Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Гарри Босх - Поэт

ModernLib.Net / Триллеры / Коннелли Майкл / Поэт - Чтение (стр. 8)
Автор: Коннелли Майкл
Жанр: Триллеры
Серия: Гарри Босх

 

 


— Тут один гражданин, он хочет поговорить с Ларри Ноги насчет паренька.

Несколько секунд коп слушал, затем повесил трубку.

— Второй этаж. По ступенькам наверх, потом по левую руку холл, вам в последнюю дверь. Спросите убойный отдел. Вам к тому парню, что черный.

— Спасибо.

Поднимаясь наверх по ступеням, я подумал, как просто он определил Смазерса: «паренек». Кто бы ни слушал дежурного на том конце провода, он понял, кто имелся в виду. Обстоятельство говорило о многом. Больше, чем газеты.

Копы делают все, чтобы лишить свои дела персональных черт. В этом они подобны серийным убийцам. Если жертва — это не личность, которая живет, дышит и может сделать больно, она не станет вас преследовать. И тогда бояться нечего, «мертвые не кусаются». Называть жертву «паренек» против практики полиции. Что наводило на мысль: спустя год это дело крепко держит Третий район за одно место.

Комната, где сидели детективы из убойного, занимала площадь примерно с половину теннисного корта и оказалась устлана зеленым ковровым покрытием. Всего там было три рабочие зоны, по пять столов в каждой. Две пары столов стояли друг против друга, а еще один — стол сержанта — в торце. Вдоль стены, слева от меня, располагались ряды папок, запертых перекладинами. У дальней стены, за тремя рабочими зонами, находились два офиса, из которых можно было наблюдать за всем происходящим через стеклянные окна. Один из офисов занимал лейтенант. Другой, судя по всему, предназначался для допросов. Там стоял стол, и я заметил за ним мужчину и женщину, перекусывавших бутербродами. Кроме них, еще трое находились в обшей комнате за столами. Секретарь сидела у входа.

— Это вы к Ларри Ноги?

Я кивнул, и она указала на мужчину, сидевшего за столом чуть поодаль. В своем отсеке он находился один. Я прошел к нему. Человек не оторвался от бумаг, даже когда я встал рядом.

— Снег идет? — спросил он.

— Пока нет, но собирается.

— Так всегда. Я Вашингтон. Что нужно?

Я взглянул на двух детективов, сидевших в соседних ячейках. Эта парочка даже не взглянула в мою сторону.

— Я хотел поговорить с глазу на глаз. О том пареньке, Смазерсе. Есть кое-какая информация.

И не обернувшись, я уже знал: остальные уставились на меня. Вашингтон положил наконец ручку и поднял взгляд на меня. На вид я дал бы детективу лет тридцать с небольшим, однако виски его коротко остриженных волос тронула седина. Впрочем, физически он выглядел превосходно. Я сказал бы это и не видя Вашингтона в полный рост. И еще он казался суровым. Вместо формы детектив носил темно-коричневый костюм и белую рубашку с галстуком в полоску. Пиджак едва вмещал накачанный мускулатурой торс.

— Хотите поговорить один на один? Что у вас есть такого?

— Об этом я скажу вам только наедине.

— А вы не из тех, кто хочет исповедаться?

Я улыбнулся:

— Что, если да? Возможно, я сообщу нечто важное.

— Тогда это хороший день. Ладно, пройдемте в нашу особую комнату. Надеюсь, вы не собираетесь просто отнять мое время? Как вас зовут?

— Джек Макэвой.

— Хорошо, Джек, только имей в виду, я сейчас выставлю оттуда наших ребят, и если ты потратишь мое время впустую, мы все на тебя очень обидимся.

— Думаю, проблема вряд ли возникнет.

Он встал со своего места, и тут я заметил: детектив много ниже, чем ожидалось. Ладно скроенный мощный торс поддерживали коренастые и слишком короткие ножки. Вот почему дежурный, встретивший меня внизу, назвал его Ларри Ноги. Независимо от того, насколько хорошо сидела одежда, физическая диспропорция предательски уродовала облик детектива.

— Что? — спросил он, обходя вокруг стола.

— Да ничего. Я говорю... Джек Макэвой...

Я отпустил ремень сумки, протянув руку ему навстречу, но Вашингтон даже не обратил на это внимания.

— Пройдем в комнату, Джек.

— Охотно.

Он бросил на меня взгляд, полный пренебрежения. Итак, мы квиты. За Ларри я прошел к двери той самой комнаты, где мужчина и женщина поглощали ленч. Оглянувшись, детектив взглядом показал на мою сумку.

— Что там?

— Компьютер. И в нем нечто весьма интересное.

Он распахнул дверь, и сидевшие в комнате уставились на Вашингтона.

— Простите, ребята, пикник окончен.

— Ноги, ну дай нам десять минут, — проговорил мужчина, уже поднимаясь с места.

— Не могу. У меня клиент.

Завернув в бумагу остатки сандвичей, детективы без всякого препирательства покинули комнату, хотя показалось, что мужчина посмотрел на меня со сдержанным недовольством. Наплевать.

Вашингтон сделал знак, и я положил сумку с ноутбуком на стол, рядом с перегнутым пополам картонным знаком «Не курить!». Мы сели по противоположные стороны стола. В комнате пахло куревом и салатом.

— Итак, чем могу быть полезен? — спросил Вашингтон.

Собравшись с мыслями, я старался выглядеть спокойным. Общаясь с копами, всегда испытываешь некоторый дискомфорт, даже если их речи и кажутся приятными. Постоянно думаешь, что они тебя в чем-то подозревают. В чем-то нехорошем. Заранее ищут в тебе червоточину.

— Не знаю, с чего начать. Я из Денвера. Приехал утром. Я репортер и пересек половину...

— Постой-постой... Ты репортер? И какого рода репортер?

Я уловил гневный импульс, и его левая щека слегка дернулась. Что не было неожиданным.

— Репортер из отдела новостей. Я работаю в «Роки-Маунтин ньюс». Просто выслушай до конца, и если потом решишь выставить, твое дело. Но я не думаю, что до этого дойдет.

— Видишь ли, приятель, я уже наслышан о способностях таких говорунов, как ты. У меня нет на тебя времени. Я не...

— Что, если Джона Брукса убили?

Я наблюдал за его реакцией, стараясь уловить, верит ли он в эту версию. Но ничего не происходило. Вашингтон держал все внутри.

— Твой напарник, — повторил я еще раз. — Думаю, его убили.

Детектив покачал головой:

— Не надо, я хорошо слышу. Только кто? Кто его убил?

— Тот же, кто убил моего брата.

На мгновение я замер, взглянув на него и убедившись, что теперь внимание Вашингтона сосредоточено полностью на мне.

— Мой брат был полицейским и занимался расследованием убийств в Денвере. Его убили около месяца назад. Сначала копы считали это самоубийством. Я начал копать самостоятельно и вот оказался здесь. Я действительно репортер, хотя не об этом речь. Дело в моем брате. И в твоем напарнике.

Вашингтон сдвинул брови и уставился прямо на меня. Воцарилось томительное молчание. Я ждал, когда он очнется. Однако Ларри будто окаменел. Или он поверил, или просто вышвырнет меня отсюда. Выйдя из оцепенения, мой визави резко откинулся на стуле. Достав из внутреннего кармана пачку сигарет, закурил, а затем вытащил из угла мусорницу, поставив ее так, чтобы стряхивать пепел. Я представил, сколько раз он слышал о вреде курения для роста юноши. Выпуская дым, Ларри задирал голову вверх, и дым уходил выше, собираясь у потолка. Наконец он перегнулся через стол, приблизив лицо ко мне.

— Я еще не знаю, что ты за фрукт. Покажи документы.

Кажется, мы перешагнули через пропасть, нас разделявшую. Достав бумажник, я протянул ему водительское удостоверение, пресс-карточку и пропуск в департамент полиции Денвера. Детектив просмотрел их тщательно и до конца, но я знал заранее, что он меня выслушает. Что-то такое было в смерти Брукса. И он явно хотел услышать повесть репортера, которого даже не знал.

— Ладно, — произнес Ларри, возвращая документы. — Значит, ты настоящий репортер. Но из этого еще не следует, что я должен тебе верить.

— Не спорю. Однако ты мне уже поверил.

— Слушай, ты собираешься рассказать или передумал? Не думаешь ли: раз в этой проклятой истории что-то не так, вроде... типа... Короче, что ты знаешь?

— Немногое. То, что напечатано в газетах.

Вашингтон загасил сигарету о край мусорной корзины и бросил окурок на дно.

— Что же, Джек, тогда рассказывай свою историю. В противном случае ты сделаешь мне большое одолжение, свалив отсюда.

Записи не понадобились. Рассказав ему все, в самых мельчайших деталях, я не обращался к блокноту, потому что помнил все до точки. Это заняло около получаса, в течение которого Вашингтон выкурил еще две сигареты, не проронив ни слова. Оба раза он не выпускал сигарету изо рта, так что дым скрывал его глаза. Но я уже знал. Как и с Векслером. Я лишь подтверждал то, что Ларри понимал в глубине души.

— Нужен ли номер Векслера? — спросил я, закончив свой рассказ. — Он подтвердит: все сказанное — правда.

— Нет. Если понадобится, я найду его сам.

— Вопросы у тебя есть?

— Нет, только не сейчас.

Он взглянул на меня в упор.

— И что теперь?

— Я хочу проверить. Где ты остановился?

— Отель «Хайатт», около реки.

— Ясно, позвоню позже.

— Детектив Вашингтон, так не пойдет.

— Как это?

— А вот как: я сюда пришел со своей информацией и хочу уйти с вашей. Мне нужно задать вам несколько вопросов.

— Послушай, мальчик, такого договора между нами не было. Ты пришел сам и рассказал свою историю, так...

— Не нужны мне твои понты, папаша, и не называй меня «мальчиком». Я не из деревни приехал. Я дал сведения, и взамен мне нужно кое-что получить. Я за этим приехал.

— Сейчас у меня ничего нет, Джек.

— Хватит врать! Как ты можешь сидеть и врать? Врать, когда я знаю точно: у тебя кое-что есть. И мне нужно это!

— Что, сделаешь статейку, и она приведет сюда остальных шакалов, таких же, как ты?

Теперь уже я перегнулся к нему через стол.

— Говорю же, речь не о статье!

Я откинулся назад, и мы посмотрели друг другу в глаза. Я захотел покурить, но не нашел у себя ни одной сигареты, а просить у Ларри не хотелось. Тишина была нарушена лишь тогда, когда один из детективов, сидевших вначале в общей комнате, приоткрыл дверь и посмотрел на нас.

— Все в порядке? — спросил он.

— Вали отсюда, Реццо, — ответил Вашингтон.

Едва дверь закрылась, он заметил:

— Любопытный такой, засранец. Знаешь, что они подумали? Нет? Они подумали: может, ты решил накопать что-то про паренька? Годовщина, знаешь ли... Странные вещи творятся в мире. Подождем, все еще услышат настоящую историю.

Я вспомнил о фотографии, лежавшей в кармане.

— Я побывал на том месте, пока добирался сюда. Там цветы.

— Обычная картина, — ответил Вашингтон. — Семья часто туда приезжает.

Я кивнул, почему-то ощутив вину за то, что забрал фото. Поэтому не стал ничего говорить. Просто ждал, что сделает Вашингтон. Казалось, он немного отошел. Каменное лицо разгладилось и смягчилось.

— Слушай, Джек, нужно кое-что выяснить. И немного это обмозговать. И если говорю, что позвоню, значит, позвоню. Возвращайся в отель и закажи массажистку или еще что. Так или иначе, я сам выйду на связь в пределах двух часов.

Я облегченно кивнул, и он встал из-за стола. Через стол Вашингтон подал мне правую руку. Я ответил крепким пожатием.

— Хорошо сработал. Для репортера, разумеется.

Я взял свой компьютер и вышел. Отдел показался более населенным, причем большинство из присутствующих теперь наблюдали, как я иду к выходу. Судя по времени, которое мы провели наедине, все поняли, что я не похож на чокнутого. На улице еще похолодало, а снег начинал сыпать всерьез. Минут пятнадцать я безуспешно ловил такси, пока не остановил наконец машину.

На обратном пути я уговорил водителя сделать крюк через Висконсин и Кларк-стрит, выпрыгнул из автомобиля и по свежему снегу добежал до дерева.

Я положил фотографию Бобби Смазерса обратно. Туда, где нашел.

Глава 12

Ларри Ноги промариновал меня до вечера. В пять я попытался до него дозвониться, но найти детектива в Третьем районе или, как называли его подразделение в департаменте, «11-21», оказалось невозможно. Секретарь убойного отдела отказалась раскрыть место пребывания Вашингтона, равно как и оповестить его о моем звонке. В шесть, когда я наконец смирился с неудачей, в дверь постучали. Это был Ларри собственной персоной.

— Ты готов, Джек? — спросил он, отказавшись войти. — Давай прокатимся.

Машина Вашингтона оказалась припаркованной на служебной стоянке отеля. Под ветровым стеклом виднелся полицейский пропуск, так что проблем не возникло. Мы сели в машину и куда-то двинулись. Переехав через реку, мой напарник взял к северу, направившись на Мичиган-авеню.

Снег шел и шел. Насколько я мог судить, снегопад продолжался весь день, и по обе стороны трассы высились целые валы. Многие из двигавшихся по дороге автомобилей покрывал слой снега толщиной в три дюйма. От холода из моего рта вырывался белый пар, и Вашингтон включил обогреватель на всю катушку.

— Наверное, ты привез нам столько снега. Как считаешь, Джек?

— Похоже на то.

Он задал вопрос скорее для приличия или чтобы завести разговор. Меня заботило, когда Вашингтон заговорит о деле. Однако если детектив действует в собственном темпе, все равно он скажет, рано или поздно. Как репортер я еще успею задать свои вопросы.

Он повернул налево, на Дивижн, направляясь дальше от озера. Блеск роскоши Миракл-Мэйл и Голд-Коаст быстро сошел на нет, а уличная застройка становилась все более бедной, даже ветхой, и требовала срочного ремонта. Я предположил, что мы, вероятно, направляемся в сторону школы, возле которой исчез Бобби Смазерс, но Вашингтон хранил молчание.

Стемнело. Мы миновали Эль и вскоре подъехали к школе. Вашингтон махнул рукой в направлении здания.

— Сюда ходил мальчик. В этот двор. Здесь он и исчез. — Детектив сжал кулак. — Вчера я проторчал тут целый день. Как ты знаешь, была годовщина этого исчезновения. На всякий случай. Надеялся, что тот человек, исполнитель, снова появится.

— И что же?

Вашингтон молча покачал головой и глубоко задумался.

Однако машину он не остановил. Если он и хотел, чтобы я увидел школу, взгляду суждено было остаться мимолетным. Мы продолжали ехать на запад и вскоре добрались до района, где стояли кирпичные дома, издали казавшиеся почти заброшенными. Я узнал эти дома. «Спальный район». Громады, неясно освещенные и выделявшиеся на фоне мрачно-синего неба, как одно целое. Такими они всегда представали перед своими обитателями, озябшими и опустошенными лишенцами с городских окраин.

— Что ты задумал? — спросил я Вашингтона.

— Тебе знакома местность?

— Да-а. Здесь я пошел в школу. Жил в Чикаго, как понимаешь. Всякий знает Габрини-Грин. Почему ты спросил?

— Я тоже вырос здесь. И Попрыгунчик Джон Брукс отсюда.

Внезапно мне пришла в голову мысль о несуразности происходящего. Во-первых, попробуй сначала выжить в этом районе, а потом, во-вторых, выжив, стань-ка полицейским.

— Это вертикальные гетто, каждый из домов. Мы с Джоном обычно говорили, что есть лишь одно место, где можно вызвать лифт, направляясь в ад.

Я просто кивнул. Это из другой жизни, не из моей.

— Если только лифт работал, — добавил Вашингтон.

Вдруг до меня дошло одно обстоятельство: никогда раньше Брукс не представлялся мне чернокожим. Места для фото не нашлось ни в одной статье, как не было и причины упоминать его расовую принадлежность. Я решил, что он должен быть белым, и к исходному пункту этого допущения следовало бы вернуться позже. Сейчас же я лишь пытался понять, куда именно старается повести наш разговор Вашингтон.

Он выехал на площадку возле одного из строений. На ней стояли мусорные баки, украшенные десятками граффити. Здесь же располагалась неплохо укатанная баскетбольная площадка, кольца на которой давно выломали. Вашингтон поставил машину на стоянку, но двигатель выключать не стал. Не знаю, чего он хотел: то ли сохранить тепло в машине, то ли оставить нам возможность быстро уехать на случай непредвиденных обстоятельств. Невдалеке я заметил группу подростков, одетых в длинные пальто, с черными, как ночное небо, лицами. Они выбежали из ближайшего к нам здания и скрылись в подъезде другого.

— В такой момент начинаешь себя спрашивать: какого черта я тут делаю? — проговорил детектив. — Оно и понятно. С точки зрения белого, вроде тебя.

Я снова не ответил. Пусть уж Вашингтон гнет свое; только куда это нас выведет?

— Посмотри вон на то здание, третье справа. Это был наш дом. Я жил с бабушкой на четырнадцатом этаже, а Джон с матерью — на двенадцатом, на один этаж ниже нас. В здании не предусмотрели тринадцатого этажа, и все же несчастий хватало на всех. Ни у кого из нас не было отцов. По крайней мере таких, которые хоть иногда показывались.

Я подумал: он хочет что-то сказать, но что именно — не имел никакого представления. Нелегко представить себе, что за путь прошли эти двое, чтобы найти себя в жизни. Выйти из этого здания, напоминавшего скорее надгробный памятник. Я продолжал слушать молча.

— Мы с ним по жизни всегда оставались друзьями. И, черт побери, он кончил тем, что женился на моей первой девушке, Эдне. Затем, уже в департаменте, когда мы оба пришли работать в отдел по расследованию убийств, после многолетней обкатки со старшими детективами, сразу попросили сделать нас напарниками. Черт, они так и сделали. Даже тиснули о нас статейку в «Санди таймс». Нас определили в Третий район, потому что он включал и этот участок. Они считали, будто нам поможет личный опыт. Большая часть наших дел именно отсюда. Но все относительно. Думаю, мы попали под раздачу случайно, когда нашли мальчишку с отрезанными пальцами. Да, дьявольщина, звонок раздался точно в восемь. Случись он десятью минутами раньше, и дело получила бы ночная смена.

Некоторое время он сидел молча. Вероятно, размышляя о том, к чему привела бы разница, займись делом другая бригада.

— Однажды вечером, раскрыв это дело или еще что-то, мы с Джоном приехали бы сюда, поставили машину как раз на этом месте и просто посмотрели вокруг.

Теперь я наконец понял его адресованное мне «послание». Ларри Ноги знал, что Попрыгунчик Джон не мог застрелить себя сам, потому что хорошо представлял себе, какого напряжения стоило Бруксу выбраться из этого места и чему его это научило. Брукс нашел дорогу из ада и ни за что не вернулся бы туда по своей воле. Вот в чем состояло послание.

— Отсюда твоя уверенность, да?

Вашингтон посмотрел на меня со своего сиденья и коротко кивнул.

— Это относится к тем вещам, которые знаешь, и не более того. Он не убивал себя. Я говорил это в полиции, но им не захотелось копать глубже и дело просто кинули на хер.

— Итак, все, что у тебя есть, — это ощущения. А не осталось ли чего более существенного?

— Одно обстоятельство, которое показалось малозначительным. Я имею в виду — в сравнении с тем, что они имели и так: его записку, историю общения с психологом и улики с места происшествия. Все выглядело очень логично. Все знали, что это самоубийство, еще до того, как положили Брукса в мешок и унесли оттуда. Обычное дело: отрезать и прострочить по мерке.

— Так что за обстоятельство?

— Выстрелов было два.

— Что ты имеешь в виду?

— Поехали отсюда. Предлагаю перекусить.

Он включил передачу, и машина описала широкую дугу, выезжая со стоянки обратно на улицу. Мы двинулись к северной части района по улицам, где я не бывал никогда прежде, поэтому не имел понятия, куда везет меня Вашингтон. Минут через пять я начал испытывать желание услышать весь рассказ до конца.

— И все же что насчет двух выстрелов?

— Он выстрелил два раза, представляешь?

— Действительно? В газетах такого не печатали.

— Они никогда не раскрывают публике всех обстоятельств. Но я-то побывал в том доме. Когда Эдна нашла Брукса, она вызвала именно меня. И я приехал до полиции из Главного управления. Один выстрел в рот, а другой — в пол. Официальная версия такова: первый выстрел он сделал, желая убедиться, что способен нажать на спуск. Вроде как тренировка. Чтобы себя завести. Второй выстрел, и он сделал это. Будто бы. В чем нет и капли смысла, хотя это ясно только мне.

— Почему нет смысла? И для чего, по-твоему, сделали два выстрела?

— Думаю, застрелили его первым выстрелом, в рот. Второй понадобился для экспертизы, чтобы остались следы. Преступник обхватил оружие рукой Джона и выстрелил в пол. На руке остались следы выстрела. Самоубийство. Дело закрыли.

— И к тебе никто не прислушался?

— Никто, до этого самого дня. Пока не появился ты со своим Эдгаром По. Я съездил в Главное управление расследований и сказал им, что за информацию ты привез. Я напомнил о своих сомнениях. Это лишь сомнения. Пока. Но они уже собираются открыть дело снова и все пересмотреть. Первое совещание намечено на завтрашнее утро. У нас, в «11-21». Шеф управления обещал, что я буду участвовать.

— Прекрасно.

Я взглянул в окно, и какое-то время мы ехали молча. Меня охватила легкая эйфория: казалось, теперь все обстоятельства могли занять свои места. Сейчас я имел уже два случая подозрительно странных самоубийств двух полицейских в двух разных городах, расследуемых по второму кругу с подозрением на убийство и, возможно, со взаимной связью. Это, конечно, тема. Слишком уж хорошая тема. И это обстоятельство позволяло ехать в Вашингтон, чтобы получить данные из фонда и даже от ФБР. В том случае, если я окажусь там первым. Если первыми там окажутся копы из Чикаго или Денвера, меня просто выставят, поскольку я буду ненужным.

— Почему?

— Что «почему»?

— Почему он это делает? И что именно он делает?

Детектив не отвечал. Он вел машину дальше, в холодную ночь.

* * *

Мы пообедали вдвоем, расположившись в дальнем углу «Слэммера», обычного бара для полицейских, неподалеку от штаба Третьего района. По случаю холодной погоды и я и он заказали фирменное блюдо — жареную индейку в подливке. За едой Вашингтон бегло обрисовал мне план, разработанный управлением. Он рассказал то, чего не было в прессе, и обещал: при необходимости я смогу получать информацию от лейтенанта, возглавляющего расследование. Группа обязана мне своим существованием, и лейтенант должен посвящать меня во все детали.

Детектив сидел за столом, положив на него оба локтя. Выглядело это так, словно он пытался защитить свою порцию. И Ларри Ноги все время порывался говорить с набитым ртом, но потому лишь, что его распирало от восторга. То же чувствовал и я. И также хотел бы застолбить место как в начатом вновь расследовании, так и во всей истории.

— Мы связались с Денвером, — продолжал рассказывать Вашингтон. — Работать будем в контакте, выявим всех подозреваемых, и увидишь, что будет. Кстати, как ты поговорил с Векслером? Старик, он дико зол на тебя!

— С чего бы?

— А ты как думаешь? Почему ты не рассказал ему про По, Брукса и Чикаго? Думаю, ты навсегда потерял контакт с ним, Джек.

— Вероятно. У них есть что-либо новое?

— Да, это касается охранника из парка.

— И что же?

— Его подвергли гипнозу. Вернувшись в тот день, он сказал: в момент, когда он посмотрел в окно, на твоем брате была одна перчатка. Другая, со следами выстрела, оказалась на его руке потом, неведомо каким образом. Векслер сказал: «Теперь сомнений нет».

Я кивнул, обращая жест больше к себе самому, чем к Векслеру.

— Теперь и вы, и Денвер, все вместе обратитесь к ФБР, не так ли? Ведь это преступления, связанные друг с другом и выходящие за границы штатов.

— Посмотрим. Ты можешь понять: местная полиция никогда не приходила в восторг от общения с федералами. Сколько раз обращались к ним, и всегда оказывались в идиотском положении. Но ты прав, наверное, бюро неизбежно начнет собственное шоу.

Я не стал посвящать Вашингтона в свои планы. Я знал, что должен выйти на ФБР первым. Отодвинув тарелку, я замотал головой. Жуткая история.

— Что ты сам думаешь? О чем вообще это дело?

— Версий немного, — ответил Вашингтон. — Первая: мы имеем дело с одним человеком, сначала убивающим в месте, избранном по случаю, а затем выбирающим жертву из числа полицейских, расследующих дело.

Я кивнул, вполне соглашаясь с его логикой.

— Есть вторая версия. Убийства первой фазы не связаны в цепь, а исполнитель второго этапа прибывает в тот или иной город, если случай привлекает внимание. Например, он видит сюжет в телепрограмме и решает поохотиться на копа, возглавляющего расследование.

— Та-а-к.

— Наконец, третий вариант: это связка из двух преступников. В обоих городах один совершает первое убийство, второй — приходит за ним и совершает второе, убирая отличного копа. Из всех трех мне больше всего не нравится последнее предположение. Слишком много вопросов. Знают ли они друг друга? Работают ли вместе? Это уводит слишком далеко.

— Они должны быть знакомы. Как еще второй узнает о месте, где будет действовать первый?

— Именно. Впрочем, мы пока решили сосредоточиться на первом и втором вариантах. Мы не знаем, приедут ли к нам представители из Денвера или мы сами пошлем туда своих людей, но придется заняться мальчиком и студенткой колледжа. Рассмотрим все их связи и посмотрим, что из этого выйдет.

Я кивнул, задумавшись о первом из вариантов. Один убийца, один человек, совершивший все это.

— Если преступник один, то какова истинная цель? — спросил я, обращаясь в большей степени к себе, чем к детективу. — Первая жертва или коп? Вполне вероятно, — продолжал я, — мы имеем дело с тем, кто желает убивать именно полицейских. Это его цель, так? Тогда он использует первое убийство, то есть Смазерса, Лофтон и других, как символ, чтобы обозначить свой замысел.

Я осмотрелся вокруг. Высказав свою мысль вслух, пусть она и крутилась в мозгу еще с самолета, я ощутил холодную дрожь.

— Привидения? — полушутя спросил Вашингтон.

— Да, похоже на то.

— А знаешь, откуда это чувство? Раз есть эти два случая, значит, были и другие. Всякий раз, когда полицейский кончает с собой, расследование идет быстро и мирно. Ни один департамент полиции не любит заниматься подобными случаями. Поэтому они вершат следствие быстро, и вот уже мы имеем то, что имеем. И поэтому должны найтись похожие дела. Если первое предположение верно, эта цепь не могла начаться с убийства Брукса и закончиться смертью твоего брата. Существует еще. Могу поклясться.

Ларри отодвинул тарелку. Он закончил.

Четверть часа спустя детектив высадил меня у отеля «Хайатт». С озера дул пронизывающий ветер. Мне не хотелось оставаться на улице, а Вашингтон отказался подняться в номер. Он дал карточку с номерами телефона и пейджера.

— Позвони.

— Ладно.

— На этом все, — сказал он, протянув ладонь. Я подал свою руку. — И спасибо, мужик.

— За что?

— Ты заставил поверить. Знай, я обязан тебе. Как и Попрыгунчик Джон.

Глава 13

Для начала Гладден несколько секунд смотрел в ярко-голубой экран. Он делал это упражнение перед каждым сеансом, чтобы снять напряжение и злобу. Сегодня задача оказалась труднее. Ярость его просто переполняла.

Постаравшись отбросить все лишнее, он положил ноутбук на колени. Очистив экран, перекатил большим пальцем шар манипулятора, вызывая окно терминала удаленного доступа к сети. Кликнув клавишей, выбрал нужную программу. Нажав еще кнопку, разрешил набор номера и стал ждать знакомого, режущего слух звука, всегда сопровождавшего нормальную работу модема. Он подумал: каждый раз это напоминает рождение нового существа. Оно рождается и визжит. Визжит и рождается. Соединение произошло быстро, и на экране компьютера высветился текст приглашения:

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В СЕТЬ «ЛДДВ»!

Через несколько секунд экран снова ожил, и перед Гладденом появилась строка с приглашением к вводу первого из паролей на доступ. Введя комбинацию, он подождал, пока ее примет сервер, и затем, получив новое приглашение системы, ввел второй пароль. Через секунду ему разрешили полный доступ, и на экране появился новый текст:

ХВАЛА ПОВЕЛИТЕЛЮ!

ПРАВИЛА ПОВЕДЕНИЯ

1. НИКОГДА НЕ ИСПОЛЬЗОВАТЬ РЕАЛЬНОГО ИМЕНИ.

2. НИКОГДА И НИКОМУ НЕ ПЕРЕДАВАТЬ СИСТЕМНЫЕ РЕКВИЗИТЫ.

3. НИКОГДА НЕ ВСТРЕЧАТЬСЯ С ДРУГИМИ ПОЛЬЗОВАТЕЛЯМИ В РЕАЛЕ.

4. ВСЕГДА ПОМНИТЬ, ЧТО ДРУГИЕ ПОЛЬЗОВАТЕЛИ МОГУТ БЫТЬ ИНОСТРАНЦАМИ.

5. СИСТЕМНЫЙ ОПЕРАТОР ИМЕЕТ ПРАВО УДАЛИТЬ ЛЮБОГО ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ.

6. ДОСКА ОБЪЯВЛЕНИЙ НЕ МОЖЕТ ИСПОЛЬЗОВАТЬСЯ ДЛЯ ОБСУЖДЕНИЯ ЛЮБЫХ ВИДОВ НЕЗАКОННОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ.

7. СЕТЬ НЕ НЕСЕТ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА КОНТЕНТ.

8. ДЛЯ ПРОДОЛЖЕНИЯ РАБОТЫ НАЖМИТЕ ЛЮБУЮ КЛАВИШУ.

Гладден нажал «Ввод», и компьютер сообщил ему, что в памяти есть электронное письмо. Легко коснувшись клавиш, он увидел, как на экране появился текст от системного оператора.

СПАСИБО ЗА ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ. НАДЕЮСЬ, ВСЕ В ПОРЯДКЕ, ХОТЯ НЕМНОГО ОБИДНО. НО ВСЕ ХОРОШО, ЧТО ХОРОШО КОНЧАЕТСЯ. РАЗ ВЫ ЧИТАЕТЕ МОЕ ПИСЬМО, ЗНАЧИТ, ДЕЛО ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ЗАКОНЧЕНО И ЗАБЫТО. БРАВО. УДАЧИ, И ПОСТАРАЙТЕСЬ НЕ ТЕРЯТЬ КОНТАКТА С ОСТАЛЬНЫМИ И САМИМ СОБОЙ. (ХА-ХА!)

СЕТЬ

Гладден выбрал «Ответить» и подтвердил выбор, нажав «Ввод». На экране высветился шаблон для нового сообщения. Он набрал текст, адресованный отправителю первого письма.

ОБО МНЕ НЕ БЕСПОКОЙТЕСЬ. ИСКРЕННЕ ВАШ. А ДЕЛО МОЕ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ЗАКОНЧЕНО И ЗАБЫТО.

СЕТЬ

Отправив ответ, Гладден ввел новую команду, перейдя в главное меню электронной доски объявлений. Наконец экран заполнил каталог с рубриками. Название каждой рубрики сопровождалось количеством активных сообщений.

1. ОБЩИЙ ФОРУМ 89

2. БИ+9 46

3. БИ-9 23

4. ДЖИ+9 12

5. ДЖИ-9 6

6. ВСЕ ПРЕКРАСНОЕ 51

7. НАБЛЮДЕНИЯ И ЖАЛОБЫ 76

8. ИЩЕЙКИ В ЗАКОНЕ 24

9. СЕРВИСЫ ПО ГОРОДАМ 56

10. БАРТЕР 91

Быстро печатая, он ввел команду, входя в категорию «Наблюдения и жалобы». Тема самая популярная. Большую часть записей он читал, другие написал сам. В основном авторы рассказывали, как дурно обошлась с ними жизнь. Что, возможно, в иные времена их вкусы и инстинкты могли стать нормой. Гладдену всегда казалось, что здесь печатают больше жалоб, чем наблюдений. Открыв файл автора, называвшего себя «Идол», он приступил к чтению.

Кажется, о моих делах уже знают. Приближается время, когда я окажусь центром внимания и всеобщего страха. Я готов. Всякий такой же, как я, со временем примет мантию. Закончится безвестность. Мне дадут имя, не то, которое подойдет мне или отразит мои качества. Оно обнажит лишь соответствие другим заголовкам таблоида и вызовет только страх в массе его читателей. Мы всегда изучаем то, чего боимся. Страх движет продажами газет и рейтингами телешоу. Скоро настанет моя очередь их продавать.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30