Современная электронная библиотека ModernLib.Net

За семью печатями

ModernLib.Net / Детективы / Хмелевская Иоанна / За семью печатями - Чтение (стр. 8)
Автор: Хмелевская Иоанна
Жанр: Детективы

 

 


      Второе посещение туалета закончилось так же, с той лишь разницей, что теперь Агатка держала двумя пальцами кусок халвы, подставив лодочкой ладонь, чтобы не ронять крошки. Рассчитывая на жадность девчонки, которая, проглотив этот кусок, непременно вернется в столовую за следующей порцией — как бы братец там всего не слопал, — Эльжбета подзадержалась в ванной. И напрасно — Агатка испытание выдержала, пост не покинула. Облизывала пальцы и ждала терпеливо.
      Эх, не могла знать Эльжбета о том, что сызмальства вдалбливала пани Богуся своим детям основополагающий жизненный принцип: ни на миг нельзя гостя оставлять одного, неизвестно, что ему придет в голову. И следовать этому правилу необходимо всегда и везде, а особенно в отсутствие матери. Стась еще время от времени позволял себе из лени пренебречь материнским наказом, Агатка же была девочкой послушной, а главное — точной копией своей матери и выполняла такое требование даже с удовольствием. И самой было интересно, и человеку неприятно. И хотя не ожидала от знакомой с раннего детства Эльжбеты чего-либо недозволенного, долгом своим не пренебрегла.
      А у Эльжбеты опустились руки. Летел к черту весь их план, разработанный до мельчайших деталей. Как еще можно тогда осмотреть дом Хлюпов? Им бы способности Клепы, который свободно рыщет по всему их дому, хоть хозяева глаз с родственника не спускают, зная его воровскую натуру. Не удастся ли его как-то приспособить для своих целей?
      Карпинскому же, наоборот, повезло. Оставшись за столом со Стасем, он совершенно случайно заговорил о рыбной ловле. Мальчик оказался большим энтузиастом этого дела и не только охотно подхватил тему, но и сам вызвался показать гостю кое-что из рыбацкого инвентаря.
      — Да пошли прямо сейчас! — вскочил было он с места, но спохватился:
      — Только пусть сначала они вернутся.
      Эти слова услышала Эльжбета, возвращающаяся из своего неудачного похода в туалет, и они ей о многом сказали. Воспитанная на детективах, девушка сопоставила факты, сделала из них правильные выводы и даже наметила кое-какие возможности выхода из тупиковой ситуации.
      В этом доме принято следить за гостями, ни на секунду не оставлять одних. Когда нет хозяйки, задачу выполняют дети. А если бы их было больше? Скажем, трое. И каждому срочно понадобилось в туалет. А сколько туалетов в доме? Минутку, надо вспомнить. Ванных комнат две, душевая одна, при ней умывалка и унитаз, еще умывалка при кухне, одинокий унитаз один. Кажется, все. Двум детям с тремя гостями не справиться, значит, надо кого-то еще привести. Не Клепу же, он непременно что-нибудь слямзит, детям за ним не уследить. Кристина исключается, ее Богуся на дух не выносит. Кого же? Так и не придумала ничего путного. Вернулась пани Богуслава, пришлось раздумья отложить и приступить к действиям.
      Подарки, оказывается, предусмотрительные гости принесли не только для детей. Теперь на свет появилась огромная бутыль дорогого французского вина, украшенная золотой лентой, и изысканные пирожные с творогом, домашней работы. Ну, не очень домашней, их испекла дружественная соседка, но все равно не покупные. Прежде чем ошарашенная наличием чертовых гостей и уже наливающаяся бешенством Богуся успела раскрыть рот, Хенрик Карпинский взялся за дело.
      — Уж мы и не знаем, как Богусю умилостивить! — лучезарно улыбаясь, вскричал он, памятуя наставления Кристины. — Ручки целуем! Колени преклоняем! Могу и люк на чердак починить! Нет, слов не хватает!
      И он действительно преклонил колено, вручая драгоценное вино хозяйке. Стась и Агата остолбенели, глядя на неожиданную сцену огромными, с блюдце, глазами.
      — Это что еще за новости? — просипела Богуся, теряя от изумления голос. — Это что за штучки Хенек себе позволяет?
      Но Хенрика уже несло, вдохновение в нем клокотало.
      — Это не штучки, очаровательная Богуся, это я прошу у вас прощения! Как я мог подобные вещи в прошлый раз плести и еще дочь родную впутывать в скандал, который мы здесь устроили, — сам понять не могу. Сущий бред, голова просто кругом идет!
      Любопытство начало в хозяйке вытеснять раздражение, и она перевела угрюмый взгляд с отца на дочь.
      — Что твой папаша чушь несет, я и так вижу. Он у тебя явно не в себе, и впрямь бредит. Видно, с головкой до сих пор не все в порядке. Может, ты скажешь, в чем дело?
      Карпинский так разошелся, что и впрямь готов был поклоны класть и бить головой о пол, да, к счастью, мешала тяжелая бутыль. Хотел было ее отставить, чтобы поубедительнее сыграть раскаяние, но тут дочь поспешила вмешаться.
      — И ничего удивительного, проше пани, с ним чуть припадок не сделался, конвульсии начались, когда нашелся портфель, а мы пани смертельно оскорбили и утверждали, что портфель находится непременно в этом доме. А ведь ничего подобного, и вы правильно тогда на нас разгневались, портфель нашелся в другом месте, а мы чувствуем себя последними негодяями и не знаем, как вымолить у вас прощение. Умоляю пани, простите нас, Христа ради простите!
      Из разыгранного представления до хозяйки дошла всего одна вещь, но потрясла ее до глубины души.
      — Это как же... Нашелся?!
      — Нашелся.
      — И с деньгами?
      — С деньгами.
      — А где же он был?
      Недаром Карпинские накануне засиделись до поздней ночи, данный сюжет разработали до мельчайших нюансов.
      — А у папочки на работе. В картонной коробке из-под принтера вместе с документами на принтер, инструкцией, какими-то запасными деталями, проводом и еще чем-то. Только поэтому не выбросили, ведь отец так долго на работу не ходил. Просто чудо, никто и не притронулся! А отец вышел на работу, полез за инструкцией — и на тебе, портфельчик! Сам не помнит, как его туда сунул. Вы уж извините, у него с головой и в самом деле не все ладно.
      Богуся явно была ошеломлена. Новость потрясающая, как ее воспринять? Отыскали они свою паршивую собственность, а ей, Богусе, никакого проку от этого не будет. Дурак Северин, что не взял портфель для сохранности, теперь вот кусай локти. И на кой черт она перевернула все в алькове, разыскивая портфель? Наработалась как ишак, а все из-за них, из-за этих вот Карпинских, наплели с три короба... Пускай теперь хотя бы люк починят, все какая-никакая от них польза, тем более что бедный Северин наверняка из-за дружка своего непутевого помер, так теперь его святая обязанность заменить покойного хотя бы в этом...
      Все эти соображения хаотично клубились в голове хозяйки, а дурак Карпинский так и стоял перед нею коленопреклоненный, мешая пройти. Пытаясь разобраться с мыслями, Богуся чисто автоматически вынула тяжеленную бутыль из рук гостя и жестом призвала его подняться с коленей. Что Карпинский и поспешил сделать, так как колено совсем одеревенело. Ожила и Эльжбета, до сих пор стоявшая в полупоклоне, образуя с отцом единую скульптурную группу. Ожила и протянула хозяйке поднос с приношениями, словно патриарх или какой архиепископ, протягивающий монарху бархатную подушку с короной. Поднос вполне стоил подушки — блестящий, зеленый в красные розочки. Кристина, знавшая вкусы пани Богуславы, не могла найти ничего омерзительнее. На подносе горкой лежали пирожные домашней работы, прикрытые целлофаном.
      — Клевый закусон! — вырвалось у Стася.
      — Собственноручно, — выдохнула Эльжбета, — специально для пани.
      Судя по всему, Карпинский с дочерью вошли во вкус, с удовольствием разыгрывая представление. Карпинский проникновенно воскликнул:
      — Можно ли надеяться, что вы, Богуся, великодушно простили нас?
      Хорошо у него получилось! Дочь пожалела, что нет зрителей, кроме детей. Спектакль вышел на славу. Если проклятая Богуся не пожелает их простить, будут приходить сюда с отцом, прихватывая зрителей, до тех пор, пока не подействует. Оказывается, очень приятная вещь — творческое удовлетворение.
      Хозяйка, однако, была полностью умаслена. Правда, она так и не поняла, за что перед ней извиняются, ведь ее распирало не какое-то мифическое нанесенное ей оскорбление, а самая обычная алчность. Поверив в наличие бесценного портфельчика в своем доме, она решила во что бы то ни стало его отыскать, даже кое-где пошарила, а тут такое разочарование! Ну ладно, раз уж так извиняются — что теперь поделать? Хорошо хоть, что пришли и сообщили о находке, не то продолжала бы перерывать дом, как дура. Интересно, сколько же денег оказалось в портфеле?
      Наконец, со вниманием осмотрев бутылку, пирожные и подносик, хозяйка совсем размякла и милостиво кивнула гостям. Пройдя в комнату, она поставила бутылку на стол и решила угостить пришельцев оставшимися от вчерашнего обеда варениками, напрочь забыв о необходимости тщательно скрывать рецептуру их начинки.
      — Ладно, ладно, будет вам.., чего уж мне прощать? Эльжуня поможет мне принести рюмки, попробуем винца. Ничего я из ваших слов не поняла, но, думаю, вы за столом все объясните. А если Хенек и в самом деле сделает новый люк на чердак, это будет только справедливо.
      Вскоре стол был накрыт, принесены поджаренные вчерашние вареники. Не очень-то привлекательные на вид, они не вызвали восторга гостей, попробовали их из вежливости, чтобы хозяйку не обидеть. Вареники оказались потрясающе вкусными. В чем, в чем а уж в кулинарном таланте Богусе не откажешь. Эльжбета тщетно пыталась угадать, что за фарш в них. Немного мяса, больше каши. А вот какая каша? Нет, не понять. И не понять также, как эта кошмарная и беспросветно глупая баба умеет так гениально готовить.
      Не разбиравшаяся во французских винах пани Богуслава зато высоко оценила внешние данные бутылки, смутно сознавая, что оказанные ей, Богусе, почет и уважение следует увенчать таким вот прекрасным вином. Лично она предпочла бы какое-нибудь сладенькое, но слышала — выдержанные вина благороднее, так уж пусть, тем более что дармовое. И закуска имеется — пирожные с творогом, попробуем, попробуем... А вот подносик прелесть, ничего не скажешь.
      Безошибочно расшифровывая мысли и чувства хозяйки, Эльжбета порадовалась, какой все-таки хитроумный план они провернули. Молодец Кристина! И люк на чердак придется починить, вот только отцу такого ни в жизнь не сделать. Может, Тадика привлечь?
      Усевшись за стол, Богуся первым делом поинтересовалась :
      — Так сколько же денег оказалось у Хенека в портфеле?
      — Сто пятьдесят миллионов, — вздохнул Карпинский.
      Именно такую сумму решили назвать Хлюпихе. Достаточно высокую — а то из-за чего весь сыр-бор затеяли? — и в то же время не слишком большую, чтобы алчную Хлюпиху кондрашка не хватил.
      Правильно рассчитали, хозяйка была достаточно потрясена.
      — Святой Антоний! В злотых или в долларах?
      — В долларах.
      — Так это просто чудо Господне, что Хенек нашел свои денежки.., то есть чудо, что их никто так и не украл.
      — Но ведь никто не знал, — вроде бы оправдывался Хенрик.
      Эльжбета поспешила вмешаться.
      — А отец так и не вспомнил, — тоже вздохнула она. — И если бы случайно не нашел, наверняка бы мы до сих пор их искали.
      — Да, вспомнил, только когда увидел, — подтвердил Карпинский. — А так в голове лишь встреча с Северином. Думаю, он и посоветовал мне спрятать портфель на работе.
      «Если так, покойник был действительно глуп, царство ему небесное», — подумала безутешная вдова.
      И тут Карпинский сам по себе, без всяких подсказок со стороны своих девушек и предварительно разработанных планов, высказал вдруг гениальную мысль.
      — Удивляюсь я, — совершено искренне произнес он, — как это вы, милая Богуся, на какой-то работе силы свои драгоценные тратите, в то время когда в вас такой талант пропадает! Вам бы, Богусенька, быть шеф-поваром в каком-нибудь... что я говорю, не в каком-нибудь, а в лучшем варшавском ресторане! В лучшем ресторане мира! Ведь готовите вы — пальчики оближешь. Ничего вкуснее мне в жизни не доводилось есть.
      Доброе слово и кошке приятно, Хлюпиха была польщена, но отреагировала в свойственном ей духе:
      — Не хватало еще для чужих горбатиться! К тому же если помногу готовить, за всеми не уследишь, наверняка станут жульничать, люди ведь они такие... Нет уж, я лучше только для семьи и сама на всем сэкономлю.
      — Жаль, — упорствовал Хенрик, — жаль мне тех людей, которые вашей стряпни не попробуют.
      — Тоже мне общественник нашелся, из-за людей чужих переживает! — усмехнулась Хлюпиха. — Чтобы я невесть ради кого голову ломала, как бы повкуснее да подешевле.., не дождетесь. Да вы ешьте, ешьте, раз нравится.
      Дети сидели смирно, объевшись халвой и мороженым, все еще переживая необычный спектакль, который разыграли гости, и ожидая — а не отколют ли те еще какой номер? От вареников предусмотрительно не отказались, чтобы мать чего не заподозрила, но особенно не налегали. И оба радовались, что гости пожирают их в таком количестве. Вареники, конечно, вкусные, ничего не скажешь, но когда приходится их есть три дня подряд, да еще после небывалого лакомства...
      Помолчали. Заговорила хозяйка, придерживаясь интересующей ее темы:
      — Вот что у меня в голове не укладывается, почему это Хенек свой бизнес бог знает с кем проворачивал, а не с Северином? Почему, интересно?
      Карпинский уже достаточно освоился в новом для него мире, так что сумел ответить должным образом.
      — Так ведь не я был инициатором, да вы, Богуся, сами знаете, я не деловой, в общем, человек. Все мой напарник. Так что правильней было бы сказать — не я с ним проворачивал, а он со мной. Вот он — голова!
      — И заработал, видать, побольше, чем вы, Хенек?
      — О, наверняка раза в два побольше.
      — А точнее не знаете?
      — К сожалению. Точную цифру назвать не могу, но уж раза в два — несомненно.
      — Значит, триста миллионов, — быстренько подсчитала пани Богуслава, и в ее голосе послышались какие-то подозрительно свистящие звуки. — С избытком хватило бы на троих...
      Гости встревожились — Карпинский слегка, его дочь посильнее. Уж она-то не сомневалась, что столь внушительная сумма долго не даст покоя Хлюпихе. Надо немедленно переключить ее внимание на что-то другое, тоже желательно денежное и очень выгодное.
      — А вот если бы пани принимала заказы на организацию торжеств... — мечтательно произнесла девушка. — Знаете, всякие там свадьбы, приемы, юбилеи. Конечно, в вашем распоряжении были бы помощники, а вы, пани Богуслава, только бы распоряжались да главные вопросы решали — меню, рецепты, общее руководство... За это можно такие деньги огрести!
      Мегера чуть было не разразилась гневными и язвительными нападками на эту соплячку, которая сует нос не в свое дело, но последнее замечание заставило воздержаться.
      — Это как? — потребовала она разъяснений.
      — Да очень просто, тот же шеф-повар, только не на службе, а сам себе хозяин, — охотно пояснила Эльжбета. — Ничего не надо делать, только командовать. Люди ведь они какие? — незаметно передразнила она хозяйку. — Своим умом ничего придумать не могут, а хотят организовать нечто особенное. На приемах этих подают одно и то же, вдобавок уходит прорва денег, а все равно невкусно. Главное, стандартно. А пани... А пани готовит оригинально и необычно, такого нигде не встретишь, вот и отец то же говорит. Зато уж организаторы теперешних приемов получают просто бешеные деньги, сами знаете, для наших новых богачей стало очень престижным выбрасывать деньги на всякие мероприятия, рекламу себе на них делают. К тому же...
      Зарапортовавшись, девушка чуть не брякнула, что хозяйка дома готовит не только вкусно, но и дешево, да вовремя спохватилась. Еще обидится. И закончила фразу не так, как собиралась.
      — К тому же получить известность для пани — плевое дело. Достаточно один раз устроить кому-нибудь прием по своему вкусу, и слава о вас пойдет по всей стране. И на расходах можно совсем не экономить, ведь платит наниматель. Пусть продукты обойдутся в баснословные суммы...
      — Что?! — вспыхнула хозяйка. — Как только у тебя, Эля, язык повернулся такие слова говорить! «Баснословные суммы»! Да за бешеные деньги каждый дурак сумеет вкусно приготовить. А ты приготовь вкусно и дешево! Сорить деньгами большого ума не требуется. И Богуся, надувшись, замолчала. Ну и баба, никак на нее не угодишь, даже не знаешь, какой линии придерживаться. Однако надо исправлять содеянное. И девушка отважно ринулась в атаку.
      — То есть как? — вскричала она. — Не хотите ли вы сказать, что все эти вкуснючие вещи, которыми меня угощали в этом доме, что все эти восхитительные блюда обходятся вам недорого?!
      Недоверие в голосе Эльжбеты было вершиной притворства и прозвучало так естественно, что даже Карпинский восхищенно уставился на дочку. В голове мелькнуло словечко «лицемерие», недавно почерпнутое из энциклопедии, так вот теперь это абстрактное понятие обрело плоть и кровь. Надо же, перед ним классический пример лицемерия в прекрасном исполнении. Какая способная у него дочка. Молодец девочка!
      А пани Богуслава вся так и раздулась от триумфальной гордости.
      — Да никак ты мне не веришь, Эльжбетка? Ну конечно же, все, что ты пробовала в моем доме, приготовлено из самых дешевых продуктов. Интересно, откуда бы я брала деньги на дорогие? Да и люблю я готовить именно дешевые блюда. Бросить на сковороду кусок вырезки или накромсать ломти ветчины для бутербродов — тоже мне работа, ни уму ни сердцу, не говоря уже о кошельке.
      — Ветчина! — оживилась Эльжбета, и теперь уже в ее голосе не было и тени притворства. — Я очень хорошо запомнила, подумать только, ведь прошло не меньше трех лет... Тогда вы угостили нас с отцом чем-то страшно вкусным, и в нем была ветчина, нарезанная малюсенькими кубиками! Даже сейчас слюнки потекли. Потом я несколько раз пыталась дома приготовить нечто подобное, да куда там! Ничего похожего. Так если пани станет приемы устраивать не только вкусные, оригинальные, но еще и дешевые, отбою от клиентов не будет. Очереди станут к вам занимать.
      Кажется, идея начинала хозяйке нравиться. Что ж, если время от времени выйти в люди, покрасоваться, покомандовать, да еще и заработать на этом... Почему бы и нет? Кто знает, может, она и решится. Вот только откуда взять клиентов? Разве что поможет эта девица. Не такая уж она безмозглая, какой казалась поначалу.
      Золотоносный бизнес Карпинского был забыт, разговор шел «исключительно о способах приготовления пищи и роскошных приемах, на которых бывала то сама Эльжбета, то ее друзья-приятели. Оказывается, у Эльжбеты множество высокопоставленных знакомых, которые то и дело ходят на всякие презентации да фуршеты. Какое, представьте, свинство там подают, сказать страшно! А если случайно что и окажется съедобным, так уж будьте уверены — обошлось в немыслимые суммы. Особенно обидно гостям тех приемов, за вход на которые приходится еще и деньги платить. Вот один раз затеяли голубцы, решили польским блюдом удивить иностранцев. Так эти голубцы были нафаршированы не иначе как бриллиантами, судя по цене, зато уж вкус — только выплюнуть. Говорят, в русском посольстве подавали салат с фасолью, из экономии наверное, блюдо недорогое, но совершенно несъедобное. А вот в китайском на одном из приемов и вовсе ничего нельзя было в рот взять, гадость ужасная, так гости с голоду все перепились...
      — Да нет, китайская кухня очень неплохая, — со знанием дела перебила Богуся. — Тут уж надо умудриться испортить...
      Бедная Эльжбета в конце концов выдохлась и уже не находила примеров дрянной стряпни, которой так далеко до шедевров пани Богуславы. Выручил отец. Он вдруг вспомнил о чердачном люке. Это окончательно расположило грозную хозяйку в пользу гостей. Она тут же встала и повела их к дефективному люку, где все по очереди взбирались по узкой и крутой лесенке, ведущей на чердак. Хозяйка в подробностях изложила свои претензии к люку. Теперь Карпинским уже не придется ломать голову, изобретая предлог для следующего посещения этого дома.

* * *

      Открывая дверь, Кристина приветствовала их вопросом:
      — Поверила?
      — На все сто! — удовлетворенно информировала ее Эльжбета. — Правда, она остается в сомнениях, не принимал ли участия в зарабатывании этих денег ее Хлюп, но в том, что деньги нашлись, не сомневается. Но тут возникла новая проблема...
      Для того чтобы в деталях описать визит к мегере, потребовалось целых два часа. Кристина слушала не перебивая, нахмурив брови и пока воздерживаясь от вопросов. Конечно, новая проблема огорчила ее.
      — Да, то и дело какие-то осложнения. Неужели нельзя ничего придумать, чтобы и я пошла туда? Не на званый вечер, а так просто.
      — Почему же нельзя, есть один прекрасный способ. Приготовишь какое-нибудь блюдо неимоверно дешевое, ну, я не знаю, за два злотых и десять грошей. Обильное и по возможности ужасно отвратительное. И отправишься к ней, чрезвычайно гордая собой, чтобы похвалиться. А она отведает и получит шанс смешать тебя с грязью.
      — Что ты несешь? — возмутилась Кристина.
      — Я серьезно. А ты со слезами на глазах признаешь ее безоговорочное превосходство. Впрочем, если не хочешь готовить, нечто отвратительное легко купить.
      — Ишь чего захотела! Отвратительное — пожалуйста, но чтобы много и всего за два злотых и десять грошей — держи карман шире! К тому же она обязательно поймет, что это не дома скулемали. Так с чем были ее необыкновенные вареники?
      — Мне удалось опознать мясо, какую-то кашу и жареный лук. Но еще были, кажется, грибочки, очень немного, еще шкварочки свиные, ну и приправы. Вот не знаю, какие именно. Укроп? Базилик? Мята? Нет, мяты, пожалуй, не чувствовалось. А в целом, говорю тебе, — пальчики оближешь!
      — Перестаньте, — взмолился Карпинский. — Есть захотелось. Найдется дома что-нибудь?
      Кристине подумалось, что небезопасно отпускать мужа к женщине, которая так отлично готовит, ведь всем известно, что мужчина состоит в основном из желудка. Готовить Кристина умела, но не любила, а главное, никогда не хватало времени. Вот уж она всегда предпочитала покупать полуфабрикаты, не считаясь с расходами. Безусловно, есть что-то рациональное в кулинарных принципах Богуси. Придется, видно, ей и самой подтянуться в этом отношении, хотя бы на время, оставшееся до свадьбы.
      — Я лично большие надежды возлагаю на люк, — говорила Кристина, выставляя на стол несколько видов сыров и колбас.
      — Да, ты права, иначе пришлось бы взламывать дверь ее дома, а мы не сумеем. А что касается люка, то я подумала о Тадике.
      — И правильно сделала. Я и сама вспоминала этого симпатичного парня, слушая ваш рассказ. Ну, когда вы говорили, что понадобится третий человек. А он наверняка лучше сладит с люком, чем твой отец.
      — Уж это точно. И надо парню как-то ненавязчиво намекнуть, чтобы он ясно и прямо сказал мегере, дескать, ни на что в доме отца не претендует. И так и так из нее гроша не выдавишь, она скорее отравит человека, чем поступится хоть малостью своего имущества, уж лучше пойти с ней на мировую.
      — Нет, не отравит, — возразила Кристина, — кулинарные амбиции не позволят. А вот каким тяжелым предметом по голове трахнуть — запросто. Пусть Тадик вместо материальных претензий демонстрирует лишь родственные чувства, любовь к братику и сестрице, дескать, единственные родные души...
      — Спятила? Какие же единственные? У его матери тоже двое детей в новом браке.
      — И мегера о них знает?
      — Не сомневайся, наверняка.
      — Ну, тогда.., те по матери, а от отца осталось ему лишь одно наследство — вот эти братец и сестрица. Уверена, из двух зол Хлюпиха выберет какое надо. Предпочтет осчастливить пасынка детками, лишь бы не чем-то материальным.
      — А еще ты отправишься к ней с какой-то отвратительной гадостью, собственноручно состряпанной, ну той, съедобной...
      — Несъедобной! Но не сразу. Нельзя навалиться всем скопом, баба не выдержит, и это может плохо для нас кончиться.
      — Эй, девушки! — вмешался в их разговор Карпинский. — Я о крышке люка. Осмотрел я ее, похоже, там не в порядке петли, на которых держится крышка, но, возможно, и что-то еще. Я не понял. Скажите, раньше я в таких вещах разбирался? Потому как вот думаю, думаю, а ничего в голову не приходит, не знаю даже, какие инструменты мне понадобятся.
      Кристина с Эльжбетой понимающе переглянулись.
      — Ох, никогда ты в этом не разбирался, — вздохнула Кристина. — У тебя всегда обе руки были левые.
      — Так что же будем делать?
      — Боюсь, без Тадика не обойдемся.
      — Решено! Звони ему!

* * *

      Дети пани Богуславы были весьма довольны прошедшим днем. Правда, Стасю пришлось пережить страшное мгновение, когда он обнаружил на виду спиннинг. Балбес, забыл спрятать, теперь мать ему задаст! Но вроде бы обошлось, похоже, мать не заметила.
      Ошибался бедный малый. Соколиное око Богуси все замечало, только она до поры промолчала, лишь сжала узкие губы, поклявшись искоренить в зародыше пагубную страсть сына.
      — Так ты думаешь, они снова придут? — допытывалась Агатка.
      Разговор происходил у калитки. Брат с сестрой расставались, ибо каждый направлялся по своим делам.
      — Кто их знает, — отозвался Стась и выволок за калитку старый и рваный огородный шланг. — А хорошо бы. Глядишь, еще что клевое принесут.
      — Точно принесут, — заверила сестра. — Можешь не сомневаться. Сдается мне, подлизываются они к нам.
      Стась уже потащил было шланг приятелю, но от удивления остановился.
      — С чего ты взяла?
      — Так мне кажется. Значит, должны прийти, когда матери дома не будет, а завтра она весь день дома, идет в ночь.
      — Тогда завтра не придут, — огорчился Стась.
      — Не скажи, — рассуждала сообразительная сестричка. — Могут нам по дороге всучить.
      — Как по дороге? — не понял брат.
      — Не сечешь? По дороге от калитки к дому.
      — А... Эльжбета вроде соображает, может, и догадается. И снова будут такие номера откалывать?
      Агатка покачала головой и с сожалением произнесла:
      — Вряд ли. Не станут они каждый день цирк устраивать. Один раз перед матерью извинились — и хватит. Зачем им?
      — А за что они сегодня извинялись? Направившаяся к подружке Агатка обернулась и пояснила:
      — За портфель.
      — Какой портфель?
      — Ну тот, что отец принес. Ты ведь тоже видел! Тяжеленный, сказал — с инструментами. Пан Хенрик твердил, что отец его принес, а мать говорила — нет. И поссорились. А теперь пришли извиняться перед ней.
      — Так отец принес портфель или нет?
      — Ясное дело, принес. Сколько раз тебе повторять? Бестолочь же ты!
      Стась постоял, пытаясь разобраться во всех этих сложностях, но ничего не вышло, и он, махнув рукой, опять ухватился за шланг.
      — Не для моего ума дело. Принес — не принес, какая разница. Главное, жратву таскают — отпад! И Эльжбета сечет, не прется с ней сразу в кухню. Так я не против, чтобы снова из-за чего-нибудь поссорились, хоть из-за портфеля, хоть из-за багажного вагона.
      И он поволок шланг в одну сторону, а Агата поплелась в противоположную

* * *

      Тадеуш Сарницкий раз десять уже хватался за телефонную трубку, чтобы позвонить Эльжбете, да все не решался. При последней ветрече девушка произвела на него сильное впечатление, и это чувство день ото дня росло и крепло. Может, кому другому парень позвонил бы не задумываясь, но ведь Эльжбету знал еще девчонкой, и вот эти-то воспоминания заставляли опускаться руки. Уж слишком по-хамски вел он себя тогда, не желая играть с худущей девчонкой в очках, не только увиливал, но и обижал безответную дурнушку. Балбес он был, кретин и грубиян, да просто ненормальный. Теперь вот казнись. Прошло всего несколько лет — и какая девушка! Надо как-то восстановить давнее знакомство, вернее, познакомиться заново. Оба они стали взрослыми, сумеет ли он доказать, что лишь по малолетству да по глупости доводил ее, что он ведь не скотина какая-нибудь безмозглая, а она небось именно таким его и запомнила. Как теперь докажешь, что он поумнел и даже чему-то в жизни научился? Разумеется, до нее ему далеко, но он будет стараться, чтобы хоть немного подтянуться, — вровень встать с таким чудом природы и думать нечего.
      Решающий шаг по пути знакомства с Эльжбетой мешали сделать два обстоятельства. Ну, во-первых, как начать разговор. С того, что он не скотина безмозглая и будет работать над собой? Извиниться за прошлые неприятности, которые доставлял девочке, лишенной родительской опеки? Нет, глупо. Нужна какая-то причина, пусть хоть самый завалящий повод.
      Другое обстоятельство коренилось в Боженке. Дочь его отчима-сантехника от первого брака достигла совершеннолетия, и в семье создалась такая атмосфера.., ну, словно союз младшего поколения подразумевался безоговорочно. Боженка явно считала Тадика своим женихом. До сих пор это парню особо не мешало жить, ведь он никогда всерьез не воспринимал ее намерения, а вот сейчас вдруг стало мешать. Нет, он неплохо относился к Боженке, считал ее симпатичной девушкой. К тому же она была неглупой, аккуратной, очень хозяйственной. Но жениться на ней...
      Вот теперь Тадеуш уже твердо знал — не хочет он в жены Боженку. Подсознательное отторжение таких планов вдруг стало ясным и осознанным, неприязнь к девушке вспыхнула в нем со страшной силой. Только сейчас он разглядел в Боженке черты, напоминающие ему пани Богуславу, а на такой он бы не женился за все сокровища мира. Пусть остается сестренкой, он станет по-прежнему к ней относиться, ведь сестра — совершенно другое дело, человек чувствует себя свободным, может заниматься чем хочет, может подбросить ей бельишко для стирки, даже трусы и носки, может не отвечать на глупые вопросы, может попросить разогреть ужин, может хлопнуть дверью. И может пропускать мимо ушей вечные поучения и упреки, а Боженка, хоть и совсем молодая, уже была порядочной ворчуньей.
      И к тому же — вдруг сообразил Тадеуш — Боженка никогда не привлекала его как женщина. Он даже не заметил ее недавней попытки залезть к нему в постель, просто не обратил тогда внимания и довольно невежливо вытолкал нахалку. А вот сейчас дошло. Не иначе как намеревалась закрепить свои права на него. Ну уж нет, такие номера не пройдут. Придется принимать меры, но сделать это надо как-то деликатно, ведь ему жить с ней в одном доме.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23