Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Горе от богатства

ModernLib.Net / Сентиментальный роман / Пембертон Маргарет / Горе от богатства - Чтение (стр. 17)
Автор: Пембертон Маргарет
Жанр: Сентиментальный роман

 

 


      Люди, проходившие мимо, казалось, собрались сюда из всех стран, какие только есть на земле. Маура видела черные лица, лица азиатов, выходцев с Востока. Только что мимо прошла женщина явно нордического типа со светлыми волосами, а вот следом за ней идет рыжеволосая веснушчатая шотландка.
      Маура нигде не видела следов недавних волнений, о которых рассказывал паренек-посыльный, доставивший в Тарну письмо о Александра. Она совсем не боялась, что идет одна, без сопровождения. Казалось, весь город принадлежит ей. Любопытство переполняло ее. Ей хотелось знать, насколько велик парк, который она заметила, когда они с Александром ехали из порта к его отцу. Тогда парк показался ей очень большим. Мауре хотелось, чтобы в парке было озеро. Это немного напоминало бы ей озеро Суир.
      Маура пересекла улицу и посмотрела вверх на растущие стены нового собора. Архитектурный стиль здания уже проглядывал сквозь незаконченные формы. Новая готика. Маура улыбнулась, вспомнив, что покойный лорд Клэнмар был решительно настроен против возрождения готического стиля в архитектуре, но даже он признал бы целесообразность подобных форм в соборе. На строительной площадке трудились десятки рабочих, и среди разноязычного шума голосов Маура с радостью узнала родной ирландский.
      Ее улыбка стала шире. Правильно, так и должно быть. Город станет своим для ее соотечественников так же, как когда-то стал своим для голландцев и для всех последующих иммигрантов со всех концов света.
      – О чем задумалась, любимая? Или мне и знать ни к чему? – внезапно раздался за спиной такой родной и веселый голос.
      – Кирон! Кирон! – Маура обернулась, глаза ее сияли. Кирон улыбался, глядя на нее. Его кепка на копне густых упругих волос была сдвинута чуть набекрень, ворот выцветшей голубой рубахи распахнут, куртка висела через плечо на большом пальце – словно они никогда не расставались. Кирон выглядел точно так же, как при их прощании в Баллачармише.
      – Кирон, если бы ты знал, как я соскучилась по тебе! – Маура не сдержала слез, она смеялась и плакала одновременно. Она обняла его и крепко прижалась, как будто не хотела никогда отпускать.
      И хотя Кирон все еще улыбался, голос его стал странно глухим, когда он, крепко обнимая Мауру, сказал:
      – Конечно, сестренка, я тоже скучал без тебя.
      Наконец Маура отпустила Кирона, вытерла мокрое лицо и, глядя ему в глаза, сказала, улыбаясь:
      – Не могу поверить, что мы расстались с тобой немногим более двух месяцев назад в Баллачармише. Столько всего случилось за это время, хватило бы на всю жизнь.
      – Случилось больше с тобой, чем со мной. – Кирон старался говорить беспечно, он поднял руку Мауры с золотым обручальным кольцом на пальце. – Ты, наверное, ничегошеньки не знала о своем муже, когда выходила за него.
      Кирон почти угадал, Маура покраснела.
      – Знала, Кирон. Не в том смысле, что ты имеешь в виду. Но я знала о нем все, что мне нужно было знать, еще до того, как он со мной заговорил.
      Ни один мускул не дрогнул на широком лице Кирона, только по его карим глазам Маура видела, что не убедила его.
      – Тогда давай найдем местечко поспокойнее, чем этот перекресток, и ты меня убедишь, – сказал Кирон и взял Мауру под руку, как близкий друг. – Куда бы нам пойти? Или ты теперь ходишь только к Дельмонико и Шерри?
      – Я еще не была у Дельмонико, а о Шерри вообще не слышала, – отозвалась Мауоа, на седьмом небе от счастья. – Как это ты знаешь о Нью-Йорке больше меня? Я здесь уже третий месяц, а ты всего несколько дней как приехал.
      Кирон улыбнулся, крепкие белые зубы блеснули на бронзовом от загара и обветренном от работы на свежем воздухе лице.
      – Может быть, ты и живешь в Америке третий месяц, но не в Ныо-Иорке. Расскажи мне о ферме.
      – О ферме? – изумленно переспросила Маура. Какое-то время она смотрела на Кирона непонимающими глазами, потом до нее дошло. Она хихикнула. – Знаешь, Тарну трудно назвать фермой. Она очень похожа на Баллачармиш. Там чудесно. И местность очень красивая, такие горы…
      – Но не как в Ирландии, – перебил ее Кирон, его лицо вдруг погрустнело.
      – Нет, не как в Ирландии. – Маура замолчала и сжала ему руку.
      Какое-то время они молчали, вспоминая Баллачармиш, ни с чем не сравнимое величие гор Кидин и Лугнаквиллия, прекрасное озеро Суир.
      Потом Кирон повел Мауру сквозь людской поток в шумное, оживленное кафе.
      – Правда, что лошади Каролисов одни из лучших в мире?
      – Ты слышал о них?
      Маура была уверена, что ничего не сообщала Кирону о лошадях. Она писала только об Александре.
      Они сидели на скамье за длинным деревянным столом, поверхность которого совсем побелела от того, что его часто скребли.
      – Каждому, кто хоть немного разбирается в лошадях, знакомо это имя. Меня удивляет, что ты не знала этого.
      Маура подвинулась ближе к Кирону, рядом с ней сидел плотный коренастый мужчина, который, широко расставив локти, уплетал похлебку из моллюсков.
      – Я никогда не связывала имя Каролисов ни с чем – ни с лошадьми, ни с Нью-Йорком…
      – Ни с богатством? – Голос Кирона звучал так весело, что Маура опять рассмеялась.
      – Нет, в этом меня никак нельзя обвинить. Я не охотилась за состоянием.
      К ним подошла официантка и стояла в ожидании, пока они сделают заказ.
      – Пиво, чай и два пирога с курятиной, – заказал Кирон с видом знатока.
      – Я вижу, ты здесь чувствуешь себя как дома. Что это за пироги с курятиной? – спросила Маура.
      – Это такая вкуснотища – пальчики оближешь. А теперь расскажи-ка мне о своем муже. Что ты нашла в нем такого особенного, не считая его огромного состояния, конечно? Почему ты выскочила за него так быстро? Вы даже не были знакомы.
      Маура забыла о пироге с курятиной. Она не знала, как объяснить Кирону то, что произошло с ней, когда она впервые увидела Александра. Как объяснить, что ее привлекли красота Александра, исходившая от него уверенность, всепоглощающее желание, которое он в ней вызвал? Все это невозможно было объяснить, поэтому она коротко и просто сказала:
      – Я захотела его, захотела, как только увидела.
      – Господи, Маура! – Кирон быстро огляделся вокруг, не услышал ли кто-нибудь случайно ее слова.
      – Извини, Кирон, но ты сам спросил меня об этом, а я не знаю, как еще объяснить, – краснея, сказала Маура.
      Кирон не спеша отпил пива, чтобы прийти в себя от услышанного. Он по собственному опыту знал, что некоторые женщины чувственны не менее мужчин, но никак не ожидал такого откровенного признания от Мауры с ее безупречным воспитанием. Он смотрел на нее с нескрываемым удивлением. В ее лице, в повелении не было ничего дешевого или чувственного. Блестящие черные волосы зачесаны назад, закреплены черепаховыми гребнями и уложены красивым узлом в шелковую сетку. Скромное светло-сиреневое платье с высоким воротом и с узкими в запястьях рукавами удачно оттеняет голубизну ее глаз. Смотрит она на него прямо и искренне, как всегда.
      Кирон поставил на стол кружку с пивом, ему стало стыдно за свои мысли. Он задал Мауре очень интимный вопрос, который не должен был задавать, и она ответила с предельной искренностью. И сразу же чувство стыда сменилось горьким и жгучим сожалением. Он ругал себя за то, что не осмелился сделать Мауре предложения при их последней встрече, когда так хотел этого. Он привез бы ее в Уотерфорд уже как свою жену. И сейчас в Ныо-Иорке они были бы мужем и женой, а не просто хорошими друзьями. Только сейчас, в это мгновение, он ясно понял, как когда-то Александр на «Скотий», что никогда больше не встретит другую женщину, которая бы так подходила ему, была бы создана для него. А он упустил ее по глупости! Он заговорил, стараясь не выдать бури, бушевавшей в его душе:
      – Твоя жизнь, должно быть, очень изменилась. Лорд Клэнмар был, конечно, богат, но куда ему до Каролисов. Тебя не тяготит такое богатство, любовь моя?
      Задай этот вопрос кто-нибудь другой, Маура сочла бы его странным. Но она прекрасно поняла, что он имеет в виду. Маура, так же как и Кирон, своими глазами видела, к какому моральному вырождению часто приводит богатство. Ирландские богачи-землевладельцы принесли стране лишь горе и кровопролитие. Во время голода мало кто из них заботился о своих арендаторах. До сих пор по их повелению бедняков выселяют из домов и отбирают у них землю, чтобы очистить ее для более прибыльного овцеводства. И все это делается, чтобы богатые стали еще богаче. Она ответила тихо, но уверенно:
      – Александр не Байсестер. Он употребит свое богатство на то, чтобы изменить к лучшему жизнь тысяч и тысяч людей.
      Кирон удивленно приподнял бровь.
      – А он сказал тебе, как собирается это сделать?
      – Нет, потому что до вчерашнего дня не был уверен, что миллионы отца перейдут к нему.
      Бровь Кирона поднялась еще выше.
      – Когда Александр полюбил одну девушку, отец угрожал лишить его наследства, если он на ней женится. Когда Александр женился на мне, он рисковал точно так же.
      Принесли пироги с курятиной, и Кирон с аппетитом принялся за золотистую корочку. Проглотив кусок пирога, он заговорил с облегчением, которому сам удивился:
      – Это объясняет то, что я не понимал. Правда, вкусный пирог? Ради него одного стоило приехать в Америку.
      Они говорили об Изабел, о том, что, судя по письмам, ее совсем не радует жизнь в Лондоне. Вспоминали о Баллачармише, но ни Кирон, ни Маура не понимали, как мог новый владелец не приехать хотя бы взглянуть на свою унаследованную собственность. Еще они говорили о будущем Кирона, о работе, которую он искал.
      – В Ныо-Иорке спрос на управляющих небольшой, – сказал он с грустной улыбкой. – Хочу попробовать поискать счастья в других местах.
      Маура вспомнила ирландцев, занятых на постройке нового собора. Кирон вполне справился бы с такой работой, но он не хотел быть привязанным к душному многолюдному городу. Маура с сожалением подумала, что она и представить не может Кирона живущим в Нью-Йорке. Он так привык к свободе, привык вышагивать по многу миль в день с собакой, бегущей рядом. Работа и жизнь в Ныо-Иорке не для него, а жаль.
      – Ты бы мог работать с лошадьми, управлять конезаводом? – осторожно предложила Маура.
      Она подумала о Тарне и сразу же отбросила пришедшую в голову мысль. Александр ни за что не согласится взять Кирона в Тарну. Но не все потеряно, есть еще Генри. У него скаковые лошади. Маура не знала, где он их держит, но была уверена, что где-то неподалеку. Вполне возможно, у него тоже есть конезавод. Если еще нет – пора завести. Ему это по карману и доставит огромное удовольствие, а Кирон мог бы стать у него управляющим.
      – Можно попытаться в Кентукки, – задумчиво сказал Кирон. – После Ирландии тамошние лошади лучшие в мире. Может, там мне повезет?
      – Не спеши, успеешь уехать, – торопливо проговорила Маура. – Мне так не хочется тебя отпускать. Ты совсем недавно в городе, а знаешь его намного лучше меня. Я хочу, чтобы ты показал мне Нью-Йорк. Где ты живешь? Эторядом с Бауэри?
      В карих глазах Кирона появилось странное выражение, он отодвинул от себя пустую тарелку.
      – Рядом. А ты откуда знаешь о Бауэри? – удивление, спросил он.
      – У меня там друзья. Мы вместе плыли на «Скотий». Некоторые дали мне свои адреса.
      – Думаю, теперь тебе трудно будет дружить с ними, – сухо произнес Кирон. – Ты сама, наверное, не замечаешь, но даже здесь твой роскошный наряд вызывает недоумение и косые взгляды.
      – Но на мне нет ничего роскошного, – попыталась оправдаться Маура. – Я намеренно не надела ни жемчуг, ни браслет, ни…
      Ее слова позабавили Кирона.
      – Может, и так, но твое шелковое платье, кружевные перчатки, ботинки, хоть я сейчас и не вижу их, из мягчайшей кожи…
      Маура непроизвольно задвинула ноги поглубже под скамейку. Ботинки и в самом деле были не только из превосходной кожи, но и под цвет платья.
      – И все же мне хотелось бы побывать в Бауэри, – повторила она упрямо. – Мои попутчики знают, что я вышла замуж за очень богатого человека. Там, на «Скотий», они не отвернулись от меня из-за этого. Я уверена, что и здесь, в Ныо-Иорке, мы останемся друзьями.
      Кирон допил пиво, и некоторое время пристально смотрел на Мауру.
      – Ты права, сестренка, – произнес он, наконец, и опять Мауре показалось, что большая часть его мыслей осталась невысказанной. – Тебе обязательно надо познакомиться с другими улицами. Ваша Пятая авеню еще не весь Нью-Йорк. Если хочешь посмотреть Бауэри, почему бы не сделать это прямо сейчас?
      – С удовольствием, – ответила Маура с довольнои улыбкой.
      Когда они вышли из кафе, Кирон не остановил извозчика, и Маура поняла, что предлагать этого не следует. С одной стороны, она сомневалась, что у Кирона хватит на извозчика денег, а с другой – понимала, почему он согласился показать ей Бауэри. Кирон хотел, чтобы она увидела, в каких условиях живут их соотечественники. Он хорошо представлял, какая роскошь окружает сейчас Мауру, и хотел, чтобы она не забывала своих корней, не теряла связи с реальной жизнью. Из окна кареты трудно разглядеть и почувствовать бедность.
      Маура понимала, что Кирон желает показать ей нечто непривычное, удивить ее. Она представляла, что ее бедное деревенское детство не имеет ничего общего с ужасами жизни в городских трущобах. Но Маура считала себя готовой к тому, что может там увидеть. Лорд Клэнмар никогда не скрывал от них с Изабел изнанку жизни. Они знали о трущобах в Дублине, читали впечатления Чарльза Диккенса от посещения нью-йоркских трущоб почти двадцать лет назад.
      И все-таки она оказалась совершенно не готова к тому, что Бауэри так близко. Еще мгновение назад мимо них проезжали роскошные экипажи, запряженные холеными лошадьми, и вот уже они идут по узкой грязной улочке, по обе стороны высятся многоэтажные дома с выбитыми окнами и пустыми дверными проемами. Запах человеческой мочи и испражнений был настолько силен, что Маура чуть не задохнулась. Полуголые ребятишки облепили мусорную кучу, дорогу перебежала жирная, отъевшаяся крыса. И все это в нескольких шагах от кричащей роскоши особняков на Пятой авеню, с выездными лакеями в ливреях на запятках золоченых карет и красными ковровыми дорожками на крыльце, чтобы случайно не запачкать дорогую обувь.
      – Ты прав, я плохо представляю эту жизнь, – неуверенно сказала Маура. – Как подобные трущобы могут соседствовать с роскошью? Не понимаю, у меня просто в голове не укладывается.
      – Да, такое соседство для здоровья рискованно, – хмуро ответил Кирон. – Каждый год здесь вспыхивают эпидемии холеры и желтой лихорадки, а богатые живут так близко – есть чего опасаться.
      – Так почему же они ничего не сделают? – возмутилась Маура, приподнимая юбку, чтобы обойти особенно зловонную лужу. – Если бы здесь были нормальные сточные канавы, не было бы такой грязи!
      – Богатые принимают меры, – проговорил Кирон.
      Он взял Мауру под руку и повел к двери, у которой толпились чумазые ребятишки.
      – Как только начинается эпидемия холеры или желтой лихорадки, они сразу же уезжают в загородные дома на берегах Гудзона.
      Маура вспомнила Тарну и подумала, что Виктор Каролис тоже, наверное, скрывался там, как только в городе вспыхивала эпидемия.
      Лестница, по которой они с Кироном поднимались, вся в дырах, подозрительно трещала под ногами.
      – Ты здесь живешь? – в ужасе спросила Маура. – Это и есть тот самый доходный дом?
      – Нет-нет. Я живу рядом с Бауэри, но не здесь. Ты ведь хотела увидеть Бауэри, а тут у меня есть знакомые, как и у тебя.
      Они стояли в кромешной тьме на тесной лестничной площадке. Из-за закрытых дверей доносились детский плач, старческий кашель, звяканье кастрюль.
      – Почему здесь нет света? Почему все окна забиты? – озадаченно спросила Маура.
      – Здесь нет окон, – коротко ответил Кирон и постучал в одну из дверей.
      Прежде чем Маура успела ответить, дверь распахнулась, и молодая женщина с облегчением увидела, что небольшие окна в комнате все же есть. При тусклом свете она разглядела девушку, почти свою ровесницу. Весь пол в комнате занимали соломенные тюфяки. На некоторых из них виднелись сидящие сгорбленные фигуры, на двух или трех тюфяках спали вповалку, прижавшись друг к другу, какие-то люди.
      – Кирон! Как я рада тебя видеть! – радостно воскликнула девушка и вдруг заметила Мауру. Глаза девушки широко открылись от удивления, когда она разглядела шелковое платье и кружевные перчатки.
      – Это моя родственница, – объяснил Кирон. – Она сумела встать на ноги в Нью-Йорке, но это не значит, что ты должна смотреть на нее с открытым ртом. Маура, познакомься, это Кейти О'Фаррелл. Кейти и ее семья арендовали землю у лорда Байсестера, пока он не согнал их, чтобы отдать землю под выпасы для овец, ведь это приносит больший доход.
      – А мистер Сэлливан добился, чтобы его светлость заплатил за наш переезд в Америку, – радостно сообщила девушка, приглашая их войти в душную комнату.
      Все пришло в движение. Спящих разбудили тычками. Те, кто сидел, поднялись, чтобы поздороваться с Кироном и поближе посмотреть на Мауру.
      – Мои мама и папа, – сказала Кейти Мауре, подталкивая вперед раньше времени состарившихся женщину и мужчину. – А это мои сестры – Бриджит и Кейтлин.
      Две девушки, чуть постарше Кейти, застенчиво вышли вперед, приседая перед Маурой в реверансе, как делали всегда в присутствии занимающих более высокое положение.
      – Хватит кланяться, – раздался сердитый мужской голос. – Мы не в Ирландии, здесь Америка. Хватит унижаться и приседать перед всеми!
      Несмотря на полумрак в комнате, Маура все же заметила, что девушки покраснели. Кирон положил руку Мауре на плечо и миролюбиво сказал:
      – Конечно, Патрик. Мы все с тобой согласны.
      Смягчившись, Патрик О'Фаррелл выступил вперед.
      – Патрик О'Фаррелл, – представился он, пожимая Мауре руку с такой силой, что она чуть не вскрикнула. Это был высокий малый с рыжими волосами и повадками, напоминающими Кирона. – Мои сестры дуры, Господь сохрани их. Давайте-ка я представлю вас как положено. Нас, О'Фарреллов, здесь всего шестеро. С нами живут еще пять семей: Шонесси, О'Хара, О'Брайан, Пирс и Флаэрти.
      – Я приплыла сюда на «Скотий» с молодой женщиной, которую звали Рози О'Хара, – сказала Маура, желая хоть как-то исправить положение и чувствуя, что на нее смотрят скорее почтительно, чем приветливо. – Она из Уэксфорда, у нее маленький сынишка Джеймси…
      Поднялся невообразимый шум, и следующие несколько минут Маура не слышала даже своего голоса. Рози О'Хара, ее муж и сын оказались как раз теми самыми О'Хара, о которых говорил Патрик.
      – Ее муж сейчас ушел искать работу, а Рози с сыном отправились подышать свежим воздухом, – объяснила молодая женщина, кормившая грудью младенца.
      Все стали дружно выражать сожаление, что встреча Рози О'Хара и Мауры не состоялась. Маура очень обрадовалась, что так легко отыскала свою попутчицу, но ужаснулась тесноте, в какой жили в этой маленькой, темной и непроветриваемой комнате. Угадав ее мысли, Кирон пояснил:
      – Во всем, что ты видишь, виноваты домовладельцы. Они ничего не хотят улучшать, ремонтировать, не хотят проводить воду. Стараются только пустить как можно больше жильцов и содрать побольше денег.
      В углу комнаты Кейти заварила слабый чай, и тут же к ней потянулись с потрескавшимися кружками обитатели комнаты. Кружек на всех не хватало, поэтому Мауре и Кирону, как гостям, выделили по отдельной кружке, а О'Фарреллы с друзьями пили чай по очереди, передавая кружку друг другу.
      Кейти и ее сестры не могли оторвать глаз от красивых, ухоженных волос Мауры, ее шелкового платья и элегантной обуви. Они смотрели на нее без зависти, только с восхищением и любопытством.
      Но именно их любопытство и не спешил удовлетворить Кирон. Он ни разу не обмолвился о замужестве, которое таким волшебным образом изменило судьбу Мауры.
      Мауре пришлось собрать все силы, чтобы дождаться конца визита. Несмотря на сентябрь, было по-прежнему жарко. В комнате стояла невыносимая духота. Когда они, наконец, вышли на воздух, Маура вдохнула полной грудью, не обращая внимания на вонь от нечистот, которые заполняли улицу.
      – Это ужасно! Чудовищно! – Маура старалась держать себя в руках, но голос ее дрожал.
      – В таких условиях живут здесь и все остальные, – мрачно отозвался Кирон. – О'Фарреллам еще во многом повезло. Им, по крайней мере, не приходится ютиться в подвале или в комнате, где окна закрывает новоя пристройка к дому. Здесь таких полно, их строят, чтобы выжать побольше денег с квадратною фута, а условия там еще хуже, чем у О Фарреллов.
      – Но как же такое разрешают? – Маура так спешила выбраться на чистую широкую улицу, что почти бежала. – Как можно маленьким детям жить в таких жутких условиях? Кто отвечает за это безобразие?
      Кирон шагал рядом.
      – Патрик говорит, что его домовладельца зовут Белзелл, – сказал он, не отставая от Мауры.
      – Его надо привлечь к суду. Надо заставить его улучшить условия жизни в принадлежащих ему домах. Почему такое безобразие сходит ему с рук?
      – Дело посложнее, чем может показаться на первый взгляд. Он построил эти дома, это правда, но земля, на которой они стоят, ему не принадлежит. Когда срок аренды на землю истечет, ее владелец имеет право купить построенные на ней здания по себестоимости.
      Маура замедлила шаг, сосредоточенно нахмурила брови.
      – Но если дело в этом, если земля не принадлежит Бел-еллу, то у него нет никакого стимула что-либо изменять и улучшать. Ведь выигрывает не он, а владелец земли.
      – Согласен, – коротко ответил Кирон.
      От мысли, неожиданно пришедшей ей в голову, Маура внезапно остановилась.
      – И много земли арендует Белзелл у землевладельца? Ведь это означает, что он несет ответственность за десятки и сотни судеб!
      – Да, разумеется, – с готовностью согласился Кирон. Он тоже остановился и внимательно смотрел на Мауру.
      Она стояла неподвижно. В глазах Кирона было то же самое странное выражение, которое она заметила раньше.
      – А Патрик знает, как зовут их землевладельца? – спросила Маура.
      Непонятное беспокойство охватило ее, сердце замерло, в висках застучало. Кирон кивнул, вечернее солнце отсвечивало в его густых кудрях, придавая им тускло-золотистый оттенок.
      – До своей смерти им был Виктор Каролис. А теперь его сын, Александр.

ГЛАВА 16

      Глядя прямо в мужественное, почти извиняющееся лицо Кирона, Маура поняла, что где-то в глубине души она подозревала это с самого начала. К ее ужасу не примешивалось удивление. Каждая богатая семья в Нью-Йорке, о которой она слышала, нажила или увеличила свое богатство благодаря недвижимости. Виктор Каролис ничем от них не отличался. Как и остальные, он приумножил свой капитал за счет бесчеловечных условий жизни сотен тысяч бедняков. Не спуская с Кирона глаз, Маура спокойно сказала:
      – Александр теперь законный владелец земли, но он не отвечает за ужасные условия проживания. Виноваты его отец и те, кому он сдавал землю в аренду.
      Кирон взял ее под руку, и они пошли по направлению к Пятой авеню.
      – А как ты думаешь, что он сделает, когда ты расскажешь ему обо всем, увиденном сегодня в Бауэри? – спросил Кирон, дождавшись, пока стихнет шум от прогрохотавшей мимо них тележки со льдом.
      – Он изменит условия жизни к лучшему. Проведет воду, проследит, чтобы во всех квартирах появились туалеты. Изменит сроки аренды, запретит сдавать подвалы под жилье, позаботится, чтобы в комнатах сделали окна, чтобы новые постройки перестали пристраивать вплотную к стенам старых домов, закрывая свет.
      Они шли уже по другой улице. Ямы на тротуарах стали не такими глубокими, да и встречались реже. Среди повозок и телег стали попадаться фаэтоны и кареты.
      – Ну, если он все это сделает, начало будет отличное, но это далеко не все, нужно гораздо больше, – отозвался Кирон, продолжая держать Мауру под руку. – Все эти кварталы необходимо просто снести, а на их месте построить новые дома, подальше друг от друга, чтобы было больше свежего воздуха. Нужны школы, может, даже Общество помощи детям…
      Вскоре они вышли на Пятую авеню. Мимо проехал изящный экипаж, запряженный четверкой гнедых красавцев, на запятках стояли выездные лакеи. Маура опять остановилась. Она смотрела на роскошные особняки, украшенные башенками, подобно средневековым замкам, и сказочными куполами. Она увидела вдали особняк Каролисов. Это будет просто. Нужны только деньги, а денег у Александра полным-полно. Маура обернулась к Кирону и уверенно улыбнулась.
      – Когда я уезжала из Ирландии, я не представляла, чем буду заниматься здесь, в Нью-Йорке. Теперь знаю и не могу дождаться, когда начну встречаться с архитекторами, со строителями…
      Кирон смотрел на Мауру уже не так мрачно, как когда говорил о землевладельцах. В глазах у него появились озорные огоньки, так хорошо знакомые Мауре. Куртка все так же висела у него через плечо на большом пальце, он взял ее поудобнее и сказал с улыбкой:
      – Сначала тебе придется поговорить со своим мужем, любовь моя.
      – Знаю, – улыбнулась в ответ Маура.
      Вечерело, Александр, наверное, уже вернулся домой после встречи с Лиэлом Кингстоном и недоумевает, где она пропадает. Несмотря на радость от встречи с Кироном, Маура заторопилась домой. При мысли об Александре ее охватило желание остаться с ним наедине, она хотела этого больше всего на свете.
      – Мне пора домой, – сказала она. Ей совсем не показалось странным, что она называет похожий на мавзолей особняк Каролисов своим домом. Это действительно ее дом, раз Александр ждет ее там.
      – Не пропадай, – попросил Кирон. Он произнес эти слова небрежно, но его карие глаза с золотыми искорками смотрели на нее очень серьезно.
      – Хорошо, – ответила Маура.
      Оба отлично понимали, что нет нужды просить ее об этом. Каким бы дальним ни было их родство, они были не только друзьями, но и родными людьми. Их объединяло общее происхождение, общее прошлое, они понимали друг друга с полуслова, как не понимал их никто другой. Ни лорд Клэнмар, ни даже Изабел.
      Из шумного потока экипажей, спешащих в обе стороны по Пятой авеню, Маура безошибочно выделила серо-голубые с золотом ливреи. Маура помахала рукой, обтянутой кружевной перчаткой, кучеру, который высадил ее на углу улицы, и увидела, что он с облегчением смотрит на нее.
      Маура направилась к экипажу, мучаясь угрызениями совести. Когда она попросила кучера высадить ее, то сказала, чтобы он не дожидался. Очевидно, он не поверил такой необычной просьбе и весь день ездил по улице туда и обратно, чтобы быть на месте, когда понадобится.
      Когда карета остановилась рядом с ними, Кирон какое-то время не мог прийти в себя от изумления. Маура очень хорошо понимала его состояние. Одно дело сознавать умом, что богатство и хороший вкус не всегда идут рука об руку, и совсем другое дело увидеть подтверждение этому собственными глазами.
      Сиденья и спинки кареты Каролисов были обтянуты бледно-голубым шелком и отделаны золотым шнуром. Широкие бапты из бледно-голубого бархата украшали каждый угол. Два маленьких негритенка в серо-голубых ливреях и напудренных париках стояли на запятках в качестве выездных лакеев. Герб, придуманный Виктором Каролисом, украшал обе дверцы кареты, а множество золотых завитушек сделало бы честь гербу любого императора.
      – Иисус и Мария с Иосифом! – невольно вырвалось у изумленного Кирона. Он еще больше заломил кепку набок на своей непослушной шевелюре. – Каролисам никогда не объясняли разницы между личным и королевским выездом?
      Не удержавшись, Маура рассмеялась, ее смех разрядил обстановку. С помощью лакея она поднялась в карету. Маура твердо решила поговорить с Александром об этих напудренных париках, вызывающих смех, и о том, чтобы обязательно убрать бархатные банты с кареты, прежде чем она воспользуется ею опять.
      Кирон улыбнулся ей с тротуара.
      – Жаль, что старик Мерфи не видит тебя сейчас, – произнес он насмешливо, не обращая внимания на любопытные взгляды, которыми окидывали его пешеходы и владельцы проезжающих мимо экипажей.
      Мауре и в голову не приходило, что они весьма странно смотрятся вместе. Она в изысканном шелковом платье, в кружевных перчатках, сидящая в кричаще-роскошной карете Каролисов, и Кирон в выцветшей голубой рубашке с распахнутым воротом, в лихо сдвинутой набекрень кепке.
      – Возможно, – с радостью переходя на язык своего детства, отозвалась Маура.
      Кирон громко рассмеялся, какой-то прохожий в изумлении уставился на роскошный экипаж, не веря своим глазам. Потом и он, и Кирон скрылись из вида, а Мауру поглотила суматоха Пятой авеню.
      – Где ты была? – переспросил Александр недоверчиво.
      – В Бауэри. – Она сняла перчатки и положила их на маленький столик, украшенный позолоченной бронзой и тончайшим фарфором. Из ванной комнаты доносился шум льющейся зоды – это Тиль готовил вечернюю ванну для Александра.
      – Где? – Александр не верил ушам, надеясь, что просто не расслышал.
      – В Бауэри, – повторила Маура, вынимая заколки из прически. – Я была там вместе с Кироном, у него там живут друзья…
      – Боже правый! – Александр побледнел от волнения. – Я же сказал тебе вчера, что не хочу, чтобы ты якшалась со своими ирландцами! – Маура видела, что он не притворяется, а действительно перепуган. – Ты хоть представляешь, что будут говорить, когда узнают о твоем походе в Бауэри? Ты отдаешь себе отчет в том, что наделала?
      Они смотрели друг на друга через комнату, и оба понимали, что повторяется неприятная сцена: они опять ссорятся, как накануне вечером. Маура заговорила, осторожно подбирая слова. Она понимала, что сама виновата, не нужно было так сразу выкладывать новости:
      – Кирон – мой дальний родственник, троюродный брат, как тебе Чарли. Мне нужно иногда с ним встречаться, я должна быть уверена, что у него все хорошо.
      Маура говорила спокойно, она старалась, чтобы Александр понял се. Волосы упали ей на плечи. Маура выглядела очень соблазнительно, и непреодолимое желание вновь охватило Александра. Он взъерошил рукой волосы, его разрывали противоречивые чувства.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30