Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Черный ящик (№6) - Гастроль без антракта

ModernLib.Net / Боевики / Влодавец Леонид / Гастроль без антракта - Чтение (стр. 34)
Автор: Влодавец Леонид
Жанр: Боевики
Серия: Черный ящик

 

 


Удачно потому, что та сторона, где располагалась пила, оказалась выступающей из края пропила. И теперь я мог, отпустив рукоять, потихонечку-полегонечку надпиливать браслеты наручников. На сей раз работы было поменьше, всего на полчаса. Чик-трак! — как выражались детишки моего поколения, и руки мои разъединились. На левой, правда, еще болтался браслет, но освобождение уже настало. Я отжал трубу, вытянул из пропила нож, несколько рывков острием — и ноги тоже возрадовались воле.

Вторую браслетку я перепилил очень быстро и тут же подобрал с залитого водой пола автомат убитого «джикея». Не зная, как эта импортная техника реагирует на воду, я снял с него магазин, выщелкнул из патронника патрон, разобрал и протер, использовав для этой цели полотенце, которое висело на вешалке. Потом собрал и вставил магазин на место. У покойника было еще два полных магазина, поэтому кое-какой запас сил для сохранения своей жизни и здоровья у меня появился.

Прежде чем вылезать, я все-таки прислушался. Береженого… В общем, ничего подозрительного я не услышал и осторожненько выбрался из ванной. Место было не очень знакомое, во всяком случае, как отсюда выбираться и куда, я не знал.

Судя по всему, комната, где я очутился, предназначалась под будуар одной из Лопесовых возлюбленных. Судя по стилю — для Луизы Чанг по кличке Мун. Шелковые панно с драконами и рыбами, масса всяких фарфоровых побрякушек и безделушек китайского производства, здоровенные напольные вазы, кровать-лежбище в китаезном стиле — все это сразу заставляло вспомнить о наличии луноликой гонконгской леди, обладавшей сразу двумя перстеньками Аль-Мохадов. В такой аранжировке она смотрелась бы очень неплохо.

Перестрелка, благодаря которой я получил свободу, нанесла интерьеру солидный ущерб. Тут валялись несколько перевернутых стульев, покорябанных и расколотых пулями; стеклянные, хрустальные и фарфоровые осколки от разбитой посуды устилали изгвазданный паркет. Гильз валялось немало.

Всего из комнаты вели четыре двери: одна — в ванную, откуда я только что вышел; другая — в небольшую комнатушку для приставленной к Мун дуэньи или служанки; третья — в гостиную, отделанную как чайный домик, правда, по-моему, уже не китайский, а скорее японский; наконец, четвертая образовалась совсем недавно, когда Танечка и Бетти нашли китайскую напольную вазу с тремя драконами и, обезвредив ее с помощью Таниного безымянного пальца правой руки, набрали код «6745». После этого стенной шкаф погрузился под пол, а дамам открылось продолжение пути к сейфу.

Не знаю почему, но мне захотелось пройти именно туда, хотя я уже прекрасно понимал, что вопрос с сейфом за это время давным-давно решился. Стрельбы нигде не слышалось. Вновь восстановилась характерная для этих мест гробовая тишина.

Через стенной шкаф я попал в совершенно иной мир — не то арабский, не то африканский, во всяком случае, такой, какой был предназначен Лопесом для Элеоноры Мвамбо — она же Стар. Тут были какие-то статуи африканских божков, нечто вроде кусочка джунглей из пластиковых деревьев, мощная кварцевая лампа под потолком и бассейн с песчаным пляжем, рядом с которым были разложены какие-то подушки, резиновые крокодилы, удавы и тигры. В то же время тут были и медные сосуды с чеканкой, и пиалы, и явно арабского стиля мебель. Конечно, и тут не обошлось без стрельбы. Причем не только по мебели и убранству. Именно здесь получил свое один из верных подручных Дэрка. Он плавал в бассейне, но только за счет того, что в капюшоне гидрокостюма собрался пузырь воздуха. Вода в бассейне приобрела мутно-розовый оттенок. Но застрелен «джикей» был, конечно, несколько позже. Когда Таня и Бетти проходили через «Африканскую комнату», у них еще не было таких помех.

Здесь вновь вступила в игру Бетти Мэллори, которая сняла со стены ритуальную маску африканского вождя и, показав сканирующей аппаратуре большой палец левой руки, набрала код «9067». Только после этого их с Таней пропустили бы дальше. Некий каменный идол, разъехавшийся на две части, открыл проход в стене.

За стеной оказались апартаменты фрекен Биргит Андерсон, то есть Сан. Тут была, естественно, создана вполне европейская, даже, я бы сказал, североевропейская обстановка, тоже порядочно покрошенная в перестрелке. Кроме того, здесь была брошена граната, оставившая после себя выжженную выбоину в паркете, сбитую с потолка люстру, покалеченные кресла и труп «джикея» с выбитым глазом. Таким образом, количество соратников Дэрка сократилось уже на пятьдесят процентов. Изразцовая отделка декоративного камина была крепко побита автоматной очередью, портрет какого-то короля продырявлен, пуля остановила и те самые каминные часы, которыми должна была распорядиться Таня. Она и распорядилась, так как камин отъехал в сторону и пропустил их с Бетти в большой зал, видимо предназначенный для демонстрации спектаклей и концертов. Тут требовалось дойти до сцены, спуститься в оркестровую яму, набрать код «2569» без всяких пальцев…

Открытый люк в полу я увидел сразу же после того, как заметил еще одно тело в гидрокостюме с красно-белыми полосками. Однако это был не «джикей». Перевернув труп, я увидел остекленелые черные глаза, морщинки, рябинки… и пять-семь пробоин на груди гидрокостюма. Здесь почила «биологическая мать» Тани. Спустившись в люк оркестровой ямы, пройдя по узкому проходу через уже открытую Таней решетку и стальную дверь, которую открывала Бетти, я наконец оказался в комнате с сейфом. Он был настежь открыт и совершенно пуст.

Теперь я мог утешить себя. Ноутбук унесли, перстни Аль-Мохадов тоже. На поверхности земли мне ничего не светило. А здесь, в «Бронированном трупе», наверное, кое-какие НЗ хранились, здесь их небось хранили получше, чем в верхних ярусах, где все уже десять лет как протухло. Ведь там, во всех этих подземных асиендах, Лопес не собирался надолго устраиваться. Это так, чтоб врасплох не застали. Вода-то уж точно есть… На крайний случай «джикеев» сожру. Шутка.

Вернувшись к исходной точке, то есть в комнату Мун, я обнаружил, что там весь пол уже сантиметров на пять залит водой, а из перепиленной трубы все хлещет и хлещет. Подумалось, что не по-хозяйски это, тем более что, сколько мне тут жить — один Бог знает. Но все-таки не стал я заниматься ремонтом, а, наскоро попив водички, пошел в «чайный домик».

Судя по всему, именно отсюда строчила Кармела, когда укладывала «джикея», на мое счастье упавшего в ванную. Как она проскочила сюда, да еще подстрелив по пути трех «джикеев» — ума не приложу. В «чайном домике» был полнейший бардак и разгром, валялось несколько брошенных магазинов, битая посуда, стреляные гильзы.

Дальше был коридор-анфилада. Тут обнаружился четвертый по счету замоченный «джикей». Как видно, он пытался перескочить от колонны к колонне и получил очередь. Колонны были здорово издолбаны пулями в обоих направлениях, но никаких других жертв здесь не было. Коридор уперся в лестницу, на которой было порядочно стреляных гильз, а щербин на мраморных стенах, ступенях и балясинах еще больше. Кого-то здесь зацепило, потому что дорожка из капелек крови тянулась вверх по ступенькам и дальше по паркету.

Лестница выводила в некий универсальный спортзал, а след из капелек крови тянулся по краю площадки в открытую дверь…

Там начался узкий коридор, не шире, чем в какой-нибудь московской шестнадцатиэтажке, но очень длинный и извилистый. Здесь на полу был не паркет, а желтоватый линолеум, на котором пятна крови замечались все реже. Тот, кто был ранен, скорее всего бежал быстрее. Не заметил я и гильз. То ли у Тани патроны кончились, то ли это она была ранена и не могла отвечать «джикеям». А они, очевидно, тоже не стреляли, опасаясь влепить пулю в ноутбук.

Поначалу я шел этим коридором без особой опаски. Я почему-то был убежден, что мне ничего не угрожает. И эта убежденность могла бы, наверное, дорогонько мне обойтись, если б я вовремя не услышал невнятный говор, долетевший из-за поворота коридора. Сперва я было подумал, что это глюки, то бишь галлюцинации. Добравшись до угла, я прислушался. Нет, явно голоса мне не послышались. Правда, говорили не сразу за углом, а где-то подальше, но говорили — это точно. Выглянув за угол и убедившись, что до следующего поворота в коридоре никто не просматривается, я потихонечку дошел до очередного угла. Говор стал еще слышнее. Разобрать пока ничего не удавалось. Пошел дальше.

За этим поворотом началась узкая лестница, уводившая еще выше вверх. Голоса слышались оттуда. Теперь я уже различал слова, произносимые по-английски:

— I'll cut your tits, dirty bitch! Damned pig! Fucken hole!

Эти не лучшие образцы англосаксонского красноречия произносил голос, весьма непохожий на благородную речь почти сенатора Дэрка, но все же странным образом ее напоминающий. Похоже, что Дэрк вел допрос пленницы, которая довольно дорого обошлась его команде.

Стараясь сильно не топать, я добрался до первой площадки, глянул вверх. На второй площадке валялся «джикей»-негр. Бедняга был сражен тремя пулями в голову и практически остался без черепушки. Но кровавый след отсюда тянулся все выше, на третью площадку, где виднелась дверь, сквозь щель которой и доносились голоса.

— Хорошо, — сказал Дэрк, видимо сообразив, что Таню всеми этими воплями не проймешь, — ты же понимаешь, что мы можем пойти на компромисс. Какая доля тебя устроит? Десять процентов? Двадцать? Тридцать?

— Все, — произнесла Таня. — Только все мне или никому ни черта.

И я понял, о чем ее спрашивают. Ведь, кроме того, чтобы достать ноутбук из сейфа, надо было еще открыть и сам ноутбук. Сейчас, после смерти Бетти, на земле остались только два человека, знающих правильный код, которым можно было открыть кейс ноутбука: я и Таня-Кармела-Вик.

— Ты издеваешься, сучка? — прошипел Дэрк. — Посмотрим…

Что он хотел сказать дальше, так и осталось неизвестным, потому как я пинком ноги распахнул дверь и, недолго думая, шандарахнул длинную очередь по всему, что попало в поле зрения. Всем сестрам по серьгам, мать вашу… и так далее!

Правда, по какой-то несправедливой случайности, почти все, что имелось в магазине, влетело в широченную спину несостоявшегося сенатора. Таня — я честно скажу, что о ее здоровье не заботился! — очень вовремя повалилась на пол вместе со стулом, к которому ее приковали Дэрк со товарищем. Вот этот-то товарищ, то есть последний из всей команды «джикеев», к сожалению, не попал в поле моего зрения и, что еще хуже, в сектор обстрела. Он, сукин сын, оказался как бы в офсайде, то есть вне игры, но все-таки нанес удар. Правда, ему нечем было стрелять, и за это, как говорится, спасибо. Но вот здоровенький, мощненький удар пяткой, который не только вышиб автомат из моих рук, но и заставил меня отлететь к стене, приложившись об нее лопатками, я прозевал.

Следующий ударчик наносился уже кулаком и, если бы я не заслонился локтем, то точно слетел бы на пол. Правда, мужик все равно достал меня левой по роже, но на отскоке, и потому не так сильно, чтобы очень. Пришлось вскользь по щеке и маленько по верхней челюсти. Места в комнатке было немного, я отскочил от него подальше и, когда он сунулся за мной, поймал на противоходе. От крюка, обозначенного слева, но прошедшего справа, «джикей» заметно пошатнулся, дернулся влево, и, не давая ему опомниться, я засветил еще и левой. Башка у него мотнулась вправо, но самое главное — Кармела в этот момент ерзнула по полу вместе с креслом, и «джикей», пытаясь удержаться, зацепился за него и полетел на пол. Слава Богу, что от шибко благородных манер меня уже жизнь излечила. Не дожидаясь, пока поскользнувшийся боец поднимется, я выхватил нож, перескочил через кресло с прикованной Таней, навалился ему на грудь и изо всех сил ткнул острием под кадык… Да еще чуть вбок дернул, перехватывая всякие там трахеи, связки, вены, артерии… Не скажу, что очень приятно, когда в морду столько крови и сразу, но ведь не своя же…

Не, ни в жисть не пойду в мясники. Не моя работа. Хорошо еще, что гидрокостюм не намокает, а то опять был бы весь хорошенький, как тогда, под Москвой, на гаишном посту, когда меня вертолетом вместе с этой сучкой к папе родному отвозили.

Размазав кровь по роже, чтобы стереть ее с глаз, я поглядел на Кармелу, лежащую на полу, и спросил:

— А с тобой-то что делать, паскуда?

— Что хочешь, то и делай, — сказала Таня. — Все, Гриня, ку-ку! Ха-ха-ха-ха!

— Где кейс? — Я ошарашенно поглядел по сторонам. Татьяна только издевательски ржала, правда, с явно истерическим акцентом.

— Ой, не могу! — закатывалась она. — Ой, лышенько! Ой, божевилля!

Я поставил кресло с Кармелой в вертикальное положение и похлопал Таню по замурзанным щекам.

— Кончай ржать, а то свихнешься, — посоветовал я.

— Кончила, — Таня согнала с лица улыбку, но смотрела все-таки весело. Мне уже ясно было, что кейс куда-то тю-тю.

— Ну, так чем ты так довольна? — спросил я.

— Смешно. Ты только что Дэрка пристрелил, его парня зарезал, а все зря. Кейс-то уже у Сереги Сорокина. А сам он вместе с Диком Брауном в американском посольстве. У них обоих паспорта в порядке. И за неуплату налогов их не разыскивают, как Дэрка, и связи есть кое-какие.

— Откуда ж они взялись? — удивился я.

— Оттуда, — Таня мотнула головой в дальний от двери конец комнаты, где просматривалось что-то вроде ниши электрораспределительного щита. — Там был лаз, через который можно попасть в личную подземную систему Лопеса.

— Кресла на самодвижущейся платформе? — вспомнил я. — Да ведь я на ней с Киской ездил… Неужели осталось?

— С киской или с сосиской, меня не колышет, — ухмыльнулась Таня, — а вот то, что твоего папочку нам удалось наколоть, меня радует. Несказанно радует, помереть теперь не страшно.

Я уже все понял. И не знал, что теперь делать. Убить ее? А толку? Даже душу не отведешь…

— Между прочим, — явно стараясь разозлить меня, продолжала Кармела, — там, в сейфе, лежал пузырек с «Зомби-7». Готовым. И он остался здесь, даже вместе со шприцем. И перстеньки тоже здесь остались… А знаешь, почему? Потому что на земле их не нужно. И отсюда их никто никогда не достанет.

— Ну, если захотят, — попытался я взбодриться, — достанут!

— Нет, не достанут! — упрямо улыбнулась Кармела. — Здесь, в нескольких десятках метров по прямой — центр управления «Бронированным трупом». Так вот, Сарториус, уходя, вскрыл секретную панель самоликвидации объекта. Через полчаса сработает та самая ядерная бомба, которую тут некогда потеряли американцы. Она не очень большая, объект хорошо забетонирован, пожалуй, даже выброса радиоактивных веществ не будет. Так, землетрясение в три-четыре балла по шкале Рихтера. Тебя устраивает?

— Шутки шутишь? — спросил я, хватая Таню за подбородок и глядя ей в глаза. Нет, не шутила… Смотрела нагло и весело.

— Не бойся! — чуть скривив рот, сказала она. — Это мгновенно и быстро. Фук! — и все. Испаримся.

— Где перстни и «Зомби-7»?

— Вон, на столике, можешь убедиться. Перстни лежали рядом с пузырьком, чуть поодаль — одноразовый шприц.

ПРЫЖОК ЧЕРЕЗ НЕВОЗМОЖНОЕ

Наверно, мозги у меня в этот момент уже понимали, что этот выход — единственный шанс. Я отчетливо вспомнил, как еще утром на «Дороти», когда яхта только подходила к лагуне Лос-Панчос, Чудо-юдо сказал: «Киска, перед тем как состыковать перстеньки на руках разноцветных девочек, вколола им одну дозу „Зомби-7“. Он мог сыграть роль усилителя внутренней энергии…»

Я взял пузырек в руки. Да, в нем было что-то желтоватое и на крышке фломастером было написано «Z-7». Это, однако, не гарантировало ровным счетом ничего, И я подумал, что не будет особого вреда, если я вколю его Кармеле. Я сломал колпачок на игле, проколол крышку пузырька, потянул поршень на себя…

Какая там доза? Плевать! Полпузырька в шприц.

— Ты зачем это? — спросила Таня без особого беспокойства.

— Как зачем? — ответил я с ухмылкой. — Сделаю из тебя послушную куклу и буду забавляться. Как-никак минут двадцать осталось…

Куда колоть? Кармела в гидрокостюме. В плечо куда-нибудь, по типу шприц-тюбика. Нет нужды заботиться о дезинфекции, все одно крышка, если что… Спрыснул каплю препарата через иголку, проколол резину гидрокостюма, вонзил иглу в плечо, вдавил поршень…

— Больно… — заметила Таня.

Я отошел и посмотрел. Если ее начнет корчить и мучить, то, значит, это была какая-то обманка, стало быть, она как раз промучается до атомного взрыва. То есть если по ее сведениям, то минут двадцать, не больше. А если это «Зомби-7», то небось как-нибудь да сработает… Авантюра! Но что делать?

Несколько минут Таня сидела неподвижно, с закрытыми глазами. Я даже подумал, уж не померла ли она как-нибудь тихо и спокойно.

Но тут глаза открылись. Теперь они были совсем иными. Неподвижными, неживыми. Сама Кармела была похожа на живую. Цвет лица не изменился, дышала, вены на прикованных к креслу руках пульсировали. А вот глаза были как у куклы.

— Ты слышишь меня? — спросил я.

— Да. — Это был голос робота, а не женщины.

— Ты можешь встать с кресла?

— Да.

— Встань!

Это надо было видеть. Кресло было из очень крепкой породы дерева. Уверен, что ко двору Лопеса некачественной продукции не поставляли. Наручники у «джикеев» тоже были не худшего качества. Крак! — оба подлокотника одним рывком были оторваны и от сиденья, и от спинки. Кармела смотрела на меня уже по-иному. Теперь в ее глазах появилось некое выражение полной преданности, такое, как у Мэри и Синди. Она ждала приказа, команды.

— Сними браслеты!

Мне бы ее силушку три часа назад! Обломки подлокотников с пристегнутыми к ним браслетами полетели на пол. А те половинки наручников, что оставались на руках, она сломала… большим и указательным пальцами.

Я решил, что больше экспериментировать не стоит. Вот они, перстенечки! Вогнутый плюс — на указательный палец Таниной правой руки, вогнутый минус — на указательный левой. Выпуклые — себе соответственно: плюс — на левую, минус — на правую…

Не стоит думать, будто я легко решился на соединение перстеньков. Сам-то я «Зомби-7» не вкалывал. У меня соответственно и сомнения были и все такое. Самым смешным мне показалось то обстоятельство, что выбора у меня нет. Или превращаться в смесь атомов азота, углерода и кислорода — из чего там состоит человеческий пар? — или, превратившись в какой-то энергетический вихрь, унестись черт знает куда, без особой гарантии, что там, куда улетишь, вновь превратишься в то, чем был, с головой, руками, ногами и прочими деталями.

А не врет ли красотка? Не прикидывается ли? Я осторожно взял автомат, кося взглядом на Таню, чтобы не пропустить в очередной раз ее коронный вырубающий удар. Но нет, она спокойно позволила мне поднять оружие.

Отступив от нее подальше, я снял пустой магазин и, все так же опасливо поглядывая на Кармелу, заменил его полным. Проверить?

Снял с предохранителя и навел прямо ей в лицо. Какая бы ни была у человека выдержка, глаза и мимика на это отреагируют… А она хоть бы что.

— Я убью тебя, — объявил я, вовсе не собираясь этого делать. Кармела не отреагировала. И все-таки не верилось…

— Встань на колени! — приказал я. — Возьмись рукой за ствол…

Она проделала это так, как проделал бы робот.

— Приставь ствол ко лбу!

Без проблем. В этот момент я понял, что стоит мне приказать ей нажать на спуск — и она это сделает.

— Отпусти ствол. Встань с колен. Сколько будет, если перемножить 7932 на 6745?

— 53 501 340. — Она ответила это через секунду.

Я хотел было проверить результат, но тут вовремя вспомнил, что заниматься этими бестолковыми вычислениями мне некогда.

— Сколько времени до взрыва? — спросил я.

— Ноль часов, десять минут, тридцать секунд.

Я машинально засек время: 21.50. Стало быть, взрыв будет ровно в 22.00.

И все-таки я не мог понять, почему Сарториус и Браун оставили здесь перстеньки и пузырек с «Зомби-7». Ведь знали же, что Таня остается наедине с «джикеями»…

— Почему ты не ушла с Сарториусом и Брауном?

— Не хотела. «Джикеи» убили маму. Я хотела отомстить. И кому-то надо было прикрыть отход. Я убила того, кто застрелил маму.

— Почему Сарториус и Браун оставили здесь перстни и пузырек?

— Потому что не хотели выносить их на поверхность.

— Ты сообщила Сарториусу код, открывающий кейс?

— Да.

— Зачем Сарториусу деньги О'Брайенов?

— Чтобы спасти мир от твоего отца.

Ладно, пусть спасают, если больше делать нечего. Мне надо от взрыва как-то уберечься. Как-никак всего пять минут осталось. Я рискнул и набрал остатки «Зомби-7» в шприц — 21.57. Воткнул иглу в плечо и вкатил себе препарат — 21.58. Взял Таню за руки и, уже чувствуя, что с организмом начинает твориться что-то необычное, состыковал перстеньки — 21.59.

В этот момент сверкнула ярчайшая вспышка. Я даже подумал на секунду, что опоздал… Но все-таки это была не внешняя, всесжигающая вспышка атомного взрыва, а некая внутренняя, которую я помнил по переносам «я» от негритенка Мануэля к донье Мерседес и от Мерседес к капитану О'Брайену. Но там в обоих случаях соединяли только по паре перстеньков, а кроме того, никто из них не получал доз «Зомби-7». И когда Белогорский — если это не смоделировал Чудо-юдо — соединил перстеньки, которые потом оказались у меня, тоже не было «Зомби-7».

Вспышка длилась секунду, не больше. После этого на сотую или десятую долю секунды я увидел Таню (только лицо, обращенное ко мне), а затем это изображение словно бы сдул некий вихрь.

Вихрь выглядел как некая полоса из бесчисленного множества разноцветных, сверкающих, мерцающих и несущихся куда-то линий. Нечто похожее можно видеть на экране телевизора, когда перематывается кассета видеомагнитофона. Эта искрящаяся масса неслась все быстрее и быстрее с каким-то невиданным, космическим ускорением. В то же время я начал ощущать, будто подхвачен этим вихрем, перестал чувствовать собственное тело, потерял вес и устойчивую форму. Затем угасло и вообще какое-либо представление о том, что я такое. Последней более или менее четкой мыслью было осознание своего превращения в часть энергетического потока, состоящего из неких элементарных частиц… И все. Дальше полный провал, ничего запомнить не сумел. И вряд ли сумел бы,

даже если бы очень старался. Скорее всего, я при всем желании не смог бызапомнить, что было дальше, так как на какое-то время ПЕРЕСТАЛ СУЩЕСТВОВАТЬ… Точнее, перестал быть человеком, имеющим линейные размеры, массу покоя, вещественный состав, анатомию, психику и физиологию. Я был чем-то иным, неизвестным, невозможным, с точки зрения рядового обывателя.

Впрочем, все это продлилось очень недолго. Начался обратный процесс. Он шел как бы зеркально, все явления повторялись, но в обратном направлении. Первым, что я увидел после провала, был все тот же сверкающий вихрь, но теперь его вращение становилось все более медленным и плавным, как движение останавливающейся карусели. Сплошной поток несущихся линий стал редеть, нет-нет да и проглядывали между этими линиями какие-то расплывчатые очертания, с каждым разом все более четкие. Вернулось ощущение веса, постепенно возвращалось чувство формы собственного тела, опять мигнула вспышка, мелькнуло лицо Тани, свистнуло в ушах, обдало потоком воздуха. В глазах мелькнули большие яркие звезды на темно-синем небе, а ноги, подчиняясь какому-то давно выработанному рефлексу, поддались, чтобы самортизировать удар… Плюх!

Соленые брызги поднялись столбом, я метра на три ушел под воду. Вынырнул, глотнул воздуха, ошалело повертел головой.

Я точно помнил, что не снимал с себя ни гидрокостюма, ни автомата, ни ножа. Но их не было. Как корова языком слизнула. Не было даже плавок — испарились навовсе. И что уж совсем любопытно — оба перстня, выпуклые «плюс» и «минус», исчезли, как будто их и не было.

Похоже, я находился… в сотне метров от пляжа «Каса бланки де Лос-Панчос». Почти у самой противоакульей сетки, с внутренней ее стороны. Отель был ярко освещен, а на пляже две пары вовсю стучали в волейбол. Кто-то хихикал в темноте, повизгивал, покачиваясь на небольших лагунных волнах.

— Таня! — позвал я, оглядываясь. Сзади плыл кто-то, я дождался и в отсветах фонарей с пляжа увидел лицо… Ленки.

— Какая Таня? — явно обалдев от того, что я назвал ее чужим женским именем, грозно спросила Хрюшка.

— А ты разве не улетела? — спросил я, что наверняка выглядело очень глупо.

— Куда ж я без тебя, кобеля растакого-то, улечу? У нас билеты только на завтра… Куда ты поплыл-то, чудила? Мы с тобой вон там раздевались, где темно… Сам же затеял голышом купаться. А теперь ему Таню подавай.

Доплыли. В этом углу пляжа действительно было полутемно, но разглядеть, что из воды вылезла Ленка, а не Таня, я все-таки сумел. Правда, пока не пощупал, все еще не верил…

— Ладно, ладно… — проворчала Хрюшка, — не подлизывайся, серое животное! Воздух на тебя здешний так действует, что ли? Хоть до номера доведи… Ишь, темперамент разыгрался!

— Какой темперамент? — пробормотал я. — Чего ты мелешь?

— Ой-ой! — запищала Ленка. — Заскромничал, Волчарочка… Ты меня только прошлой ночью раз шесть будил… Весь отпуск спать не давал, сукин сын.

Я промолчал. Мне уже стало ясно: опять что-то произошло. То ли Ленка беспардонно врет, выполняя очередные инструкции Чудо-юда, то ли я действительно прожил этот отпуск как бы в двух измерениях. Ведь говорила же Эухения о том, что солдаты во Вьетнаме, которым она давала сигареты с сушеной травкой «зомби», разделялись на «внешнего» и «внутреннего» человека с независимым сознанием и жизнью! То есть я, приехав сюда, вроде бы и не занимался ничем предосудительным. Нормально отдыхал, купался, загорал, нюхал цветочки и спал с законной женой. А во сне лазал по подземельям, дрался, стрелял и убивал… Впрочем, делать выводы было еще рано.

Одевшись, мы прошли мимо волейболистов. Точь-в-точь, как несколько дней назад с Таней. Когда пошли по ярко освещенной дорожке, я поглядел на свои ноги и бок. Еше утром — если, конечно, я не перепутал — там было полно ссадин и царапин. Таких, которые за неделю не проходят. Сейчас я их не увидел. И даже следов от них не имелось… Значит, все эти подземелья, подводные приключения, перестрелки — сон, миф, фантазия?

— Может, сегодня не пойдем играть в компьютер? — спросила Ленка таким тоном, будто я каждый вечер надоедал ей с этими играми.

— Хорошо, — согласился я и подумал, что вот оно, еще одно убедительное объяснение моей запутавшейся памяти. Играл-играл тут, понимаешь, во всякие «стрелялки-догонялки» и доигрался… Крыша чуть-чуть поехала. Перестает понимать, что было во сне, а что наяву.

Да, но ведь здесь, в «Каса бланке», полно народу, которые видели, какой шум тут поднялся, когда явились люди Перальты. Неужели они не запомнили сеньора Анхеля Родригеса?

Мы вошли в вестибюль, и первым встречным оказался хозяин Фелипе Морено под руку со своей благоверной супругой Мануэлей, которая к прежним девяноста килограммам живого веса прибавила за истекшие одиннадцать лет не менее полусотни.

— Буэнос ночес, сеньор Баринов! — поклонился экс-мэр. — Завтра собираетесь улетать? Жаль, за десять дней вы даже не успели посмотреть наш остров. Кстати, вы знакомы с моей супругой?

— Увы, не имел чести, — пробормотал я. — Позвольте представиться — Димитрий! А это моя супруга Елена.

— Очень приятно… Мануэла Морено, — снизошла рекордистка.

Мы прошли мимо портье в номер. Навстречу нам попалась Анита. Черт побери, она опять заметно удивилась! Приехал сюда с блондинкой, в промежутке привел брюнетку, а теперь опять блондинка? Правда, вслух она ничего не сказала, но такое удивление вряд ли могло иметь место на этом личике, если бы мы тихо и спокойно прожили тут десять дней…

В номере царил обычный беспорядок, свойственный нашему милому семейству. Мне как-то вдруг удивительно поверилось в то, что ничего, кроме дурных снов, на самом деле не было. Ленка отправилась под душ, а я присел в кресло недалеко от входной двери. В коридоре я услышал голоса. Это топало семейство Коллинзов: папа, мама и дите, пол которого я так и не определил.

— Папа, — пискнуло дите, — а почему земля тряслась?

— Видишь ли, Пат, — солидно ответил папа Мартин, — здешние острова вулканического происхождения, здесь нередки подземные толчки. То, что имело место в десять часов, просто небольшая подвижка горной массы…

Сердце у меня как-то екнуло. Значит, в десять часов, то бишь в 22.00, что-то все-таки тряхануло.

— Дима! — позвала Ленка. — Я шлепанцы забыла! Они под кроватью лежат, принеси, пожалуйста!

Я полез под кровать, нащупал один шлепанец, потом другой и вытянул наружу. Вместе с ними на свет божий показался обрезок дорогой белой ткани, из которой шьют приличные костюмы для приличных людей… Ручаюсь, это был лоскут, оставленный закройщиками, шившими парадный мундир для владельца 7/8 острова Хайди Анхеля Родригеса. К нему с одной стороны прилипла прядь черных волос. Таких не было ни у Ленки, ни у меня. Они были только у Тани…

Но это было еще не все. Когда я поглядел на Ленкины электронные часики, оставленные ею на краю кровати, то что-то заставило меня нажать на кнопку и переключить их с показа времени на показ числа и месяца — интуиция, наверное. Так вот, часы показывали 22.45 по местному времени, но… завтрашнего числа. То есть, конечно, сегодняшнего, но того, которое я считал завтрашним. Иными словами, кто-то вырезал из моей памяти целые сутки.

БОЛЬШОЙ ФИНАЛ

Наверное, я бы задал Хрюшке немало вопросов. Может быть, она даже согласилась бы на них ответить. Но задать эти вопросы я просто не успел. С грохотом распахнулась дверь, и на пороге возник Чудо-юдо. В общем-то, отцу родному, благословлявшему меня на боевые подвиги, надо было хотя бы для виду порадоваться тому, что сынишка жив и здоров. Однако у него не нашлось для этого времени, тем более что он, должно быть, уже сутки назад знал, что все со мной обстоит благополучно. Это я его не видел, а он-то видел меня ВЧЕРА. Что произошло в эти стертые из моей памяти сутки? Аллах, наверно, ведает…

— Десять минут на сборы! — рявкнул Чудо-юдо, распахивая дверцы стенного шкафа и выбрасывая на постель мой «президентский» костюмчик, пошитый местными асами. Тот лоскуток, что я нашел под кроватью, был именно от такого же материала.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36