Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Кинси Милхоун (№10) - «К» – значит кара

ModernLib.Net / Крутой детектив / Графтон Сью / «К» – значит кара - Чтение (стр. 16)
Автор: Графтон Сью
Жанр: Крутой детектив
Серия: Кинси Милхоун

 

 


– Мы пересекались во Вьенто-Негро, в гостинице.

Его взгляд свидетельствовал, что он узнал меня.

– Это вы тогда проникли в наш номер?

Я отрицательно помотала головой, мгновенно придумав ответ:

– Нет. Это был Хэррис Браун, бывший полицейский.

Венделл задумчиво покачал головой, показывая, что это имя ничего ему не говорит.

– Лейтенант полиции, бывший лейтенант, – уточнила я.

– Никогда о нем не слышал.

– Зато он слышал о вас. Его назначили вести расследование после вашего исчезновения. А потом отстранили, не знаю, почему. Я надеялась, вы мне сможете это как-то объяснить.

– Вы уверены, что он выслеживал именно меня?

– Не думаю, чтобы его пребывание там было простой случайностью, – ответила я. – Хэррис жил в триста четырнадцатом номере. А я – в триста шестнадцатом.

– Послушай, папа, может быть, мы закончим наш разговор?

Брендон закапризничал, и Венделл слегка пошлепал его, но без особого энтузиазма. Потом дед взял маленькую мягкую собачку и принялся вертеть ее перед носом у Брендона, одновременно продолжая участвовать в разговоре. Брендон схватил собачку за уши и притянул ее к себе. Должно быть, у него резались зубы, потому что он вгрызся в резиновое тельце собачки с теми же неподдельными энергией и жадностью, с какими я сама вгрызаюсь в жареного цыпленка. Удивительно, но его гримасы и ужимки странным образом дополняли разговор, продолжавшийся между Венделлом и Майклом.

– Я должен был скрыться, Майкл. – Судя по всему, Венделл продолжил разговор с того места, на котором он прервался после моего появления. – С вами это никак не было связано. Дело было во мне самом. В моей жизни. Я так сильно пролетел, что просто не было другого способа исправить положение. Надеюсь, когда-нибудь ты это сам поймешь. В нашем правосудии справедливости не найдешь.

– А-а, оставь ты это. Не нужно мне речей. Мы с тобой не на уроке политграмоты. Перестань нести чепуху, а главное, не пудри мне мозги насчет справедливости, понял? Ты провел здесь слишком мало времени, чтобы успеть это выяснить.

– Майкл, перестань, пожалуйста. Я не хочу с тобой ссориться. У нас для этого просто нет времени. И я не требую, чтобы ты соглашался с моим решением.

– Речь не обо мне одном, папа. Как насчет Брайана? Именно ему досталось больше всего.

– Я знаю, он сорвался, и делаю, что могу, – ответил Венделл.

– Ты был нужен Брайану, когда ему было двенадцать лет. А теперь уже поздно.

– Я так не думаю. Вовсе не думаю. Здесь ты не прав, поверь мне.

Майкл сделал гримасу и картинно воздел глаза к потолку.

– Поверить тебе? Ну и дерьмо же ты, папочка! Почему это я должен тебе верить? Да я тебе никогда в жизни больше не поверю!

Было видно, что Венделл искренне обескуражен и расстроен резкостью тона Майкла. Он не любил, чтобы ему противоречили. И не привык, чтобы его точку зрения оспаривали, особенно если это делал мальчишка, которому, когда Венделл исчез, было всего семнадцать лет. Майкл превратился во взрослого мужчину уже в отсутствие Венделла. Ему пришлось занять в семье то место, которое опустело с бегством отца. Возможно, Венделл полагал, что, вернувшись, сумеет все поправить, залечить прежние обиды, все расставить по своим местам. Думал, что спокойное объяснение сможет как-то компенсировать тот факт, что он бросил семью на произвол судьбы и сбежал.

– К сожалению, мы с тобой не поймем друг друга, – проговорил Венделл.

– Почему ты не вернулся и не уладил того, что наделал?

– Я не мог вернуться. Совершенно не представлял себе, как можно исправить положение.

– То есть тебя это просто не волновало. Тебе не хотелось идти ради нас ни на какие жертвы. Что ж, спасибо тебе огромадное. Мы ценим твою преданность семье. Это очень на тебя похоже.

– Нет, сынок, это неправда.

– Правда. Ты бы мог остаться, если бы только захотел, если бы мы для тебя хоть что-то значили. А правда состоит в том, что мы для тебя не значили ничего. Но это уже наша собственная проблема, верно?

– Разумеется, вы для меня многое значите. Я тебе именно это и пытаюсь втолковать, разве не так?

– Не знаю, папа. На мой взгляд, ты просто пытаешься как-то оправдать свое поведение.

– Ничего подобного. Это было бы бессмысленно. Я не могу переделать прошлое. Не могу изменить все то, что случилось тогда. Мы с Брайаном явимся с повинной. Ничего лучшего в нашем положении я сделать не могу, а если есть что-то лучшее, то не знаю, в чем оно заключается.

Майкл отвел глаза в сторону и в отчаянии помотал головой. Я чувствовала, он хотел возразить, но передумал.

Венделл откашлялся.

– Мне надо идти. Я сказал Брайану, что обязательно там буду. – Он поднялся, продолжая держать ребенка на руках.

Джульетта свесила ноги с кровати и тоже встала, готовая взять у него малыша. Разговор явно испортил ей настроение. Нос у нее покраснел, рот скривился от расстройства.

Майкл сунул руки в карманы.

– Ты Брайану вовсе не помог тем, что организовал это ложное освобождение.

– Сейчас я это и сам понимаю, но мы ведь не могли знать все заранее. Я переменил свои взгляды на многое. Но, так или иначе, а в этом мы с твоим братом должны разобраться сами, вдвоем.

– Из-за тебя Брайан сейчас в гораздо худшем положении, чем он был раньше. Если вы с ним не явитесь с повинной немедленно, копы схватят его, засадят за решетку, и тогда он уже до конца дней своих света белого больше не увидит. И что ты тогда будешь делать? Удерешь на какой-нибудь чертовой яхте, наплевав на весь свет? Желаю удачи.

– Тебе не приходит в голову, что и мне тоже придется расплачиваться, а?

– По крайней мере, над тобой не висит обвинение в убийстве.

– Не знаю, есть ли смысл продолжать этот разговор, – заявил Венделл, не обратив никакого внимания на суть сказанного Майклом. У меня было такое впечатление, что каждый из них тянул разговор в свою сторону. Венделл пытался восстановить свой отцовский авторитет. А Майкл не желал выслушивать всякую чушь. Он теперь сам был отцом, имея сына, и потому понимал, сколь многого лишил себя Венделл, бросив тогда семью.

– Мне пора идти, – проговорил Венделл, протягивая руку Джульетте. – Рад, что нам удалось познакомиться. Жаль только, что при таких обстоятельствах.

– Надеюсь, мы еще увидимся? – спросила Джульетта. По щекам у нее бежали слезы, от которых под глазами образовались потеки краски. Горе, казалось, просто било из Джульетты, будто прорвавшая плотину вода.

Майкл внимательно наблюдал за происходящим, выражение лица у него было затравленное.

Кажется, даже на Венделла произвело впечатление столь откровенное излияние чувств.

– Да, конечно. Обязательно. Обещаю. – Взгляд Венделла перешел на Майкла, возможно, в ожидании хоть какого-то сочувствия с его стороны. – Прости, что я доставил тебе столько неприятностей. Я не хотел этого.

Майкл слегка передернул плечами, стараясь оставаться безучастным.

– Да ладно. Чего там. Уж как вышло, – сказал он.

Венделл потискал Брендона, прижимаясь лицом к его шейке, вдыхая чуть приторный, молочный запах малыша.

– Ах ты, мой сладенький! – проговорил он. Голос его дрожал.

Брендон зачарованно смотрел на волосы Венделла, ухватившись за них ручонками. Потом с торжественным выражением на лице попытался засунуть пряди дедовых волос себе в рот. Венделл поморщился и осторожно разжал кулачки ребенка. Джульетта протянула руки, готовая забрать малыша. Глаза Майкла, наблюдавшего за этой сценой, подернулись слезами, и он отвернулся. Весь его вид выражал муки скорби.

Венделл передал ребенка Джульетте, поцеловал ее в лоб и повернулся к Майклу. Они сжали друг друга в объятиях, продолжавшихся, кажется, целую вечность.

– Я люблю тебя, сынок, – хрипло произнес Венделл.

Глаза у Майкла были крепко зажмурены, из горла у него вырвался какой-то странный звук. В течение этих нескольких мгновений, на которые Майкл ослабил самоконтроль, отец и сын были вместе. Мне пришлось отвернуться. Я даже представить себе не могла, что должен испытывать сын в присутствии отца, которого он считал давно умершим. Наконец, Майкл вырвался из объятий.

Венделл достал платок и вытер глаза.

– Я с вами свяжусь, – прошептал он и только тогда перевел дыхание. Ни на кого не глядя, Венделл повернулся и вышел из комнаты. Возможно, на него тяжким грузом давило ощущение собственной вины. Нигде больше не задерживаясь, он направился прямо к выходу. Я следовала за ним по пятам. Если он и заметил мое присутствие, то остался к этому совершенно равнодушен.

На улице было очень сыро. Деревья колыхались под порывами ветра, скрывая за своими ветвями уличные фонари. Фантастические тени метались по мокрому асфальту. Я намеревалась попрощаться с Венделлом, потом сесть в машину и поиграть с ним с кошки-мышки: следовать за ним на некотором удалении, чтобы он привез меня прямо к Брайану. А установив, где находится парень, я бы тут же вызвала полицию. Пожелав Венделлу всего хорошего, я отправилась в противоположную сторону.

Не уверена, что он хотя бы услышал меня.

Занятый собственными мыслями, Джаффе достал связку ключей и направился прямо по траве к маленькому красному спортивному "мазератти", припаркованному возле тротуара (Рената явно держала целый гараж дорогих машин). Он отпер машину, быстро и ловко уселся за баранку, захлопнул дверцу. Я открыла свой "фольксваген" и вставила ключ в замок зажигания в тот момент, когда то же самое проделал Венделл в своей машине. Я чувствовала, как в задницу мне упирается револьвер Ренаты. Я вытащила его из-за пояса, повернулась к заднему сиденью и достав из-под него свою сумочку, опустила револьвер в ее глубины. В этот момент я услышала, как "зачихал" двигатель машины Венделла. Я завела свою и сидела, не включая света, в ожидании, пока зажгутся фары и габаритки на автомобиле Джаффе.

"Чихание" продолжалось, но двигатель не запускался. Звук был высокий и какой-то безнадежный. Мгновения спустя я увидела, как дверца машины распахнулась, и Венделл выскочил на улицу. Явно обеспокоенный и взволнованный, он открыл капот и принялся там копаться. Помудрив немного с проводами, он снова уселся в машину и попытался завести мотор. Двигатель "зачихал", еще более безнадежно: видимо, аккумулятор окончательно "садился", отдавая те последние капли энергии, что еще сохранялись в нем. Я включила фары и медленно тронула машину вперед. Поравнявшись с Венделлом, я остановилась и опустила стекло, а он, дотянувшись до правой дверцы, – свое.

– Перебирайтесь, – предложила я. – Отвезу вас к Ренате. А от нее вы сможете вызвать буксир.

Минуту-другую он взвешивал мое предложение, поглядывая в сторону дома Майкла. Но особого выбора у него не было. Меньше всего на свете ему хотелось сейчас вернуться в дом сына со столь заурядной целью, как вызов буксира. Он вылез, запер свою машину и, обойдя ее спереди, уселся в мою. Свернув вначале направо, на Пердидо-стрит, я, не доезжая до ярмарочной площади, тут же повернула налево, рассчитывая выехать на идущее вдоль берега шоссе. Конечно, я бы могла выскочить прямо на автостраду. Движение в это время было не очень сильным. Но до Пердидо-Кис было недалеко, вполне можно было добраться и избранным мною маршрутом.

Доехав до побережья, я свернула влево. Ветер заметно усилился, над иссиня-черным океаном нависали плотные, такие же черные тучи.

– В понедельник вечером у меня была интересная беседа с Карлом, – сообщила я. – А вы с ним не виделись?

– Должен был встретиться сегодня, попозже, но ему пришлось поехать в город, – рассеянно ответил Венделл.

– Вот как. Мне он говорил, что настолько зол на вас, что вряд ли сможет с вами общаться.

– Нам с ним надо закончить одно дело. У него есть кое-какие принадлежащие мне вещи.

– Вы имеете в виду яхту?

– И ее тоже, и кое-что другое.

Небо стало угольно-серым, над морем вспыхивали молнии: милях в пятидесяти от берега шла гроза. Яркие вспышки посреди кромешной тьмы создавали впечатление артиллерийской канонады, но настолько далекой, что грохот ее оставался неслышен. Воздух, казалось, был наэлектризован до предела. Я скосила глаза на Венделла.

– Неужели вас не интересует, как мы вышли на ваш след? Удивлена, что вы даже не спросили об этом.

Внимание Венделла было сосредоточено на линии горизонта, которая с приближением бури становилась все светлее: молнии сверкали уже почти непрерывно.

– Не имеет значения. Когда-нибудь это должно было случиться.

– Не возражаете, если я спрошу, где вы скрывались все эти годы?

Он отвернулся, отводя глаза, и принялся смотреть в боковое окно.

– Недалеко отсюда. Вы удивитесь, если узнаете, как мало мест я повидал за это время.

– Но вы же от многого отказались ради того, чтобы там очутиться.

По лицу его пробежала быстрая, как молния, гримаса боли.

– Да.

– И все это время вы были с Ренатой?

– Да, – с каким-то оттенком горечи ответил он. Ненадолго в машине воцарилась тишина, потом он поерзал на сиденье и спросил: – Считаете, я неправ, что вот так вот вернулся?

– Зависит от того, чего вы хотели добиться.

– Хотел помочь им.

– Помочь им в чем? У Брайана уже своя жизнь, у Майкла тоже. Дана справлялась со всеми проблемами одна, как могла. Деньги уже все потрачены. Невозможно ведь вернуться назад в ту жизнь, из которой вы по собственной воле ушли, и переиграть все по-новому. Ваша жена и дети расхлебывают сейчас последствия вашего решения. И вам тоже все равно придется этим заняться.

– По-моему, вряд ли можно все исправить разом, и к тому же за считанные дни.

– Я не уверена, что вы вообще сможете что-нибудь исправить, – ответила я. – Однако теперь я вас не выпущу из поля зрения. Один раз уже упустила, но повторять этого не намерена.

– Мне нужно время. Надо сделать кое-какие дела.

– Эти дела надо было делать пять лет назад!

– Это другое.

– А где Брайан?

– Он в безопасности.

– Я спросила, где он, а не в каком состоянии. – Машина стала вдруг терять скорость. Я удивленно посмотрела себе под ноги, продолжая до отказа выжимать акселератор, но скорость катастрофически падала. – Господи, это еще что?

– Может быть, бензин кончился?

– Я только что заправилась. – Я взяла вправо, к обочине. Машина еще продолжала катиться по инерции.

– Указатель показывает, что бак полон, – сообщил Венделл, посмотрев на приборный щиток.

– А я вам что говорю?! Разумеется, полон. Я же заправлялась!

Машина окончательно остановилась. Вначале стояла полная тишина, потом в мое сознание начали проникать легкий свист ветра и шум прибоя. Несмотря на то, что луна была закрыта облаками, я различала белые штормовые барашки пены на гребнях волн.

Я извлекла из-под заднего сиденья свою сумочку и принялась рыться в ней, отыскивая фонарик.

– Пойду взгляну, в чем там дело, – произнесла я с видом человека, примерно догадывающегося, что именно могло произойти с его железным конем.

Я выбралась из машины. Венделл тоже вышел и, обойдя ее со своей стороны, подошел к заднему бамперу одновременно со мной. Я была рада, что он так поступил. Может быть, он смыслит в машинах больше меня – что в общем-то вовсе нетрудно. В ситуациях, подобных той, в которой мы оказались, я всегда предпочитаю действовать. Я открыла заднюю крышку и уставилась на двигатель. Внешне он выглядел совершенно нормально, напоминая формой и размером швейную машинку. Я ожидала увидеть что-нибудь сломанное, развалившееся: бессильно повисшие концы оборвавшегося ремня вентилятора, очевидные признаки отсутствия каких-либо деталей или других штуковин на их привычном месте.

– Ну, и что вы думаете? – спросила я.

Венделл взял у меня фонарь и склонился над мотором, краем глаза посматривая на меня. Мужики обычно разбираются в таких вещах: в оружии, автомобилях, машинках для стрижки газонов, в кухонных дробилках для удаления мусора и пищевых отходов, в электрических выключателях и статистике бейсбола. Я же боюсь даже открыть крышку сливного бачка в туалете: тот черный шар, что под ней скрывается, всегда представляется мне готовой вот-вот взорваться миной. Я тоже немного подалась вперед и через плечо Венделла принялась рассматривать двигатель.

– Немного напоминает швейную машинку, верно? – заметил он.

Позади нас раздался хлопок из глушителя какого-то автомобиля, и в заднее крыло моего "фольксвагена" ударил камешек. Венделл на долю секунды раньше, чем я, понял, что происходит. Мы оба шлепнулись на дорогу. Венделл схватил меня, и мы, пригибаясь к земле, бросились вперед, чтобы спрятаться за машину. Раздался второй выстрел и сразу же вслед за ним резкий щелчок пули по крыше моего авто. Мы присели, инстинктивно прижимаясь друг к другу. Венделл обнимал меня рукой, будто стараясь защитить. Он выключил фонарик, и темнота вокруг стала беспросветной. У меня возникло страстное желание приподняться и через окна машины осмотреть улицу. Я понимала, что вряд ли увижу что-либо, кроме придорожной грязи и мчащихся в ночи по шоссе силуэтов машин. Тот, кто в нас стрелял, по-видимому, следил за нами от самого дома Майкла и каким-то образом сумел вывести из строя вначале машину Венделла, а затем и мою.

– Это, должно быть, кто-то из ваших дружков. Я не настолько непопулярна в здешних краях, – проговорила я.

Раздался еще один выстрел. Заднее стекло моей машины мгновенно стало похожим на треснувший лед, хотя отвалился от него только один маленький кусочек.

– Господи Иисусе! – произнес Венделл.

– Аминь! – ответила я.

Оба мы говорили совершенно серьезно.

Венделл посмотрел на меня. Его недавние вялость и апатия улетучились бесследно. Положение, в котором мы оказались, обострило его чувства, и намного улучшило память.

– За мной в последние дни кто-то следил, – сказал он.

– У вас есть предположения, кто бы это мог быть?

Он отрицательно покачал головой.

– Я кое-кому звонил по телефону. Мне была нужна помощь.

– А кто знал, что вы должны были поехать к Майклу?

– Только Рената.

Тут и я о ней вспомнила. У меня ведь ее револьвер. В сумочке. А сумка в машине.

– У меня в машине револьвер, – сказала я. – Хорошо бы его извлечь. Он в сумке, на заднем сиденье.

– А свет в машине не зажжется, если открыть Дверь?

– В моей машине? Ни за что!

Венделл открыл правую дверцу. Разумеется, свет сразу же зажегся. Выстрел последовал мгновенно, пуля чуть было не угодила Венделлу в шею. Мы снова присели и на некоторое время затаились, только сейчас представив себе, чем все могло закончиться минуту назад.

– Карл должен был знать о вашей поездке к Майклу, – заявила я, – вы ведь говорили ему, что потом собираетесь с ним встретиться.

– Это было еще до того, как у него изменились все планы. Да он и не знает, где живет Майкл.

– Это он говорит, что у него изменились планы. На самом-то деле вы ведь этого не знаете наверняка. И не надо быть гением, чтобы догадаться позвонить в справочную и узнать адрес. Он вообще мог просто спросить у Даны. Он ей иногда звонит.

– Черт побери, да он в нее влюблен! И всегда был влюблен. Уж он-то был рад моему исчезновению, нисколько не сомневаюсь!

– А может быть, Хэррис Браун? У него должно быть оружие.

– Я вам уже говорил. Понятия не имею, кто это такой.

– Венделл, перестаньте морочить мне голову. Мне нужна правда.

– Я вам и говорю правду!

– Пригнитесь. Попробую сама забраться в машину.

Венделл прижался к земле, а я дернула на себя дверцу. Следующая пуля громко шлепнулась в песок рядом со мной. Я рванулась вперед, к сиденью, схватила сумочку и бросилась назад, захлопнув за собой дверцу. Сердце у меня колотилось так, словно готово было выскочить из груди. Все тело охватило возбуждение, как будто где-то открыли некие шлюзы. Мне страшно хотелось в туалет, внутри все дрожало. И вообще было такое ощущение, словно все мои внутренние органы перемешались в кучу, как вагоны после железнодорожной катастрофы. Я вытащила револьвер, в темноте он слегка поблескивал.

– Посветите-ка мне сюда!

Венделл включил фонарик, прикрыв его рукой, как горящую спичку.

Я разглядела, что в руках у меня шестизарядный револьвер, от которого, судя по его внушительному виду, не отказался бы даже сам Джон Уэйн. Я открыла барабан и проверила: все шесть патронов были на месте. Затем защелкнула барабан. Весил револьвер, должно быть, не меньше трех фунтов.

– Где вы такой достали?

– Стащила у Ренаты. Подождите здесь. Я сейчас вернусь.

Он что-то сказал, но я, пригибаясь к земле, уже исчезла во тьме, направляясь в сторону пляжа и дальше от того места, откуда по нам стреляли. Потом свернула влево, обходя свою машину спереди по окружности радиусом около сотни ярдов в надежде, что таким образом останусь вне поля видимости для любителей попрактиковаться в стрельбе по движущейся мишени. К этому времени мои глаза уже привыкли к темноте, а потому у меня усилилось ощущение, что я прекрасно видна со всех сторон. Я оглянулась, стараясь оценить расстояние, на которое успела отойти. Мой торчавший на дороге светло-голубой "фольксваген" казался отсюда чем-то средним между огромной собачьей будкой и смахивающим на вигвам привидением. Так я добралась до того места, где дорога поворачивала налево. Продолжая сгибаться в три погибели я одним броском перебежала ее и осторожно направилась назад, откуда, по моим расчетам, стреляли.

Обратный путь занял минут десять, и лишь когда я добралась до намеченной цели, сообразила, что за все это время не услышала ни одного выстрела. Причем в окружавшей меня почти полной темноте место это производило впечатление совершенно пустынного. Теперь я находилась по другую сторону двухрядного шоссе, прямо напротив своей машины, прижатая к самой земле. Я приподняла голову и повела вокруг носом, как это делают дикие псы в прериях.

– Венделл? – негромко позвала я.

Никакого ответа. Но и выстрелов тоже не последовало. Вообще никаких признаков жизни ни с какой стороны. Исчезло и ощущение нависшей смертельной опасности. Вокруг была только ночь, тихая и спокойная. Я поднялась во весь рост.

– Венделл?

Я сделала полный оборот на триста шестьдесят градусов, медленно обводя взглядом окружающую местность, потом снова присела. Посмотрела влево, вправо и, пригнувшись, быстро перебежала через улицу. Оказавшись у своей машины, нырнула за передний бампер и плюхнулась на землю туда, где мы прятались вместе с Венделлом.

– Это я...

Но вокруг были только ветер и пустой пляж.

Венделл Джаффе снова исчез.

20

Было уже десять вечера, и дорога опустела. По проходящей совсем рядом автостраде неслись автомобили, я хорошо видела свет их фар, но ни один находящийся в здравом уме и трезвом рассудке человек не стал бы в такой час останавливаться и подсаживать меня. Я отыскала валявшуюся на земле около машины сумку и повесила ее на плечо. Потом обошла "фольксваген", открыла левую переднюю дверцу и заглянула внутрь, чтобы вытащить ключ из замка зажигания. Конечно, можно было бы запереть машину, но зачем? Ехать своим ходом она все равно не могла, а заднее стекло так и так было разбито, превращая мой "лимузин" в легкую добычу для ночных хулиганов и мелких автомобильных воришек.

Пешком я дошла до ближайшей заправочной станции, до которой оказалось около мили. На улице было очень темно, столбы освещения стояли весьма редко, да и лампы на них светили очень тускло. Буря явно опять отодвинулась от побережья и продолжала бушевать где-то в просторах океана, словно чего-то выжидая. Сквозь чернильного цвета тучи видны были далекие вспышки молний, и это зрелище напоминало фонарик с плохим контактом. Ветер поднимал с пляжа песок, с треском обламывал сухие ветки и кружил в воздухе листья с пальмовых деревьев. Я быстренько оценила свое самочувствие и сделала вывод, что оно совсем неплохое, особенно если принять в расчет еще не покинувшее меня возбуждение. Одно из преимуществ поддержания хорошей физической формы заключается в том, что при необходимости для вас не составит труда пройти пешком в темноте целую милю. На мне были джинсы, майка с короткими рукавами и теннисные туфли – не самая лучшая обувь для ходьбы пешком, но с другой стороны, и не смертельная.

Заправочная станция оказалась из тех, что работают круглосуточно, однако управлялась она главным образом компьютером, при котором находился лишь один дежурный. Естественно, он не мог покинуть рабочее место. Я наменяла у него пригоршню мелочи и направилась к видневшемуся в углу стоянки телефону-автомату. Оттуда я сперва позвонила в ААА[23], назвала им свой членский номер и объяснила, где нахожусь. Служащий посоветовал мне дожидаться на шоссе техпомощи и караулить возле своей машины, но я заверила его, что не собираюсь возвращаться пешком целую милю в полной темноте. Пока не приехал буксир, я решила позвонить Ренате и рассказать ей о том, что с нами произошло. Похоже, она не держала на меня зла и уже успокоилась после нашей схватки на борту яхты. Рената сообщила мне, что Венделла еще нет дома, но что она немедленно проедет на машине несколько раз по идущей вдоль берега дороге, и обыщет каждый кустик там, где я в последний раз его видела.

Спустя примерно три четверти часа наконец-то появился буксир. Я уселась в кабину рядом с водителем, чтобы показать дорогу к тому месту, где осталась моя неисправная машина. Это был мужчина уже за сорок, судя по всему, всю жизнь проработавший на своем буксире, насквозь пропитавшийся запахом табака, большой любитель презрительно фыркать и высказывать мудрые суждения. Когда мы добрались до "фольксвагена", он вылез из грузовика, подтянул штаны, засунул руки в карманы и с глубокомысленным видом обошел машину. Потом остановился и сплюнул.

– И что тут случилось? – Возможно, его вопрос относился к разбитому заднему стеклу, но я сделала вид, будто ничего не замечаю.

– Понятия не имею. Я ехала со скоростью около сорока миль в час, и машина вдруг перестала тянуть.

Он приподнялся на цыпочки и посмотрел на крышу, где одна из крупнокалиберных пуль оставила дыру размером с десятицентовую монету.

– Господи, а это еще что такое?

– Что? Ах, вот это? – Я подалась вперед, силясь разглядеть что-нибудь в темноте.

На фоне светло-голубой краски дыра казалась большой аккуратной черной точкой. Водитель буксира сунул в дырку палец.

– Похоже, это след от пули.

– Господи, а ведь и правда, а?

Мы еще раз обошли с ним вокруг раненого авто, и я поддакивала ему всякий раз, когда он обнаруживал очередное такое же повреждение. Водитель попытался было подробно выспросить меня, но я проигнорировала его любопытство. В конце концов, подумала я, он ведь не полицейский, а всего лишь водитель техпомощи. И никакой присяги говорить правду, всю правду и одну только правду я не давала.

Наконец, не переставая недоуменно-осуждающе покачивать головой, он опустился на сиденье водителя и попробовал запустить мотор. Сильно подозреваю, что шеф буксира испытал бы огромнейшее удовлетворение, если бы двигатель вдруг завелся сразу же. Мне он с первого же взгляда показался мужчиной из разряда тех, кому доставляет удовольствие, когда женщина оказывается в глупом положении. Однако на этот раз ему не повезло. Он вылез из машины, обошел вокруг и уставился на нее сзади. Потом, неразборчиво бормоча что-то себе под нос, подергал в одном месте, потрогал в другом и снова принялся гонять стартер, но безрезультатно. Тогда он отбуксировал машину на заправочную станцию, поставил ее там на канаву и отбыл, смущенно оглянувшись на прощание и еще раз покачав головой. Нетрудно представить себе, какого он мнения о современных молодых женщинах. Я переговорила с работником бензоколонки, и тот заверил меня, что механик будет на следующий день не позже семи часов утра.

Было уже далеко за полночь. Я чувствовала себя совершенно вымотанной, да еще и застряла здесь без транспорта. Конечно, можно было позвонить Генри. Я знала, что он готов в любой момент сесть в машину и, без жалоб и упреков, отправиться за мной куда угодно. Проблема, однако, заключалась в том, что я сама не в силах была вынести лишней поездки из Санта-Терезы в Пердидо и обратно, тем более в пикапе. К счастью, в окрестностях заправочной станции было полно мотелей. Один из них я еще раньше заприметила неподалеку от автострады, по другую ее сторону, и теперь, перейдя дорогу по пешеходному мостику, направилась к нему пешком. В расчете на неожиданности подобного рода я всегда держу у себя в сумочке зубную щетку, пасту и чистые трусики.

В мотеле нашелся один свободный номер. Пришлось переплатить, но я слишком устала, чтобы спорить. Добавив еще тридцать долларов, я получила два крошечных пузырька: один с шампунем, другой с кондиционером для волос. В номере стоял пузырек с лосьоном "для тела" из парфюмерии той же серии, но его содержимого хватило бы, пожалуй, разве что на одну ногу. Однако и это количество извлечь из пузырька оказалось невозможно. В конце концов я отказалась от надежды как-то увлажнить кожу и улеглась в постель абсолютно голая и сухая, как спичка. Ночь я проспала словно зомби, без всяких лекарств, и наутро с сожалением констатировала, что моя простуда прошла окончательно.

Проснулась я ровно в шесть часов и не сразу сообразила, где нахожусь. Вспомнив, что я в мотеле, я снова залезла под простыню и проспала до восьми двадцати пяти. Потом приняла душ, натянула на себя чистые трусики и облачилась в то же, в чем была вчера. Расчетный час в мотеле приходился на полдень, поэтому, не сдавая пока ключ, я перехватила стаканчик кофе из автомата и отправилась назад, на ту сторону автострады сто один посмотреть, как чувствует себя моя машина.

Механик оказался курносым восемнадцатилетним парнем, с курчавыми рыжими волосами, редкими передними зубами и сильным техасским акцентом. Роба, в которую он был одет, казалась на нем детским комбинезончиком. Заметив меня, он завертел указательным пальцем, приглашая подойти поближе. Машина уже стояла на подъемнике, и мы вместе принялись разглядывать ее снизу. Я уже представляла себе, в какую сумму отольется мне этот ремонт. Механик вытер тряпкой руки и проговорил:


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22