Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Любовь и честь

ModernLib.Net / Хэган Патриция / Любовь и честь - Чтение (стр. 1)
Автор: Хэган Патриция
Жанр:

 

 


Патриция Хэган
Любовь и честь

Пролог

       Париж
       1895 год
      Сквозь открытое окно в комнату врывался легкий ветерок, и принесенное им сладкое дыхание весны вытесняло из больничной палаты запахи лекарств.
      Джейд О’Бэннон Колтрейн неподвижно лежала на железной койке. Ее глаза были закрыты, а длинные темные ресницы касались бледных щек. Но даже сейчас ее редкая ирландско-русская красота вызывала восхищение. Джейд происходила из царской династии Романовых. Всякий, кто знал Джейд, утверждал, что она обладала не только красотой, но и добрым нравом.
      Джейд ждала своего первенца. Снова начались родовые схватки, и она, застонав, положила руки на свой огромный живот.
      Колт Колтрейн не сводил глаз с жены. О Боже, как он любил ее! А ведь однажды чуть не потерял…
      Колт покачал головой, стряхивая с себя причиняющие душевную боль воспоминания. С тех времен минула целая вечность. Пережитые тогда бурные события теперь уже не имеют значения. Ныне Колт и Джейд вместе и больше никогда не расстанутся.
      Несколько часов назад начались преждевременные роды: предполагалось, что ребенок появится на свет лишь где-то через полтора месяца.
      Колт оторвал взор от Джейд и взглянул на свою мать, сидевшую по другую сторону кровати. Достигнув зрелого возраста, Китти Райт Колтрейн осталась такой же прекрасной, какой была в юности. Ее необыкновенные фиалкового цвета глаза по-прежнему отсвечивали золотистыми блестками, а рыжие волосы сияли огненными бликами заходящего солнца.
      Китти встретила умоляющий взгляд сына и горестно покачала головой. Она хотела успокоить его, но знала, что ребенок родится недоношенным, крошечным и слабым. Очень мало шансов, что он вообще выживет. Свои грустные мысли Китти, однако, оставила при себе и спокойно сказала:
      – Я тебе уже говорила, первые роды длятся всегда дольше.
      Колт кивнул и вновь поглядел на жену. Она прикусила нижнюю губу, чтобы сдержать крик от надвигавшейся боли. Он взял в ладони ее руки, шепча слова любви и ободрения до тех пор, пока схватки не ослабли.
      Дыхание Джейд вновь выровнялось. Она взглянула на Колта и хрипло прошептала:
      – Твоя мать права. Роды продолжатся долго. Прошу пойди немного отдохни и чего-нибудь перекуси.
      Колт решительно покачал головой:
      – Я не отойду от тебя.
      Китти заметила, что у него нет иного выбора.
      – Я удивляюсь, что сестры разрешают тебе оставаться здесь так долго. Роды – очень личное, тайное событие в жизни женщины. – Она обошла кровать и твердо положила руку на плечо сына: – Иди домой и посмотри, как там отец. Не сомневаюсь, он места себе не находит. Что-нибудь поешь и немного отдохни. Когда вернешься, то у тебя, вероятно, будет еще время, чтобы подождать… снаружи, – подчеркнула она.
      Дверь отворилась, и в комнату вошла монахиня, одетая в накрахмаленную белоснежную форму медицинской сестры. Она принесла накрытый салфеткой поднос и властным тоном сообщила, что ее зовут сестра Фифайн.
      – Я должна подготовить мадам Колтрейн к родам. Вынуждена попросить вас выйти. – Сестра нетерпеливо взглянула на Колта.
      – Вы пришли в самый подходящий момент, – рассмеялась Китти. – Я уже истощила все свои аргументы.
      – Разрешите мне, пожалуйста, провести хотя бы минутку… с ней наедине, – попросил Колт.
      Три женщины посмотрели на него и поняли, что разубедить его невозможно. Сестра Фифайн нахмурилась.
      – Только одну минуту, – сухо сказала она и, прежде чем выйти из палаты, поставила поднос на стол. Китти последовала за ней, закрыв за собой дверь.
      Колт опустился на колени перед кроватью, сжав руки Джейд:
      – Я люблю тебя, Джейд. Верь мне.
      – И я люблю тебя, мой дорогой. – Она приподняла слабую ладонь, чтобы отбросить с его лба прядь иссиня-черных волос, и улыбнулась, заметив, как он смотрит на нее своими бесподобными темно-серыми глазами.
      – Это начало для нашего младенца, для нас, для нашего будущего. Все остальное не имеет значения.
      Колт рассеянно кивнул, ощутив, что на него опять нисходит странное чувство… Похоже, Джейд не так рада, как она утверждает, предстоящему появлению ребенка. Ему показалось еще более странным то, что жена, по-видимому, даже рада преждевременным родам.
      Джейд облизнула пересохшие губы, глубоко вздохнула и замерла, почувствовав усиливающиеся схватки. Но пока боль не улеглась, Колт не отодвинулся от нее, хотя и слышал звук открывающейся двери.
      – Месье… – взволнованно произнесла сестра Фифайн.
      – Колт… – мягко уговаривала его Китти.
      Он еще раз поцеловал жену и нехотя направился к двери.
      – Я никуда не уйду. Подожду снаружи. – Он шутливо подмигнул. – Не уйду до появления Джона Тревиса Колтрейна-младшего.
      Джейд с усилием улыбнулась:
      – Ты имеешь в виду – Кэтрин Райт Колтрейн!
      Китти подтолкнула Колта к двери:
      – Кэтрин, Тревис или как вы там еще решите назвать младенца, но сейчас уходи!
      Сестру Фифайн не умилила эта сцена. Строго поглядев на Китти, она кивнула в сторону двери и сказала:
      – Будьте добры, мадам, мне хотелось бы, чтобы и вы оставили нас.
      Китти мгновенно ощетинилась:
      – Я никуда не уйду! На свет появляется мой внук или внучка, и у меня нет никакого желания уходить, пока это не произойдет.
      Сестра Фифайн покачала головой. По тому, как блеснули глаза мадам Китти Колтрейн, она поняла, что та говорит всерьез.
      – Это будет зависеть от доктора. Но пока я все-таки вынуждена попросить вас подождать снаружи.
      Китти сердечно поцеловала Джейд:
      – Скоро увижу вас. Я собираюсь убедить своего упрямого сына уйти на какое-то время домой.
      Как только они оказались по другую сторону двери, Колт взорвался:
      – Мама, я никуда не собираюсь уходить! Джейд сейчас очень тяжело. Мы с тобой понимаем, что роды преждевременные и ребенок может не выжить.
      – Не стану тебе лгать, – ответила она. – Мы можем потерять младенца, но не потеряем Джейд. Она молода и здорова, и у вас будут другие дети. Подумай об этом, Колт, и давай помолимся, чтобы все поскорее закончилось.
      – Я не могу снова потерять ее. Я клянусь…
 
      День перешел в сумерки, а потом на сверкающее, усеянное алмазами звезд небо над Парижем – городом света – подобно бархатному занавесу, опустилась ночь.
      В больнице царило спокойствие. Примерно в полночь три полных, суровых монахини проводили Колта в приемную, из которой не было ни видно, ни слышно ничего из того, что происходило в родильном зале. Он сидел один в небольшой унылой комнате, вся обстановка которой состояла из нескольких рядов деревянных скамей. В ней не было окон, и только большое распятие висело на одной из стен.
      К нему часто забегала Китти, периодически сообщавшая одно и то же: врачи все еще не знают, когда наконец родится младенец. В конце концов Колт взорвался и сказал, чтобы она больше не приходила до тех пор, пока все не закончится, ибо всякий раз, когда он слышал звук открывающейся двери, у него обрывалось сердце. «Было лучше, – думал он, – когда женщины рожали дома. – Теперь парижская элита больше не доверяет домашним родам. А семья Колтрейнов, несомненно, принадлежит к элите».
      Колт никогда не испытывал желания вернуться в Париж. Он родился и вырос в Америке, а впервые приехал в Европу несколько лет назад, чтобы встретиться с родителями. Его отец Тревис Колтрейн, богатый и удачливый человек, согласился занять пост американского эмиссара во Франции только из чувства уважения к своему другу, президенту Гаррисону. Со временем родители Колта полюбили Францию, оставив сына в Америке управлять ранчо и серебряными рудниками в Неваде.
      Тогдашний визит Колта завершился встречей с Джейд, которую он полюбил. Колт улыбнулся, окунувшись в счастливые воспоминания. Какая у них была красивая, воистину царская свадьба в России и незабываемый медовый месяц, проведенный в круизе вокруг греческих островов на великолепной яхте царя!
      Улыбка на его лице поблекла, когда он вспомнил о другом путешествии… О поездке в Америку, во время которой на их корабль обрушился океанский шторм. Джейд смыло с палубы за борт, а сам он попал под град летящих обломков корабля и потерял память.
      А потом для них обоих начался самый настоящий кошмар.
      Плывущую по воле волн Джейд выловил Брайан Стивенс, богатый вдовец, у которого погибли любимая молодая жена и сын. Зачарованный красотой Джейд, он решил жениться на ней, но она упорно цеплялась за надежду, что Колт каким-то образом выжил. Твердо решив удержать ее, Стивенс нанял частных детективов из сыскного агентства Пинкертона, но скрыл от Джейд наиболее важные результаты их расследования. Он сказал ей, что Колт жив, женился на другой женщине и что они живут счастливо и ожидают рождения ребенка. Стивенс намеренно скрыл от Джейд, что Колт потерял память. К тому же он не был женат, а стал жертвой светской львицы Триесты Вордейн, замыслившей помочь своей незамужней и беременной дочери Лорене завоевать пристойное место в обществе.
      Придя в ярость от того, что Колт так быстро забыл ее, Джейд попалась в ловушку, расставленную Брайаном Стивенсом, и в конце концов вышла за него замуж. Однако позже ей стало известно истинное положение дел.
      Колт вспомнил о той ужасной ночи лишь семь месяцев спустя, когда к нему вернулась память. Вспомнил и содрогнулся. Поняв, что Джейд узнала правду, Стивенс решил отвезти ее на принадлежащий ему остров в Карибском море и навечно поселить там, сделав пленницей своей любви.
      Колт бросился за ними в погоню. Разразился шторм, его смыло за борт. И вот в тот самый момент когда Колт отчаянно цеплялся за жизнь, он вспомнил все… А когда наконец полностью пришел в себя, небо смилостивилось над ним и кошмару пришел конец. Джейд была его, навечно и навсегда…
      Колт надеялся, что Стивенс горит в аду за все страдания, которые он причинил им, и верил, что такая же участь постигнет и Триесту Вордейн. Он не испытывал ненависти к Лорене, ибо в конце концов она оказала сопротивление своей властной матери, и даже позаботился о ее сыне, Энди, и не возражал когда-нибудь повидаться с ним. Но Колт и Джейд решили, что лучше всего для них будет на время покинуть Америку и дать затянуться ранам.
 
      Джейд вновь несло без руля и ветрил… но не по холодным, охваченным волнением водам океана. Ее захлестнул водоворот собственных горестных сомнений и страхов.
      Найдя Колта, Джейд с ужасом поняла, что тот не узнал ее и не помнил, что был женат на ком-нибудь, кроме Лорены Вордейн. И тем не менее возникновения страстных чувств между собой они не могли отрицать. Колт удивлялся, почему он так быстро влюбился в нее. Знал лишь, что не в силах контролировать свое всепоглощающее желание овладеть ею. Джейд же не решалась сказать ему правду, поскольку она переговорила с врачом и тот предупредил, что потрясение от встречи с реальностью способно лишить Колта разума.
      С тяжелым сердцем Джейд решила, что ей следует расстаться с Колтом. Она не могла продолжать обман. Особенно после того, как все стало известно Триесте Вордейн и та стала угрожать разоблачением. Джейд также решила уйти и от Брайана – человека, который жестоко обманул ее, скрыв правду. Но Брайан не желал отпускать ее и овладел ею против ее воли в ту роковую ночь…
      И вот теперь, беспомощно барахтаясь в сотрясающем ее море боли, Джейд увидела склонившееся над ней взволнованное лицо Колта. Потом его место занял Брайан. Он смеялся и говорил, что не разрешит ей уйти…
      Джейд и Колт никогда не обсуждали, что случилось в ту ночь, удалось ли Брайану силой овладеть ею тогда или в последующие мучительные месяцы, когда она и Колт уже разыскали друг друга. Так или иначе Брайан был ее мужем. Колт не хотел допытываться, поддерживали ли Брайан и Джейд супружеские отношения, а Джейд не стала посвящать его в это. Они не обсуждали эту тему, даже когда узнали, что Джейд предстоит родить. Джейд держала свои страхи и опасения при себе и страдала в одиночку.
      Вот почему Джейд не обрадовалась, узнав, что беременна. Ведь она не знала, кто же отец ее будущего младенца – Колт или Брайан… Ребенок, конечно, не был недоношенным. Его отцом непременно должен быть Колт!
      Откуда-то из окружавшего ее густого тумана донеся голос Китти:
      – Тужься, дорогая. Дитя уже почти вышло… Тужься… Скоро все кончится.
      Сознание покинуло ее. Джейд слишком ослабла, слишком устала от долгих, долгих усилий…
      Наступило наконец успокоение и молчание – благоговейное, трепетное. Его нарушили звук сильного шлепка и громкий обиженный плач.
      Китти смеялась и плакала одновременно, когда наклонилась, чтобы обнять Джейд.
      – Родился мальчик, Джейд! Джон Тревис Колтрейн-младший! Какой хорошенький! Точно так выглядел Колт, когда появился на свет.
      Джейд заплакала и ослабевшими руками обняла Китти:
      – Скажите, прошу вас… С ним все в порядке?
      Китти не ответила, поскольку в этот момент раздалось удивленное восклицание врача. Сестра Фифайн передала новорожденного няне и осталась стоять рядом с врачом, в любопытстве раскрыв рот и широко открыв глаза.
      – Не могу поверить, – прошептала она и нервно рассмеялась.
      Китти повернулась и от удовольствия всплеснула руками:
      – Двойня! Джейд, еще один младенец!
      – Девочка! – гордо произнес врач, подняв дитя за щиколотки и громко шлепая его ладонью. – Тоже здоровая. Оба здоровые младенцы. Теперь понятно, почему роды оказались преждевременными. Двойняшки никогда не рождаются в установленные сроки и обычно создают для матери дополнительную нагрузку. Примите мои поздравления, мадам Колтрейн!
      Китти залилась счастливыми слезами. Она запечатлела поцелуй на щеке Джейд и поспешила из комнаты, чтобы сообщить Колту, что тот стал отцом двойни.
      Джейд, однако, не могла присоединиться к их ликованию. К ней вернулся старый кошмар: она родила близнецов до срока, а значит, их отцом мог быть Брайан.
      Она содрогнулась, вспомнив, как тот однажды признался ей, что у него была сестра-близнец, которая умерла в детстве. О Боже! Рождались ли близнецы в семье Колта? Вдруг Брайан отец ее детей?
      «Нет, нет, нет…» Джейд металась на подушке, стонала. Ее сердце разрывалось на части.
      – Полагаю, что известие о двойне очень взволновало ее. Может, ей дать что-нибудь успокоительное? – послышался голос сестры Фифайн.
      Врач по-доброму рассмеялся:
      – Конечно! Легко представить, каким шоком оборачивается для женщины сообщение, что на нее снизошло двойное благо… и двойная ответственность!
      Джейд снова почувствовала, что ее куда-то уносит… И когда она оказалась в желанной черной пустоте, она поклялась, что никогда не будет думать об этом…
      Колт был жив. И он был с ней.
      Брайан умер в ту роковую ночь.
      Колт был ее мужем, ее любовью, отцом ее сына и дочери.
      Именно в это она заставит себя поверить. И да будет так!

Глава 1

       Испания
       Ноябрь, 1912 год
      С каждым взглядом на наручные часы нетерпение Джейд нарастало. Где же Кит? Уже пора ехать на вокзал, а опоздай они на полуденный поезд, отправляющийся в Мадрид, им придется отложить поездку на целый день.
      В это время года сановные американцы в Мадриде, а также рядовые граждане Соединенных Штатов, проживающие и работающие в Испании, ежегодно праздновали День благодарения. В этом году они отмечали избрание своего двадцать восьмого президента, Вудро Вильсона. Вот уже несколько месяцев Джейд ждала намеченных на эти дни увеселений и хотела присутствовать на торжественных церемониях.
      Она шагала взад и вперед по розовому мраморному полу своей спальни, то и дело останавливаясь, чтобы выглянуть в выходящие на балкон широкие окна и раскинувшиеся за ними поля. Кит не уезжала с ранчо. Где же она пропадает?
      Вздохнув, Джейд повернулась к зеркалу, рассматривая свой дорожный наряд. На ней были темная шелковая блузка, синий саржевый жакет с баской, юбка, широкая в бедрах и сужающаяся книзу, и сафьяновые туфли-лодочки. Темные густые волосы она заплела в две косы и уложила их на затылке. Джейд выглядела несколько консервативно и внушительно, то есть именно так, как, по ее мнению, должна выглядеть жена эмиссара.
      Уже в сотый раз Джейд подумала, что не следовало уступать уговорам Колта и Кит и покупать ранчо вблизи Валенсии, хотя она и признавала, что это был один из прелестнейших уголков Испании. У нее захватывало дух при виде изобилия апельсиновых, лимонных, миндальных и оливковых, а также гранатовых деревьев и пальм.
      Их дом был построен во времена Сида, самого знаменитого героя-рыцаря в истории Испании. Роскошное дворцовое сооружение имело внутренний сад с террасами, выложенными мозаикой и окаймленными кипарисами и миртовыми деревьями. Вокруг витал аромат жасмина и роз.
      Прямо из дома открывался прекрасный вид на аквамариновые воды Средиземного моря, а находящийся позади дома земельный участок идеально подходил для выращивания лошадей и крупного рогатого скота. Колт, правда, для подобного рода занятий временем не располагал, хотя и старался планировать свою работу в Мадриде так, чтобы насладиться миром и покоем в собственном доме.
      Это был воистину рай, хотя Джейд все еще сомневалась в целесообразности воспитания Кит именно здесь, в простой обстановке, с которой бы та никогда не встретилась в космополитической атмосфере жизни в американском посольстве. Здесь Кит, несмотря на запрет, иногда ездила верхом с работниками с соседнего ранчо Фрезира. Джейд не нравилось, что Кит повсюду следует за ветеринаром Фрезиром, хотя против него лично она ничего не имела. Он был довольно приятным американцем, который решил обосноваться в Испании, получив здесь землю в наследство от дальнего родственника.
      Джейд считала, что подобное времяпрепровождение непристойно для юной девушки царских кровей – кровей рода Романовых. Она просила Колта отдать Кит в пансион благородных девиц, но он с ней не согласился, поскольку против этого была Кит. Их дочь умела обводить своего папочку вокруг пальца! Впрочем, не без помощи матери Колта.
      Джейд восхищалась Китти Колтрейн и уважала ее. Но взгляды их порой не совпадали. Особенно когда Китти излишне откровенно высказывала мнение, что Кит следует разрешить жить собственной жизнью по своему выбору. Джейд неоднократно давала свекрови понять, чтобы Китти не учила ее, как воспитывать дочь. Однако Китти высказывала, когда считала нужным, свои идеи… и неизменно принимала сторону внучки.
      Когда Джейд делилась своими тревогами с Колтом, тот лишь смеялся и говорил, что по рассказам отца его мать, Китти, всегда поступала так же. Кит – копия Китти Райт Колтрейн, и это не так уж плохо.
      Джейд нехотя соглашалась с ним, полагая, однако, что, когда его мать была молода и жила на небольшой ферме в Северной Каролине, все обстояло совсем иначе. Джейд очень хотелось, чтобы ее собственная дочь была более утонченной.
      Лет десять назад Джейд не хотела уезжать из Нью-Йорка в Испанию. Ей нравилась нью-йоркская жизнь. Она успешно вела собственную студию балетных и салонных танцев, наслаждалась своей семьей, ходила в церковь и с удовольствием занималась благотворительностью. Она считалась одной из самых уважаемых светских дам, и ей это льстило. Приглашение на званый вечер в особняк Колтрейнов было таким же предметом зависти, что и предложение провести уик-энд в их элегантном доме в горах Катскилл. В свою очередь, Джейд и Колт стояли неизменно в числе первых в списках гостей на светских раутах от Нью-Йорка до Белого дома.
      Однако, получив лестное предложение занять пост эмиссара в Испании, Колт решил принять его, несмотря на обострившуюся международную обстановку: после нескольких месяцев напряженности между Соединенными Штатами и Испанией вспыхнула война. Когда в октябре 1898 года президент Уильям Мак-Кинли убедил отца Колта, Тревиса, вернуться из отставки к активной деятельности и занять пост специального советника на мирных переговорах в Париже, всю семью охватило беспокойство: не обернется ли такая работа для него стрессом? Тревис Колтрейн, однако, все протесты пропустил мимо ушей. Он был человеком совести и долга, и коль скоро посчитал, что страна нуждается в нем, намеревался наилучшим образом послужить ей. Правда, он попросил, чтобы в этой миссии его сопровождал его единственный сын, также опытный дипломат.
      Увы, опасения семьи оправдались: десятого декабря 1898 года, в тот самый день, когда был подписан положивший конец войне Парижский мирный договор, Тревис Колтрейн умер от сердечного приступа.
      Колт тяжело переживал смерть отца, и Джейд посчитала, что назначение в Испанию поможет ему наладить собственную жизнь. Она отбросила прочь сожаления и сомнения, связанные с отъездом, – она любила мужа.
      Все сложилось хорошо. Колт стал одним из наиболее уважаемых иностранных правительственных эмиссаров, аккредитованных в Испании. Их жизнь здесь оказалась достаточно приятной, но когда Кит повзрослела, Джейд поняла, что, если она не сможет убедить дочь поступить в пансион благородных девиц, они должны подумать о возвращении в Нью-Йорк, где Кит сможет получить образование и вести светскую жизнь, соответствующую положению семьи.
      Кит яростно воспротивилась этому, утверждая, что, если ее брат, Тревис, живет во Франции вместе с бабушкой Китти, тогда и она вправе наслаждаться Европой. Кит предпочитала тому, что она пренебрежительно называла «нудными девичьими занятиями», езду верхом и игры на свежем воздухе.
      Поскольку Джону Тревису нравилось жить с бабушкой, Джейд неохотно уступила сыну при условии, что лето он станет проводить дома. Джон согласился, и они все зажили тесной компанией. К тому же Китти воспитывала еще одну свою внучку, точнее, падчерицу Мэрили. Очень давно, в мрачную пору жизни Китти и Тревиса, Тревис, полагая, что Китти уже нет в живых, женился на даме из штата Кентукки по имени Мэрили Барбоу, которая умерла в родах, оставив девочку Дани, ставшую впоследствии матерью Мэрили.
      Всякий раз, когда Джейд вспоминала о Дани, к ее горлу подступал комок. Дани росла милой, нежной, ласковой девочкой. Она вышла замуж за близкого друга Джейд – Драгомира Михайловского. Между ними царила редкая, особая любовь, омраченная лишь неспособностью Дани выносить ребенка до положенного срока. Но позже – точнее, на другой день после смерти своего отца – Дани родила красивую и здоровую девочку и… последовала за ним в могилу.
      Джейд обещала Дани, что она воспитает ее дочь как своего собственного ребенка, но Китти настояла на том, чтобы девочку отдали ей. Как можно было отказать ей в просьбе, все еще горько переживавшей смерть Тревиса? Несмотря на разногласия из-за Кит, Джейд испытывала глубокую привязанность и уважение к свекрови.
      Что же касается Драгомира, то он так и не оправился после смерти жены. Он вернулся в Россию, чтобы в смутные времена помочь царю Николаю, всю жизнь остававшемуся его другом. Хотя Джейд редко получала о нем вести, она часто и с любовью вспоминала Драгомира.
      Стук в дверь прервал ее воспоминания. Она, однако, с разочарованием увидела, что то была не Кит, а горничная Карасиа.
      – Вы нашли ее? Кто-нибудь из слуг видел ее?
      Карасиа уставилась в пол и нервно теребила длинную крестьянскую юбку.
      – Да. Я, сеньора, нашла ее. Но она просила передать вам, что прийти сейчас никак не может. Сказала, что ей жаль, что вы опоздаете на поезд, но поделать ничего нельзя. Сеньорита умоляет вас простить ее.
      Глаза Джейд расширились от удивления.
      – Ты имеешь в виду, она отказывается прийти?
      – Да, – прошептала Карасиа и кивнула.
      – Но где она? – взорвалась Джейд.
      – В конюшне. Кобыла, которую дал сеньорите ветеринар, жеребится… У нее большие трудности. Сеньора Фрезира найти не удалось. И сеньорита Кит принимает роды сама, а то кобыла подохнет.
      – О Боже! Я же говорила ей, что она должна вернуть лошадь, что ее не надо держать здесь.
      Карасиа подняла подбородок, словно показывая свою лояльность хозяйке и подруге, Кит:
      – Сеньорита Кит любит лошадей. Она очень хотела бы иметь лошадь.
      Джейд холодно взглянула на девушку, не собираясь обсуждать со служанкой свои личные дела. Пройдя мимо нее, она поспешила по дорожке, ведущей через рощу лимонных деревьев к конюшне. У открытых дверей она увидела Джулио, младшего сына одного из слуг, который со страхом пропустил ее внутрь.
      Джейд неожиданно окликнул шофер Муэго, бегущий за ней. Предполагалось, что он ждет их у парадного входа, чтобы отвезти на вокзал в новой, блестящей черной машине Колта марки «альфонсо», составляющей предмет его радости и гордости. Построенная на заводе «Испано-Сюиза» в Барселоне, она считалась самым красивым и быстрым современным автомобилем. Но сейчас Джейд было не до роскошной машины. Ее озадачил возбужденный вид Муэго.
      – Мне сказали, что кобыла жеребится, – сказал он. – Сомневаюсь, что мы успеем на поезд, но тем не менее держу машину наготове.
      – Правильно делаете, – буркнула Джейд и вошла в конюшню. Она увидела Кит в одном из расположенных вдали стойл. Ее дочь стояла на коленях на сене рядом с кобылой по кличке Красотка. Одетую в грубые хлопчатобумажные брюки, ненавидимые Джейд, и во фланелевую рубашку с закатанными по локоть рукавами, Кит, похоже, меньше всего занимали мысли о предстоящих празднествах в Мадриде.
      При виде крови на руках и рубашке Кит у Джейд перехватило дыхание, и она зажала рот ладонью.
      Кит обернулась к матери.
      – Красотка жеребится, – спокойно объяснила она, и выражение тревоги окрасило ее изящное лицо. – Преждевременные роды. Она должна была родить лишь через несколько недель. Я пришла проверить ее состояние и заметила, что Красотка ведет себя странно. Потом я увидела, что у нее опухло вымя, и поняла, что начинаются роды.
      – Что же ты можешь сделать? Этим должен заняться Фрезир, а не ты. К тому же это его лошадь, – сказала Джейд ледяным тоном.
      Кит упрямо покачала головой:
      – Я послала за ним Джулио, но никто не может сказать, где он. Я не оставлю ее. Он мне однажды говорил, что, когда кобыла жеребится и начинает нервничать и потеть, вся напрягается, то роды ускоряются и обычно заканчиваются примерно через полчаса.
      Я ждала, – торопливо добавила Кит, – но когда ничего не произошло, я ввела руку внутрь и обнаружила, что жеребенок неправильно повернут. Предполагается, что он должен выйти так, чтобы его нос лежал на передних ногах. А сейчас он лежит на боку. Я должна повернуть его. Может быть, ты подождешь снаружи, – предложила она, улыбнувшись, и окунула руки в ведро с топленым свиным салом, которое принес Джулио.
      Муэго и Джулио зашли в стойло и опустились на колени рядом с Кит и кобылой, приготовившись в случае необходимости помочь. Джейд, чувствуя, что ее вот-вот вырвет, отошла в сторону и отвернулась, будучи не в силах смотреть на происходящее.
      Прошло несколько мгновений, и внезапно все радостно закричали. Джейд заставила себя повернуться и с ужасом наблюдала, как появился на свет маленький мокрый жеребенок, с трудом пытавшийся подняться на подкашивающиеся ножки.
      – Какой он красивый! – воскликнула Кит. – Красивый и здоровый! Не могу поверить, Красотка, мы сделали это… – Она обняла кобылу, когда та поднялась на ноги, чтобы осмотреть своего сына.
      Джейд не могла отрицать, что гордилась дочерью, но вместе с тем ее вновь пронзила решимость уехать с ранчо… и из Испании. Кит нужен Нью-Йорк с его культурной и светской жизнью. Только тогда Джейд сможет рассчитывать, что ее дочь достигнет совершенства и в один прекрасный день выйдет замуж за утонченного и богатого человека. Может быть, ей станет легче убедить в этом и Колта, когда тот узнает, каким неподходящим для леди делом занималась Кит, а также примет во внимание разговоры о надвигающейся войне в Европе. У Джейд возникло ощущение, что муж тоже готов вернуться домой.
      А сейчас им надо ехать на вокзал. Может, они еще успеют на поезд.
      – Ты сделала большое дело, дорогая, – начала Джейд. – И я горжусь тобой. Если ты поспешишь, то мы…
      – Нет, – тихо сказала Кит и тыльной стороной окровавленной ладони отбросила со взмокшего лба прядь медно-рыжих волос. Ее фиалковые глаза горели решимостью. – Я должна подождать около часа, чтобы удостовериться, что послед вышел. Потом нужно убедиться, что жеребенок начал сосать, это не всегда бывает легко для него. Я должна буду…
      – Кит, – внезапно воскликнула в полном отчаянии Джейд, – прости, но, по-моему, все это отвратительно и не пристало знатной даме! Твой отец согласится со мной, что тебя надо вернуть в цивилизованный мир и научить тому, что значит быть леди. Ты молода, красива и должна думать о поездке в Мадрид, где ты окажешься в центре внимания, в окружении мужчин. А ты на соломе, в грязи, в крови…
      Кит спокойно слушала причитания матери. Когда же Джейд несколько приутихла, она сказала виноватым тоном:
      – Мне очень жаль. Обещаю: завтра к этому времени буду готова.
      – Посмотрим! – рассердилась Джейд и выскочила из конюшни.
      Кит смотрела ей вслед и печально качала головой.
      «Ну почему, – размышляла она, – мама не понимает, что у меня есть собственные мечты? Неужели, если я женщина, я должна жить, должна думать и поступать раз и навсегда установленным образом? Я хочу быть самой собой».
      Кит не собиралась быть непочтительной или непослушной, не хотела причинить кому-то боль. Желала лишь оставаться такой, какая есть.

Глава 2

      Джейд зарезервировала отдельное купе в поезде, отправляющемся в Мадрид следующим утром, но Кит отказалась ехать на вокзал, пока Фрезир не осмотрит кобылу и новорожденного жеребенка. Джейд пришла в ярость. Кит, однако, сказала, что она сможет уехать на целую неделю, если только ветеринар подтвердит, что с животными все в порядке.
      И вновь Джейд расхаживала взад и вперед по комнате и заламывала руки, опасаясь, что они опоздают на поезд. В конце концов они выехали и прибыли на вокзал как раз в тот момент, когда кондуктор в последний раз объявил: «Всем занять места».
      Усевшись, Джейд продолжала кипеть:
      – Тебе было бы безразлично, даже если бы мы вообще не попали на поезд! Ты заботишься только о лошади и… – Она покачала головой и вздохнула: – Впрочем, к чему мне все эти хлопоты?! Ты никогда не слушаешься. Ведь я говорила вернуть лошадь Фрезиру! Порой я задумываюсь: не подменили ли мне семнадцать лет назад младенца? В тебе нет ничего от меня! Ничто прекрасное тебя не интересует – ни искусство, ни театр, ни модные наряды, ни увеселения или… все, что волнует меня… – Джейд, обессилев, замолчала.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16