Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Я боялся - пока был живой

ModernLib.Net / Меньшов Виктор / Я боялся - пока был живой - Чтение (стр. 8)
Автор: Меньшов Виктор
Жанр:

 

 


      Вот тут Арнольдик внезапно повеселел.
      - Нинель! Дорогая! Мы не будем жить в стардоме и мне не придется выдумывать про себя всякую гадость!
      - А что, мы ограбим банк? - устало спросила Нинель. - Или мы начнем рисовать деньги? Неужели ты думаешь, что жить в тюрьме лучше, чем в стардоме?
      - Мы не будем делать ни то, ни другое, ни третье! - лихо подмигнул Арнольдик. - Мы не будем грабить банк, потому что я его уже ограбил! Мы не умрем от голода! У нас же полным-полно денег, мы просто про них позабыли! Они у нас есть, и на них можно есть!
      Он почти что вприпрыжку убежал в прихожую, откуда вернулся, неся в руке кейс, который торжественно возложил посреди стола.
      Затем он достал ключик, повертел замочки шифратора, и кейс открылся...
      Следующий час, или даже чуть более, мы все увлеченно и усердно считали и пересчитывали деньги.
      Только Скворцов не участвовал в этом процессе. После того, как деньги вытряхнули из кейса, он принялся вертеть опустевший чемодан-сейф, что-то измерял, выстукивал, за что и был изгнан на кухню, чтобы не мешать нам своими сомнительными и довольно шумными исследованиями.
      Подсчет денег показал, что Арнольдик стал владельцем суммы в двадцать одну тысячу долларов, и восемнадцать тысяч в новых денежных знаках родной державы, в рублях.
      - Ну что же, на приличную квартиру для вас вполне хватит, правда, скорее всего, на однокомнатную, но все же не на улице оказаться на старости лет, - подытожил я, откинувшись на спинку любимого кресла.
      - Упаси Господь! - замахала на нас руками Нинель. - Арнольдик, это же чужие деньги! Ты должен немедленно вернуть их!
      - Вот еще! - резко возразил Арнольдик. - Это бандитские деньги! Они заработаны нечестным путем! Не понесу же я бандитам обратно награбленное!
      - Возможно, ты и прав, дорогой, - после трудного раздумья согласилась Нинель, - но в таком случае мы должны разделить эти деньги поровну между всеми. Сколько нас? Мы с Арнольдиком, Гертрудий, Петюня, бедняга Скворцов, он больше всех пострадал. Надо разделить эти деньги на четыре части.
      - Почему же на четыре? - возразил я. - Вас двое, вы должны получить две доли. И зачем деньги Петюне? Его мамаша все равно пропьет их, а все остальное он имеет, имея меня. Так что деньги ему на фиг не нужны.
      - Петюне нужно непременно учиться! - категорически заявила Нинель.
      - Всему, что ему может пригодиться в жизни, научу его я сам.
      - И все же, раз он рисковал жизнью, здоровьем, наконец, его же чуть на колбасу не переработали, ему положена награда точно так же, как и всем остальным! И потом, что это за дурацкая мысль разделить нас с Арнольдиком?! Мы уже давным-давно одно целое, как же нас можно считать порознь?!
      Пришлось призывать на помощь лейтенанта Скворцова, и на общем большом совете было принято решение: купить сначала квартиру для Беленьких, а оставшиеся деньги, если таковые окажутся, поделить между мной, Петюней и Скворцовым. На других условиях старички покупать квартиру отказывались наотрез.
      При этом они исхитрились оговорить, что жить они будут, непременно, в одной квартире с лейтенантом Скворцовым, которого будут скрывать.
      Пустой кейс решено было выбросить, а если бандиты вдруг потребуют его содержимое, сказать, что кейс конфисковали в отделении милиции, куда нас доставляли за коллективное распитие спиртных напитков.
      Пока мы оговаривали, споря до хрипоты, все эти детали, я увидел боковым зрением, что Петюня бочком пробирается к дверям, тщательно что-то пряча за спиной.
      - Ты куда это, сынок, собрался? - ласково спросил я его, незаметно для других показывая ему кулак.
      - Пойду мамане фотку покажу! Покажу ей, как меня в газете пропечатали! - Петюня помахал в воздухе газетой с большой фотографией на разворот, где он красовался голышом во всех деталях.
      - Петюня, сыночек, когда мамка увидит эту фотку в газете, если она, конечно, будет в состоянии увидеть, то она будет очень удивлена некоторыми подробностями... Она еще не догадывается, что ты уже вырос. Лучше не надо, Петюня. Ладно, сынок? - и я еще раз незаметно показал ему кулак.
      - А во дворе показать можно? - угрюмо пробасил расстроенный Петюня.
      - А во дворе твои достоинства и так все уже рассмотрели, там газету даже на дверь подъезда повесили. Теперь тебе прохода не будет. И вообще, сиди, не дергайся. Мы сейчас поедем квартиру покупать.
      - А как же мы ее понесем? - удивленно оглядел стены и потолок, несказанно удивившийся Петюня.
      - Ты бы еще спросил - во что нам ее завернут, - только и нашел что ответить я.
      После этого мы порылись в объявлениях, которыми были заполнены все газеты, позвонили пару-тройку раз в несколько мест и - поехали!
      Нам повезло почти что фантастически: квартиру мы купили в соседнем с моим доме. Правда, малогабаритную, но зато двухкомнатную и даже с небольшим набором посуды и самой необходимой мебели, всего этого должно было вполне хватить на первое время.
      В стенном шкафу даже постельное белье нашлось.
      Стоило это все всего восемнадцать тысяч долларов, кто-то срочно куда-то уезжал, квартира требовала ремонта, и деньги нужны были прямо в момент. Так что покупка квартиры в современных условиях оказалась делом простым и быстрым.
      Уже после полудня мы сидели в новенькой квартире Беленьких и устраивались за праздничным столом, справлять новоселье, а заодно и отметить благополучное окончание наших злоключений.
      - Конечно, - провозгласил Арнольдик, держа в руке стакан с коньяком, - приключения, - это бодрит, это - свежая кровь, адреналин, и все такое прочее, но пускай приключений такого рода будет все же поменьше. И поменьше знакомств с такими, как Вовик и его поганые дружки-подельщики. Короче, не растекаясь мыслью по древу, давайте выпьем за то, что таких, как сидящие за этим скромным столом, все же большинство в этой жизни...
      Арнольдик сделал паузу в своей тронной речи и тихо, и не очень уверенно добавил. - По крайней мере, я надеюсь, я очень и очень надеюсь на это...
      И все почему-то погрустнели, задумались каждый о своем.
      Веселья было как-то маловато. Все были перегружены эмоциями, и сейчас наступила разрядка, выразившаяся в тупой, тяжелой усталости.
      Выпив совсем по чуть-чуть, поковыряв в тарелках лениво и нехотя, разделили по настойчивым просьбам супругов Беленьких деньги, и вскоре стали расходиться. Решили оставить обсуждения всех проблем на завтра, на свежие головы.
      Мы прощались, готовые разойтись по домам, чтобы забыть обо всем и жить дальше прежней нормальной человеческой жизнью без дурацких приключений.
      Часть вторая
      Глава первая
      Мы все стояли в тесной прихожей, когда к нам в двери вежливо позвонили.
      Не успел я даже предостерегающего слова сказать, как Нинель, стоявшая возле самой двери, распахнула ее настежь, широко и гостеприимно, словно пьяный матрос свою полосатую душу в портовом кабаке.
      На пороге квартиры, широко улыбаясь, стояло приключение, с которым мы, казалось, только что, с облегчением распрощались.
      Приключение явилось к нам в образе, а вернее, образины, которая звалась Вовиком.
      А за спиной у него стояли еще двое, при виде каменных физиономий которых лично у меня мурашки по коже пробежали, да так, что стук их копыт слышен был всем стоявшим рядом.
      Не нужно было родиться господином Ломброзо, достаточно было иметь хотя бы мой ментовской опыт, чтобы с одного взгляда понять, что это серьезные люди.
      Куда серьезнее Вовика и его шушеры.
      Если эти люди и были как-то связаны с Вовиком, то это были Хозяева.
      - Эти? - спросил один из вновь пришедших у Вовика, показывая на нас недобрым взглядом.
      - Эти, Паленый, эти, - торопливо закивал головой Вовик, заглядывая в глаза Паленому снизу, как льстивая собачонка, мне даже показалось, что он хвостиком виляет.
      - Пшел вон из-под ног, - не повышая голоса, сквозь зубы, выдавил Паленый, мучаясь необходимостью произносить слова.
      Вовик моментом проскочил вперед, в узкую прихожую, несмотря на свои габариты ловко проскользнул между нами и распластался по стенке, как размороженная рыба камбала в гастрономе на витрине рыбного отдела, где выключили холодильник.
      - Вы не возражаете, если мы войдем? - холодно и совершенно безразлично произнес второй из незваных гостей, вроде даже не спрашивая нас, а выдавая рекомендации к действию.
      И странное дело: не очень боявшиеся вступить в схватку с Вовиком и его подручными, мы все как-то оробели, замороженные их взглядами, молча и без пререканий отойдя в сторону, безропотно пропуская в квартиру непрошеных гостей.
      Паленый и его напарник прошли в комнату, велев Вовику остаться в прихожей.
      Паленый, который шел первым, на пороге остановился, вытянул шею и по-волчьи, поворачиваясь всем корпусом, осмотрелся, мне даже показалось, что он втянул в себя воздух, вынюхивая запах опасности.
      Заглянув во вторую комнату, на кухню и во все подсобные помещения, Паленый подошел к столу, вяло и без интереса посмотрел на едва пригубленные бутылки, на почти не тронутые салаты и закуски, хмыкнул, приподнял двумя пальцами за горлышко бутылку коньяка, прищурился на этикетку, буркнул:
      - Вполне.
      После чего повернулся к напарнику и спросил:
      - Я, пожалуй, выпью грамм двадцать-двадцать пять, Ты как, Платон, поучаствуешь?
      - Пошел ты, Паленый, - проворчал второй. - У меня же язва, сам прекрасно знаешь. Я свою цистерну давно выпил.
      Он прошел к столу и уселся, показав Паленому место рядом, куда тот и опустился.
      Некоторое время они сидели молча, словно давая нам возможность рассмотреть их получше.
      А чем нам было еще заниматься в эти минуты? Сесть нам не предложили, а сами мы почему-то не решались, поглядывая друг на друга. Нас удерживала некая темная сила, исходившая от этих двух бандитов. Мы стояли, переминаясь, и рассматривали гостей.
      Щеку Паленого украшал большой глянцевый след от старого ожога, откуда, скорее всего, и пошла его кличка. Он был блондинист, коротко стрижен, скулы выдавались остро и жестко, глазки были маленькие, словно две булавочные головки.
      Платон был сед, основательно лыс, слишком длинные, реденькие и плохо постриженные волосы свисали на плечи сосульками, обрамляя загорелую лысину. Глаза смотрели прямо и широко. До того, как их заморозили, красивые были глаза - смерть бабам.
      Очевидно в связи с упомянутой им язвой был он невероятно худ, лицо узкое и длинное, как лезвие ножа, со впалыми щеками, все изрезанное морщинами, глубокими и тяжелыми.
      У того и другого во рту неестественно белели вставные фарфоровые зубы, стоившие целое состояние. Кисти рук покрыты татуировками, которые старательно пытались прикрыть напущенными на них манжетами белоснежных дорогих рубашек. Нынешние бандиты старались выглядеть респектабельно.
      Имидж, мать его на все четыре!
      - Ну, дорогие мои хозяева, почему же я не слышу приветственных возгласов спичей и здравиц в честь гостей? Почему не радостно ваше веселье, судя по нетронутой выпивке и закуске? - не поднимая глаз, спросил Паленый, накладывая себе в тарелочку крошечными порциями салаты и прочую снедь, выбирая тщательно и со вкусом, как поп попадью.
      Платон брезгливо осмотрел стол, осторожно взял двумя пальцами ломтик сыра, понюхал, откусил крошечный кусочек и стал медленно пережевывать.
      - Что же вы так скучно новоселье отметили? - покачал головой Паленый, обводя взглядом стол. - Вот видите, хозяева, как плохо, когда совесть у человека не чиста: даже кусок в горло не идет, не так ли? Нехорошо, нехорошо, господа, чужое брать...
      - Это что же мы чужого взяли?! - вскинулся справедливый Арнольдик, склонный к правдоискательству. - Это, кажется, у нас украли квартиру! А что же и у кого украли мы?!
      - Например, деньги, - спокойно отреагировал на эту вспышку Паленый. Но это нас с Платоном не интересует. Деньги - это ваши с Вовиком проблемы и разборки, да и то, скажу по секрету, он к этим деньгам никакого отношения не имеет. Те деньги, что вы украли в офисе, Толстячок и Сергеич украли у нас, у меня и Платона, ну, и еще у некоторых людей, которые очень не любят, когда у них крадут. И очень сердятся, если такое случается. Скажу по секрету: и Сергеич, и Толстячок, уже отвечают за свои нехорошие поступки перед высшим судом. Так что по поводу тех денег из офиса счет вам предъявить, кроме меня и Платона, никто не может. А мы сегодня добрые, владейте, раз уж взять измудрились. Видите, какие мы, воры в законе? У нас крадут, а мы - дарим. Только с одним условием: верните кейс. Вы нам возвращаете совершенно пустой и совершенно вам не нужный кейс, а мы с вас не будем спрашивать деньги, слово. Верно, Платон? Ну?!
      - Какой кейс? - попытался сделать удивленное лицо Арнольдик.
      - Простенький такой чемоданчик, маленький, железный, в котором ты из офиса деньги унес, - ослепительно и ласково заулыбался Паленый.
      - Да хватит уже с ними бакланить! - взорвался Платон. - Быстро все уселись за стол! Вот так вот. А теперь слушать сюда: если через три минуты не отдадите кейс, начну резать глотки. Я понятно излагаю? Все. Время пошло.
      Он вынул из кармана блестящий, как его лысина, хромированный хронометр и, щелкнув кнопкой, положил его перед собой на столе.
      Из другого кармана он вытащил нож, выбросил из него жало острого, длинного и злого лезвия, положил нож под правую руку и замер в ожидании, прикрыв глаза, глядя сквозь опущенные ресницы на стрелки хронометра, отсчитывающие секунды.
      В комнате повисла тишина, в которой был слышен только тихий хруст, с которым Паленый тщательно пережевывал маленький болгарский огурчик, который он выловил вилочкой из банки, закусить стопку водки.
      - Вы знаете, - решился я, подозревая, что этот шутить не будет. После пожара в Офисе нас всех забрали в отделение милиции на Кожуховской улице, недалеко от нее, и вот там у нас отобрали кейс... У нас там много чего отобрали...
      - Кто допрашивал? - резко прервал меня Платон.
      - Не знаю, какой-то полковник милиции.
      - Это за что же вам такая честь выпала? - удивился Паленый, перестав на мгновение хрустеть огурчиком.
      - Мы машину взяли возле офиса, а когда нас задержали в милиции, в машине нашли пакет, похоже, что с наркотиками.
      - Полковник, который вас допрашивал, седой такой? - спросил Паленый.
      Я молча кивнул головой, смутно почувствовав, что зря я затеял всю эту карусель. Надо было просто вернуть кейс, и зачем я принялся морочить им голову? На фига нам этот пустой чемодан? Все равно денег в нем уже не было.
      Паленый и Платон переглянулись.
      Платон кивнул Паленому в сторону телефонного аппарата. Тот вразвалочку подошел к нему и позвонил. Он ждал, слушая сосредоточенно гудки, правда, ждал он совсем недолго. Когда же ему ответили, он спросил:
      - Сто восемьдесят пятое? - и получив утвердительный ответ, весело проорал в трубку: - Давай, браток дежурный, поскорее, соедини-ка меня с полковником Степановым. Дело государственное, безотлагательное. Чего, чего? Аааа, код. Сейчас скажем...
      Он вопросительно посмотрел на Платона, прикрывая трубку ладонью.
      Платон наморщил лоб, мучительно припоминая, и подсказал:
      - Сокольники.
      - Код - Сокольники! - еще веселее проорал в трубку Паленый. - Давай, давай, давай, браток, шевелись! Говорят же тебе, государственное дело! Жду... Степанов? Полковник? Да я... да я... Почему на службу звоню?! Надо мне - вот и звоню! А почему бы мне и не позвонить своему лучшему другу? Да не писайся ты кипятком! Без нужды не звонил бы, не бойся. У вас вчера задерживали теплую компанию, вскоре после пожара в офисе? Какую компанию? Приметную такую: дед, весь в орденах, придурок в инвалидной коляске, еще один придурок, молодой верзила, здоровенный такой. Было дело? Ну, слава богу, а то я думал, что они пошутили. Значит так, у них там среди прочего кейс конфисковали, металлический. Вы его смотрите, не раскурочьте! Этот кейс за нами с Платоном числится! Ты его быстренько из вещдоков изыми, а мы к тебе подъедем с Платоном. Прямо вот сейчас и подъедем. Только вот с хозяевами попрощаемся... Как это так - нет кейса?! А где же тогда он?! С собой унесли?! Как это так? Ах, вот кааааак оно! - Паленый удивленно присвистнул, осмотрев нас с неподдельным интересом. - Разгром, говоришь, учинили? Тебя, говоришь, этим самым кейсом по голове отоварили? Понятненько, понятненько. Ладно, ладно. Будь.
      Он положил трубку на рычаги и обвел всех нас острым взглядом, словно по горлу каждого полоснул. Мы сидели совершенно ошарашенные: если уж полковник милиции заодно с бандитами, значит наша песенка спета.
      - Все слышали? - спросил Паленый, злобно ощерившись. - Вы думаете, с вами шутки шутить будут? Ну, ну...
      Он встал из-за стола, вышел на лестничную клетку и коротко там свистнул.
      Вернулся Паленый в сопровождении Шмыгло и Филина, уже достаточно хорошо знакомых нам. Они тут же встали за нашими спинами, к ним присоединился и Вовик.
      - Ну что же, три минуты прошло, - вздохнув сообщил Платон скучным голосом, взяв со стола свой нож.
      - Подожди, Платон, зачем же так сразу? - остановил его Паленый. Дай-ка я сначала с ними поговорю.
      Он встал, и кошачьим вкрадчивым шагом обогнув стол, остановился за спиной Скворцова. Неожиданно схватил его за волосы, и отогнув ему голову назад, на спинку стула, другой рукой ловко подхватил со стола штопор и с размаха вогнал его в глаз Скворцову.
      Бедняга дико закричал, попытался вскочить, схватившись руками за лицо, но его крепко удерживал за волосы Паленый. Мы попытались броситься на защиту, хотя бы оказать первую помощь Скворцову, но нас моментально прижали к креслам и стульям Вовик и его дружки, не дав нам двинуться.
      Скворцов прижимал к глазу носовой платок, моментально пропитавшийся кровью, глухо стонал и отчаянно ругался сквозь стиснутые зубы.
      - Ну как, понравилось? - оскалился в ослепительной фарфоровой улыбке Паленый, склоняясь к нему. - Может, все же скажешь, где кейс? Может быть, вспомнишь, наконец?!
      - Пошел вон, бандит! - едва не плача от боли, прорычал, мучимый бессилием и дикой злобой Скворцов.
      - Да ты не нервничай так, не бери в голову! Как там у вас, людей ученых, говорится? Каждый имеет право на собственный выбор. Так, кажется? Ты и получил то, что выбрал. Кто следующий сделает свой выбор? Ну?
      Паленый ходил кругами, не останавливаясь, ходил он так долго, всматриваясь в наши затылки, Остановился он резко и неожиданно за спиной Петюни, и точно так же, как перед этим Скворцову, запрокинул ему голову, рванув Петюню за волосы, на спинку стула. Наклонившись к самому лицу Петюни, Паленый оскалился в недоброй улыбке:
      - Извини, братан, они свой выбор сделали, они выбрали тебя.
      И он, неожиданно для всех нас, полоснул по горлу Петюни опасной бритвой, я думал, что уже забыл, как они выглядят.
      Я рванул из-под пледа спрятанный пистолет, но меня ударили сзади чем-то тяжелым по голове, и я потерял сознание, а перед этим упала в обморок Нинель, на которую брызнула кровь Петюни...
      Очнулся я в луже воды, на меня вылили, наверное, не меньше ведра, чтобы привести в чувство. Господа бандиты торопились. Как только я зашевелился, меня подняли с пола и швырнули в мое кресло-каталку.
      За столом царили растерянность и ужас.
      Мы все старались не смотреть в ту сторону, где на полу лежало тело Петюни в большой луже крови, со страшной раной на горле.
      - Ну, уроды, - все так же брезгливо жуя, как мне показалось, все тот же ломтик сыра, проворчал Платон. - Может, все же скажете, где кейс? Или продолжим наши игры?
      Все напряженно молчали.
      Тишину нарушил Арнольдик.
      - Мы выбросили кейс. На улицу, в мусорный бак. Это прямо во дворе, возле арки. Мы его сверху картонными коробками забросали, И если вы собираетесь убить или покалечить еще кого-то, то сделайте это сначала со мной. Я - старик, мне уже все равно...
      - Все так думают, папаша, - ласково похлопал его по плечу Паленый, с удовольствием демонстрируя фарфоровую улыбку. - А мы - что? Мы сделаем, дедуля, сделаем. Ты же теперь сам видел: нам это запросто - чик! Вот не найдем на помойке кейс, и считай, что твой заказ принят. Следующим жмуриком будем делать тебя.
      - Да хватит уже трепаться! - не выдержав, зло крикнул Платон. Филин, ты все слышал? Моментом мотай на улицу, проверь. По бумажке весь контейнер мусорный перебери, но кейс принеси.
      - А если его там нет?
      - Тогда мы будем по косточкам разбирать вот этих вот граждан. Пшел вон!
      Филин высвистел за двери, словно его и не было.
      Вернулся он быстро, сияющий и довольный, неся в руках злополучный кейс.
      - Что отсюда брали? - жестко спросил Платон, когда чемоданчик положили перед ним на стол.
      - Деньги, что же еще? - удивленно взирая на кейс, но уверенно ответил Арнольдик. - Там больше ничего не было.
      - Проверим, - изобразил подобие улыбки Платон, без труда открывший кейс, быстро накрутив шифратор, ковыряясь ножом под крышкой, на дне кейса.
      Внутри что-то щелкнуло, открылось второе дно, Платон извлек оттуда бумаги, которые тут же мельком просмотрел.
      - Все на месте? - озабоченно спросил Паленый, вытягивая шею, стараясь заглянуть в кейс.
      - Вроде как все. Я сам толком не знаю. Не я их сюда клал.Но если бумаги на месте, значит все целы.. На фига они им? Они бабки рванули, а кейс бросили, Сергеич же говорил, что кейс этот дед взял, чтобы деньги в него положить. Все. Уходим, Паленый. Нечего тут светиться, ковры хозяевам топтать.
      Паленый, отбросив церемонии, поспешно налил полстакана коньяка, выпил, не закусывая, заспешил за направившимся к выходу Платоном.
      Уже в самых дверях он обернулся, и приказал Вовику, ткнув в нас пальцем:
      - Приберите здесь все. А потом приедете на Палиху, знаете сами куда.
      И ушел, аккуратно, придержав дверь, чтобы не хлопнула.
      - Ну, что стоите?! - заорал Вовик на Филина и Шмыгло. - Несите веревки и скотч! Не слыхали, что ли, что делать велено?! Да пакеты полиэтиленовые найдите, только смотрите, чтобы целые были, без дырок!
      - Зачем пакеты-то нужны, Вовик? - удивился непонятливый Филин.
      - А этих что - руками, что ли душить будешь?! Или пальбу устроишь?! опять почти что заорал на него Вовик, которому данное поручение было явно не по душе.
      - Вовик, мы на мокрое не подписывались, - попытался объясниться испуганный не на шутку Шмыгло.
      - Вот пойди и расскажи про это Паленому! - схватив его за грудки завопил Вовик. - Мало ли на что я не подписывался?! Кто нас спрашивает?!
      Бандиты растерянно замолчали и принялись искать то, что велел Вовик, который, глухо матерясь, разгуливал по комнате вокруг стола с моим пистолетом в руках, стараясь не смотреть нам в лица.
      - Я могу выпить водки? - спросил его Арнольдик.
      - Стол перед тобой, чего спрашиваешь? Наливай да пей, хоть залейся, буркнул Вовик.
      - На столе только коньяк и вино, можно я достану водку из морозилки? Я ее туда охладиться положил.
      - Иди и возьми, только без фокусов, газ там опять открывать не вздумай.
      Арнольдик подошел к холодильнику, стоявшему возле дверей кухни, медленно, чтобы видел Вовик, открыл дверцу и достал из морозилки запотевшую бутылку водки, показал ее Вовику, и в следующее мгновение метнул ее в голову бандиту.
      Вовик инстинктивно пригнулся, бутылка пролетела над ним, грохнула об стену и разлетелась вдребезги, Арнольдик же, воспользовавшись паузой, схватил с холодильника свой "ТТ", лежавший там с утра под газеткой.
      И тут же, ни секунды не раздумывая, он несколько раз выстрелил в упор в не успевшего опомниться Вовика. Тот боднул головой воздух, протаранив пустое пространство перед собой, обиженно хрюкнул, выронил пистолет и упал.
      К выпавшему пистолету бросился выскочивший из соседней комнаты на звук выстрела Шмыгло. А сверху, на его широкую спину, бросился лейтенант Скворцов, нанося ему безжалостные удары штопором в плечи и шею.
      Картина была ужасающая: оба быстро оказались залиты кровью, озверело рычали и барахтались, упав на пол. Скворцов вонзил зубы в руку Шмыгло, схватившего все же пистолет...
      В эти же секунды громадный Филин пытался отобрать "ТТ" у Арнольдика, который вцепился в оружие мертвой хваткой.
      Так и не сумев разжать пальцы Арнольдика, сжимавшие рукоять, Филин обрушил ему на голову удар огромного кулака.
      Старик охнул, и сполз по стене, выронив из руки пистолет. Филин наклонился, чтобы подобрать оружие.
      Я понял, что еще мгновение, и он перестреляет нас всех.
      Не успел Филин дотянуться до рубчатой рукояти даже кончиками пальцев, как я врубил движок коляски и вмазался вместе с коляской прямо в колени выпрямившемуся в этот момент Филину, вминая его в стену, безжалостно дробя кости и разрывая сухожилия.
      Дальше я ничего больше не видел. Дальше я потерял сознание. Меня так сильно тряхнуло, что на несколько мгновений я вырубился.
      Когда я очнулся, то увидел, что прямо под колесами моей коляски корчится и стонет от дикой боли Филин.
      Переведя затуманенный взгляд в сторону, я увидел склонившуюся над пришедшим в себя Арнольдиком Нинель. Убедившись, что с ним все в относительном порядке, я подъехал к окровавленным Скворцову и Шмыгло. Оба лежали неподвижно, не подавая никаких признаков жизни. Пистолет, из-за которого они вступили в схватку, лежал рядом, и было непонятно, кто же из них и в кого выстрелил.
      Нагнувшись в кресле, я подобрал пистолет, потом попытался осмотреть Шмыгло, который оказался ближе ко мне. Не без труда я перевернул его на спину, и тут же отшатнулся: на меня посмотрел ужасающей кровавой дырой выбитый пулей глаз, вернее, пустая глазница.
      Я потянулся к Скворцову, но он сам зашевелился и глухо застонал, открыв уцелевший глаз. Потом он с большим трудом, но решительно отказавшись от помощи, поднялся на ноги, раскачиваясь из стороны в сторону, как маятник.
      - Надо срочно сматываться отсюда, - было первое, что он сказал.
      - Да вы что?! - возмутилась Нинель. - Куда вы пойдете?! Вам всем нужна медицинская помощь. Вы все достаточно серьезно ранены! А вам, Скворцов, необходимо срочно делать операцию!
      - После такой перестрелки самое срочное, что нужно сделать, это как можно быстрее сдернуть отсюда, пока нас не забрали в милицию, или пока нас не перестреляли бандиты. Быстро собирайтесь! Если нас задержат в квартире, полной трупов, мы будем иметь бледный вид, и большие сроки. Наверняка кто-то уже сообщил о перестрелке.
      Скворцов, охая, зачем-то стал обыскивать убитых бандитов.
      Но ключи от машины он нашел у покалеченного, но оставшегося в живых Филина, который застонал, когда Скворцов стал его переворачивать.
      - Адрес! - с ненавистью выдохнул Скворцов в лицо Филину, закрутив у того узлом рубаху на груди.
      - Не знаю я! - огрызнулся, как выплюнул, Филин. - Не помню!
      - Ничего, сейчас вспомнишь! - Скворцов ударил Филина по перебитым коленям.
      - Ауууу! Больнооо!!! - взвыл тот.
      - Больно?! - яростно удивился Скворцов. - А мне - не больно?! А ему, - он указал на мертвого Петюню. - Ему не было больно?! Быстро адрес! Шутки кончились!
      - Палиха, тринадцать, квартира четыре...
      - Охрана? - угрожающе спросил Скворцов, не давая Филину опомниться.
      - Трое во дворе, двое в подъезде, между этажами, в квартире постоянно от восьми и больше братков. В прихожей - четверо охранников. Пистолеты, считай, у всех есть, у охраны - пистолеты и пара автоматов "узи". В квартире, в шкафу, гранатомет, автоматы Калашникова, гранаты, патроны, но это на случай выезда на серьезные разборки, или на случай нападения. Вроде все...
      - Пароли, сигналы?
      - Не пройдете, - покачал головой Филин. - Я там был раза три, пускают только своих в доску, кого в лицо знают, или если кто приведет.
      Скворцов встал с колен, и мы собрались на выход. Я наклонился к Петюне и поцеловал его в лоб, Нинель накрыла его чистой простыней, которую достала из шкафа.
      Я взвел курок пистолета и попросил всех уходить и подождать меня во дворе.
      Уходить все наотрез отказались, сказав, что уйдем вместе. Нинель что-то хотела возразить, сделала движение ко мне, но посмотрела на залитое кровью лицо Скворцова, на тело Петюни, накрытое простыней, на которой проступали кровавые пятна, зажмурилась и отвернулась к стене...
      Глава вторая
      - Куда поедем? - спросил Арнольдик, усаживаясь за руль бандитской машины.
      - Поедем к Павлуше, на Остоженку, - сказал я в окошко машины, стоя рядом, в коляске. - Это врач один, мой очень хороший знакомый. У него даже операционная дома.
      - Он что же - людей дома оперирует?! - ужаснулась Нинель.
      - Да нет, что вы, Нинель Петровна! Это он экспериментирует в свободное время. А что - есть лучшие предложения? В больницу нам даже показываться нельзя, моментом донесут и нас повяжут.
      Других предложений не последовало, и машина тронулась следом за моей коляской, встретив по дороге милицейские машины с привычными уже для нас включенными сиренами и мигалками стробоскопов, которые мчались к месту недавнего побоища.
      Мы все ужасно устали, были подавлены происшедшим, смертью Петюни, ужасным ранением Скворцова, диким побоищем, кровью.
      Скворцова в машине стало знобить, он впадал в беспамятство.
      Арнольдику тоже было плохо, его тошнило, кружилась голова, он наверняка заработал сотрясение мозга. Учитывая его возраст, это было серьезно.
      Неожиданно, уже подъезжая к Остоженке, Арнольдик просигналил мне и резко прижал машину к обочине, вызвав целую бурю возмущения со стороны ехавших следом.
      Не обращая на них внимания, он открыл дверцу, высунулся и его долго и мучительно тошнило.
      Я подъехал к нему и участливо спросил:
      - Вам плохо, Арнольд Электронович?
      - Я только что убил. Я убил человека. Как мне может быть после этого хорошо? - поднял на меня мутный, слезящийся взгляд Арнольдик.
      - Но вы же фронтовик, разведчик. Вам же приходилось убивать на войне?
      - Во-первых, там были враги, фашисты. А здесь? Я просто даже не знаю. А во-вторых, разве можно вообще привыкнуть убивать? Разве можно привыкнуть к крови? Разве можно привыкнуть к смерти?

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18