Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Мужчина на одну ночь

ModernLib.Net / Современные любовные романы / Сойер Мерил / Мужчина на одну ночь - Чтение (стр. 1)
Автор: Сойер Мерил
Жанр: Современные любовные романы

 

 


Мерил Сойер

Мужчина на одну ночь

Пролог

Луна, появившаяся в ночном небе, повисла над горными вершинами и, словно мощный прожектор, залила землю серебристым светом. Два человека крадучись перебегали от дерева к дереву и затаивались всякий раз, когда легкий ветер с гор начинал шелестеть дрожащими листьями осин. Из ночного клуба неподалеку волнами доносилась музыка, и очередной порыв ветра принес с собой финальное соло на гитаре, виртуозно исполненное каким-то рок-музыкантом. В наступившей затем тишине раздалось гулкое уханье ушастой совы, живущей в дупле старого тополя. Сначала облако закрыло часть луны, а затем медленно наползло на весь диск, погрузив задний двор клуба в непроглядную темень. Двое мужчин, дождавшись полной темноты, вышли из лесочка и подбежали к бревенчатому сараю, где на цепи сидел медведь. Тот, что постарше, без лишнего шума взломал массивный навесной замок и открыл двери. Старые поржавевшие петли пронзительно заскрипели, но в баре вновь заиграла музыка – на этот раз в стиле кантри, – и скрип был заглушен ее звуками. Молодой высоченный парень с всклокоченной бородой остался снаружи, не спуская глаз с задних дверей ночного клуба.

В сарае стояла одуряющая вонь: там пахло прелой соломой и зверем. Медведь, учуяв запах человека, раздраженно заворчал. Когда старший начал осторожно к нему приближаться, медведь присел на задние лапы и оскалил пасть, когда-то полную грозных клыков, но сейчас совершенно беззубую.

– Возьми цепь и тяни! – приказал старший своему напарнику.

Цепь приглушенно звякнула, когда могучий бородач намотал ее на руку и потянул на себя. Медведь съежился от страха. Он ожидал, что за этим неприятным металлическим звуком последует удар по голове, как это случалось всегда, однако прошла секунда, другая, но его никто не бил. Цепь вновь натянулась и звякнула. Медведь потоптался на месте и чуть подался вперед.

– Ну давай же, иди! – поторопил его старший. – У нас мало времени.

Долговязый бородач дернул за цепь, и запуганный медведь, привыкший к жестокому обращению, подчинился и послушно затрусил за ним. Они еще некоторое время постояли около сарая, вглядываясь в темневшие бунгало, выстроившиеся в ряд слева от ночного клуба, но в этом своеобразном мотеле, известном в этих краях как «Приют беглеца», все было тихо. Облако, державшее в плену луну, продолжило свой путь по темному небу, и на землю вновь полился рассеянный серебристый свет.

– Ну все, пора сваливать отсюда, – прошептал тот, что помоложе.

Они направились к небольшому фургону, спрятанному в соснах неподалеку от ночного клуба. Медведь неуклюже ковылял за ними, испуганно вздрагивая каждый раз, когда позвякивала цепь. Раскрыв задние двери пикапа, они закрепили цепь за скобы и вдвоем, громко отдуваясь, затолкали грузного зверя в машину, а затем связали ему передние и задние лапы. Старший молча поднял вверх большие пальцы обеих рук и пошел заводить машину.

– Ну, мохнатый увалень, все – твои мучения закончились, – прошептал парень. Раздалось приглушенное урчание двигателя, и машина с выключенными габаритными огнями скрылась в темноте.

Бородач, оставшись один, поднял голову. Облачка вновь набежали на луну, и все тени в лесу сразу же пропали, слившись с густой темнотой. Снова гукнула сова, и ее протяжный тоскливый крик, казалось, был обращен к звездам, которые мерцали в далеком холодном небе. В эту секунду из ночного клуба послышалась музыка, и бородатый парень углубился в лес, невнятно напевая себе под нос:

– Горы в огне, спасайся, приятель, беги! Сам дьявол сегодня в дом восходящего солнца пришел…

1

Клер Холт пришла на работу позже обычного. Через заднюю дверь она прошла в холл своего художественного салона «Восходящее солнце» и от испуга застыла на месте. У главного входа за стеклянной дверью стоял самый настоящий волк.

Клер любила собак, но Лобо внушал ей животный страх. Он был метисом – наполовину волком, наполовину овчаркой. Его густой серебристо-серый мех ослепительно сверкал в лучах полуденного солнца. У него была благородная осанка, и он безучастно, с каким-то высокомерным, царственным равнодушием смотрел не только на животных, но и на людей, словно все они были его подданными. Наверное, если бы Лобо попал на выставку собак, то его стать была бы по достоинству оценена, однако его глаза заставили бы всех трепетать от страха. Клер боялась этого взгляда – холодного, немигающего взгляда прирожденного и безжалостного убийцы.

Рядом с Лобо стоял его хозяин – человек еще более опасный, чем собака-волк. Магазин Клер располагался немного ниже уровня улицы, поэтому через стеклянную дверь она могла видеть только Лобо и длинные мускулистые ноги его хозяина в линялых, выцветших джинсах.

– Все в порядке, Люси, – Клер успокоила своего золотистого ретривера.

Однако Люси, которая панически боялась больших собак и, завидев их, норовила куда-нибудь спрятаться, должно быть, просто не заметила Лобо. Она преданно смотрела на свою хозяйку и весело помахивала хвостом, а Клер лихорадочно соображала, чем обязана визиту шерифа.

Прошлая ночь… При воспоминании о ней Клер поежилась, охваченная тревожным предчувствием. Она до сих пор находилась в состоянии какого-то гипнотического транса, и все происшедшее казалось ей сном. Она попыталась восстановить последовательность событий, происшедших после полуночи в «Приюте беглеца», но от этого кровь застучала у нее только в висках. В голове крутились обрывочные воспоминания – скорее, даже не воспоминания, а какие-то смутные ощущения…

Клер было ясно одно: сейчас она не готова к встрече с шерифом Заком Коултером и его Лобо.

Тихо охая от головной боли, Клер скрылась в небольшой комнате, которая служила ей офисом и была отгорожена от основного зала перегородкой. Открыв новую пачку молотого кофе, она засыпала его в кофеварку, надеясь, что тройная доза кофеина поможет ей прийти в себя, – и в этот момент мощный удар в дверь заставил задрожать стены магазина.

Если бы кому-то захотелось посмотреть на человека-волка, то ему надо было приехать в Таос и найти шерифа Зака Коултера. В юности он слыл крутым, отчаянным парнем, с которым даже взрослые побаивались связываться. Но сейчас, как это ни странно, он был представителем закона в их городке.

– Иду, иду! – откликнулась Клер. Она вытерла о джинсовую юбку вспотевшие ладони и направилась к дверям; Люси последовала за своей хозяйкой. На самом деле Клер догадывалась, зачем шериф пришел к ней. Она представила, как с притворным спокойствием скажет ему, что абсолютно ничего не знает о том, куда мог подеваться медведь Бэма Стегнера, однако от этого занервничала еще больше. Щелкнув замком, она широко распахнула дверь.

– Доброе утро, шериф.

Зак Коултер стоял на пороге, привалившись мощным плечом к дверному косяку, скрестив ноги в высоких ковбойских сапогах, и молча смотрел на нее. Он был высоким – под два метра, – но вблизи казался еще выше. Может быть, потому что он был в «стетсоне» и в сапогах, а может, потому, что в ней было всего лишь метр шестьдесят пять… Как бы там ни было, он казался просто огромным и невероятно сильным.

Поля шляпы затеняли его лицо и тем самым подчеркивали жесткие складки, пролегшие возле губ, и квадратную челюсть, свидетельствующую о твердом, бескомпромиссном характере. Когда он сдвинул шляпу на затылок, стали видны его голубые глаза, густо опушенные ресницами, и черные как смоль волосы, которые он зачесывал назад. Многие женщины находили его привлекательным именно из-за этих глаз…

Что же касается Клер, то она считала Зака обычным гордецом, и ее возмущали его нахальство и самоуверенность. Он даже не носил на груди звезду шерифа и никогда не появлялся на улицах городка с оружием. Впрочем, стоит ли беспокоиться о таких пустяках, если ни один нормальный человек, который дорожит своей жизнью, не осмелится встать у него на пути. Зак еще в годы юности поражал всех своей безрассудной смелостью, а с годами вообще забыл, что такое страх.

На Клер внезапно нахлынули воспоминания о прошлом, о котором она тщетно пыталась забыть.

Словно наяву, она почувствовала его нежные пальцы на своей щеке, услышала его низкий, взволнованный шепот и клятвы, которыми они обменялись под луной однажды ночью…

Отогнав от себя непрошеные воспоминания, Клер устремила на него убийственный, холодный взгляд, к которому неизменно прибегала, когда хотела кого-нибудь отшить. На всех людей такой неприязненный взгляд всегда оказывал желаемое действие – но только не на Зака.

– Что-то ты сегодня припозднилась. – Он вразвалку вошел в магазин, а за ним следом неспешно затрусил пес.

Клер погладила Люси, чтобы ее успокоить, однако это оказалось излишней предосторожностью. К ее удивлению, Люси не испугалась грозного пса, мало чем отличающегося от волка, а наоборот – приветливо замахала хвостом.

– Если верить табличке, что висит на дверях, ты открываешь салон в одиннадцать, – произнес Зак, растягивая слова. – А сейчас уже начало первого.

Чтобы скрыть замешательство, Клер поправила серебристо-голубую заколку, удерживающую ее длинные русые волосы на затылке.

– У меня выдалось суматошное утро. А зачем, собственно, ты пожаловал? Заинтересовался живописью? Или решил купить что-нибудь из бронзы? – насмешливо спросила она, заранее зная, что услышит в ответ.

– Вот еще!

Зак снял свой «стетсон» и метнул его в воздух, словно тарелку, целясь в бронзовую фигуру индейского вождя, стоящую на небольшом постаменте с латунной табличкой: «Старый апач Дикий Конь». Клер, которая гордилась и дорожила этой работой, неодобрительно наблюдала за его действиями. Широкополая шляпа плавно перелетела через комнату и увенчала голову гордого воина, словно там для нее было самое подходящее место.

– Ладно, раз уж ты пришел, то добро пожаловать.

В прохладном зале повисла напряженная тишина. Внезапно Клер показалось, что этот просторный зал с его белыми стенами, на которых висели работы художников из юго-западных штатов, странным образом уменьшился в размерах. С появлением шерифа, излучавшего самоуверенность, холодную безжалостность и силу, в зале стало как-то теснее, а в воздухе словно соткал ось невидимое поле – зловещее и угрожающее. Клер нисколько не сомневалась: если бы Зак Коултер не был представителем закона, то он был бы преступником.

– Должно быть, вчера у тебя была чертовски бурная ночка, да? – он многозначительно посмотрел на нее и криво усмехнулся.

«Бурная? Нет, не бурная, а просто невероятная ночь!» – подумала Клер. Она знала, что выглядит ужасно: вокруг воспаленных глаз темные круги, бледные губы не накрашены. Однако она с вызовом посмотрела на него и презрительно заметила:

– Моя личная жизнь тебя не касается.

Зак засунул руку в задний карман джинсов – когда-то голубых, а сейчас после бесчисленных стирок приобретших какой-то непонятный грязно-серый цвет. Как он умудрился втиснуть руку в карман, если ткань так плотно облегала его тело, что, казалось, вот-вот лопнет, осталось для Клер необъяснимой загадкой.

Он вытащил из кармана кусочек черного шелка, размером не больше носового платка, и потряс им в воздухе.

– Ты ничего не теряла?

Клер сразу же признала в черном шелке свои трусики и похолодела. Она знала совершенно точно, где их потеряла… О боже, что с ней происходит?! Почему она что-то помнит, а что-то в ее памяти окутано густой, туманной пеленой, сквозь которую не пробиться?

Решив ни в чем не признаваться, Клер надменно подняла брови.

– С чего ты взял, что они мои?

Черт побери, надо же было такому случиться, что их нашел именно Зак! На рассвете Клер покинула бунгало в страшной спешке, однако перед этим она обшарила всю комнату, посмотрела в ванной, заглянула под кровать, но трусиков не нашла. «Растяпа, надо было лучше искать!» – раздраженно подумала Клер. Зак, наверное, наткнулся на них, когда отправился в «Приют беглеца» на поиски пропавшего медведя Бэма Стегнера. Но пусть теперь докажет, что они принадлежат ей!

Зак быстро растянул большими пальцами крошечные трусики и приложил их к ее серебристому ремню. Клер захотелось врезать ему по физиономии, когда на его губах заиграла нахальная, самодовольная улыбка.

– Как видишь, твой размер, Думаю, отпираться бесполезно – они твои.

– На них это написано? – Клер не любила лгать, но сейчас у нее не было другого выхода.

Зак, словно что-то прикидывая в уме, скользнул взглядом по ее лицу, по белесой джинсовой юбке, и, когда его глаза остановились на мягких замшевых туфлях-мокасинах, он, видимо, принял какое-то решение.

– Вчера ночью в «Приюте беглеца»…

– Ах ты сучка! – В салон ввалился Бэм Стегнер. Он хлопнул дверью с такой силой, что подарочная корзинка, искусно сплетенная из юкки, медвежьей травы и желтоватой коры чертова дерева, грохнулась с тумбы на паркетный пол. – Где мой медведь? Отвечай, стерва!

Бэм – массивная туша в полтора центнера весом – был в бешенстве: его глаза яростно сверкали, а нижняя челюсть, напоминавшая ковш мощного дорожного экскаватора, была выпячена вперед. Рыжий кожаный жилет, надетый на голое тело, не мог скрыть огромный живот, горой нависавший над серебряной пряжкой ремня в виде черепа с перекрещенными костями. На жирном бицепсе правой руки красовалась татуировка, изображающая свернувшегося в клубок фантастического змея. Из разинутой пасти змея высовывалось раздвоенное красное жало, которое, затейливо извиваясь, тянулось к плечу. Длинные сальные волосы Бэм заплетал в косичку по моде семидесятых.

Неизвестно, где он сегодня побывал на своем «Харлее», но пятнышки засохшей глины были у него не только на сапогах и джинсах, но и на лбу, и на переносице, и на чахлых бровях. Маленькие, близко посаженные глазки Бэма, удивительно напоминавшие поросячьи, налились кровью. Казалось, еще секунда – и он лопнет от злости. Клер порадовалась в душе, что Бэм нагрянул к ней в тот момент, когда она была в магазине не одна, а с Заком.

Стегнер владел ночным клубом и «Приютом беглеца», и хотя дела в них велись из рук вон плохо, он считался одним из самых богатых людей в Таосе. Основной доход ему приносили не эти заведения, а нелегальный бизнес. В свое время он попался на какой-то махинации и угодил за решетку. Отсидев срок в тюрьме, Бэм вернулся в Таос и вновь занялся своими грязными делишками, однако теперь он был скользким, как угорь, и всегда действовал осторожно и осмотрительно.

Если бы Стегнер не был взбешен, Клер обязательно сказала бы что-нибудь язвительное по поводу его костюма. На сапогах у него красовались здоровенные серебряные шпоры как символ тех времен, когда «Ангелы Ада» держали в страхе всю округу. Еще у Бэма была изрядная коллекция кожаных жилетов, модных в семидесятые годы в среде байкеров. Когда в горы приходила зима и в городке, засыпанном снегом, становилось холодно, Бэм поддевал под жилет какую-нибудь легкую футболку. Но с наступлением весны, а затем все лето и осень он надевал его прямо на голое тело.

– Какой медведь? – невозмутимо переспросила Клер, гордясь тем, что ее голос даже не дрогнул.

Она ненавидела Бэма Стегнера, и сейчас у нее внутри все клокотало от ярости. Однако она изо всех сил старалась сохранять полное спокойствие, справедливо рассудив, что дразнить разъяренного быка просто глупо.

Бэм с угрожающим сопением начал надвигаться на нее. Его серебряные шпоры позвякивали, кулаки сжимались и разжимались, словно он примерялся к ее горлу.

– Не прикидывайся дурочкой! Я еще вчера понял, что ты неспроста заявилась ко мне в клуб. Если я не получу обратно Каддафи, то ты об этом горько пожалеешь!

– У меня нет твоего медведя, и здесь мне его не спрятать. – Она обвела рукой пустынный зал. – Если не веришь – иди и проверь.

Бэм перехватил руку Клер, прежде чем она успела ее опустить, и с силой сжал своей немытой лапищей, вонзив ей в кожу грязные ногти.

– Слушай меня, сучка…

– Отпусти ее! – Низкий голос Зака прозвучал повелительно и резко.

Бэм вздрогнул, словно только что заметил шерифа, и сразу же разжал пальцы, но не сдвинулся с места. От него несло таким невыразимым смрадом, что Клер захотелось тут же броситься в ванную и принять дезинфицирующий душ. Однако она даже не шелохнулась, устремив на него пылающий взгляд.

– Стегнер, убирайся! – приказал Зак. – Я сам с этим разберусь.

– Арестуй эту дрянь! Пусть сидит за решеткой до тех пор, пока не сознается, где Каддафи.

– А он разве не в Ливии, где ему и положено быть? – с издевкой спросила Клер.

Бэм что-то хрюкнул, а затем с ревом ринулся на нее.

Зак стремительно, но с какой-то завораживающей легкостью выбросил руку вперед и схватил эту разъяренную гору мяса за плечо.

– Стегнер, я же сказал – убирайся отсюда, – произнес он, развернув Бэма к себе лицом.

Сам дьявол поспешил бы исполнить приказ, услышав зловещий голос Зака. Стегнер сплюнул и неторопливо направился к дверям, стуча каблуками и оставляя на полированном паркете комочки глины. Казалось, что клокотавшая в нем злоба окутывает его темным облаком ядовитых паров.

– Если я не получу Каддафи, то ты, стерва, мне за это заплатишь! – бросил он в дверях.

– Стегнер, – резко произнес Зак. Его голос, отразившись от стен звонким эхом, заметался по залу. – Я слышал угрозы. Запомни: если с Клер что-нибудь случится, то я из-под земли тебя достану.

Бэм с грохотом захлопнул дверь, и только чудо спасло задрожавшие стеклянные витрины. У Клер гора с плеч свалилась. Она облегченно вздохнула, почувствовав невероятную слабость в ногах. Естественно, она догадывалась, что Стегнер придет в бешенство, когда узнает о пропаже медведя. Но она не подозревала, что он осмелится нагрянуть к ней средь бела дня и угрожать. Клер хотелось поблагодарить Зака за поддержку, но гордость не позволила ей сделать это.

– Ты, похоже, спятила. – Зак поднял ее голову за подбородок. – Зачем ты дразнила Стегнера? Теперь он начнет охотиться за тобой.

Клер равнодушно пожала плечами, притворившись, что это ее нисколько не волнует.

– У меня здесь есть пистолет, и еще один я держу дома, – приврала она.

– Не вздумай связываться со Стегнером! Слышишь? Я сам разберусь с ним.

Зак провел подушечкой большого пальца по ее нижней губе, а затем вновь поднял ей голову так, чтобы она смотрела ему прямо в глаза. Ощутив на губах это мягкое прикосновение, Клер почувствовала, как ее сердце учащенно забилось. Взгляд Зака обвораживал. Клер знала, что женщины ходят за ним табунами, готовые в любую секунду по щелчку его пальцев улечься с ним в постель. Но она не настолько глупа, чтобы повторять ошибку, которую однажды уже совершила! Тот урок она запомнила на всю жизнь.

Клер ударила его по руке и в негодовании воскликнула:

– Так я тебе и поверила! Я знаю, как ты разобрался с ним, когда он мучил несчастного Каддафи.

Если бы взгляд мог разить наповал, то она бы сейчас распрощалась с жизнью.

– Закон не запрещает держать ручного медведя, – сверкнув глазами, произнес Зак.

– Каддафи не был ручным, и ты это прекрасно знаешь. – Ее голос с каждым словом становился громче, хотя она старалась изо всех сил сдерживать свои эмоции. – Стегнер назвал его Каддафи, чтобы сыграть на патриотических чувствах людей, чтобы им не было жалко медведя, когда он устраивал с ним схватку и избивал беззащитного, изнуренного голодом зверя у них на глазах. Каким же выродком надо быть, чтобы получать от этого удовольствие! Стегнер вырвал медведю все клыки и когти и, естественно, всегда выходил победителем из этих схваток. Скажи мне, это законно?

– Можешь не рассказывать, я видел фотографии, которые ты расклеила по всему городу. Но мне ни разу не удалось застукать Стегнера за подобным занятием. Впрочем, если бы мне повезло и я поймал его за руку, то был бы бессилен что-либо сделать, потому что он не нарушил закон.

– Почему ты не арестовал Бэма за грубое обращение с животными? Ты ведь знал, что он держит медведя взаперти в грязном сарае и почти не кормит его. Почему?

– Я пытался, и ты это знаешь. Я вызвал инспектора, который занимается проблемами животных, и он нашел, что условия содержания медведя удовлетворяют установленным требованиям.

– Стегнер подкупил его!

– Вполне возможно, – устало кивнул Зак, которому надоел этот бесполезный спор. – Но у меня нет никаких доказательств. Как бы то ни было, медведь принадлежал Стегнеру, был его собственностью, а кража собственности преследуется по закону штата.

– Я не крала Каддафи, – заверила его Клер. – Можешь обыскать весь магазин, мой дом, меня…

– Как скажешь.

Зак устремил на нее внимательный взгляд. Сначала его глаза скользнули по русым волосам Клер, затем задержались на ее зеленых глазах, а потом надолго остановились на губах. Она нервно поежилась, заметив, как он жадно смотрит на ее губы. Вслед за этим Зак перевел взгляд на ее шею, Потом – на грудь, и здесь его глаза застыли, устремленные в нижнюю точку выреза блузки.

Многие посетители магазина восхищались украшением, которое Клер носила на груди. Это было изящное изделие из чистого серебра в виде солнца с лучами неравномерной длины и большой бирюзовой вставкой в центре. Она носила это украшение вместе с бирюзовыми серьгами, надеясь, что покупатели заинтересуются и другими изделиями местного ювелира. Однако Зака абсолютно не интересовало красивое украшение – он не сводил глаз с затененной ложбинки между ее грудями.

– Мне придется тебя раздеть, иначе обыск будет не полным. – Зак как-то криво усмехнулся, и возле губ с одной стороны пролегли тонкие морщинки. Очевидно, многие женщины, с которыми он общался, находили эту его ухмылку очаровательной.

Затаив дыхание, Клер неожиданно подумала, как, наверное, приятно ощущать прикосновения его больших сильных рук, скользящих по обнаженному телу… Эта мысль сразу же показалась ей абсолютно нелепой, а потом, когда ее сердце учащенно забилось, Клер просто разозлилась. Ее возмутило то, что Зак, который готов волочиться за каждой юбкой, минуту назад прикасался к ней – и ей это нравилось.

– Зак, хватит шутить! Я говорю совершенно серьезно – я не крала Каддафи и не знаю, где он сейчас находится.

– Но ты знаешь, кто это сделал, не так ли?

– Не имею ни малейшего представления. Но, сказать по правде, я рада, что у Стегнера больше нет медведя.

Зак медленно приблизился к ней, и Клер невольно попятилась к стене.

– Ладно, хватит об этом. Я пришел к тебе не из-за Каддафи, мне сейчас не до него. Сегодня ночью в «Приюте беглеца» кто-то разнес голову Дункану Моррелу.

Дункан мертв?! Эта новость потрясла Клер. У нее перехватило дыхание, перед глазами пошли огненные круги, и на секунду она даже забыла о мучительной головной боли. Она всегда презирала Моррела, но не испытывала к нему ненависти и не желала ему смерти. Было невероятно трудно представить, что Дункан Моррел, известный своим взбалмошным, скандальным характером, отошел в мир иной.

– Его застрелили?

– Да, и мне не нравится, что это случилось в нашем тихом, мирном городке. Я сделаю все, чтобы найти убийцу.

– Но кто это мог сделать? Зак пожал плечами.

– Стегнер утверждает, что это твоих рук дело.

– Чушь! – с жаром воскликнула Клер, чувствуя, как ее охватывает тревога.

Моррел был ее конкурентом в бизнесе, и все знали, что они не испытывают друг к другу симпатии. А поскольку она всю ночь до рассвета провела в «Приюте беглеца», естественно, подозрение сразу же упало на нее. Однако самое ужасное состояло в том, что Клер плохо помнила, что случилось этой ночью…

Зак скомкал шелковые трусики и небрежно затолкал их в задний карман.

– Почему же? Вполне логичное предположение, даже если оно исходит от такого подонка, как Стегнер. Не секрет, что Моррел переманил к себе художника, который приносил тебе наибольший доход, и что из-за этого вы враждовали.

– Никого он не переманил. У меня не было никакого контракта с Невадой. – Клер очень старалась скрыть досаду и горечь, но это у нее плохо получалось. Она открыла талантливого художника давным-давно, когда еще работала в Фениксе в картинной галерее и копила деньги, чтобы открыть свой собственный магазин. Она, можно сказать, взрастила талант Невады, но затем, когда тот стал известным, Моррел и в самом деле переманил его к себе. – Невада сам вправе решать, в каком салоне выставлять свои работы.

– Это так, – согласился Зак. – Но все знают, что однажды ты обвинила Моррела в том, что он продает репродукции и гравюры с поддельным сертификатом.

Клер этого и не отрицала.

– Да, действительно, но не только я одна. Многие подозревали, что он торгует подделками. Слушай, я презирала Моррела, но я его не убивала!

– Хорошо. – Зак приблизился почти вплотную» и она почувствовала тонкий аромат туалетной воды, которой он пользовался. – Предположим, я поверю тебе. Но как ты объяснишь, что в соседнем бунгало я обнаружил твои трусики и женский кошелек – твой кошелек?

– Мой?!

Клер смутно помнила, как, войдя в бунгало, сняла с плеча сумочку и отбросила ее в сторону, куда-то в темноту. Неужели кошелек выпал из сумочки в этот момент? Черт! И трусики, и кошелек – не слишком ли много?

2

– Это не мой кошелек!

С этими словами Клер бросилась в свою комнату за сумочкой. Схватив ее, она вытряхнула содержимое на письменный стол, изрядно захламленный бумагами и какими-то ненужными безделушками.

Чековая книжка, блокнот, ключи, несколько мелких монет… Но кошелька в сумочке не оказалось.

Клер со стоном упала на стул. Прошлая ночь… Клер не сомневалась в том, что в ее бокал с коктейлем что-то подсыпали: слишком много событий, происшедших вчера, напрочь стерлись из памяти или были окутаны туманной дымкой. Однако она отчетливо помнила, что в номере, куда она пришла, сумочка с глухим стуком упала на пол. Должно быть, в этот момент из нее выскочил кошелек.

Господи, что за наваждение?! В ее памяти всплыла комната, погруженная в темноту, и в этой комнате она была не одна, а с каким-то мужчиной…

– Мне почудилось, или я действительно почувствовал запах кофе? – Зак нарушил ее уединение, войдя в комнату.

– Налей себе сам. – Она кивнула на кофеварку, оттягивая начало неприятного разговора. Ей нужно было срочно найти какое-нибудь правдоподобное объяснение тому, каким образом ее кошелек мог оказаться в «Приюте беглеца».

Зак наполнил ароматным кофе две кружки и протянул одну Клер.

– Кошелек черного цвета. Я видел такой у тебя.

Клер взяла кружку, не поднимая глаз на Зака.

– Должно быть, у меня его украли, когда я танцевала, – беззаботно заявила она, решив, что такое объяснение наверняка удовлетворит шерифа и он отвяжется от нее со своими вопросами.

Зак небрежно сдвинул бумаги, лежащие на столе, и сел на край, боком к ней.

– Неужели? – Его нахальная ухмылка не оставляла сомнений в том, что он не купился на уловку. – Так, значит, тебя обокрали? И сколько же, по-твоему, денег взял вор?

– Откуда я знаю? Я даже не помню, сколько было в кошельке.

– Чтобы ты не ломала голову, я тебе подскажу: там были кредитные карточки и десять долларов с небольшим. Только мне не верится, что вор стал бы красть кошелек только затем, чтобы затолкать его между кроватью и стеной в одном из бунгало в «Приюте беглеца». Тебе не кажется странным, что он не позарился на деньги и кредитные карточки?

Клер решила стоять на своем и с равнодушным видом пожала плечами, однако у нее не хватило смелости посмотреть ему в глаза. Она ненавидела ложь, но говорить сейчас о том, что случилось с ней сегодня ночью в «Приюте беглеца», не было ни малейшего желания. Шериф вел себя слишком вызывающе и нагло. А за такую манеру одеваться его самого следовало бы арестовать и обвинить в оскорблении общественной нравственности. Хотя на нем были джинсы и рубашка, они не скрывали его мощного тела, и Клер считала, что он выглядит чересчур сексуально.

– Может, отдашь мне мой кошелек? – Она с невинным видом протянула руку, хотя догадывалась, что кошелька при нем нет: спрятать кошелек в карман плотно обтягивающих джинсов не исхитрился бы даже он.

Перед тем как ответить, шериф сделал большой глоток кофе, устремив на Клер поверх края кружки изучающий взгляд.

– Все улики находятся в участке.

– Улики?! – возмущенно воскликнула она, вскочив на ноги. – Подожди минуточку…

– Нет, это ты подожди! – перебил ее Зак. – На моей территории произошло убийство, и убийца до сих пор разгуливает на свободе. Но это ему с рук не сойдет, я его обязательно разоблачу. Ты сможешь забрать свои вещи из участка, когда дело будет закрыто.

– Но мне нужны водительские права! Кроме того…

– Что тебе сейчас нужно, так это алиби. – Он как-то странно посмотрел на нее. – Так как, дорогуша, есть у тебя алиби или нет?

Клер вздрогнула, по спине у нее пробежал холодок, а лоб покрылся испариной. Естественно, у нее не было алиби! Однако ей удалось собрать свою волю в кулак и с вызовом бросить ему в лицо:

– Это еще зачем? Я, что, попала в подозреваемые? Может, мне позвонить адвокату?

Зак не спешил с ответом. Он вновь сделал большой глоток кофе и только после этого произнес:

– Если ты считаешь, что он тебе нужен, то звони.

– Я не убивала Дункана Моррела! – в отчаянии воскликнула Клер.

– Сначала давай поговорим о твоем алиби. Итак, ты пришла в ночной клуб с Сетом Рэмси, правильно?

Из опасения, что голос может ее подвести, Клер молча кивнула в ответ. Попробовав «термоядерный» кофе, она почувствовала, что кровь быстрее заструилась по жилам, разгоняя туман в голове.

– Скажи, чего ради ты заявилась в клуб к Стегнеру, если вы открыто враждовали из-за медведя?

– Это была идея Сета. Он хотел послушать «Флэш и Расти рутс». В Таос уже давно не приезжали такие известные группы, как эта. К сожалению, они выступали только в ночном клубе Стегнера.

Зак прищурился – его голубые глаза, оказавшись в тени густых ресниц, потемнели до глубокой синевы, – а затем с усмешкой кивнул:

– Что верно, то верно.

Было совершенно очевидно: он догадывается о том, что она что-то скрывает от него.

«Прекрасно, – решила Клер, – пусть докажет это».

– После танцев вы с Сетом пошли к нему домой или провели ночь у тебя?


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23