойно произнёс: "У меня есть такой специалист, просто-таки талант создания финансовых программных блоков. У него большой опыт, и всегда получается оригинально, надёжно, безотказно! Лучше него этого никто не сможет сделать так, как нужно!.." – с воодушевлением заключил Моти. – "Ты понимаешь, что вопрос серьёзный! Нехорошо назначать на исполнение тех или иных частей работ абы-кого. Придётся согласовать с Кобой!" – озабоченно пробормотал Миней, почему-то густо покраснев.
      Моти поднял глаза на шефа и от изумления чуть не проглотил язык. Придя в себя, он принялся торопливо объяснять, суетливо жестикулируя, что было ему совершенно несвойственно: "Мы с этим человеком давно знакомы, дружили когда-то в армии.
      Отличный парень, трудолюбивый, работоспособный, на редкость талантливый программист. Его все в "Лулиании" любят и уважают. Это Бенцион Дорон". – "Это что – рыжий дос, с лохматой гривой и густой бородой? Похожий на улыбающегося льва? И постоянно так неаккуратно эти ниточки по бокам болтаются?" – небрежным тоном осведомился Мезимотес. – "Да, он самый! – улыбнулся Моти. – Его даже в армии прозвали чеширским львом. Ну, религиозный, ну, в кипе!.. А что такого? У нас же работает целая группа религиозных специалистов. Толковые и серьёзные, между прочим, ребята… Других не держим! Сами же знаете…" – "Ладно, думаю, мне удастся уговорить Кобу… – медленно проговорил Миней, – Он у меня отвечает за финансовый комплекс нашего проекта… э-э-э… ну, неважно… Только, пожалуйста, постарайся ничего об этом… ну, о Дороне… не говорить Тиму… Не знаю, в чём дело, но он его за что-то не переваривает… Я уж стараюсь, чтобы они не пересекались… Понимаешь?" – "А что тут понимать! Когда-то давно, когда мы втроём в учебке в армии были, Бенци его спас из очень опасной и неприятной ситуации. Вот он ему и не может простить… Странно, но это так… Я не ожидал от Тима такого… Мне он всегда казался очень добродушным и обаятельным…" – пожал Моти плечами.
 

***

 
      "Что-о? И эти работают у вас на серьёзных должностях? А я-то, когда видел тут шныряющих косяками досов, в кипах и с бородами, думал: так себе, лаборанты, низшее звено, пыль с компьютеров стирают, в перерывах молятся… Только понять не мог, к чему столько уборщиков в "Лулиании"!.. И им доверяют серьёзные работы, коммерческие тайны?" – вскипел Арпадофель, когда Миней передал ему рекомендацию Моти. Оба глаза его забегали с неимоверной скоростью, стреляя во все стороны чем-то ослепительно белым. Даже правый глаз, как видно, подзабыл о своей солидно-малоподвижной сущности. Лицо расплылось, багрово замерцав: ведь именно финансовая составляющая проекта, она же функция компи-казино была предметом его особой заботы. "Ну, конечно! Между прочим, они – отличные специалисты, как, впрочем, и все в "Лулиании".
      Законопослушные граждане!.. Нет у нас никаких оснований их как-то дискриминировать! И ещё, дорогой, чтоб ты знал: мы решили их – из соображений политкорректности! – называть не досами, а меиричами… по месту проживания…" – старался говорить как можно спокойней Миней. – "Ага, ага… Оч-чень законопослушные! А ты знаешь, что эти твои… э-э-э… меиричи… выставляют напоказ своё неприятие здорового азарта, неуважение к аттракционам?! Это из-за них до сих пор официально не могут открыть в Арцене казино! В то время, как ростки струи подобающей цветовой гаммы начали активно прорастать в массы, эти… мало того, что казино они в принципе не признают, даже – страшно сказать! – силонокулл!!!" – взвизгнул Арпадофель на пронзительной высокой ноте.
      Миней удивлённо посмотрел на него и обронил: "Но против компьютерных игр они ничего не имеют. И в Интернете работают. Не понимаю, что ты против них имеешь…" – "И ещё молятся всё время и детей рожают, бездельники!" – "Наши религиозные лулианичи – серьёзные, толковые, скромные, трудолюбивые. А много детей… Кто сказал, что это плохо?.. Работе не мешает…" Лицо Арпадофеля угрожающе мерцало и переливалось всеми тонами багрового, левый глаз испускал молочно-белые каскады лучей непрерывным потоком: "Я не уверен, что этому твоему… как-его-там?.. можно доверить участие в теме государственного значения!.." – "Ну, ладно, ладно…
      Посмотрим…" – Миней понял, что надо немедленно успокоить перевозбудившегося соратника.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26