Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Слуга короны

ModernLib.Net / Фэнтези / Швец Дмитрий / Слуга короны - Чтение (стр. 9)
Автор: Швец Дмитрий
Жанр: Фэнтези

 

 


– Его здесь отравили? – с неподдельным интересом спросил князь.

– Нет, – ответил я. – Он погиб в стычке с людьми, подосланными вашим советником. – Холодок бросила на меня вопрошающий взгляд, я взглядом же пообещал объяснения потом.

– Так что ж мне с вами делать? – не унимался князь.

У меня крутилась пара замечательных идей, но одну я не посмел высказать в присутствии дворянина, другую – в присутствии дамы.

– Ладно, – смилостивился он, – идите спать и ничего не бойтесь до утра.

Улыбка его мне не понравилась.

– Утром решим, как с вами быть. И голос не понравился.

Ох, что-то утром будет?

Глава 11

О ПОЛЬЗЕ ГНИЛЫХ СТЕН

Мне не спалось. Да и как тут уснешь, когда в голову лезут самые разные неприятные мысли. Вот и лежу, таращусь в потолок. Глаза огромные, как блюдца, усталость режет под веками, а сон не идет. Никак не идет, я уже и растирал глаза, и баранов считал, и под мешок зарывался, все без толку. И время никак не определишь, разве что по каплям болотной воды, что падают где-то за стеной. Пойти, что ль, прогуляться? А в самом деле, почему бы и нет, что толку вот так валяться да надеяться, что глаза рано или поздно закроются и я увижу сказочный мир, полный исполненных желаний.

Я выбрался из-под одеяла, с трудом напялил мундир и двинулся нагуливать сон. Или неприятности, что скорей. Неприятности – это мы запросто, неприятности – это нам раз плюнуть. И все вокруг с этим согласны. Я слышу, как переговариваются за моей спиной, обсуждая Медного, который притягивает беды, как сырая глина гончара. Коридоры Лесфада пусты, но я-то слышу их насмешливые голоса. Не смешно только тем, кто связался со мной, большинство из них уже в могиле или одной ногой там.

Угораздило меня гулять пойти, сидел бы себе тихо, так нет, поперся черт-те куда. Факелы в замке не горят, то ли из экономии, то ли из-за сырости. Замка я не знаю. Был бы Ден, он бы запросто провел меня, показывая и рассказывая об истории замка и историях внутри замка. Но Ден на больничной койке, а я, кажись, заблудился. Лужи хлюпают одинаково, на стенах одна и та же тина, всюду одинаковая плесень. Ох и мерзко тут воняет. Куда это я забрел?

Я остановился и, вытаращив глаза, вглядывался в темноту. За ней я не видел ни стен, ни дверей, ничего. Темнота висела вокруг и не пропускала сквозь себя ни свет, ни мой напряженный взор. Глаза стали слипаться, захотелось спать. Ну как всегда, теперь придется глаза руками открывать. Да в такой темноте их можно и не трогать, что с открытыми, что с закрытыми – все одно. В уголке засыпающего сознания шевельнулась веселая мысль, разум ухватился за нее и вытащил себя из пут сна. Я проснулся окончательно. И веселая мысль уже не казалась такой веселой. Я заблудился!

Ну и ладно, не выйду до утра, меня и искать никто не будет, разве что для виду. Холодок всплакнет тихонько и отправится обратно, а по дороге не сдержится и соблазнит Валета. И будет у них потом куча маленьких крепеньких картежников. Молот дослужится до маршала, получит титул и замок вроде этого. И будет жить себе всласть, не вспоминая обо мне. Лишь на смертном одре мелькнет перед его полуослепшими глазами мой нетленный дух. Треска и Следопыт напьются от радости, а потом подерутся из-за Адели и пришьют друг друга. Адель чуть погорюет, а потом выскочит замуж за графа или барона. Потом все вскроется, и она получит земли своего папаши. Тогда она приблизит к себе Следопыта и Треску, ах да, они же прирезали друг друга, ну ладно, бес с ними, пусть живут. Шепот ударится во все тяжкие и набросится на дворян. И рано или поздно выйдет замуж. Только, боюсь, муж ее будет рогат. Не бросит она свое ремесло.

Да, всем станет намного проще, если не будет в их жизни обалдуя с насквозь медной головой. Так что я уже никуда не пойду, один хрен не найти мне своей конуры, а останусь тут и сдохну с голодухи.

Вот прямо тут и останусь. Щас сяду и начну умирать. Уже сажусь. Вот, уже сел. Прямо в лужу сел. Да плевать! Все равно меня никто не найдет. Тут не то что человек, жаба не прыгала.

Я нащупал камешек, похожий на чью-то кость, и швырнул его в стену напротив. Даже в такой темноте я увидел, как отвалился кусок стены. Я вздрогнул и напрягся.

– Что это было? – Похоже, голос князя, значит, и его хозяин где-то поблизости.

– Стены скрипят, – ответили ему. – У тебя не замок, а сплошное болото.

– Ты прав. Надо бы заняться ремонтом.

Я навострил уши и на четвереньках подполз ближе. Отсюда лучше слышно.

– Так как ты думаешь, – вновь заговорил князь, – что мне с ними делать?

– С кем? – видимо, не понял его собеседник.

– Как с кем? – взорвался князь. – О чем мы с тобой говорим уже час, не о бабах же? С солдатами, конечно!

– А-а… – Собеседнику князя явно скучно. – А что с ними делать? Они же не виноваты, что ты оставил Рувака главным в свое отсутствие. – В голосе звучит обида. – Так что мой тебе совет: отпусти их.

– Думаешь? – Не хочется князю нас отпускать, понравились мы ему.

– Да, конечно. Как они могут тебе повредить? Никак. Наоборот, оказали услугу, вывели на свет врага, о котором ты даже не подозревал. Так что они, можно сказать, герои.

Опять герои? Может, хватит сыпать на мою бедную голову нежданные милости? Мне от них только хуже.

– Ладно. – Князь согласился, что ж, поживем еще. – Меня сейчас другое занимает. Грамаль. – Он довольно цокнул языком. – Очень мне интересно, что же знает эта старая развалина.

Слишком много, чтобы жить, но это мое мнение.

– Да, – задумчиво ответил собеседник князя, – о паарцах он может сообщить много чего. Их численность, планы…

– Да плевать на них, – оборвал князь. – Графский отпрыск, вот что меня интересует. Грамаль тогда был придворным чародеем. Наверняка что-то знает. Надо выпытать у него что.

– Надо! Только вот я мыслю, что не он один это знает, – проговорил собеседник князя.

Я вздрогнул, воздух вокруг меня зашатался и обрушил еще кусок стены. Проклятье, мыслит он точно, кроме Грамаля обо всем знаю я, а еще Следопыт и Треска, да еще с полсотни народу, которых я не знаю.

– И что с того? – весело спросил князь. – Ну знает кто-то что-то. И что? Да ничего, у них нет ни свидетелей, ни доказательств, а единственное живое свидетельство связано у меня в подвале.

– Меня беспокоит, что мы так и не узнали, на кого работал Рувак. Не думаю, что это была его потрясающая идея выдать себя за тебя.

– Я тоже так не думаю, – признал князь. – Но единственный, кто может об этом знать, это опять-таки Грамаль, его-то и надо расспросить еще и на этот счет.

– И с пристрастием, – грозно добавил его собеседник. – Но, боюсь, не выдержит он пыток. Стар слишком.

– Тебе на это не плевать? – удивился князь. – Подохнет – нам легче. Только бы рассказал все, что знает, а потом пущай подыхает.

– И то верно.

Они засмеялись.

Ничего смешного я не видел. Чтобы доставить его сюда, люди отдали свои жизни, а они его так запросто замучить собираются, лучше бы я его прирезал тогда.

– Эх, не дождусь я утра! – Князь сгорал от нетерпения, как подросток перед опытной бабой.

– Так чего ждать? Пойдем сейчас. Раньше все узнаем, раньше будем знать, что дальше делать.

– Пойдем! – согласился князь.

Шаги быстро стихли, скрипнула дверь, со стуком закрылась, и я вновь остался в тишине.

Не помню, как нашел свою комнату. Мне хотелось схватить вещички и, разбудив Валета и Холодка, смотаться отсюда, но меня сморил сон. Не чувствуя ног, я рухнул на нары и захрапел.

Глава 12

СМЕРТЬ КОЛДУНУ!

Да не сплю я, не сплю. Ну зачем ломать мне ребра? Ишь, распихались, щас повернусь и сломаю шею наглецу, посмевшему тревожить меня, и не посмотрю на его звания и извинения. Да чтоб тебя, зараза, больно же!

Я резко перевернулся, в голове ухнуло. Холодок сидела на шатающейся табуретке и размеренными движениями тыкала меня в бок рукоятью меча.

– Ты чего в такую рань? – рыкнул я, хотя она права, надо сваливать, но я не я, если это признаю.

– А тебя не добудиться, – грустно улыбнулась она.

– Так и не надо, – так же грустно ответил я. – Зайди потом. Я спать хочу.

Я перевернулся на другой бок и сделал вид, что засыпаю. Сон и в самом деле попытался меня одолеть. Я и не сопротивлялся, я же не спал полночи. Да все я понимаю и что смываться надо – тоже знаю, но сейчас – идите все к дьяволу, я поспать хочу.

– Грамаль сбежал, – сообщила Холодок.

Она сделала это так, словно он каждый день сбегал. Я вскочил.

– Что? Какого черта? Как это могло случиться? – Сон сорвало и ветром унесло прочь.

– Не знаю, – ответила она. – Но он удрал и прихватил с собой князя.

– Твою мать!

Одеяло улетело, руки нащупали оружие, а ноги уже несли к дверям еще непроснувшееся тело.

– Ты куда в таком виде? – засмеялась Холодок.

Я опустил глаза и охнул. Черт возьми, когда это я успел раздеться. Догола. Да, в таком виде Грамаля не поймаешь, разве что он вроде того советника. Матерясь и изо всех сил стараясь прикрыть срам хотя бы матом, я потратил драгоценное время на поиски одежды и втискивание в нее своего тела. Холодок мне в этом не помогала, наоборот, она пыталась сделать все, чтобы штаны не оказались на моем промерзшем заду и не скрыли от нее то, к чему она так стремилась. Я не обращал внимания на ее бурчание и, накинув куртку, выскочил вон. Она поплелась за мной.

Личный телохранитель князя, здоровенный детина по имени Нарг, одарил нас мрачным взглядом. Уставший, взъерошенный, вонявший потом и тиной, он был зол и недружелюбен. Он не хотел видеть нас и тем более разговаривать с нами. Но ему придется, я настроен весьма решительно.

– Вы куда собрались? – Слова даются ему тяжело, словно он рожает каждое.

– Грамаля ловить! – ответил я и уверенно двинулся к разложенной на столе карте.

Моя попытка закончилась неудачей, Нарг встал между мной и картой. Немного пободавшись с его огромной грудной клеткой, я бросил это бесполезное занятие.

– Проваливайте! – прорычал он и рукой отодвинул меня, словно я ничего не весил. – Без вас народу хватает.

Мысль-то дельная, только не привык я прислушиваться к тем, кто дело говорит. Своим умом живу. Вот только умишка у меня маловато. Да и не дело это, чтобы мой подопечный бегал по болотам, тряся костлявым задом. Еще запутается бородой в камышах да издохнет. Я же за него отвечаю. И тайна моя слишком важна, чтобы вот так, запросто, ее отпустить.

– Слушай, – тяжело вздохнув, сказал я, – конечно, я не знаю ваших болот…

Он сморщился, видать с утра по ним бегает.

– И ваших порядков.

Он сморщился еще сильнее.

– Но я уже разок поймал этого колдуна. Черт возьми, поймаю еще. И еще, если надо будет!

Если он сморщится еще, на затылок перейдет задница, но морщиться он не стал.

– Ладно, – ответил Нарг, и левый уголок его губ пополз вверх, – не трепыхайся. Значит, говоришь, уже ловил его?

– Ага, а потом еще и вез вам на потеху. Как вы его упустили?

– Не твое дело! – зло прорычал он.

Ну да, не мое, просто интересно, как можно было выпустить из замка дряхлого старика с князем. Он ведь должен был быть под охраной. Они должны были следить за ним. Эх, увальни, сидят себе на болотах и в ус не дуют, их бы к нам да отдать сержантам в учебку.

– Хочешь нам помочь или так и будешь задавать идиотские вопросы? – Глаза Нарга полыхали огнем.

Я тряхнул головой, выбрасывая из головы картины пыток.

– Извини, – это лучшее, что я смог сказать, – я просто хочу помочь.

– Ну раз так, тогда иди сюда.

Миар – это болота, и ничего, кроме болот. Ну а на болотах, как всегда, кочки, вонь да комары, хуже некуда. Карта Миара еще хуже. Нет на ней ничего, одна огромная черная клякса. С редкими вкраплениями названий полувоенных поселений, таких как Лесфад, Оргик, Жотна. Кто только придумал строить на болотах? Ладно еще форты на границе – соседи уж больно неспокойны, – но в самом центре, где, кроме комаров, никакой другой живности в жизни не водилось и чистой воды днем с огнем не сыщешь, это уже перебор.

И в эти болота удрал колдун. Собравшиеся за столом ломали головы, куда он мог пойти. Я не стал утруждать себя подобным занятием, я слушал, и с каждой минутой мое отчаяние становилось сильней, а Грамаль с моей тайной все дальше. Наконец общими усилиями постановили, что колдун пошел к Оргику, оттуда легче всего добраться до границы, а там уж поминай как звали.

Решили и быстренько распределили обязанности. Нас троих отрядили в помощь некоему полковнику, что не снискал их любви, а потому должен рыскать подальше от Оргика, совсем в другой стороне.

Полковник возмущался, ругался, бубнил под нос проклятия. Его люди вторили за командиром, к ним присоединился и Валет. Но я не думал, что все так плохо. Грамаль не идиот, и он либо затаится неподалеку, либо пойдет совсем в другую сторону. Я это знал, на его месте я бы так и сделал, хорошо, что я не на его месте. Одно точно: за границу он не пойдет, особливо после того, что увидел. Не нужна ему ни свобода, ни тишина в оставшейся недолгой жизни. Адель – вот что ему нужно, и не ему одному. Богатая невеста, о которой все слышали, но никто не знает, есть ли она на самом деле. Никто, кроме него. Такой трофей, попавший в руки, – это могущество и власть, а еще всякие разные приятные штуки, на которые хватит фантазии.

Холодок сбил меня с ног и, ткнув мордой в болотную жижу, зашипел:

– Лежи тихо, Медный, слушай!

Твою мать, еще один Следопыт на мою голову. Но этот хоть старше по званию. И я лежал, слушал, пускал ртом пузыри, но ничего, кроме хлюпов, не слышал.

– Пойдем! – Лейтенант поднял меня за шкирку и потащил за собой.

Мы пробирались сквозь кусты и камыши и когда в очередной раз замерли, я наконец расслышал, о чем говорил Холодок. Голос, тихий голос, шептал проклятия, насылая их на болота. Придумал тоже, они и так прокляты, незачем добавлять еще. Но голос не унимался, кто-то пыхтел, кряхтел и слал проклятия.

Мы двинулись очень осторожно. Голос становился яснее с каждым шагом. Я уже различал знакомые интонации, когда из кустов вывалился человек в лесфадской форме. Он упал рядом с нами, тяжело выдохнул и подмигнул.

– Нашли гада! – радостно изрек он.

– Ты его видел? – Холодок недоверчиво взглянул на солдата.

– Ага, вон там, за камышом, на полянке, – весело ответил он.

– И как ты его узнал? – спросил я, проявив доверчивости не больше, чем мой лейтенант.

– А чего его узнавать? – удивился солдат. – Кто, кроме него, будет по болотам шляться и человека на себе таскать?

– Ладно, – Холодок почесал лоб, – веди, коль такой умный.

Поляна, твою мать. Так, прогалина меж камышей и болот. Небольшой такой холмик с пожухлой травой. Грамаль сидел в центре и шептал заклинания. Меж его пальцев носились огоньки, ныряли в спутанную бороду, выскакивали из-под одежды, поднимались над головой и снова возвращались к хозяину. Князь лежал без движения у самого края поляны. Если, конечно, это был князь, а то у Грамаля ума хватит вырядить своего помощника в княжеские шмотки, а самого князя грохнуть и в болоте утопить.

Холодок знаками показал местному бойцу обойти с одной стороны, сам двинулся с другой. Я остался ждать сигнала. Невесело это – сидеть на месте и ждать, когда все прочие займут свои позиции. Хорошо еще, что этот клоун с бородой меня маленько развлекает, а то бы совсем грустно было. Я продвинулся чуть ближе, положил меч поудобней и стал следить за мелькающими пальцами колдуна. Может, научусь чему полезному, пока гляжу за ним.

Грамаль словно почувствовал неладное. Он повернул голову в мою сторону и поймал взглядом мои глаза. Не страх, скорее жалость, жалость к нам и усмешка были в его глазах. И еще что-то неотвратимое, страшное, древнее. Дрожь бежала по спине от этого взгляда. Я отвел глаза в сторону, но Грамаля не выпустил из виду.

Колдун улыбнулся и отвернулся. Он знает, что я здесь. Он меня чувствует. Он знает, как трясутся у меня поджилки. Он слышит, как мелькают в голове мысли, слышит, какой шум они создают, ударяясь о череп. Проклятый колдун! Я поднял руку, пальцы тряслись, а вместе с пальцами и вся ладонь. Надо унять дрожь, надо что-то с этим сделать. Я сунул руку под колено и крепко сжал ногу. Колено начало дрожать.

Холодок истошно завопил. Они выскочили одновременно с двух сторон. Я задержался лишь на мгновение, уничтожая в себе накативший страх и унимая дрожь во всем теле. Это спасло мне жизнь.

Грамаль метнул одной рукой молнию в Холодка, другой в солдата князя, но на меня у него времени не хватило. Меч описал дугу и рукоять саданула его по голове. Грамаль рухнул.

Я бросил взгляд на лежащие вокруг тела. Солдат князя бился в конвульсиях, колдовство Грамаля пробило ему грудь, остальные лежали без движения. Колдун запыхтел и поднялся на колени.

– Это ты, мальчик мой? – улыбаясь, спросил он.

– Ослеп, что ль, на старости лет? – ответил я. – Че развалился? Вставай! Домой пойдем.

– Отпусти меня, – жалобно попросил он, – отпусти, и твоя тайна уйдет вместе со мной.

– Да что ж ты вредный такой? Сказано тебе, не отпущу!

– Отпусти, – голос стал настойчивей, – или все узнают, кто твоя подружка. А если ты меня отпустишь, я клянусь тебе, что исчезну навсегда и никогда никому не скажу об этом.

Поверила мышка кошке, и что вышло? Нет, я не та глупая мышь. Тебе же только дай свободу, так ты сразу петь начнешь на всех углах. Интересной для многих будет эта песня, но не веселая для меня. Грустная такая песенка о потерянной жизни.

– Нет, – коротко ответил я.

– Почему? – удивленно спросил Грамаль

– Че пристал, сказано – не отпущу! – Я пнул его в костлявый зад.

Колдун перевернулся в воздухе и, смеясь покатился по земле.

– Ты солдат, хороший солдат, – смеясь, сказал он, вновь поднимаясь на колени, – ты готов пожертвовать всем ради долга. Вокруг тебя призраки несбывшихся желаний и зажимаемых тобой страстей. И ты готов пожертвовать мечтой. Ты готов умереть, скрывая ото всех то, что может навредить твоей девочке. Ведь она твоя девочка? Но она не только твоя девочка, но и богатая наследница, а это нельзя скрывать вечно. Подумай над этим. То, что знаем мы с тобой, скоро станет известно многим, и что тогда? Ты не хочешь отпускать меня, я понимаю, ты думаешь, что я сам не буду держать это в тайне. Может, так, а может, и нет. Может, моя жизнь и не зависит от молчания. Или ты думаешь, я случайно сбежал? Мальчик, не становился бы ты на пути голодного дракона. Этот дракон сожрет тебя и не подавится. Подумай, что с тобой будет, если все узнают о том, что ты прячешь?

Я задумался, точнее, сделал вид, что задумался. И так все понятно, убьют меня или в лучшем случае сгноят в подвалах того же Лесфада. Но сначала им надо будет найти меня и Адель.

– Знаешь, – я почесал затылок, – а, пожалуй, ты прав. – Мой взгляд скользнул по камышам. – Пожалуй, я тебя отпущу.

– Да? – Он оживился и тоже оглядел камыши. – Хорошо, что ты надумал. – Он начал подниматься. – Я уже засомневался, есть ли в тебе хоть капля разума. Вижу, что есть. На твоем месте я бы, как и ты, сделал все, чтобы никто не узнал, кто она, по крайней мере до тех пор, пока не найдется человек, которому я бы поверил.

– Я отпущу тебя, если ты поклянешься сохранить тайну, – не обращая внимания на его болтовню, проговорил я.

– Я же уже поклялся.

– Еще раз! – рявкнул я, ну, если нас кто подслушивает.

– Хорошо. – Он встал на колени и поднял руку. – Клянусь тебе днем и ночью, клянусь светом и тьмой, клянусь небом, землей и своим здоровьем, что никогда, ни при каких обстоятельствах не скажу никому о том, кто твоя девочка. Достаточно?

– Да. – Я смотрел сквозь него, ему за спину.

Он повернулся в ту же сторону.

Грамаль не пикнул, не издал ни звука, и только в глазах его отрубленной головы было непонимание.

– Теперь, старик, – я наклонился к голове и заглянул в глаза, – теперь я уверен, что ты никогда и никому не расскажешь о том, что видел. Теперь моя тайна останется со мной. Навсегда. – Я воткнул меч в землю и сел рядом.

Мне оставалось только ждать. Ждать, когда меня найдут и уж потом решат мою судьбу. Я сидел и думал о том, как могло все получиться, если бы сразу прикончить Грамаля, а еще лучше не находить того медальона. Нет, лучше всего мне бы остаться у себя в трактире и потихоньку наращивать себе живот.

Холодок застонала. Я бросился к ней, как я мог забыть о лейтенанте, она ранена и ей нужна помощь, а мои сопли на помощь не похожи.

– Колдун мертв, – сообщил я, когда она открыла глаза.

– Хорошо, – простонала она, слабо улыбнулась. – Надо было его сразу пришибить. Скажи, только честно, мне сильно паршиво?

– Да, – ответил я.

Молния Грамаля выворотила Холодку внутренности наружу.

– Тебе сильно паршиво, – добавил я, отвернувшись и украдкой смахнув слезу.

– Жаль, – еще одна улыбка, – мне так хотелось еще пожить. И наконец соблазнить тебя не в повозке, а в нормальной постели, со свечами и прочим дерьмом. – Бледные губы широко улыбнулись, она засмеялась, но смех перешел в кашель. – Медный, – рука протянулась ко мне, – не дай им узнать, кем я была. Слышишь, не дай!

– Не дам! – пообещал я, и это обещание я намерен сдержать.

Мы замолчали. Она закрыла глаза, а я смотрел на нее и не мог думать ни о чем другом, кроме как о несправедливости жизни. Почему от нас уходят такие люди, как Холодок, а всякие твари остаются жить.

– Снег пошел, – чуть слышным шепотом проговорила лейтенант. – Все же я дожила до зимы. – Она закрыла глаза.

На ее губы упала крупная снежинка и уже не растаяла. Холодок выдохнула и умерла.

Я отполз в сторону от тела, давясь слезами.

Из кустов высунулась морда в шлеме солдат князя. Высунулась, придирчиво осмотрела поляну и исчезла.

– Здесь они, – заорал солдат, – господин полковник, нашел я их!

Он выбежал на поляну и кинулся ко мне:

– Ты как? В порядке?

– В порядке, – ответил я, – даже не ранен. Да ты князем лучше займись, досталось ему. – Я отпихнул пытавшегося ощупать меня солдата, он ошалело поднял глаза. – Вон там он, у камышей, – кивнул я себе за спину.

Солдат бросился туда, послышался вздох облегчения.

– Живой! – произнес он.

Каждый, кто выходил на поляну, считал своим долгом осведомиться о моем здоровье и ощупать для верности, может, сгоряча я ничего не чувствую. Но я чувствовал, чувствовал, как накатывают слезы, а в груди разрывается сердце.

Грамаль мертв, и это славно, но с ним ушло слишком много моих людей. Если не считать Валета, я единственный, кто остался жив из притащивших колдуна сюда.

Валет влетел на поляну вместе с полковником, и пока командир раздавал указания, этот недоумок кудахтал надо мной, как клуша над цыпленком. Я толкался, рычал, грозил выбить ему все зубы или отправить его вслед за Холодком. На последнее Валет среагировал. Он заткнулся и сел рядом со мной.

– Он умер? – недоверчиво глядя мне в глаза, спросил Валет.

– Да, эта сволочь в колдовской мантии утопила его. – Я не стал говорить, что сам оттащил тело лейтенанта в трясину.

– Что с Грамалем? – прервал нашу задушевную беседу полковник.

– Мне пришлось убить его, – сообщил я, чем вызвал крайнее неудовольствие полковника. – А вы бы предпочли, чтоб он убил меня и князя? Он хотел и едва не сделал этого.

– Ладно, пошли домой, там разберемся, – вздохнул полковник.

Конечно, ты бы предпочел, чтоб я сдох, а с князем и Грамалем ничего не случилось. Вот тогда бы тебе и награды, и повышения, и пенсия от князя. Но сойдет и так.

– Собираемся, – приказал он. – Грамаля упаковать, не дай бог оживет. Соорудить носилки для князя.

По возвращении князя сразу же перепоручили лекарям, благо их в Лесфаде пруд пруди. Нас с Валетом для острастки поместили в тесной комнатенке, забитой старыми сломанными мечами и одним нещадно чадящим факелом, что почти не давал света.

Надеются, собаки, что с горя на сталь начнем кидаться. Зря надеются. От многих клинков уже ничего не осталось, сырость сожрала их, другие разлетались в пыль, стоило к ним прикоснуться. Наше оружие они на всякий случай отобрали. Валет выбрал место посуше и привалился к стене.

– Как думаешь, сержант, что с нами будет? – спросил он.

– Что будет, что будет? – передразнил я его. – Ничего не будет, – не глядя в сторону Валета, произнес я. Меня привлекла рукоять искусной работы с огромным черным камнем, украшавшим ее. – Повесят нас – Я взвесил ее на руке. Хороша! Клинок вон давно истлел, а ей хоть бы что, даже не заржавела нигде. – И вся недолга. – Я сунул рукоять за пазуху, найдут так найдут, а не найдут – я из нее себе потом оружие сооружу.

– И ты так спокоен?

– А что мне, об стены башкой биться? Нет, Валет, не буду я этого делать, и кричать не буду, и на судьбу жаловаться. Не дождутся! Хотят повесить, пущай вешают, тогда хоть все вместе сдохнем. Герои, черт возьми.

– Нет, – усмехнулся Валет, – герой у нас один. Ты. Мы так, свита твоя.

Я не стал отвечать. Умный какой. Сам себя в свиту будущего графа записал, да и я хорош, уже в расход нас пустил, хотя еще и дышу. Нет, так просто нас им не взять, хотят голову Медного – так пусть заплатят за нее. Своими жизнями. Я подавил зловещий смешок, рвущийся наружу.

О нас вспомнили довольно быстро, но проголодаться я успел. Обыскивать не стали, ну, сопрем мы разный мусор – что с того, им же работы меньше.

Вместо ожидаемой плахи или виселицы препроводили к князю. Регент развалился на кровати. Был он бледен, дышал тяжело и редко, но увидел нас и улыбнулся, даже попытался привстать. Это ему не удалось. Тогда он знаками приказал охране поставить для нас стулья и выматываться к чертям. Охрана быстренько все исполнила. У изголовья кровати остался только преданный Нарг. Но и ему пришлось убраться. Исполнил он это с достоинством, куда там бродячим актеришкам, вот только ругань все портила.

Оставшись с нами наедине, князь встал, потянулся и подмигнул.

– Жрать небось хотите? – спросил он, усевшись на ложе.

– А какой солдат не хочет? – засмеялся Валет. Мне стало не до смеху. Ведь князь-регент мог и на болотах притворяться, и тогда он слышал весь мой разговор с Грамалем. А коли так, топора не избежать.

– Тогда вон там, у стены, – он кивнул за кровать, – пожри, пока мы тут побеседуем.

Валет со страхом взглянул на меня, я кивнул, и он отправился набивать свое брюхо. Я же приготовился к худшему.

– Я все думал, что мне с вами делать, – улыбка не сошла с лица князя, но голос бесцветен, – наградить вас или казнить. – Он умолк и хитро глядел на меня из-под узких бровей.

– По мне так лучше наградить, – ответил я.

– Другого я и не ждал, – заметил князь.

Расстроился, поди думал, упаду я на колени и начну молить о казни пострашней.

– Ты, говорят, сам вызвался Грамаля ловить.

– Чего? – Я растерялся.

Князь продолжал молча улыбаться и ждал, когда я заговорю.

– Ну да, – осторожно ответил я, – когда узнал, что этот пакостник сбежал, да еще и вас с собой прихватил, решил, что поймать его надо. Опять!

– Опять? – нахмурившись, переспросил князь.

– Опять, – подтвердил я, – если верить нашему штатному вруну, я один его поймал. Потому и привез сюда.

– Ясно, – улыбнулся князь. – Что ж, я тебе благодарен. Ты мне жизнь спас – Голос добрый, а взгляд хитрый-хитрый. – Но зачем ты его убил?

– А что прикажете делать? Если б не я его, он бы нас с вами – и в кусты, тьфу, в камыши. Где бы его потом искать?

– Тоже верно, – отозвался князь. – Так вот, я подумал и решил. – Я напрягся, Валет перестал чавкать. – Награжу я вас. По-королевски награжу. Жизнь моя что-то да стоит. Верно? – Еще как верно, но лучше я помолчу, кивну для верности. – А раз она стоит, то держи. – Он извлек из-под ложа сундучок, отпер его и передал мне три увесистых мешочка. – Вас ведь трое было, – пояснил он, поймав мой удивленный взгляд.

– Было, – согласился я, возвращая один мешочек ему, – да только Холодку деньги теперь ни к чему. Убил Грамаль нашего лейтенанта.

– Да, – с грустью в голосе произнес князь, – жаль, мне показалось, он хороший солдат.

– Так и было, – согласился я.

– Ну так возьми, – он сунул кошель мне в руки, – разделите его меж собой и помяните вашего Снежка.

– Холодка, – поправил я.

– Ну да, Холодка, – мрачно согласился он и вдруг улыбнулся. – Но нет худа без добра. Правда, Медный? – Он и имя мое запомнил. – Я думаю, у меня есть награда и лично для тебя. Теперь в армии освободилось место лейтенанта. А раз так, то лучшего человека, чем ты, на него не найти. Поживите у меня пару дней, а я тем временем документы на тебя выправлю. Не смей отказываться! – рявкнул он, поймав мой недовольный взгляд. – Это приказ! Ты же не осмелишься ослушаться приказа? Успокойся, не маршалом же я тебя назначаю.

– И то хорошо, – согласился я, – вот только, боюсь, убьют меня в темном переулке за такую карьеру. Пару месяцев назад я был лишь капралом.

– Значит, заслужил повышение. Просто так звания не раздают.

– Заслужил, точно, – усмехнулся я, – поймал Грамаля в первый раз и – сержант, убил его и – лейтенант. Жаль, больше нет его, а то так и до маршала недалеко.

– Ну вот видишь. – Он замолчал, его и без того хитрый взгляд стал еще хитрее. – А если хочешь, оставайся у меня. Да, переходи ко мне на службу! Жалованье поболе, тепло, уют. Не надо будет морозить в окопах жопу. Давай, а? Будешь вместе с Наргом меня охранять.

Не нравится мне это предложение. Неужто проклятый колдун успел все разболтать? Точно, успел, иначе с чего бы князю делать мне воистину роскошное предложение? Да еще такими словами. «Жопа» – от дворянина! Такого я еще не слышал.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25