Современная электронная библиотека ModernLib.Net

За семью печатями

ModernLib.Net / Детективы / Хмелевская Иоанна / За семью печатями - Чтение (стр. 19)
Автор: Хмелевская Иоанна
Жанр: Детективы

 

 


      — Видишь ли, дитя мое, такая запутанная история... Девушка, надо думать, и в самом деле кое-что видела этой ночью. Может, Тадику удастся разузнать...
      — Папуля, кончай заикаться и давай выкладывай, как оно все было! При чем здесь Тадик, что он собирается разузнавать?
      — Да все... нет, не знаю... Кажется, это была какая-то его дальняя родственница, очень дальняя... Нет, вспомнил! Он сказал — падчерица его матери.
      Полученную информацию Эльжбета переваривала, пока ехали до Черняковской. На Черняковской она дала выход недоумению:
      — Падчерица его матери увидела Хлюпиху и принялась обзывать воровкой? Не доходит...
      — Скорее наоборот, Хлюпова обзывала падчерицу воровкой. Говорю же — запутанная история, я не все понял.
      — А откуда там вообще взялась эта падчерица?
      — Мне показалось... Тадик... он дал понять — вроде бы за ним увязалась.
      — Увязалась за Тадиком? — вскрикнула Эльжбета.
      — Ну да, он высказал такое предположение.
      Дочь наконец оставила отца в покое и замолчала. Сама удивилась, с чего это так вздрючилась из-за какой-то падчерицы. Прав отец, сложно все это.
      И абсурдно. Девушка увязалась за Тадеушем, явилась к дому, в котором он поселился, и устроила скандал хозяйке. Нелогично. Что же касается Тадеуша... да пусть за ним хоть сто падчериц увязываются, его дело, ее это не касается. Вот только что он ей разболтал? Должен был предупредить, что привлекает еще одного члена в их ряды. Но как он мог доверить тайну, чужую тайну, такой идиотке? А что падчерица идиотка — и ежу ясно, орала на всю улицу, мегера узнала, что в ее дом внесли какие-то посторонние вещи. Да, идиотка, идиотка! Странный все же вкус у Тадеуша. А если он по каким-то причинам вынужден был и ее вовлечь в операцию, вдруг у него перед ней какие-то обязательства? Тогда все равно должен был их предупредить, нельзя же так...
      Дома Карпинские принялись рассматривать вынесенные из дома Хлюпа сокровища. Эльжбета была какая-то отсутствующая, нерадостная, зато Кристина восхищалась сокровищами за двоих. В Эльжбетину сумку Тадеушу удалось затолкать пять пачек долларов и один рулон золотых монет. А Карпинский вынул из кармана куртки плоскую коробочку. Когда он ее раскрыл, глаза Кристины заискрились не хуже засверкавших в свете люстры драгоценных камней.
      Даже на бриллианты Эльжбета глядела равнодушно. Почему-то совершенно перестало интересовать благосостояние их семьи, и бокалы для шампанского она расставляла без всякого энтузиазма.
      Кристина наконец обратила на это внимание:
      — А ты почему не радуешься? Погляди же, как они восхитительны! Почему молчишь? Что-нибудь случилось?
      — Просто я злая! — коротко отрезала девушка и отправилась на кухню за льдом и закуской — сыром, больше ничего не нашлось.
      Оттаяла она немного лишь после второго бокала и в ответ на тревожные расспросы Кристины соизволила дать объяснения. В конце концов, она уже давно считала Кристину своей лучшей подругой.
      — Тадеуш пообещал держать все в тайне, и что?
      Распустил язык перед этой своей родственницей, а она, дура набитая, обо всем разболтала мегере. Да что мегере, орала на всю улицу! Конкретно не знаю, что там наорала, но мегера явно о чем-то догадывается, надо было ее видеть. Мог бы сразу признаться, что ума из-за нее лишился, влюблен по уши и все ей расскажет...
      — Не мог! — перебила ее Кристина.
      — Почему не мог?
      — Потому что ни один мужчина не скажет такое.
      — Значит, он просто трус!
      — Да не в этом дело. Они в таком состоянии не отдают себе отчета в своих чувствах и за себя не отвечают.
      — Но он же знал, что она у него есть! — упорствовала Эльжбета. — И мог бы предупредить.
      Предостеречь нас! Она же ненормальная. Пусть и помешался от любви, все равно не мог этого не заметить.
      — Да, Тадеуш и сам говорил, что она ненормальная, — рассеянно подтвердил Карпинский, пересчитывая количество обретенных долларов в злотые с помощью калькулятора и еще, для верности, проверяя на бумажке. — И по-моему, был очень недоволен, что она явилась.
      Эльжбета осталась неумолима:
      — Это лишь подтверждает его собственную глупость.
      Уловив в голосе Эльжбеты нечто особенное, Кристина даже отвела взгляд от коробочки с алмазами и внимательно посмотрела на девушку.
      — Ну нет! — решительно заявила она. — Тадик мне вовсе не кажется глупым бараном. И кончай валить на парня вину за все, ведь мы не знаем, что там произошло на самом деле. Если он завтра сумеет принести нам оставшееся имущество, у тебя появится шанс узнать все из первых уст. И спокойно обдумать.
      — Я вовсе не собираюсь у него допытываться!
      — Тогда ты сама не многим умнее той скандальной девицы. А пока лучше полюбуйся на алмазы. На женщин драгоценные камни очень целительно воздействуют.
      Кристина оказалась права. Девушка наконец заставила себя как следует разглядеть их драгоценности и почувствовала, как успокаиваются нервы.
      Незаметно для себя Эльжбета активно включилась в размышления Кристины, что из камней продать, а что можно и оставить, а Карпинский тем временем подвел итоги своих подсчетов.
      — У меня получается — здесь приблизительно пятая часть. На худой конец, на самый худой, придется удовольствоваться и этим, но я рассчитываю на Тадика и верю, что получим все.
      — Конечно, получим, и сомневаться нечего.
      Кстати, Эльжбета, ты знаешь, что мы с твоим отцом решили оформить отношения? Через две недели распишемся.
      — В таком случае иду за бутылкой! Сразу все и обмоем. А я хочу упиться — первый раз в жизни.
      В конце концов, совершеннолетняя я или нет?
      — Совершеннолетняя, совершеннолетняя! — успокоила девушку Кристина. — Хотя по опыту знаю — упиться одним шампанским не так-то просто» а коньяка у нас не осталось. Вот разве что пивка добавишь.

* * *

      Тадик оказался в очень сложном положении.
      Сердце его рвалось к Эльжбете, хотелось бросить все к черту и немедленно помчаться к ней, однако обстановка в доме складывалась тревожная. Парень видел по лицу хозяйки, что та поверила этой дурехе Божене и наверняка намерена обыскать весь дом в поисках подброшенных ей краденых вещей. Дом-то пусть обыскивает, пожалуйста, раз ей так этого хочется, вот только в кабинет ее допускать нельзя.
      Остатки сокровищ в сумке Тадеуша лежали под диваном. Портфельчик с инструментами, которому следовало находиться в шкафу, кое-как прикрыт постельными принадлежностями, а уже пустая торба Карпинских по-прежнему валяется на шкафу, кто угодно может ее заметить.
      Тадеуш всеми фибрами души рвался наверх, чтобы привести там все в надлежащий вид, да хозяйка держала его при себе, вцепившись в беднягу когтями и зубами, как некогда в его отца, и занудно пилила, пилила... «Всю плешь проела!» — жаловался некогда другу бедный Хлюп после таких проработок, но ослушаться супругу не смел. Теперь вот его сын тоже не находил в себе силы духа, чтобы вырваться из-под пресса.
      — Невозможно ведь, чтобы совсем чужой человек, не имея никаких оснований, позволял себе такое! — твердила хозяйка, сверля постояльца злыми глазками и явно ожидая объяснений. — Пусть и было темно, но не так, чтобы уж совсем ни улиц, ни домов не различить. Да Тадик и сам говорил — какие-то люди перед домом стояли и о чем-то говорили. И что я должна думать?
      Припертый к стенке железными аргументами, парень понимал, что все отрицать — глупо, надо избрать другую тактику, но держать ухо востро, ведь эта баба способна выжать из человека всю подноготную.
      И он решил осторожно высказать предположение:
      — Вот теперь я думаю... а что, если эти двое, что остановились напротив, сделали это специально?
      Чтобы ввести в заблуждение, ну, сбить с толку...
      Нарочно громко говорили, привлекая внимание, а тем временем их сообщники потихоньку что-то вносили в другой дом.
      — В какой? — упорствовала мегера.
      — Ну откуда же мне знать? Я ведь вообще не знаком с вашими соседями.
      — Вот и плохо! — нашла за что уцепиться Богуся, хотя и сама знала соседей в основном по слухам и сплетням. — Впрочем, могло быть и такое. В прежнее время тут жили порядочные люди, никаких воров не водилось, а вот теперь — не поручусь. Сейчас все возможно. Выпустят бандита из тюрьмы, он и поселится по соседству, спрашивать не станет.
      Подброшенная Тадиком идея завладела хозяйкой, та принялась вслух перебирать соседей, прикидывая, кто из них мог заняться воровским промыслом.
      — Квятковский вряд ли, — рассуждала Богуся, — он теплицу построил, значит, зарабатывает неплохо, зачем ему такой риск? А вот Циммер... угловой их дом, пьяница горький, этот мог... Чем живут — неизвестно. Говорит, дочка работает, да сколько учительница может заработать? Гроши, на это семьи не прокормишь. А может. Вишняк? Большой чиновник, а в наше время нет никого хуже больших чиновников, вор на воре сидит, каждого второго свободно можно привлекать, не ошибешься. Еще кто?.. Тадик здесь часто бывал, когда еще его дедушка и бабушка были живы, мог бы подсказать...
      — Во времена моих дедушки и бабушки тут в округе ни одного грабителя не было! — твердо заявил Тадик. — Но насчет Вишняка сомневаюсь...
      — А что? — недовольно вскинулась пани Богуслава. — Разве я не права? В наше время...
      — Правы, правы, — успокоил мегеру Тадик, — кто станет отрицать, что сейчас большинство шишек — сплошное ворье, да ведь они по-другому воруют, казну грабят, взятки берут. Вряд ли фомками орудуют и краденое перепродают.
      — Может, и так, — неохотно уступила хозяйка. — Тогда кто же? Маевские шампиньонами промышляют... О! А если шампиньоны только для прикрытия? Я и то удивлялась — такую шампиньонницу отгрохали, в нее пропасть краденого поместится, даже если полгорода ограбить. Опять же Тарковяк, что напротив нас... Интересно, на какие такие шиши Тарковятиха в мехах щеголяет? И продукты... Ведь самые дорогие продукты в магазинах покупает.
      Перемыв косточки всем ближним и дальним соседям, пани Богуслава вернулась к Маевскому с его шампиньонами, и Тадик горячо поддержал эту кандидатуру. И в самом деле, пустые в это время года громадные и темные помещения чистили и ремонтировали, что, разумеется, отнюдь не препятствует сокрытию в них краденого. Маевского же, уже пожилого пана, Тадик знал с детства, отец его очень уважал как человека умного, отзывчивого и кристально честного, так что ему никакие дурацкие подозрения не опасны.
      Итак, высказанная Тадеушем версия пришлась по вкусу пани Богуславе, однако оставалось еще что-то, интуиция ей подсказывала, не разум, баба просто нутром чуяла — не все состыковывается. Что-то не так...
      И она опять угрюмо задумалась.
      — А за Стасем Тадеуш присматривает? — вдруг сурово поинтересовалась Хлюпиха. — Не пробирается ли он тайком в отцовский кабинет?
      Тадеуш почти с чистой совестью мог поклясться — нога Стася в отцовский кабинет не ступала! К тому же его вещи — книги и одежда — интересуют Стася меньше всего.
      — И все-таки дом надо как следует проверить, — решила хозяйка. — Береженого Бог бережет. За участок я спокойна, там дети целыми днями шныряют, если бы что подбросили, давно бы обнаружили. А вот в сарае следует все осмотреть, пусть Тадик этим займется.
      — Ив подвале! — вырвалось у Тадика.
      Он тут же пожалел, что не откусил себе язык, но слово не воробей. И поскольку хозяйка глядела на него выжидательно, пояснил без особого воодушевления:
      — Я почему про подвал вспомнил, небольшие вещи можно через окошки протолкнуть, если кто захочет.
      — Хорошая мысль, — похвалила пани Богуслава, радуясь, что успела подвальные помещения привести в порядок. — Вот с него мы и начнем.
      Пришлось Тадеушу приняться за осмотр подвала, что заняло немало времени. Затем обследовать сарай, это пошло легче. Повсюду его сопровождала бдительная хозяйка, не спуская с парня глаз и осуществляя общее руководство. Нет худа без добра, Богуся тоже утомилась, а главное, немного успокоилась, не обнаружив ничего постороннего в своем доме. Проверив затем, как идут ремонтные работы, и выслушав объяснение относительно последней дверцы, она обсудила еще проблему водосточных труб и на этом решила сегодня закончить, на прощание объявив:
      — Завтра с утра пораньше отправляюсь на базар. А Тадику на работу к скольки?
      Тадеуш, не подумавши, брякнул правду:
      — К восьми.
      — Ну так Тадик меня на базар и подбросит.
      Вместе доедем.
      И это окончательно добило бедного парня.
      Несчастливым оказался для Тадеуша этот день, столько неприятностей свалилось на него, одна Вожена чего стоила. Однако, запершись в кабинете на ключ, он твердо решил: доведет свое дело до конца, невзирая на то, спят ли все в доме или нет. Ни за что не откроет, пусть ему хоть дверь выламывают!

* * *

      — А что это Тадик с собой тащит? — покосилась на сумку пани Богуслава, когда они утром вышли во двор. — Столько всего на работе требуется?
      Сумка на плече квартиранта и впрямь выглядела внушительно, но Тадик был готов к новым превратностям судьбы.
      — Да нет, просто решил сегодня отнести вещи в химчистку. Давно собирался, но все было некогда.
      — Почему же не выстирать дома? — подозрительно поинтересовалась хозяйка. — Еще и за химчистку платить.
      — Да там кожаная куртка, не станешь ведь ее стирать, а почистить давно пора, — спокойно пояснил парень, открывая дверцу машины и небрежно швыряя сумку на заднее сиденье. — И вторая, непромокаемая, тоже совсем грязная. Она мне уже столько служит... а раз написано — «сухая чистка», значит, стирать — только портить.
      — Ив какую химчистку ты сдаешь вещи? — полюбопытствовала рачительная хозяйка, усаживаясь рядом с водителем.
      — На Хожей, знаете? Очень хорошая.
      Пани Богуслава отцепилась от химчистки, и дальнейший путь проделали в молчании. До базара на Валбжихской доехали на редкость быстро.
      Вот почему звонок в квартиру Карпинских прозвучал уже в восемь часов утра.
      — Извините, пожалуйста, что заявился в такую рань! — сказал Тадеуш отворившему дверь заспанному Карпинскому, причем в голосе парня не чувствовалось ни малейшего сожаления, сплошное торжество. — У меня просто не было другого выхода, пришлось эту язву везти на базар, а до вечера разъезжать по городу с таким грузом рискованно.
      Сон сразу слетел с Карпинского.
      — Все привез? — оживился он.
      — Во всяком случае, все, что пан сложил в мою сумку. И хорошо, что вчера часть товара всучил Эльжбете, иначе не поместилось бы. И вообще, у меня уже нервов не хватало на эту бабу, форменный обыск в доме устроила, еще немного — принялась бы за отцовскую комнату, вот я и решил идти ва-банк!
      Карпинский затащил Тадика с его сумкой в свой кабинет, потом, вспомнив, что в кабинете имеет обыкновение проживать Клепа во время своих наездов, поволок сумку в спальню. Кристина уже встала и варила в кухне кофе. Эльжбета в халатике выскользнула из своей комнаты.
      Тадик наотрез отказался участвовать при вскрытии клада, отправился в гостиную и принялся страдать, сраженный просто каменным выражением лица Эльжбеты. Итак, сбылись его наихудшие опасения, весть о Божене дошла до нее в самой что ни на есть искаженной форме, и теперь девушка знать его не желает. Он для нее в лучшем случае пошлый ловелас, ухлестывающий за всеми юбками подряд, в худшем же — ничто, пустое место. Но, погрузившись на самое дно отчаяния, парень оттолкнулся от него, собравшись с силами, и решил — будет Эльжбетка его слушать или нет, он ей во что бы то ни стало выложит правду. И пусть потом держит его за идиота, все лучше, чем выглядеть бабником или охотником за приданым. Жизнь его и так и сяк погублена, хоть честь спасет... Неизвестно почему Тадеушу больше всего на свете не хотелось упасть в глазах Эльжбетки.
      — Из того, что я помню и что Кристине говорил, все сходится! — торжественно оповестил Карпинский, входя в гостиную. — Надо позвонить Казику, он в этом своем Амстердаме с ума сходит. Вроде бы положено отметить, но не уверен, принято ли пить шампанское в полдевятого утра...
      — Не говоря о том, что мне не мешало бы явиться на работу трезвой, — отозвалась Кристина, накрывая на стол. — Я уже молчу о такой малости, как отсутствие шампанского в нашем доме. Так что чествование Тадеуша перенесем на вечер, ведь это целиком и полностью его заслуга.
      Появившаяся во всей красе Эльжбета — и когда только успела умыться, подкраситься и приодеться? — язвительно заметила:
      — И на трон его посадим.
      — А у нас найдется трон? — удивился простодушный Карпинский.
      — Нет, папуля, это я чисто символически предлагаю.
      — Зачем же символически? — сияя безмятежной радостью, поправила ее Кристина. — Возьмем бархатную подушку с дивана. Тадик, позавтракаешь с нами? Сделать тебе яичницу?
      Тадик молча страдал Даже если бы его не накормили у мачехи, он все равно уже потерял бы аппетит Всем своим нутром ощущал он вдруг выросшую между ним и Эльжбетой высоченную стену и не знал, с какого боку подступиться к ней, чтобы хоть немного разрушить. И вообще, Карпинские вели себя, по его мнению, довольно странно. Вместо того чтобы от счастья прыгать, плясать и падать друг дружке в объятия, они как-то буднично восприняли обретенное богатство, болтая о пустяках. Парню просто не пришло в голову, что все трое еще до конца не осознали свалившееся на них счастье, уже потеряв на него надежду, ведь столько препятствий нагромоздила судьба на их пути.
      Ладно, придет в более подходящее время и тогда объяснится с Эльжбетой, а пока отправится на работу, пусть они тут разбираются сами. И он уже встал, чтобы распрощаться, но неожиданно передумал. Нет уж, если объясняться, то немедленно, нечего откладывать.
      И взял быка за рога.
      — Яичницы не надо, спасибо, — ответил он Кристине. — А вот кофе охотно выпью. И еще я хотел бы сказать... Вы сможете меня выслушать?
      — Я смогу, — благодушно согласился Карпинский. — Мне можешь говорить все, что захочешь, и столько времени, сколько захочешь. А вот мои девушки... они немного того... после вчерашнего. И твое появление с деньгами... сам понимаешь.
      — И вовсе мы не того, — возразила Кристина. — Благородное вино еще никогда никому не вредило. Так что я тоже охотно послушаю.
      После некоторого колебания и Эльжбета присоединилась к компании.
      — Могу и послушать, если нужно. Все лучше, чем в кухне торчать. Мне тоже есть не хочется, ну ее яичницу.
      Ну вот, опять начинают! Не поймешь их, этих Карпинских, никогда просто не скажут, все у них с наворотами, ну да ладно, сейчас главное — чтобы его выслушали.
      — Мне жутко не повезло, просто как пыльным мешком трахнули по голове, нет, не подумайте, я не собираюсь нюни распускать и на жалость брать, хочу просто рассказать, как и что. Да, с сахаром. Спасибо.
      Оказалось, ни у кого из хозяев тоже не было аппетита, поэтому Кристина принесла только кофе. В термосе. Сахар уже стоял на столе, а вот о ложечках Кристина забыла, зато неизвестно для чего захватила из кухни вилки. Они с Эльжбетой пили кофе без сахара; Карпинский взял сахар ложечкой, которая торчала в сахарнице, и, не позаботившись о госте, принялся ею размешивать сахар в своей чашке. Тадеушу ничего не оставалось, как использовать для той же цели черенок вилки. Впрочем, никто не обратил на это внимания.
      — Так вот, — отчаянно начал он, — та девушка, что вчера устроила скандал этой нашей тыкве недоделанной, — Боженка, дочь мужа моей матери от первого брака. Мы росли вместе, жили в одном доме больше десяти лет, и я всегда считал ее младшей сестренкой. А теперь... если честно, так это из-за нее мне пришлось уйти из дома, потому что выяснилось — она меня за жениха держит. Я и раньше слышал какие-то глупые намеки, да мимо ушей пропускал, считал — просто девчоночья дурь, вырастет — поумнеет. А тут, буквально в последние дни, и вылезло шило из мешка. Мало того, что Боженка всерьез намерена выйти за меня замуж, так еще и мать, и ее муж на то же настроились. Меня-то не спросили, не сочли нужным. Мать говорит — это все само собой разумелось, а Боженка их убедила, что у нас все сговорено. Она и приданое уже собрала. И когда я об этом узнал... а узнал не просто так, скандал вышел адский, «гак я прямо заявил — не бывать этому! Потому как у меня и в голове такого не было, мне эта Боженка... До сих пор просто не обращал на нее внимания, говорю же, считал сестренкой, а теперь... теперь она для меня хуже чумы, я скорее горло себе перережу, чем женюсь на такой. На безлюдный остров сбегу, а если и там меня достанет — в море утоплюсь или поищу акулу-людоеда. А чтобы не осталось никаких недоразумений, черным по белому заявляю: я до нее пальцем не дотронулся, да и не собирался. А по-хорошему ей не объяснишь, не из тех она, чтобы слушать резоны, коли что в башку втемяшится. За грубость извините, но сейчас я просто вынужден назвать вещи своими именами. Так вот, она, Боженка эта, — ну точная копия моей мачехи, пани Богуславы, вся разница лишь в том, что не перезревшая тыква, но уже классная мегера, а у меня в этом аспекте с отцом вкусы не сходятся.
      Задохнувшись, парень отхлебнул глоток кофе.
      Над столом нависло молчание. Тадеуш обвел всех мрачным взглядом и опять сделал попытку подняться и уйти.
      Кристина остановила его вопросом:
      — А что твоя мать? Она и до сих пор...
      — Матери я высказал все, что думаю по этому поводу. Расстроилась, конечно, но не слишком, мать всегда поймет, если ей растолковать, да и любит меня.
      А из дому пришлось уйти. Я бы снял комнату или в гостинице поселился, могу себе позволить, да раз подвернулся такой случай... Обещал Эльжбетке помочь, а тут словно этот, как его... перст судьбы — сама же мачеха предложила в отцовском доме пожить, я и ухватился. А ремонтом там заняться и сам собирался.
      — И эта... девушка знала, куда ты переехал? — спросил Хенрик Карпинский.
      — Что я, чокнутый? Ведь уже понял, на что она способна, словечка ей не пикнул. Должно быть, как-то у матери выведала.
      — И за тобой явилась, — заключила Кристина.
      — И видела, как мы с отцом ночью сумку привезли, — добавила Эльжбета. — А ты ей небось о нашем портфельчике проболтался, иначе чего бы она...
      — Да ты что! — вскочил Тадеуш. — Я никому ни слова, а уж этой — ни за что на свете! И вообще, хочу перед всеми вами извиниться за то, что она наворотила. Если бы я мог хоть на секунду предположить, что такое возможно, — не знаю, что бы с ней сделал! Связал бы! Запер в погребе! Ну, может, и не запер, однако меры принял. Ведь все висело на волоске...
      — Еще бы! — подтвердил Карпинский. — Как вспомню вчерашний обед...
      — Вы еще не знаете, что мачеха после обеда вытворяла! — воскликнул Тадик. — Потому я и решился, понял, что планы наши могут рухнуть, больше медлить нельзя. Ночью все разложил по сумкам, а утречком сказал — в химчистку вещи отношу. Теперь придется, наверное, что-нибудь из вещей купить, мегера точно захочет проконтролировать. С утра-то у нее времени не было нос в сумку сунуть.
      — Зачем покупать, лучше у меня возьми, — предложил Карпинский.
      И опять в комнате воцарилось молчание. Нарушила его Эльжбета.
      — Хорошо, что ты все это нам рассказал, — сказала она, и Тадик с радостью ощутил, как начинает рушиться ужасная стена между ними. — А ведь я уже думала... мы думали...
      — Не все! — пробормотала Кристина.
      — ...что вся эта история с портфелем подпортила тебе личную жизнь. И... да ладно уж, тоже признаюсь — обиделась на тебя, что не сказал... ну... что разболтал о ней своей девушке...
      — Да никакая она не моя девушка! — взорвался Тадеуш. — Не была никогда и не будет! И я на нее — ноль внимания, а зря, мог бы, остолоп, сообразить, куда ветер дует. И только когда появилась настоящая девушка, дошло до кретина... Элька, ты себе и представить не можешь...
      Встав с места, Кристина сделала знак Карпинскому, а поскольку тот не сразу сообразил, что к чему, потянула его за собой из гостиной. Тадеуш с Эльжбетой и не заметили их ухода.
      Время летело со страшной быстротой, никто и опомниться не успел, как наступил полдень. Ровно в двенадцать позвонили в дверь. Карпинские почему-то сразу поняли — это Клепа.
      — История повторяется! — раздраженно вскричала Кристина. — В доме появились деньги — тут же является и этот паразит! Куда теперь их спрячем?
      Направляясь в прихожую, Эльжбета бросила на ходу:
      — Я постараюсь его задержать, вроде бы замок заедает, а вы быстро думайте.
      Хенрик Карпинский страшно растерялся. Ну точь-в-точь как в тот раз, когда напарник заявился к нему с портфельчиком. Тогда он все-таки нашел выход, помчался к верному Другу, Северину Хлюпу.
      А теперь нет верного друга, увы... Да, но есть его сын!
      Предложение немедленно забрать к себе клад, который недавно доставил Карпинским, повергло беднягу в состояние паники.
      — И что мне с ним делать? Где я буду его держать? В машине?!
      — Может, на работе...
      — Нет у меня на работе подходящего места, там все на виду, непременно увидят и свистнут, как пить дать!
      — Ну хотя бы ненадолго отсюда увези! Хотя бы на время.
      — Хенек, надо во что-то завернуть, нельзя же так, россыпью!
      Из прихожей доносился утрированно громкий нервный голос Эльжбеты, возившейся с замком. Судя по ахам и охам, за дверью действительно находился Клепа. Он терпеливо ждал, не желая признаваться, что располагает собственным ключом от квартиры Карпинских.
      Кристина принесла опорожненную впопыхах большую спортивную сумку и принялась запихивать в нее сокровища. Карпинский взялся помогать жене.
      И это ему пришла в голову светлая мысль.
      — Крыха, а что, если не выпендриваться и положить все в банк? Есть же там такие ячейки, я сам по телевизору видел.
      — А ты видел, какие они маленькие? — огрызнулась Кристина. — Банк тебе не камера хранения!
      — Так арендуем две ячейки. Три! Сколько нужно.
      — В таком случае надо бы как-то разделить...
      — И еще не забудьте какие-нибудь шмотки! — напомнил Тадеуш. — Не могу же я вернуться с пустой сумкой.
      — Крыха!..
      — Хорошо-хорошо, сейчас принесу.
      Облегченное «Ну, все!» явилось для Эльжбеты сигналом, что уже можно запускать Клепу. Тот вошел свеженький, как весеннее утро, и сияющий, как летнее солнышко. Обернувшись на входную дверь, он поинтересовался, что у них с замком.
      — Да ничего особенного, — отрезала Эльжбета, — заедает немного, вот мы и попросили Тадика приехать посмотреть, не нужно ли заменить. А ты чего в такую рань?
      — Да просто так, выехал на рассвете, пока на шоссе пусто. Теперь вот только умоюсь... А поесть чего найдется?
      По дороге в ванную он заглянул в гостиную. Там рядышком стояли хозяин дома и Тадеуш, каждый с большой сумкой в руке. Карпинского под тяжестью ноши перекосило на один бок, Тадеуш заметил это и поменялся с ним сумками. Молодому парню она не показалась тяжелой.
      Жулик поинтересовался:
      — А вы куда уезжаете?
      — Да в химчистку они, в химчистку! — ответила за мужчин Кристина не раздумывая. И принялась подгонять несообразительных:
      — Ну, что стоите? Быстрее, пора! А по дороге, Тадик, купи замок в дверь, на твое усмотрение, самый надежный, какой найдешь, ты ведь лучше нас в этом разбираешься. Ну, марш!
      Чуть ли не силой вытолкав их из квартиры, Кристина велела Эльжбете сделать для гостя яичницу — похоже, самая популярная в этом доме еда, — а сама принялась собираться на работу, о которой за хлопотами как-то позабыла.
      Злобно ворча что-то себе под нос по адресу прожорливого Клепы, Эльжбета тем не менее принялась в кухне жарить ему яичницу, решив не пожалеть пяти яиц. Пока управится, они с Кристиной успеют пообщаться наедине.
      У них и в самом деле появилась возможность шепотом проклинать жулика, пока тот в кухне уминал завтрак.
      — Замечательно, твой отец уехал на машине, а я теперь добирайся до работы своим ходом! — шипела Кристина, сидя перед зеркалом и дрожащей рукой накладывая крем-пудру.
      — А у этого подлеца сверхъестественный нюх на деньги! — вторила ей Эльжбета.
      — Зато наконец-то управились с кладом! — перешла к положительным эмоциям Кристина, и ее рот сам собой расплылся в улыбке. — О, холера, опять криво губы намазала!
      — Главное, я успокоилась насчет Тадеуша и этой девушки! — призналась Эльжбета, тоже не в силах сдержать счастливой улыбки.
      — А что я тебе говорила? Слушай старших!
      — Хорошо, что он сам начал. Я бы ни в жизнь...
      А сейчас что делаем?
      — Лично я отправляюсь на работу. Тебе придется посидеть в квартире, посторожить. Хотя, надеюсь, он у нас не задержится. Как думаешь, Богуся дома?
      — Минутку, дай припомню ее график... Вчера работала днем... да, должна быть дома. Если не ошибаюсь, сегодня ей к четырем.
      — Как-нибудь невзначай упомяни об этом, тогда, глядишь, и ты освободишься. Нет, давай-ка я намекну, может, тогда и меня подбросит. Он ведь на машине?
      И в результате не дали Клепе спокойно насладиться яичницей.
      Кристина с Эльжбетой даже не ожидали, что обычно медлительного шурина так подхлестнет небрежное замечание о том, что пани Богуслава сегодня идет на работу лишь к четырем. С несвойственной ему энергией Клепа управился с завтраком, в спешке глотая оставшееся на сковородке, и на все про все, включая кофе, потратил не больше двух минут. Эльжбетка не успела оглянуться, как оказалась дома в одиночестве.
      Наконец-то появилась возможность сесть, взять на колени кота и подумать о жизни.

* * *

      Только в химчистке Тадик разглядел, что он принес. Довольно бесформенная домашняя безрукавка Карпинского, замшевая, с подкладкой из искусственного меха, изрядно потрепанная котом. Очень старый вытертый коврик с уточками, медвежатками, крокодильчиками и прочими экзотическими зверюшками, наверняка помнивший ранние детские годы Эльжбетки. И явно ее же стеганый комбинезончик на молнии, должно быть, носила его еще до школы. Вместе с приемщицей Тадик удивлялся странному набору вещей, но твердо настаивал на том, что все должно подвергнуться именно химической чистке. Ну и что с того, что дорого? Раз клиент желает.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23