Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Кинси Милхоун (№10) - «К» – значит кара

ModernLib.Net / Крутой детектив / Графтон Сью / «К» – значит кара - Чтение (стр. 12)
Автор: Графтон Сью
Жанр: Крутой детектив
Серия: Кинси Милхоун

 

 


Похоже, Брауна эта информация поразила.

– Откуда вы это узнали?

– Гм-м, я бы предпочла этого не уточнять. Скажем так: у меня есть свои способы, – ответила я.

– Вроде бы у вас неплохо получается.

– Стараюсь, – сказала я. – Проблема в том, что эта женщина – единственная нить, какая у меня есть, и я не могу вычислить, к кому еще Джаффе может обратиться за помощью.

– За помощью в чем?

Я чувствовала, что мне довольно трудно сформулировать свою гипотезу в отношении Венделла так, чтобы она звучала убедительно.

– Ну-ну, я не очень в этом уверена, но мне кажется, что он слышал о Брайане...

– О побеге и перестрелке.

– Да. И мне кажется, он должен вернуться сюда, чтобы помочь сыну.

На несколько мгновений трубка замолчала.

– Каким образом помочь?

– Я пока не знаю. Но не вижу никакой другой причины, из-за которой он бы рискнул возвратиться.

– Пожалуй, я готов с этим согласиться, – проговорил Браун после некоторых размышлений. – Так значит, по вашему мнению, он должен будет вступить в контакт либо с семьей, либо со своими прежними приятеля ми.

– Совершенно верно. Я познакомились с его бывшей женой и говорила с ней, но похоже, она сама ничего не знает.

– И вы этому верите?

– В общем-то склонна поверить. Мне кажется, она говорит правду.

– Продолжайте. Извините, что я вас перебил.

– Так вот, в том, что касается самого Венделла, я по сути сижу и выжидаю, когда он объявится, а он этого все не делает. И я подумала, что если бы мы посидели и обмозговали все это вместе, возможно, нам бы пришли в голову и другие варианты. Можно мне немного покуситься на ваше время?

– Я сейчас на пенсии, мисс Милхоун. Так что времени у меня сколько угодно. К сожалению, сегодня во второй половине дня я занят. А завтра, если вам удобно, пожалуйста.

– Мне удобно. Может быть, в обед? Вы свободны в это время?

– Можно, – сказал он. – Вы где располагаетесь?

Я назвала ему адрес своей конторы.

– Вообще-то я живу в Колгейте, – сказал он, – но у меня есть кое-какие дела в центре. Могли бы мы встретиться где-нибудь там?

– В любом месте, где вам удобнее.

Он предложил большое кафе в начале Стейт-стрит, не самое лучшее место с точки зрения кухни, но там, я это знала точно, не надо было в обеденное время заказывать стол заранее. Повесив трубку, я сделала отметку у себя в календаре и тут же, повинуясь какому-то таинственному импульсу, набрала номер Ренаты.

Два гудка. Потом она сняла трубку.

Черт побери, подумала я, кто бы мог ожидать.

– Могу я поговорить с мистером Хаффом?

– Его сейчас нет. Ему что-нибудь передать?

– А это миссис Хафф?

– Да.

Я попыталась улыбнуться.

– Миссис Хафф, говорит Патти Кравиц из корпорации "Телемаркет". Как вы сегодня?

– Вы что, хотите мне что-нибудь продать?

– Ничего подобного, миссис Хафф, можете мне поверить. Мы проводим исследование рынка. Компанию, на которую я работаю, интересует, как люди распоряжаются своим досугом и имеющимися у них свободными средствами. Анкеты, которые мы заполняем, значатся под номерами, поэтому ваши ответы будут совершенно анонимны. Если вы согласны с нами сотрудничать, у нас уже есть для вас очень приятный приз.

– Да уж, я думаю.

О Господи, кажется, эта леди доверчивостью не отличается.

– Я отниму у вас не больше пяти минут вашего драгоценного времени. – Произнеся эти слова, я замолчала и предоставила ей возможность самой вычислять, нужно ей это или нет.

– Ну хорошо, но только очень быстро, и если выяснится, что вы все-таки что-то продаете, я сильно рассержусь.

– Я поняла. Скажите, миссис Хафф, вы не замужем, замужем, разведены или вдова? – Я взяла карандаш и начала чертить им на листке блокнота, одновременно лихорадочно обдумывая следующие свои вопросы. Что же именно я надеюсь от нее узнать?

– Замужем.

– У вас собственный дом или вы снимаете жилье?

– Какое это имеет отношение к досугу?

– Сейчас мы до него дойдем. Это у вас основное жилье или только на время отпуска.

– А, поняла. – Тон ее несколько смягчился. – Основное.

– Сколько раз вы выезжали куда-нибудь за последние шесть месяцев? Ни разу, от одного до трех раз, больше трех раз?

– От одного до трех.

– Из общего числа поездок за последние шесть месяцев, какую часть составляли деловые?

– Слушайте, задавайте вопросы по существу, а?

– Хорошо, хорошо. Нет проблем. Тогда мы опустим некоторые вопросы. Вы или ваш муж планируете отправиться в какую-нибудь поездку в ближайшие несколько недель?

Гробовая тишина.

– Алло? – проговорила я.

– А почему вас это интересует?

– Это уже самый последний из моих вопросов, миссис Хафф, – быстро и вкрадчиво проговорила я. – В качестве нашей особой благодарности мы готовы предоставить вам два билета до Сан-Франциско и обратно, включая две ночи в гостинице "Хайат", с полным обслуживанием, и все это совершенно бесплатно. Скажите, пожалуйста, в какое время ваш муж будет дома, чтобы принять эти билеты? Вас это совершенно ни к чему не обязывает, но исследование проводится на его имя и ему придется обязательно расписаться за них. Что мне сообщить своему руководителю: когда бы вы хотели, чтобы мы их привезли?

– Нет, из этого ничего не выйдет, – в ее голосе послышалось явное раздражение. – Мы вот-вот должны будем уехать из города, как только... Я не знаю, когда он вернется, и нас это предложение не интересует. – Резкий щелчок. Разговор оборвался.

Вот черт! Я тоже с силой бросила трубку. Где же скрывается этот тип, чем таким он занимается, и что может побудить его "вот-вот уехать" из Пердидо? До сих пор его никто не видел и не слышал. По крайней мере, никто из тех, кого я знаю. Я была уверена на сто процентов, что он не связывался с Карлом Эккертом, если только за последние несколько часов они не нашли друг друга. Насколько я могла судить, не общался он ни с Даной, ни с Брайаном. Насчет Майкла я испытывала некоторые сомнения. Пожалуй, надо будет это проверить.

Чем, черт побери, занимается Венделл? Почему он, находясь где-то в непосредственной близости от своей семьи, до сих пор не попытался установить с ней контакт? Конечно, не исключено, что он ухитрился пообщаться уже со всеми тремя. Если дело обстояло действительно так, значит, все они оказались лучшими лгунами, чем я. Пожалуй, пора уже полиции пустить "хвост" за Ренатой Хафф. Не повредит и публикация портрета Венделла в местных газетах. Если он действительно в бегах, мы имеем на все это право, хоть собак можем на него науськать. А пока, несмотря на то, что приближается время ужина, придется мне еще разок прокатиться в Пердидо.

15

В Пердидо в тот вечер я поехала уже после ужина. Солнце садилось, его красновато-желтые лучи окрашивали южные склоны гор в золотистые, цвета осенних листьев, тона, поэтому дорога оказалась очень приятной. Возле мыса Ринкон в море еще было немало любителей серфинга. Большинство из них, держась за свои доски, покачивались на воде и болтали, с надеждой поджидая мощную и высокую волну. Прилив был еще слабым, но опубликованная в утренних газетах карта погоды показывала, что в восточной части Тихого океана, напротив мексиканской линии калифорнийского побережья, зародился ураган. Знатоки уверяли, что шторм приближается к нашим пляжам. Я обратила внимание, что горизонт уже закрывали плотные, похожие на непрерывный ряд черных кустов облака, и эта чернота продвигалась по направлению к берегу, отчего темнело быстрее обычного. Похоже, мыс Ринкон с его скалами, прибрежными отмелями и мелководьем действовал, подобно магниту, притягивая к себе бури и непогоду.

Rincon – испанское слово, означающее закрытую бухту, образованную выдающимся в море мысом. Калифорнийский берег в этой его части сплошь усеян подобными образованиями, а на одном участке океан вплотную соприкасается с автострадой. При сильном приливе волны разбиваются о набережную, вздымая над ней белую стену пенящейся воды. Слева от дороги, чтобы земля не смывалась в море, на искусственных террасах уже давно стали высаживать целые поля цветов, и теперь красные, золотистые фуксии и цинии колыхались под ветром, переливаясь в лучах заходящего солнца, будто освещенные снизу, от корней.

Когда я свернула с шоссе сто один на Пердидо-стрит, было только чуть больше семи вечера. Я неторопливо пересекла на зеленый светофор Мейн-стрит и поехала через район Бульваров к северу. Добравшись до Медиан, свернула влево и остановилась у тротуара, не доезжая несколько домов до нужного мне номера. Желтый "фольксваген" Майкла стоял на дорожке возле дома. Окна по фасаду дома были темными, но светились в задней части, где, по-видимому, находились кухня и одна из двух спален.

Я постучала в дверь и подождала на маленьком крыльце, пока Майкл открыл. Он успел переодеться, и теперь стоял не в рабочей одежде, а в чистом и жестко накрахмаленном комбинезоне из грубой хлопчатобумажной ткани – примерно таком, какой надевает водопроводчик, когда ему предстоит ползать под домом. Поскольку я только недавно видела Брайана, меня особенно поразило сходство двух братьев. Оба унаследовали от Даны тонкие черты лица и страстный, чувственный рот. Должно быть, Майкл ждал моего прихода, потому что, увидев на пороге, не выказал никакого удивления.

– Не возражаешь, если я зайду?

– Если хотите. Правда, у нас тут полный беспорядок.

– Ничего, – ответила я.

Вслед за Майклом я прошла от входной двери вглубь дома. Гостиная и кухня были пока обставлены коробками, только что перевезенными и уже раскрытыми, но по большей части еще не разобранными. Из коробок вздымались вверх и опадали на пол целые облака мятых газет.

Майкл и Джульетта обитали в большей из двух маленьких спален – на крошечном, девять на двенадцать футов пространстве, которое почти целиком занимала огромная, "королевского" размера постель. Там же находился уже включенный большой цветной телевизор. Когда я вошла, началась трансляция бейсбольного матча из Лос-Анджелеса. На туалетном столике и на крышке комода валялись пустые коробки из-под пиццы и магазинной еды на вынос, опорожненные банки из-под воды и пива. Комната производила впечатление помещения, где захватили и держат заложников, для которых полиция передает сухим пайком еду, пока идут переговоры с террористами. Повсюду валялся мусор, в воздухе смешались запахи влажных полотенец, жареного картофеля из пакетиков, сигаретного дыма и несвежих мужских носков. Пластмассовый мусорный бак с захлопывающейся крышкой был так набит использованными бумажными пеленками и памперсами, что уже не закрывался.

Майкл, не отрывая взгляда от телевизора, пристроился на самом краешке кровати, на которой, вытянувшись во весь рост, лежала Джульетта с номером "Космополитэн" в руках. Рядом с ней, на покрывале, стояла заполненная до половины пепельница. Джульетта была босиком, в коротких шортах и безрукавке цвета фуксии с широким вырезом. На вид ей можно было дать не больше восемнадцати. Если она и набрала лишний вес в период беременности, то уже успела сбросить. Волосы у нее были пострижены очень коротко и небрежно, так что уши оставались совершенно открытыми, раньше подобные прически носили мужчины, но и они уже давным-давно отказались от такого фасона. С этой стрижкой Джульетту вполне можно было принять за призывника, ожидающего отправки в часть. Лицо у нее было покрыто веснушками, голубые глаза обведены черным карандашом, ресницы густо накрашены, а тени на веках сливались сразу в два тона: синий и зеленый. В ушах болтались крупные серьга – большие веселенькие кольца из розовой пластмассы, явно приобретенные специально под надетую на ней безрукавку. Джульетта отложила журнал: ее, видимо, сильно раздражал громкий звук телевизора. В этот момент матч прервался, и стали показывать скверную рекламу какого-то местного автомагазина. Ролик сопровождала музыка, гремевшая и скрежетавшая так, словно ее написала жена владельца магазина.

– Господи, Майкл! Неужели ты не можешь приглушить эту хреновину? Ты что, глухой или как?

Майкл нажал кнопку на пульте дистанционного управления. Звук несколько попритих и стал чуть ниже того уровня, что необходим для ультразвуковой трепанации черепа. Ни Майкл, ни Джульетта пока никак не отреагировали на мое появление. Я даже подумала, что пожалуй, могла бы тоже плюхнуться на кровать и провести с ними вечер, не вызвав при этом к себе практически никакого интереса. Наконец, Джульетта бросила взгляд в мою сторону, и Майкл не очень охотно представил нас друг другу:

– Это Кинси Милхоун. Частный детектив, разыскивает моего отца. А это моя жена, Джульетта, – добавил он, кивнув в ее сторону.

– Здравствуйте, очень рада, – обратилась я к Джульетте.

– Рада познакомиться, – проговорила она, снова уткнувшись глазами в журнал. Я не могла не отметить, что невольно соревновалась за ее внимание со статьей, в которой советовали, как можно научиться хорошо слушать собеседника. Джульетта, не глядя, поводила около себя рукой, отыскивая лежавшую рядом пачку сигарет. Нащупав ее, она потыкала по пачке указательным пальцем, нашла открытую сторону, запустила палец внутрь, покрутила им там и издала разочарованный, похожий на мяуканье звук, обнаружив, что пачка пуста. Я вдруг осознала, что не в состоянии отвести от нее взгляд. С этой прической морского пехотинца она напоминала мне подростка, решившего почему-то накрасить глаза и нацепить серьги. Джульетта слегка пихнула Майкла ногой.

– По-моему, ты обещал сходить на угол в магазин. У меня кончились сигареты, а малышу нужны памперсы. Сбегай, пожалуйста, а? Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста...

На экране телевизора снова возобновился матч. Похоже, в этом доме единственной функцией Майкла, как мужа, было бегать за сигаретами и памперсами. На мой взгляд, их браку суждено было продлиться еще месяцев десять, не больше. За это время Джульетте окончательно осточертеет сидеть каждый вечер дома. Как ни странно, хотя Майкл и был еще достаточно молод, мне он показался человеком, которому такой образ жизни не надоест никогда. Джульетта – вот кто будет раздражаться, брюзжать, капризничать, уклоняться от выполнения своих обязанностей до тех пор, пока их семья не развалится. А малыш, скорее всего, достанется в конечном счете Дане.

Майкл, не отрывая глаз от экрана и не переставая вертеть на пальце перстень выпускного класса Коттонвудской академии, подаренный ему матерью, пробурчал в ответ нечто неопределенное, не сопроводив свои слова ни малейшим побуждением встать. Последнее обстоятельство не прошло мимо Джульетты незамеченным.

– Майкл, паршивец, что мне делать, если Брендон снова описается? На нем сейчас последняя пеленка.

– Да, да, малышка, я понял. Секундочку, ладно?

Джульетта надулась и закатила глаза.

Майкл бросил на нее взгляд и увидел, что она уже злится.

– Сейчас схожу. А малыш спит? Мама хотела, чтобы она на него взглянула.

Я с удивлением поняла, что "она" относилось ко мне.

Джульетта спустила ноги с кровати.

– Не знаю. Могу посмотреть. Я его только недавно уложила. Правда, он никогда не засыпает, если телевизор так орет. – Она встала и направилась к узкому холлу, разделяющему две спальни.

Я направилась следом за ней, стараясь на ходу придумать какой-нибудь комплимент на случай, если ребенок окажется уродцем.

– Пожалуй, мне лучше держаться от него подальше, – проговорила я. – А то я простужена, вдруг он от меня заразится.

У молодых мам иногда возникает желание, чтобы их ребенка подержали бы на руках.

Опершись на косяк двери, Джульетта заглянула в меньшую из двух спален. Вся комната была забита большими, на манер платяных шкафов, картонными коробками для переезда, внутри которых, на металлических штангах, прикрепленных к верхней части, плотно висели обвешанные вещами вешалки. Детская колыбелька втиснулась в самый центр этой крепости, обнесенной стенами из утрамбованных рядов зимней и мятой летней одежды. У меня почему-то возникло ощущение, что и через много месяцев эта комната будет выглядеть точно так же, как сейчас. В джунглях из старых плащей и пиджаков казалось намного тише. Я отчетливо представила себе, что со временем Брендон привыкнет к запаху нафталина и слежавшейся шерсти. Одно неверное дуновение в его дальнейшей жизни, и он почувствует себя новым Марселем Прустом[18]. Я приподнялась на цыпочках и заглянула через плечо Джульетты.

Брендон не спал и сидел в кроватке, выпрямившись и устремив взгляд на дверь, как будто знал, что мамочка придет и заберет его отсюда. Он оказался одним их тех утонченно красивых детей, каких обычно снимают для рекламы в журналах: пухленький, идеально сложенный, с большими голубыми глазами, ямочками на щечках и торчащими из нижней десны двумя маленькими зубками. На нем был бирюзовый фланелевый комбинезончик с прорезиненными подошвами. Малыш сидел, расставив руки широко в стороны, чтобы удерживать равновесие. Ладошки его шевелились, напоминая небольшие антенны, улавливающие приходящие из внешнего мира сигналы. Стоило ему только увидеть Джульетту, как личико его сморщилось от улыбки, а ручонки замахали, выражая детскую радость. Надутое выражение мгновенно исчезло с лица Джульетты, и она заговорила с ним на том особом языке, каким разговаривают с грудничками все матери мира. Брендон пускал пузыри, радостно улыбался и что-то лопотал в ответ. Когда Джульетта взяла его на руки, он ткнулся мордашкой ей в плечо и даже поджал ножки от счастья. Пожалуй, это был единственный момент во всей истории моей жизни, когда мне самой ужасно захотелось иметь такого же зверька. Джульетта сияла:

– Правда, он чудо?

– Очень милый, – сказала я.

– Майкл теперь даже и не пытается взять его на руки, – проговорила она. – В последнее время Брендон вдруг стал почему-то признавать только меня. Клянусь, это началось неделю назад. Раньше он беспрекословно шел к папочке. А теперь, стоит мне только попытаться дать его кому-нибудь подержать, знаете, что он устраивает?! Надо видеть его мордашку в такой момент. Ротик сразу сморщивается, подбородок начинает дрожать. И ревет, Господи, как же он ревет! Так жалобно, прямо сердце разрывается. Этот мальчишечка любит только свою мамочку. – Джульетта потискала его, продолжая что-то говорить.

Брендон вытянул ручонку и сунул несколько пальчиков ей в рот. Она сделала вид, что хочет откусить их, и ребенок в ответ захихикал низким грудным голосом. Вдруг выражение ее лица изменилось, нос сморщился.

– О Господи, неужели он уже наложил? – Указательным пальцем она чуть отогнула сзади пеленку и принялась всматриваться в образовавшийся просвет. – Майк, паршивец?!

– Что?

Джульетта направилась назад в комнату.

– Ты можешь хоть раз сделать то, что я прошу? У малыша полные штаны, а у меня больше нет памперсов. Я тебе уже дважды говорила.

Майкл послушно поднялся, хотя его взгляд все еще был прикован к экрану. Но тут снова стали крутить рекламу, и юный муж смог, наконец, оторваться от телевизора.

– Схожу, схожу, сейчас обязательно схожу, да? – ехидно поддела Джульетта, удерживая малыша одной рукой.

Майкл поискал глазами куртку-ветровку и, обнаружив ее, вытащил из кучи наваленной на полу одежды.

– Скоро вернусь, – сказал он, не обращаясь ни к кому конкретно. Пока он влезал в пиджак, я сообразила, что мне предоставляется прекрасная возможность поговорить с ним.

– Пожалуй, я тоже с тобой пройдусь, хорошо? – спросила я.

– Пожалуйста, – ответил он и посмотрел на Джульетту. – Тебе что-нибудь еще надо?

Она отрицательно помотала головой, глядя, как на экране кучка прожорливых мультипликационных созданий уничтожает остатки еды с грязной посуды. Я готова была поспорить, что ей самой мыть грязную посуду еще не приходилось ни разу.

* * *

Едва мы оказались на улице, как Майкл, пригнув голову и засунув руки в карманы, быстрым шагом устремился вперед. Он был не меньше чем на фут выше меня, шел он широко и свободно. Небо над нашей головой почернело в ожидании приближавшегося шторма, тропический бриз гнал листья вдоль придорожных канав. Днем в газетах писали, что ураган слабеет и что, скорее всего, ничего более серьезного, нежели дождь, опасаться не следует. В воздухе уже чувствовалась сильная влажность, периодически налетали порывы ветра, а небо, обычно в этот час бледно-голубое, окрасилось в угольно-черные и темно-синие тона. Майкл поднял голову. У него было такое выражение, будто еще не начавшийся ливень уже хлещет его по щекам.

Мне приходилось почти бежать, чтобы не отставать от него.

– Ты бы не мог идти немного помедленнее?

– Простите, – ответил он, заметно сбавляя шаг.

Магазин, торгующий товарами первой необходимости, находился на углу, кварталах в двух впереди. Я хорошо видела его огни, хотя сама улица была погружена в темноту. У каждого третьего или четвертого дома, мимо которых мы проходили, горел над крыльцом фонарь. Низковольтные лампочки Освещали ведущие к входным дверям дорожки, служили декоративной иллюминацией на клумбах. В прохладном вечернем воздухе витали ароматы ужина: то жареного картофеля, то готовящегося на открытом огне мяса, политого шашлычным соусом, то запекаемой в духовке курицы, то сладковато-кислый запах свиных отбивных. И хотя я уже поужинала, во мне проснулось чувство голода.

– Мне кажется, что твой отец может вернуться в город, – сказала я Майклу, стараясь отвлечься от этих ароматов.

– Да, мама мне говорила.

– И как ты поступишь, если он на тебя выйдет? Не решил еще?

– Наверное, поговорю с ним. А что? Что другое я должен буду сделать?

– Вообще-то продолжает действовать ордер на его арест, – напомнила я.

– Подумаешь, – фыркнул Майкл. – Что мне, на отца стучать? Не видел его столько Дет, и первым делом вызывать полицию, так, что ли?

– Звучит, конечно, скверно, да?

– Не звучит, а так и есть на самом деле.

– Ты его хорошо помнишь? Майкл дернул плечом.

– Мне было семнадцать, когда он исчез. Помню, что мама тогда очень много плакала, а мы с братом целых два дня не ходили в школу, сидели дома. Об остальном я стараюсь не вспоминать. Знаете, что я вам скажу? Раньше я рассуждал примерно так: "Старик покончил с собой... ну и что, подумаешь". А потом у меня появился свой сын, и я начал думать по-другому. Я не смог бы бросить своего малыша, просто не смог бы. И теперь я не понимаю, как отец решился так поступить со мной. Что он за дерьмо такое, если вы понимаете, что я хочу сказать. Почему он предал меня и Брайана. Мы были хорошими ребятами, клянусь.

– Кажется, Брайана это просто сгубило?

– Да, вы правы. Брайан всегда делал вид, что ему это все безразлично, но я-то знаю, как тяжело он переживал. Сам-то я гораздо меньше страдал.

– Твоему брату в то время было двенадцать?

– Да. Я был тогда в последнем классе. А он в шестом. У ребят это самый трудный возраст.

– У ребят любой возраст трудный, – ответила я. – Твоя мать говорила мне, что именно тогда у Брайана начались проблемы.

– Да, пожалуй.

– А что он делал?

– Не знаю ... ничего серьезного ... пропускал школу, писал на стенах краской из аэрозольных баллончиков, дрался, но все это так, чепуха. Он и сам не понимал, для чего все это делает. Я не говорю, что это было хорошо, но все-таки тогда очень уж раздули это дело. Вот и сейчас все к нему относятся как к преступнику, а он же еще ребенок. Многие мальчишки проходят через что-то подобное, да вы и сами это знаете. Он любил погарцевать, вот и напросился. В этом единственная разница между ним и остальными. Я и сам делал все то же самое, когда был в его возрасте, и никто не называл меня тогда "малолетним преступником". И не убеждайте меня, будто кто-то ему пытается теперь помочь.

– Я и не убеждаю. Я слушаю.

– Ну, так или иначе, но мне его жаль. Если уж в отношении тебя сложилось мнение, что ты негодный человек, впору и на самом деле становиться негодным. Это хоть веселее, чем быть примерным.

– Не думаю, что там, где сейчас находится Брайан, очень весело.

– Я не понимаю, что произошло. Брайан упоминал одного парня, кажется, его зовут Гевара. Вот кто настоящий подонок. Они какое-то время сидели в одной камере, и Брайан говорил, что тот ему постоянно проходу не давал и все время подставлял его копам, как проштрафившегося. Гевара его и подбил на этот побег.

– Мне говорили, что Гевару убили.

– Туда ему и дорога.

– Насколько я понимаю, ты разговаривал с Брайаном после его поимки и возвращения. И ваша мать, и сама я тоже с ним говорили.

– Я общался с братом только по телефону, так что он мало что мог мне сказать. По большей части убеждал меня ничему не верить, пока я не поговорю с ним лично. Он чувствует себя всеми преданным.

– Как это преданным?

– Что? А-а, злится на всех. Судья предъявил ему обвинения в побеге, ограблении, преднамеренном угоне машины и в убийстве при отягчающих обстоятельствах. Представляете? Какая-то дикая чушь. О том, чтобы сбежать из тюрьмы, у него даже и мысли не было.

– Тогда зачем же он бежал?

– Ему угрожали! Обещали разделаться с ним, если он откажется. Они его держали в заложниках, понимаете?

– Я этого не знала, – ответила я, стараясь говорить так, чтобы мой голос звучал нейтрально.

Но Майкл был настолько поглощен защитой своего брата, что не уловил ноток сомнения в моих словах.

– Это правда. Брайан клянется, что это правда. Он говорит, что ту женщину на шоссе убил Хулио Родригес. Сам он никого не убивал. Говорит, что сам не понимает, как это все произошло. Он не ожидал, что эти типы натворят подобное. Преднамеренное убийство! Господи, это же надо выдумать!

– Майкл, та женщина была убита по ходу совершения тяжкого преступления, а это автоматически истолковывается как отягчающее обстоятельство. Даже если твой брат вообще не прикасался к пистолету, он все равно считается соучастником преступления.

– Но это же не делает его виновным. На протяжении всего побега он пытался оторваться от них и скрыться.

Я подавила в себе желание спорить. Я видела, что Майкл уже начинал злиться, и понимала, что не следует слишком жать на него, если я хочу заручиться его сотрудничеством.

– Полагаю, адвокат Брайана во всем разберется, – решила я перевести разговор на нейтральную тему. – А сам ты чем сейчас занимаешься? Работаешь где-нибудь?

– На стройке, и наконец-то стал неплохо зарабатывать. Мама хочет, чтобы я пошел в колледж, а я не вижу смысла. Не хочу, чтобы Джульетта работала, пока Брендон еще маленький. Да и не представляю себе, куда и кем она могла бы пойти работать. Вряд ли она сможет получить где-нибудь больше, чем самую минимальную оплату, хоть и окончила среднюю школу. А при нынешних ценах на услуги няни в такой работе нет никакого смысла.

Мы дошли до углового магазина, ярко освещенного лампами дневного света. Наш разговор прервался. Майкл стал сосредоточенно ходить вдоль прилавков, набирая то, за чем его послали, а я подошла к стойке с газетами и принялась просматривать последние номера "женских" журналов. Судя по вынесенным на обложки заголовкам статей, женщины были одержимы исключительно только похуданием, сексом и проблемой, как подешевле украсить дом – причем именно в такой последовательности. Я стояла, листая "Семейный очаг", пока не наткнулась на раздел, озаглавленный "Двадцать пять вещей, которые можно сделать за двадцать пять долларов и дешевле". Там рекомендовалось использовать старые простыни для пошива чехлов с декоративными завязками на складные металлические стулья.

Я огляделась и увидела, что Майкл стоит на выходе возле кассы. За свои покупки он явно уже успел расплатиться, и поэтому продавщица складывала их в пакет. Я не совсем поняла, откуда и почему оно возникло, но у меня вдруг появилось ощущение, что за ним наблюдаю не я одна, но кто-то еще. Как бы невзначай, я обвела взглядом магазин. Слева от себя я уловила какое-то движение: в стеклах холодильных прилавков, стоящих вдоль стены напротив входных дверей, вроде бы отразилось чье-то размытое изображение. Я обернулась в ту сторону, чтобы рассмотреть человека получше, но лицо уже исчезло.

Я устремилась к выходу и, толкнув дверь, выскочила на улицу, на вечернюю прохладу. Вокруг было тихо и пустынно. На стоянке возле магазина никого не было видно. Ни пешеходов, ни выгуливающих собак, даже ветви кустов не шевелились под ветром. Однако ощущение, что за нами наблюдают, не проходило, и я почувствовала, как волосы у меня на голове встают дыбом. Не было никаких оснований предполагать, что Майкл или я могли бы привлечь к себе чье-то внимание. Если, конечно, этим кем-то не были Венделл или Рената. Ветер усилился, над мостовой начинала стелиться дымка, словно выползающая из какого-то шланга.

– Что случилось?

Я обернулась и увидела в дверях Майкла, нагруженного пакетом с покупками.

– Мне показалось, что тут кто-то стоял и следил за тобой.

– Я никого не видел, – покачал он головой.

– Возможно, у меня просто воображение разыгралось, – сказала я, – хотя вообще-то мне нечасто мерещатся подобные вещи. – Я чувствовала, как по всему телу прокатываются волны мелкой противной дрожи.

– Думаете, это мог быть папа?

– Не представляю, для кого другого мы могли бы представлять интерес.

Майкл вдруг поднял голову и прислушался, как насторожившееся животное.

– Слышите, мотор где-то работает?

– Да? – Я старательно прислушалась, но, кроме шума ветра в ветвях деревьев, ничего разобрать не могла. – А в какой стороне?

– Уже исчез, – покачал головой Майкл. – По-моему, вон там.

Я изо всех сил всматривалась в темную часть улицы, куда показал Майкл, но никаких признаков жизни разглядеть там не могла. Фонари на редко поставленных столбах создавали внизу под собой ярко освещенные пятна, которые только подчеркивали глубину теней, лежавших в промежутках между ними.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22