Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Сочинитель

ModernLib.Net / Классическая проза / Роббинс Гарольд / Сочинитель - Чтение (стр. 2)
Автор: Роббинс Гарольд
Жанр: Классическая проза

 

 


— Но вы могли бы это сделать? — обеспокоенно спросил Фил.

— Сделать можно все, — ответил Бачелтер. — Но как я уже сказал, это будет дорого стоить.

— Насколько дорого? — спросил Фил.

Глаза Бачелтера были непроницаемы.

— Две штуки наличными и двадцать пять процентов прибылей вместо десяти.

Джо посмотрел на отца.

— Это не стоит того, папа. У меня есть сорокапроцентный шанс получить четыре-Ф.

— Гроссер к’нокер! — рассердился отец. — С чего ты взял?

Джо замолчал, а Фил повернулся к Бачелтеру.

— Другого выхода нет, Луис? — спросил он.

Бачелтер покачал головой, потом секунду помолчал. Он смотрел на Джо, но обращался к Филу:

— У него есть работа?

— Нет, — сказал Фил. — Он работает дома. У него в комнате пишущая машинка.

— Мог бы он работать в магазине? — спросил Бачелтер.

— В каком магазине? — спросил Фил.

— Там все чисто, — ответил Бачелтер. — Все, что ему нужно будет делать, — это отвечать на телефонные звонки и время от времени доставлять кое-какие пакеты.

Фил молчал.

— Тогда поменять его разряд будет легче. Магазин находится в Манхеттене, и, если у него будет комната рядом, мы сможем потерять его документы и сделать новые, на другое имя. — Бачелтер посмотрел на Джо. — Ты будешь получать двадцать пять в неделю.

— Отлично, — сказал Джо. — Но будет ли у меня время писать?

— У тебя будет все время, какое тебе только потребуется, — ответил Бачелтер. — В этот магазин не ходят покупатели.

— Я не хочу, чтобы моего сына упекли за решетку, — заявил Фил.

— Фил, неужели ты думаешь, что я так тебя подставлю? — спросил Бачелтер.

— Знаю, что нет, — ответил Фил. — Но иногда все оборачивается не так, как бы нам хотелось.

— Я даю тебе гарантии, — сказал Бачелтер. — Если ты сделаешь это для меня, можешь забыть о двадцати пяти процентах прибыли и мы вернемся к старым цифрам.

— А две тысячи? — нажал Фил.

— Их тебе придется заплатить, — ответил Бачелтер. — Эти деньги не для меня. Они для тех парней, что будут заниматься бумагами.

Фил мгновение молчал, потом протянул руку и произнес:

— Это дело.

Бачелтер пожал его руку и повернулся к Джо.

— Призывная карточка и извещение у тебя с собой?

— Да, сэр, — ответил Джо.

— Давай их сюда.

Джо достал документы и передал через стол. Бачелтер мельком взглянул на них и отдал человеку, сидевшему рядом с ним, который положил их в карман пиджака.

— Кроновитз, — произнес Бачелтер. — Нам нужно изменить эту фамилию. Есть предложения?

— Я пишу под псевдонимом Джозеф Краун, — сказал Джо.

— Подойдет, — сказал Бачелтер Он повернулся к сидевшему рядом с ним мужчине — Запиши.

Тот кивнул. Бачелтер снова повернулся к Джо.

— Запиши имя и адрес. Подойдешь туда завтра, к десяти утра. — Он подождал, пока Джо достанет ручку и записную книжку. — “Кариббиан импорте”, угол 35-й улицы и 10-й авеню. Имя человека, который тебя там встретит, — Джамайка. Номер телефона можешь посмотреть в телефонной книге.

— Да, сэр, — сказал Джо.

— Что-нибудь еще? — осведомился Бачелтер.

— Нет, спасибо тебе, Луис, — ответил Фил. — Я тебе действительно очень благодарен.

— Для этого и нужны друзья, — сказал Бачелтер. Он поднялся, двое мужчин тоже. — Я выйду через кухню. — Он снова бросил взгляд на Джо. — Удачи, малыш.

— Спасибо вам, мистер Бачелтер.

Отец подождал, пока Бачелтер и двое мужчин ушли, потом посмотрел на сына.

— Если бы не твоя мать, — горько сказал он, — я бы позволил тебе идти в армию и дать себя убить.

Джо молчал.

Фил взглянул на него и печально покачал головой.

— Хочешь есть?

— Нет, спасибо, папа, — сказал Джо. — Мама накормила меня завтраком.

Отец встал. Он был высоким, почти шесть футов.

— Тогда пошли, — сказал он. — Сегодня четверг, и у нас будет много дел на рынке.

К столику почти подбежал Джейк.

— Здесь что, исключительно место для встреч? — пожаловался он. — Никто не ел.

Фил посмотрел на него с презрением и бросил на столик десятидолларовую купюру.

— Это тебя утешит, — сказал он и вышел.

Джо остановился рядом с отцом перед рестораном.

— У меня деловая встреча в журнале.

Отец взглянул на него.

— Тебе больше нечего сказать?

Джо поднял глаза на отца, потом, чуть приподнявшись на носки, поцеловал его в губы.

— Спасибо, папа.

В глазах Фила стояли слезы.

— Увидимся вечером, тателех.

* * *

Он вышел из подземки на Канал-стрит. Грохот грузовиков, въезжавших и выезжавших из Холланд-туннеля, оглушал его. Стоя на углу, он ждал зеленого сигнала светофора, чтобы перейти на противоположную сторону улицы, к зданию, где помещались офисы журнала.

Это был дом, некогда использовавшийся как склад, но теперь перестроенный и приспособленный к новым нуждам; старый грузовой лифт теперь перевозил пассажиров. Лифтер открыл перед ним проволочную решетку. Он вышел на пятом этаже и прошел через стеклянные двери к помещениям, занимаемым штатом журнала. Простая вывеска гласила: “Серчлайт комикс”.

Он пошел по длинному коридору Справа, у окон, в просторной светлой комнате работали иллюстраторы и художники. Слева находилась комната, разделенная стеклянными стенами, тем самым образуя крошечные офисы, похожие на ряд тюремных камер, только без дверей. Он остановился, потом вошел в один из таких офисов.

Мистер Хейзл, один из редакторов журнала, был почти скрыт кипой рукописей и эскизов, громоздившихся на его рабочем столе. Он выглянул из-за нее и помахал рукой, приглашая Джо.

— Входите, Джо, — сказал он. — Я как раз думал о вас.

Джо улыбнулся.

— Здравствуйте, мистер Хейзл. Надеюсь, у вас есть для меня чек.

— Будет буквально на днях, — отвечал мистер Хейзл, глядя на него из-под круглых очков совиными глазами. — Причина, по которой я хотел поговорить с вами, — то, что нам очень понравился ваш рассказ для “Спайси адвенчер”.

— Это хорошо, — сказал Джо, все еще стоявший у стола. В крошечном офисе не было места для второго стула.

— Я говорил с боссом, — сказал Хейзл. — Ему рассказ тоже понравился, но он считает, что две тысячи пятьсот слов — это слишком много. Вместе с иллюстрациями он займет десять страниц, а наш лимит для рассказа — пять страниц.

— И что же делать? — спросил Джо.

— Босс сказал, что рассказ настолько ему понравился, что он хочет, чтобы вы превратили его в сериал глав на двадцать, по одной в каждом выпуске.

Джо посмотрел на него.

— Тысяча двести слов в каждой главе, по пенни за слово — это только двенадцать долларов за главу. Я знаю, что иллюстраторы получают больше, двадцать пять долларов за страницу.

— Такой уж у нас журнал, — сказал Хейзл. — Наши покупатели не читают, они хотят смотреть на сиськи и зады.

— И все же я должен получать больше, — сказал Джо.

Хейзл уставился на него.

— Есть идея. Боссу понравился рассказ, особенно главная героиня. Душка Прелесть. Может быть, я смогу уговорить его сделать постоянный ежемесячный раздел, новое приключение с Душкой Прелестью В таком случае он будет платить вам два цента за слово, а лимит для рассказа из постоянной рубрики — семьсот пятьдесят слов. Это даст вам пятнадцать долларов в месяц, но не помешает писать и другие рассказы для нас.

— Вы думаете, он согласится?

— Я прямо сейчас пойду и спрошу его, — сказал Хейзл. — Можно?

— Конечно, — ответил Джо.

— Садитесь на один из стульев в коридоре, — сказал Хейзл — Я вернусь через пару минут.

Джо сел, а мистер Хейзл дошел до конца коридора и вошел в единственный на этаже офис с дверью. Джо достал из кармана пачку сигарет, прикурил, глубоко затянулся и посмотрел на девушку, сидевшую напротив него за машинкой. Она быстро взглянула на него и снова склонилась над машинкой. Затягиваясь сигаретой, он рассматривал ее и то, как она печатает.

Через секунду она повернулась к нему и спросила.

— Вы Джо Краун?

Он кивнул.

— Я так и думала, — сказала она. — Я читала большинство из того, что вы присылали сюда. Вы хороший писатель, наверно, лучший из тех, кто печатается здесь. Сам Хейзл это сказал.

— Это хорошо, — сказал он.

— Это вы слишком хороши для них, — заявила она — Наверно, вам следует попытаться пробиться в какие-нибудь журналы получше.

— У меня нет контактов, — сказал он. — Нужны контакты; иначе они даже не читают ваших рассказов.

— У вас должен быть агент.

— И для этого тоже нужны контакты. Агенты не желают тратить время на новичков.

Она посмотрела на него.

— Я дам вам имя агента, — сказала она. — Только не говорите мистеру Хейзлу, что это я вам сказала.

— Хорошо, я обещаю, — сказал он.

Она оглянулась, проверяя, не возвращается ли Хейзл. Потом быстро отпечатала имя на листке бумаги и отдала листок Джо.

— Положите его в карман, быстро, — явно нервничая, попросила она.

— А вас как зовут? — спросил он, пряча бумажку в карман.

— Мое имя и телефон посмотрите там же, — ответила она. — Но мне можно звонить только по воскресеньям. Это мой единственный выходной.

— О’кей, — сказал он — Я позвоню. Большое вам спасибо.

Она кивнула и снова повернулась к машинке, как раз в тот момент, когда в коридоре появился Хейзл. Джо поднял на него глаза.

— Мистер Кан хочет вас видеть, — сказал Хейзл.

Джо прошел за редактором к офису с закрытой дверью. Он не был большим, но в нем помещалось четыре окна. Стены были обшиты панелями из фанеры, имитирующей красное дерево, стол тоже был подделкой под него. На стене висели эскизы журнальных обложек.

Мистер Кан был высокий, веселый человек с пышной растительностью на голове, глаза прикрывали большие очки в черепаховой оправе Он вышел из — за своего стола и протянул вперед руку.

— Джо, — сказал он глубоким баритоном, — я всегда рад познакомиться с талантливым писателем и считаю, что вы у нас — один из лучших.

— Спасибо, мистер Кан, — сказал Джо.

— Я уже сказал Хейзлу, что это решенное дело Вы будете получать два цента за слово Как я уже сказал, мы поощряем таланты.

— Спасибо, мистер Кан.

— Не стоит благодарности, Джо, — сказал издатель. — Просто приходите в любое время, когда вам нужно будет со мной встретиться. Мы здесь все одна семья. — Он направился к своему столу. — Жаль, что сейчас мы не сможем поговорить подольше, но у меня просто завал работы.

— Я понимаю, мистер Кан. Еще раз спасибо, — сказал Джо и вышел из офиса вслед за Хейзлом.

Хейзл зашел в свой собственный крошечный офис.

— Я знал, что он пойдет на это. — Он улыбнулся.

— Почему вы были так уверены? — спросил Джо.

— Помните последнюю сцену вашего рассказа, когда араб разрезает лифчик Прелести своим ятаганом и вываливаются ее роскошные груди?

— Конечно, помню, — ответил Джо.

— Мистер Кан рассказывал, что, когда он вообразил эту сцену, у него встал, как не вставал с тех пор, как он читал “Афродиту” Пьера Луи.

— Может быть, вам нужно было запросить у него по три цента за слово? — рассмеялся Джо.

— Только дайте ему время, — сказал Хейзл. — Принимайтесь за работу. В первую очередь вам нужно превратить рассказ в две с половиной тысячи слов в три рассказа по семьсот пятьдесят.

3

Он вышел на улицу перед офисом и только тогда позволил себе посмотреть на листок бумаги, который дала ему машинистка.

Лаура Шелтон.

Агентство “Пиерсолл и Маршалл”

34 Восток 39-я улица.

Тел. Лексингтон 2200

Внизу было имя машинистки Кэти Шелтон Тел Йоркс-вилл 9831. P.S.. Не звоните моей сестре до завтра, чтобы я могла рассказать ей о вас сегодня вечером. К. Ш.

У него было отличное настроение. Это же настоящая удача, он слышал об этом агентстве — одно из лучших литературных агентств города. Он несколько раз пытался пробраться туда, но секретарь, ведущий прием посетителей, никогда не пускал его дальше передней.

Он медленно шел по Канал-стрит. Начался час пик, улица была заполнена машинами. Он посмотрел на часы, было почти пять. Он зашел в кондитерскую на следующем углу и заказал лично — шоколадный коктейль.

Человек за стойкой посмотрел на него.

— Маленький или большой?

Он все еще чувствовал себя счастливым.

— Большой, — сказал он.

— Семь центов, — сказал продавец, ставя перед ним шоколадный коктейль с белой пенной шапкой.

Он положил на стойку десятицентовик и направился к платному телефону, висевшему напротив. Неся свой стакан в дрожащей руке, он опустил жетон и набрал номер. Это был один из новых платных аппаратов, и странно было, поднимая трубку, не услышать голоса телефонистки. Он отхлебнул коктейль. Голос в трубке произнес:

— Алло.

— Лютеция? — спросил он. — Джо.

Ее голос казался тоненьким и далеким.

— Как дела, Джо? — Она казалась слегка обкуренной.

— Китти дома? — спросил он.

— Да. Но она спит.

— В отрубе? — спросил он.

— В полном, — ответила Лютеция.

— Черт, — сказал он. — Она обещала отдать мне пять долларов за работу, которую я для нее сделал. Она сказала, они будут у нее сегодня.

— Если она сказала, что они у нее будут, возможно, они у нее и в самом деле есть, — сказала Лютеция. — Но тебе придется сначала ее разбудить.

— Я рассчитывал на эти деньги, — сказал он.

— В любом случае заходи, — сказала она. — Может быть, тебе повезет и она проснется.

Он секунду подумал. У него на сегодня больше не было никаких дел.

— О’кей, — сказал он. — Я буду где-то через полчаса.

* * *

Когда он поднялся по лестнице, Лютеция уже стояла в открытом дверном проеме. Свет в коридоре насквозь просвечивал ее легкую шифоновую ночную рубашку, так что было видно голое тело.

— Она еще спит, — сказала Лютеция.

Он вошел, Лютеция закрыла дверь, он повернулся к ней и увидел в ее руке бокал красного вина Она двигалась, как в замедленной съемке, ее длинные песочно-каштановые волосы рассыпались по плечам, увеличенные зрачки словно плавали посреди голубых радужек. В квартире витал запах марихуаны.

— Ты, по-моему, и сама порядком отъехала.

— Не как она, — сказала она.

Он прошел за ней в комнату, служившую одновременно гостиной и столовой. Она растянулась на кушетке, ее рубашка задралась до талии, охваченной мягким кушаком. Она посмотрела на него.

— На коктейльном столике бутылка вина и стаканы, — сказала Лютеция.

— Не для меня, — ответил он. — Я шел пешком с Канал-стрит. Жара и влажность просто доконали меня. Я бы с удовольствием выпил чего-нибудь холодного.

— В морозильнике канадский сухой и кока-кола, — сказала она. — Ты знаешь, где взять.

Когда он вернулся с кухни со стаканом имбирного зля, она прикуривала очередную сигарету с марихуаной Комнату наполнил резкий запах. Она наклонилась над коктейльным столиком, волосы упали ей на лицо. Теперь верхняя часть ночной рубашки соскользнула с плеч, открывая грудь. Она протянула ему “косяк” — набитую марихуаной сигарету.

— Хочешь затяжку?

— Не сейчас, — отказался он, садясь на стул напротив нее и отхлебывая свой эль.

Она еще два раза глубоко затянулась “косяком”, потом положила его в пепельницу и, снова откинувшись на спинку кушетки, подняла свой бокал.

— Мне скучно, — сказала она.

Он улыбнулся.

— Что еще новенького?

— Я чувствую себя возбужденной, — сказала она.

— И ты не можешь справиться с этой проблемой? — спросил он.

— Я мастурбировала весь день, — сказала она, — но это не такое уж большое удовольствие в одиночку.

— Мастурбация — сольный спорт, — сказал он.

— Не обязательно, — ответила она.

Не отвечая, он сделал еще один глоток.

Все еще откинувшись назад, она развела колени широко в стороны и, раздвинув средний и указательный пальцы в виде буквы V, раскрыла покрытые белокурыми волосами большие губы влагалища так, что показались малые, розовые и влажные. Она наблюдала, как он смотрит на нее.

— У тебя встает? — поинтересовалась она.

— Я же не мертвый, — ответил он, ощущая слабую пульсацию внизу живота.

— Хочешь попробовать эту норку? — спросила она.

— Не возражаю, — ответил он, потирая член через ткань брюк. — Но мне-то в этом какой интерес?

— Я тебя подрочу, — сказала она.

— Я сам сделаю это гораздо лучше, — рассмеялся он. — Отсоси или давай трахнемся, и то и другое пойдет.

— Ты же знаешь, что я не трахаюсь, — сказала она. — Ваши... члены, они такие безобразные.

Он расстегнул ширинку и вытащил пенис. На головке уже выступила прозрачная капля. Джо посмотрел на Лютецию.

— Вот и он, — сказал он. — От тебя требуется всего лишь немножко пожертвовать собой.

— Ой, х-й! — воскликнула она.

— Да, это он, — рассмеялся Джо. — Ему так хочется, чтобы его пососали.

Она с секунду смотрела на него, потом кивнула.

— Хорошо, подойди сюда.

Он встал, перешагнул через упавшие брюки, подошел к ней. Держа ее голову обеими руками, он притягивал ее лицо к своему члену. Она крепко сжимала губы.

— Открой свой паршивый рот, сука! — яростно выпалил он.

Она упорно отворачивалась, мотая головой из стороны в сторону. Когда ему наконец удалось притянуть ее голову к себе, было уже поздно. Его сотряс оргазм, сперма обливала ей лицо и шею.

— Это отвратительно, — шептала она дрожащим голосом, тщетно пытаясь совладать с собой. — Отвратительно.

— Лесбийская сука! — выдохнул он, вытираясь подолом ее ночной рубашки. Одев брюки, он повернулся к ней.

— Куда ты собрался? — спросила она.

— Ухожу, — ответил он.

— Ты не можешь уйти сейчас, — сказала она. — Ты же обещал взять в рот.

— При том условии, что ты сделала бы то же самое.

— Я собиралась, — сказала она. — Я же не виновата, что ты не мог потерпеть, пока я приготовлюсь.

С секунду он ошарашенно смотрел на нее, потом расхохотался.

— Хорошо, ты, сучка, — сказал он. — Вытри с себя сперму и вылезай из этого дурацкого кимоно. Я буду лизать тебя, пока у тебя кишка из задницы не вывалится.

Прошло два часа. Китти все еще спала. Он взглянул на Лютецию.

— Уже почти восемь. Боюсь, она сегодня уже не проснется.

— Наверное, ты прав, — ответила Лютеция и вдруг улыбнулась. — Знаешь, для мужчины ты делаешь это очень хорошо.

— Спасибо, — сухо ответил он. — Могу я воспользоваться вашим телефоном?

Она кивнула. Он позвонил двоюродной сестре, договорившись встретиться с ней у главного входа магазина на Фултон-стрит. Положив трубку, он сказал:

— Мне пора идти.

— О’кей, — ответила она. — Что передать Китти?

— Я свяжусь с ней завтра.

— О’кей, — сказала она, беря со столика бокал. — Ты же не сердишься на меня, правда?

Он улыбнулся.

— Нет Но в следующий раз я потребую равного времени.

* * *

Когда он подошел к главному входу “Абрахама и Страуса”, стрелки больших часов показывали без пяти девять. Полисмен занял свое место у внутренних дверей; через несколько секунд у наружных встал второй. Первыми начали выходить покупатели; к девяти, когда зазвенел звонок, большинство из них уже вышло, и полисмены заперли все двери, кроме одной, маленькой. Ушли последние покупатели, и в дверях появились первые служащие.

Мотти запаздывала, когда она вышла, была уже почти половина десятого. Увидев Джо, она улыбнулась.

— Извини за опоздание, — сказала она. — Но менеджеру потребовалось внести кое — какие изменения в рекламные объявления в последнюю минуту.

— Все в порядке, — ответил он, беря ее под руку. Они завернули за угол, пройдя ресторан “Гайдж и Толлнер”. Ресторан был заполнен до отказа.

— Многие из нашей администрации обедают здесь по четвергам, — сказала она.

— Ну и как? — спросил он.

— Это дорого, — ответила она.

Боковыми улицами они шли к станции подземки на Атлантик-авеню. Это был самый короткий путь, почти на три квартала короче, чем через Фултон. Улицы были темными, по обе стороны выстроились многоквартирные дома, заполненные цветными и пуэрториканцами, живущими на пособие по безработице. Люди, которых они встречали по дороге, не казались особенно дружелюбными. Видимо, поэтому Мотти бессознательно сжимала его руку, торопливо перебирая ногами. Завидев яркие огни Атлантик-авеню, она вздохнула с облегчением. Вход в подземку был на углу.

У него были приготовлены монеты в пять центов, и они прошли через турникеты, быстро дошли до части платформы, где останавливается первый вагон, в нем обычно меньше народу; кроме того, выйдя из головного вагона, как раз попадаешь напротив выхода из станции “Нью-Лотс”, куда они направлялись.

Им повезло. Первый же подошедший поезд оказался почти пустым “Нью-Лотс-авеню экспрессом”. Они сели на длинное жесткое сиденье Он взглянул на нее.

— Все в порядке?

Она кивнула.

— Спасибо, что зашел за мной. На прошлой неделе одну из наших девушек изнасиловали на боковой улице.

— Может быть, она этого хотела, — сказал он.

— Это неправда, — рассердилась она. — Я хорошо ее знаю. Она хорошая девушка. Почему вы, парни, всегда думаете, что девушки хотят, чтобы их изнасиловали?

— Но они действительно этого хотят, — сказал он. — Только посмотри, как они одеваются, даже ты. У тебя такой вырез, что сиськи вываливаются, а платье так обтягивает задницу, что каждое движение кажется приглашением.

— У тебя и в самом деле грязный ум.

— Это нормально, — рассмеялся он. — Сиськи и задницы. У любого парня встанет.

— У тебя всегда встает, — сказала она. — Даже когда ты был маленьким.

Он не ответил.

— Ты встречался с отцом? — спросила она.

— Да.

— И что произошло?

— Ничего, — ответил он. — Все в порядке.

— Твой отец сердился?

— Ты же знаешь папу, — сказал он. — Но все сработало. Я получил работу в крутой компании.

— А что с призывом? — спросила она.

Он почувствовал раздражение.

— Я же сказал, что обо всем позаботились.

Она помолчала, потом, потупив глаза на свою сумку, тихо произнесла:

— Я получила письмо от Стиви. Он хочет жениться на мне, когда приедет домой на каникулы.

В его голосе прозвучало удивление:

— Мой брат?

Теперь она была раздражена.

— Ты знаешь еще какого-нибудь Стиви?

— Не понимаю, — сказал он. — Как ты могла получить письмо до мамы? Мать всегда вскрывала всю корреспонденцию перед тем, как отдать получателю.

— Он не посылал его к нам домой, — сказала она. — Я получила его в магазине, когда пришла туда сегодня утром.

— Он пишет тебе?

— Время от времени, — ответила она.

— Он упоминал об этом когда-нибудь раньше?

— Нет.

— Паршивый ублюдок, — сказал он и посмотрел на нее. — Что ты собираешься делать?

— Не знаю, — ответила она. — Я боюсь того, что может об этом подумать твоя мать. Мы все-таки двоюродные брат и сестра.

— Это ни черта не значит, — сказал он. — Это совершенно нормально для еврейских семей. Ты же знаешь, что говорят, будто браки внутри семьи укрепляют ее.

— Это не шутки, — сказала она.

Он взглянул на нее.

— А что ты сама об этом думаешь? Ты хочешь выйти замуж за Стиви?

— Он мне нравится, — ответила она. — Но я никогда не думала о том, чтобы выйти за него замуж. Он пишет, что всегда думал обо мне. И что если бы мы поженились, то прекрасно жили бы. Во-первых, в следующем году он заканчивает медицинскую школу, и, если бы мы поженились, ему бы не пришлось идти в армию, он бы пошел работать в больницу на три года вместо службы в медицинских частях. Ему уже предложили места в восьми больницах, в разных штатах. Мы могли бы жить, где захотели. Врачи требуются везде.

Он внимательно посмотрел на нее.

— Это хорошо звучит. Даже мама не будет с этим спорить. Не думаю, что нужно тревожиться насчет ее реакции.

Она молчала.

— Что тебя беспокоит? — спросил он.

— Не знаю, — ответила она, и в ее голосе послышались слезы. — Понимаешь, все это кажется таким сухим и прозаичным. Я всегда мечтала о любви и романтике. Может быть, это глупо. Мне уже двадцать пять. Идет война, мужчин вокруг нет. Еще несколько лет, и я буду старой девой.

Он взял ее руку в свои.

— Не думай так, — сказал он. — Ты чудесная девушка.

В ее глазах стояли слезы.

— Но нигде в письме он даже не упомянул, что любит меня.

— Совсем? — спросил он.

— Может быть, только в самом конце. Он подписался: “С любовью, Стиви”.

— Тогда на что ты жалуешься? Он написал это. — Он улыбнулся. — Это же Стиви, мой брат. Он врач, а не писатель.

Она невольно рассмеялась.

— Так ты думаешь, что все в порядке?

— Все просто великолепно! — воскликнул он. — И всегда помни, что, если он не будет удовлетворять тебя, ты сможешь обратиться ко мне. Для этого у мужей и существуют братья.

4

Ряды ручных тележек выстроились по всей западной стороне 10-й авеню между 52-й и 54-й улицами. Продавцы были в большинстве итальянцы. Джо смотрел на тележки, на которых громоздились овощи и фрукты; на других были итальянские сыры, завернутые в марлю. Были и тележки, на которых разложили дешевые домашние платья и белье, с некоторых продавали ножи, вилки, тарелки и другую посуду. Вокруг них толпились спорящие друг с другом, торгующиеся мужчины и жен — шины. Было уже почти десять часов, когда, пробравшись между тележками, Джо перешел улицу и оказался перед окошком магазина, на котором была вывеска, гласившая: “Кариббиан импортс”.

Окошко было таким пыльным, как будто его не мыли несколько месяцев. Заглянуть в магазин было невозможно, поэтому он открыл дверь, такую же грязную, как и окно. На ней красовалась табличка “Открыто”.

Внутри была стойка, комнату тускло освещала единственная лампочка. Он огляделся. На нескольких полках были выставлены ножи и вилки различных размеров с деревянными и стальными ручками. На прилавках с трудом можно было разглядеть деревянных кукол, тоже разных размеров, в национальных костюмах. На стенах висели квадратные и прямоугольные картинки, все нарисованные яркими красками, представляющие сцены из жизни обитателей Карибских островов.

Так он простоял несколько секунд. Магазин казался пустым — ни одного человека, ни малейшего звука. Он постучал по прилавку, подождал. Ответа не последовало. Тогда он посмотрел на заднюю стену, за прилавком, где находилась дверь, с надписью неровными буквами. “Посторонним вход воспрещен”. Он поколебался, потом тихо постучал в дверь.

Через несколько секунд голос, явно принадлежавший черному, но с легким английским акцентом, спросил из-за закрытой двери:

— Это новый парень?

— Да, — ответил он. — Джо Краун.

— Привет! — отозвался голос — Уже десять?

— Да, сэр, — ответил Джо.

Громыхнула снимаемая цепочка, и в образовавшуюся щель выглянул высокий негр.

— Здесь еще кто-нибудь есть?

— Нет, — ответил Джо. — Только я.

— Закрой входную дверь и переверни табличку Потом иди сюда. — Негр смотрел, как Джо запирает дверь магазина, потом широко распахнул дверь, за которой скрывался. Он стоял посреди дверного проема совершенно голый, протягивая руку — Я Джамайка, — сказал он звучным голосом.

Джо поймал его руку.

— Джо Краун.

— Заходи, — сказал Джамайка. — Я влезу в штаны.

Джо вошел в заднюю комнату. На старомодном столе стояла дающая тусклый свет лампа. В воздухе чувствовался слабый запах марихуаны. Джамайка взял со стула свои трусы и брюки и натянул их. Со стороны дальней стены послышался какой-то звук, и Джо повернулся.

В центре комнаты стояла полуторная софа. В изумлении он открыл рот На кровати лежали три хорошенькие черные девушки, тоже абсолютно голые.

Джамайка взглянул на них и улыбнулся, показав крупные белые зубы.

— Не обращай на них внимания, — сказал он. — Они все жены.

— Ваши жены? — Джо чувствовал себя довольно глупо.

— Типа того, — сказал Джамайка. — Это мои девочки. Они работают на меня. У меня их еще шесть. Я их сладкий мужчина.

Джо уставился на него.

— Как вы можете заботиться обо всех них?

Джамайка рассмеялся.

— Это легко. Я никогда не беру в постель больше трех за раз.

— А как вы запоминаете их имена? — спросил Джо.

— Это тоже легко, — ответил Джамайка. — У них у всех одно имя. Лолиты, — он повернулся к девушкам на кровати, — подымайте задницы, одевайтесь и за работу, — сказал он — У меня дела с этим парнем.

Он снял со стула рубашку, начал просовывать руки в рукава, потом посмотрел на Джо.

— Я забываю о хороших манерах, — сказал он. — Ты не хотел бы трахнуть одну из них, пока они не оделись?

— Нет, спасибо, — ответил Джо, глядя на него во все глаза.

— В любое время, — сказал Джамайка. — Они в твоем распоряжении. И для тебя это бесплатно Одно из преимуществ этой работы.

Джо кивнул.

— Тогда пошли в магазин, — сказал Джамайка. Затем он обернулся и посмотрел на девушек. — Одна из вас, Лолиты, поднимает свою задницу и идет в магазин на углу за кофе и сладкими булочками.

Джамайка прошел в магазин вслед за Джо и уселся за стойкой. Он смотрел на Джо.

— Мне сказали, что ты писатель!

— Это правда, — ответил Джо.

— И что ты пишешь?

— Рассказы. Для журналов — ну сами понимаете, — сказал Джо.

— Я не так уж много читаю, — сказал Джамайка. — Но я уважаю писателей.

— Очень приятно, — сказал Джо.

Джамайка посмотрел на него.

— Эти девчонки не часть твоей работы, — сказал он. — Это, так сказать, побочная линия моей.

— Неплохо, — улыбнулся Джо.

— Много возни, но вообще — то это о’кей, — сказал он.

Джо кивнул.

— Твоя работа в основном — сидеть в магазине и подходить к телефону, потому что я часто ухожу. Иногда нужно будет доставлять кое-что, после того, как магазин закрывается. За это будет доплата. — Джамайка снова взглянул на него. — Нормально?


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17