Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Рейчел Морган - Как ни крути – помрешь

ModernLib.Net / Научная фантастика / Харрисон Ким / Как ни крути – помрешь - Чтение (стр. 13)
Автор: Харрисон Ким
Жанр: Научная фантастика
Серия: Рейчел Морган

 

 


      Айви уже сидела в машине. Я взглянула через улицу на дом Кизли, привлеченная детскими криками и собачьим лаем, и за медлила шаг. Во дворе стояла Кери в джинсах, которые я ей уже занесла, и в старом пальто Айви. Ярко-красные варежки и такая же шапочка почти горели на фоне снега. Вместе с шестью ребятишками возрастом от десяти до восемнадцати она катала снежные шары: в углу дворика Кизли уже целая снежная гора выросла. Во дворе по соседству еще четверо пацанов занимались тем же. Похоже, в скором времени здесь развернется снежная битва.
      Я помахала Кери, потом Кизли – он стоял на крыльце, глядя на все с живейшим интересом, говорившим, что и он к ним присоединиться не прочь. Оба помахали мне в ответ, и у меня потеплело на душе. Хоть что-то хорошее я сделала.
      Я нажала на ручку позаимствованного Айви «мерседеса» и скользнула внутрь. Вентилятор еще гнал холодный воздух: здоровый четырехдверный седан разогревается целую вечность. Я шала, что Айви не любит его водить, но мать другой машины ей не дала, а ездить по снежной каше на мотоцикле – это напрашиваться на травмы.
      – Кто там звонил? – спросила Айви.
      Я направила воздух в сторону от себя и пристегнулась. Водила Айви так, словно смерти не боялась… Впрочем, в ее случае поговорка оказывалась почти правдой.
      – Никто.
      Она понимающе на меня глянула.
      – Ник?
      Поджав губы, я удобней поставила сумку на коленях.
      – Говорю же – никто.
      Не глядя по сторонам, Айви отъехала от бордюра.
      – Мне жаль, Рэйчел.
      Слова прозвучали так искренне, что я вскинула голову:
      – Ты же его терпеть не могла.
      – Нуда, – сказала она нисколько не виновато. – Я его считала слишком скрытным и склонным к манипуляторству. Но тебе он нравился. Может… – Она поколебалась немного, на скуле играла мышца. – Может, он еще вернется. Он… он тебя и правда любит. – Она хмыкнула. – О Господи, ты меня заставила признать это вслух!
      Я засмеялась:
      – Ник не так уж плох…
      Айви повернулась ко мне. Я глянула на грузовик, которому мы вот-вот должны были въехать в зад на светофоре, и уперлась рукой в приборную доску.
      – Я сказала, что он тебя любит, но не говорила, что он тебе доверяет, – продолжила она, по-прежнему глядя на меня и плавно тормозя – так что мы остановились в шести дюймах от бампера грузовика.
      У меня в груди похолодело.
      – Ты думаешь, он мне не доверяет? – Рэйчел, – взмолилась она, по дюйму подавая вперед, когда свет сменился, а грузовик не тронулся с места. – Он уезжает из города, не сказав тебе ни слова. Он не говорит тебе, когда вернется обратно. Я не думаю, что между встал кто-то– между вами встало что-то.Ты его напугала до чертиков, и ему не хватает мужества это признать, понять и пережить.
      Я промолчала, благо мы опять набрали скорость. Я не просто его напугала, я ему припадок устроила. Наверное, это было ужасно. Неудивительно, что он уехал. Ну вот, теперь я весь день буду казниться!
      Айви крутанула руль и сменила ряд. Сзади засигналили, она глянула на водителя в зеркало. Под давлением ее взгляда машина понемногу отстала.
      – Ты не будешь против, если мы к моим заедем ненадолго? Нам по пути.
      – Конечно, нет. – Я сдержала вздох, когда она резко свернула направо перед носом грузовика, который мы только что обогнали. – Айви, у тебя, может, рефлексы быстрее молнии, но парень, который тот грузовик ведет, только что чуть ежа не родил.
      Она фыркнула, увеличивая расстояние между нами и бампером машины впереди аж до целых двух футов.
      Айви прилагала все усилия, чтобы нормально вести машину через самые загруженные районы Низин, и я понемногу перестала хвататься за сумку как за последнюю надежду. Мыв первый раз за неделю оказались вдвоем и без Дженкса, и ни одна не знала, что ему подарить на солнцеворот. Айви склонялась к отапливаемой собачьей конуре, которую она присмотрела в каком-то каталоге, – она на все была готова, только б выселить его вместе с его семейством из церкви. Я бы согласилась на сейф или почтовый ящик – – его можно прикрыть ковриком и выдать за приставной столик к дивану.
      Понемногу дворы вокруг становились больше, а деревья выше. Дома отступали все дальше от улиц, пока за вечнозеленой растительностью не стали видны одни только крыши. Мы были на самой окраине города, у самой реки. Вообще-то это было не совсем по дороге к торговому центру, но федеральное шоссе было недалеко, а там и куда угодно можно добраться.
      Айви уверенно свернула на дорожку за воротами. Шины оставляли две черные полосы на свеженападавшем снегу. Я прилипла к окошку: родительский дом Айви я еще не видела. Машина остановилась перед старым трехэтажным зданием романтичного вида, белым с зелеными ставнями. Тут стояла еще красная двухместная машина, и снега на ней не было.
      – Ты здесь выросла? – спросила я, выходя.
      Две фамилии на почтовом ящике на миг меня озадачили, пока я не вспомнила, что живые вампиры в браке не меняют фамилии, чтобы сохранить преемственность кровных линий. Лини носила фамилию Тамвуд, а ее сестра – Рэндел.
      Айви хлопнула дверцей и бросила ключи в черную сумочку.
      – Ага.
      Она оглядела со вкусом развешенные, не слишком многочисленные праздничные фонарики. Уже темнело. До заката осыпалось не больше часа, и я надеялась, что мы уедем раньше. Я не горела желанием встретиться с мамочкой Айви.
      – Заходи, – сказала она, топая по чисто выметенным ступенькам. Я прошла за ней следом на крытое крыльцо. Она открыла дверь, крикнула:
      – Эй, я пришла!
      Я улыбнулась, задержавшись стряхнуть снег с ботинок. Нравилось мне слышать ее голос, когда он такой спокойный. Войди, я закрыла дверь и принюхалась. Гвоздика и корица – кто-то что-то пек.
      Широкий входной коридор в нежных бело-кремовых тонах отделан был лакированным деревом. Настолько же строго и элегантно, насколько в нашей гостиной тепло и уютно. Перила лестницы украшал изящный узор свилеватой кедровой древесины. Было тепло, и я расстегнула пальто и сунула перчатки в карманы.
      – Там машина Эрики стоит. Наверное, она в кухне, – сказала Айви, бросая сумочку на столик у двери – настолько густо Покрытый лаком, что казался сделанным из черного пластика.
      Сняв пальто, она перебросила его через руку и пошла в боль-Шую арку налево. Кто-то шел по лестнице, и она остановилась, Взглянула вверх – и лицо ее изменилось в одно мгновение. Я тлько секунду спустя поняла, что на нем отразилось счастье. Я посмотрела туда же: по ступенькам спускалась молодая женщина. Выглядела она лет на семнадцать, одета в готскую мини-юбку, пупок наружу, ногти и помада черные. Серебряные цепочки и браслеты болтаются где только можно – я так и припомнила ту двенадцатую страницу. Черные волосы коротко подстрижены и торчат дикими иглами. Она еще толком не сформировалась, но уже видно было, что вырастет она точно такой, как сестра, разве что дюймов на шесть пониже. Будет стройная, гладкая, хищная, с едва уловимым оттенком восточного во внешности – ровно настолько, чтобы казаться экзотичной. Приятно знать, что это у них семейное. Хотя сейчас, конечно, она выглядела как сорвавшийся с катушек подросток-вампир.
      – Привет, Эрика, – сказала Айви, отступая назад и поджидая сестру у подножия лестницы.
      – Боже мой, Айви! – воскликнула Эрика тоном избалованной девчонки из богатой семьи. – Поговори ты с папой, он меня занудил совсем. Типа я не отличу, где хороший «бримстон», а где плохой! Его послушать, так мне все еще два годика, и я ползаю тут в памперсах и пытаюсь кусать собаку. Господи! Он на кухне, – продолжила она, не умолкая ни на минуту и в то же время разглядывая меня сверху донизу. – Заваривает для мамочки ее экологически чистый, натуральный, политически корректный дурацкий чай, а я не могу на пару часов погулять пойти с друзьями! Так нечестно! Ты останешься? Скоро она проснется и весь дом на уши поставит.
      – Нет. – Айви отступила еще на шаг. – Мне с папой надо поговорить. Так он на кухне?
      – В подвале, – сказала Эрика.
      Наконец заткнувшись, она еще раз оглядела меня, ошарашенную скоростью, с которой она тараторила.
      – Представь свою подругу, – попросила она. Губы Айви едва заметно изогнулись в улыбке.
      – Эрика, это Рэйчел.
      – О! – воскликнула девушка, округляя карие глаза, едва видные под слоем черной туши. Шагнув вперед, она схватила меня за руку и затрясла с таким энтузиазмом, что браслеты зазвенели.
      – Как я не догадалась! А я тебя у Пискари видела, – сообщила она, так хлопая меня по плечу, что я пошатнулась. – Ну ты и круто отрубилась. Улетела в облака. Я тебя не узнала. -
      Взгляд пробежался по моим джинсам и теплому пальто. – У тебя свидание с Кистеном было? Он тебя укусил?
      Я обалдело моргнула, а Айви нервно рассмеялась.
      – Вряд ли. Рэйчел никому не позволяет себя кусать.
      Она шагнула вперед и обняла сестру. Я порадовалась, когда та ответила на объятие с привычной небрежностью, явно не зная или не думая о том, какая редкость, чтобы Айви терпела чьи-то прикосновения. Потом они разжали руки, и лицо Айви закаменело. Она втянула воздух, принюхиваясь.
      Эрика ухмыльнулась, как кошка, съевшая птичку.
      – Угадай, кого я привезла из аэропорта? Айви выпрямилась:
      – Стриж приехала.
      Это был едва ли не шепот, но Эрика так и затанцевала на ступеньке.
      – Прилетела утренним рейсом, – объявила она, такая гордая, будто сама вела самолет.
      У меня глаза округлились. Айви вытянулась в струнку. Затаив дыхание, она повернулась к арке на звук закрывающейся двери. Оттуда донесся женский голос:
      – Эрика? Мое такси пришло?
      – Стриж! – Айви шагнула к арке и снова отступила. Глянула на меня с выражением более живым, чем я когда-либо видела, потом перевела взгляд на небольшую выбоину на арке. На лице одна за другой сменялись эмоции и наконец остановились на неприкрытой радости. Я поняла, что Стриж – одна из немногих, с кем Айви чувствовала себя свободно.
       Значит, нас таких двое,подумала я, поворачиваясь вслед за ней к молодой женщине, стоящей на пороге. Я задумчиво подняла брови, увидев ту, кого предположительно звали Стриж. Ее линялые джинсы и безупречно белая отглаженная рубашка создавали приятную смесь небрежности и изыска. В черных ботинках на каблуках она была почти моего роста. Тонкая и хорошо сложенная блондинка, она стояла в уверенно-грациозной позе, характерной для живых вампиров.
      На шее у нее висела всего одна серебряная цепочка, светлые волосы стянуты в простой хвост, подчеркивая скульптурные черты лица, за которые модели отдали бы пластическим хирургам целое состояние. Я не могла оторваться от ее глаз, думая, правда ли они такие синие или только кажутся из-за неправдоподобно длинных ресниц. Маленький носик чуть вздернут, и улыбка полна тихой уверенности в себе.
      – Откуда ты взялась? – спросила Айви, вся светясь от радости.
      Они обнялись, и я изумленно открыла рот, когда они со вкусом поцеловались. Ничего себе…
      Айви покосилась на меня, но снова повернулась к Стрижу, улыбаясь и улыбаясь – все шире, обнимая ее за плечи.
      Стриж тоже на меня глянула – один раз, – а потом смотрела только на Айви. По ее виду судя, ей хватило бы способностей и уверенности в себе, чтобы в один и тот же день объезжать лошадей, учить туземных детишек и обедать в пятизвездочном ресторане. И они с Айви целуются? Не из вежливости, а по-настоящему целуются?
      – Я здесь по делам, – сказала она. – Дела надолго, – с удовольствием добавила она. – Примерно на год.
      – На год! Почему ты мне не позвонила? Я бы тебя встретила! Женщина шагнула назад, разорвав объятие.
      – Хотела тебя удивить, – сказала она, и улыбка добралась до глаз. – Кроме того, я не знала, с кем ты сейчас. Столько воды утекло…
      Она глянула на меня, и у меня щеки загорелись – дошло, наконец. Ох, блин блинский! Сколько я жила вместе с Айви? И ничего не замечала? То ли я слепая, то ли просто дура.
      – Черт, – сказала Айви, все еще в восторге. – Здорово, что ты приехала. Так что у тебя за дела? А остановиться есть где?
      Я постаралась не показать тревоги. Чтобы они вместе жили в церкви? Ой!… Еще хуже было, что Стрижу явно стало легче после этого предложения, она потеряла интерес ко мне и целиком сосредоточилась на Айви.
      Эрика стояла рядом со мной, лукаво улыбаясь.
      – Стриж по приглашению Пискари приехала, – сказала она. Ей явно не терпелось выложить то, что она считала хорошей новостью, а во мне все оборвалось. – Она на него работать будет, уже все устроено. И она к нему переходит. – Юная вампирша просто сияла, перебирая свои цепочки. – Я всегда думала, что так и должно быть.
      Айви задержала дыхание. Она удивленно потянулась к плечу Стрижа, словно не очень веря, что та ее видит.
      – Ты переходишь к Пискари? – выдохнула она, и я подумала: а что здесь такого особенного? – Кого или что он отдал за тебя?
      Стриж пожала плечами: подняла одно узкое плечико и снова опустила.
      – Пока ничего. Я уже шесть лет пытаюсь пробиться в его камарилью, и если сейчас все пойдет нормально, останусь насовсем. – Она на миг опустила голову, а когда подняла, ее глаза нетерпеливо светились. – Я пока остановлюсь у Пискари, – сказала она, – но спасибо за предложение перебраться к тебе.
       Пискари,подумала я, и тревога усилилась. Кистен там же живет. Все лучше и лучше. Кажется, Айви подумала о том же.
      – Ты ушла от Натали, чтобы управлять рестораном Пискари? – спросила она, и Стриж рассмеялась.
      Смеялась она свободно и красиво, а то, что осталось за кадром, заставило меня волноваться еще больше.
      – Нет, у Киста я хлеб отбивать не буду. Мне надо вытащить Пискари из тюрьмы. Вольюсь я или нет в команду Пискари – зависит от успеха этого дела. Если проиграю, вернусь домой.
       Я обмерла. О Господи. Она адвокат Пискари.
      Стриж потеряла долю уверенности, заметив реакцию Айви – она с испуганным лицом повернулась ко мне. У нее в глазах будто опустился занавес: радость, счастье, восторг встречи со старой подругой – все исчезло. Что-то прошло между нами, и в груди у меня появился ком. Зазвякали браслеты Эрики – юная вампирша поняла, что происходит что-то не то, но не могла понять, что именно. Черт, я тоже не вполне понимала.
      С внезапной тревогой Стриж переводила взгляд с меня на Айви.
      – Итак, кто же твоя подруга? – спросила она в неловкой паузе.
      Айви облизала губы и повернулась ко мне, встав прямее. Я подалась вперед, не очень зная, как реагировать.
      – Рэйчел, – сказала Айви, – я рада познакомить тебя со Стрижом. Мы жили в одной комнате последние два года школы, когда учились на Западном побережье. Стриж, это Рэйчел, мой партнер. Я сделала вдох, пытаясь понять, как мне реагировать. Я подняла руку для рукопожатия, но Стриж вместо этого с пылом заключила меня в объятия.
      Стараясь не жаться, я решила пустить все на самотек, пока не удастся поговорить с Айви. Нельзя допустить, чтобы Пискари вышел из тюрьмы – или мне не придется спать спокойно. Я обняла вампиршу широким жестом и застыла, когда она прошептала мне в самое ухо: «Как я рада!».
      Демонский шрам полыхнул жаром, и адреналин побежал по жилам. В потрясении я оттолкнула ее прочь, отпрыгивая в защитную стойку. Вампирша попятилась, глядя огромными от удивления и растерянности глазами. Равновесие она восстановила только шагов через пять. Эрика ахнула, а Айви метнулась между нами черным пятном.
      – Стриж! – крикнула Айви почти испуганно.
      Меня прошиб пот, сердце колотилось. Шея так горела от предвкушения, что стало почти больно, я зажала ее рукой, чувствуя себя преданной и потрясенной.
      – Она мой деловой партнер, Стриж, – воскликнула Айви, – не партнер по крови!
      Блондинка смотрела на нас, красная от смущения.
      – О Господи, – пробормотала она, принимая несколько пришибленную позу. – Извините. – Она прижала руку ко рту. – Я правда не хотела. – Она глянула на медленно успокаивающуюся Айви. – Я думала, у тебя появилась тень. Она пахнет тобой. Я просто старалась быть вежливой. – Взгляд Стрижа метнулся ко мне; я пыталась унять сердцебиение. – Ты предложила мне жить у тебя. Я решила… О Господи, простите. Я решила, что она твоя тень. Я не знала, что она твоя… подруга.
      – Ничего, – соврала я, заставляя себя выпрямиться.
      Мне не понравилось, каким тоном она произнесла это «подруга». Она имела в виду больше, чем было на самом деле. Но я не собиралась объяснять бывшей Айвиной соседке по комнате, что мы не делим ни кровь, ни постель. Айви тоже особенно не помогала – стояла с видом кролика перед фарами машины. А у меня опять было дурацкое чувство, словно я чего-то не знаю.
      Господи, как же я в это все вляпалась?
      Эрика стояла у подножия лестницы с круглыми глазами и открытым ртом. Стриж отчаянно пыталась преодолеть неловкость, разглаживая брюки и поправляя волосы. Все еще красная, она глубоко вздохнула и шагнула ко мне, протягивая руку в доказательство намерений.
      – Прошу прощения, – сказала она, останавливаясь в шаге от меня. – Меня зовут Дороти Клэймор. Можете так меня и звать, если захотите. Наверное, я это заслужила.
      Мне удалось выдавить кривую улыбку.
      – Рэйчел Морган, – сказала я, пожимая ее руку. Женщина застыла, я отдернула руку. Она посмотрела на
      Айви, постепенно понимая.
      – Та самая, что засадила Пискари, – добавила я, просто чтобы расставить все точки над.
      Айви несчастно улыбнулась. Слегка попятившись, Стриж отвела взгляд от нас обеих. Щеки у нее ярко зарделись от смущения. Сплошное дерьмо. Чертово вонючее дерьмо, и его становится все больше.
      Стриж с трудом сглотнула слюну.
      – Приятно познакомиться. – Поколебавшись, она добавила: – Черт, как все неудачно.
      Мне стало легче от этого признания. Она будет заниматься свом делом, а я своим. Вот Айви… Айви с ума сойдет. Эрика шагнула к нам, громко звеня бижутерией.
      – Эй, а никто не хочет печенья или еще чего?
       О да. Печенья. Это все исправит, конечно. Может, в текилу его обмакнуть? Или прямо бутылку добавить? Да, бутылка, пожалуй, поможет.
      Стриж выдавила улыбку. Решительности у нее поубавилось, но держалась она неплохо, учитывая, что она уехала из дома и от мастера к старой школьной подруге, которая живет теперь в одном доме с женщиной, засадившей ее нового босса за решетку. Смотрите в следующей серии «Неживые тоже плачут»: Рэйчел обретает давно потерянного брата, который оказывается принцем с далекой планеты.Ну и жизнь у меня!
      Стриж глянула на часы; я невольно заметила, что вместо цифр там бриллиантики.
      – Ох, мне пора. Я встречаюсь с… с партнером примерно через час.
      У нее встреча через час. Как раз после заката. Почему она попросту не сказала: «с Пискари»? – Тебя подвезти? – спросила Айви почти с надеждой, если только она способна была высказать это чувство.
      Стриж посмотрела на меня и опять на Айви, в глазах мелькали боль и разочарование.
      – Нет, – тихо сказала она. – Вот-вот такси придет. – Она кашлянула, стараясь снова обрести уверенность. – Вообще-то я думаю, это как раз оно.
      Я ничего не слышала, но у живых вампиров слух другой. Стриж неловко шагнула вперед.
      – Рада была познакомиться, – сказала она мне, потом повернулась к Айви. – Поговорим позже, солнышко, – сказала она и обняла ее долгим объятием, закрыв глаза.
      Айви обняла ее с оглушенным видом; она явно не преодолела еще тягостного потрясения.
      – Стриж, – сказала я, когда они разжали руки и притихшая, потрясенная вампирша взяла из шкафа тонкую курточку. – Между нами не то, что ты думаешь.
      Она остановилась, взявшись за дверную ручку, и посмотрела на Айви долгим грустным взглядом.
      – Что я думаю – совершенно не важно, – сказала она, открывая дверь. – Важно, чего хочет Айви.
      Я готова была возразить, но она шагнула прочь и тихо закрыла за собой дверь.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

      Уход Стрижа отметили неловким молчанием. Под звук удаляющейся машины я поглядела на Айви, застывшую в стерильно белом, элегантно декорированном холле – абсолютно лишенном всякого тепла. Она выглядела жутко виноватой. Я даже понимала из-за чего: она опять выдала свою надежду, что в один прекрасный день я стану ее наследником… И кажется, не только наследником. Подозреваю, Стриж приехала сюда именно для того, чтобы занять это место.
      Не совсем разобравшись в своих чувствах, я шагнула к Айви.
      – Зачем ты дала ей понять, что мы любовницы? – спросила я, трясясь от злости. – Господи, Айви, мы даже кровью не делимся, а она теперь думает, что мы любовницы!
      Лицо Айви замкнулось, только чуть стиснутые зубы выдавали напряжение.
      – Она так не думает. – Айви ушла в арку. – Сока хочешь? – крикнула она.
      – Нет, – тихо сказала я, идя вслед за ней в глубь дома.
      Я знала, что если начну обсуждать тему дальше, она только замкнется еще больше. Разговор не закончен, но продолжать его в присутствии Эрики не стоило. У меня голова разболелась. Может, поговорим об этом за кофе с булочками во время похода по магазинам. А может, надо переехать в Тимбукту, или в горы Теннесси, или куда угодно – лишь бы там не было вампиров. (Не спрашивайте, почему их там нет. Там даже для внутриземельцев жутко – а это говорит о многом.)
      Эрика наступала мне на пятки, явно пытаясь заболтать бессмысленным трепом темы, поднятые Стрижом. Ее веселый голосок оживлял стерильный дом, пока мы тащились через огромные темные комнаты, полные тяжелой мебели и холодных сквозняков. Я мысленно пометила себе: никогда не собирать Эрику и Дженкса в одной комнате. Неудивительно, что у Айви нет проблем с Дженксом. У нее сестра такая же.
      Ботинки Айви медленно прошагали по лакированным полам темно-синей парадной гостиной, и мы оказались в ярко освещенной просторной кухне. Я заморгала. Айви встретила мой удивленный взгляд и пожала плечами. Я знала, что кухню в нашей церкви переделала Айви – до того, как я туда вселилась, – и теперь видела, что устроила она ее по образцу той, что помнила с детства.
      Она была почти такая же по размерам, и так же в центре находился кухонный остров со столом. Над ним висели кастрюли из нержавеющей стали и прочая металлическая утварь, а не мои фарфоровые ложки и медные горшки, но к нему было так же удобно прислоняться. Тяжелый антикварный стол – близнец нашего – стоял у стены точно там, где я и ожидала. Даже шкафчики были в том же стиле и полки того же цвета. Только пол был кафелем выложен, а не линолеумом застелен.
      За мойкой, где у меня располагалось единственное окно, выходящее на кладбище, здесь был целый ряд окон, в которых видны были снежные поля вплоть до серой ленты реки Огайо. Поместье у родителей Айви было немаленькое – хоть скотину паси.
      На плите кипел чайник, и пока Айви снимала его с огня, я плюхнула сумку на стол – у стула, где сидела бы, будь я дома.
      – Симпатичная кухня, – ехидно заметила я.
      Айви настороженно на меня глянула, явно обрадовавшись, что я отложила дискуссию о Стриже.
      – Дешевле было переделать две кухни одновременно, – сказала она, и я кивнула.
      Здесь было тепло, я сняла пальто и повесила его на спинку стула.
      Вытянувшись так, что обнажилась поясница, Эрика сняла стеклянную вазу с чем-то вроде печенья. Прислонившись к столу, она слопала одно и предложила другое Айви, но не мне. Я заподозрила, что это не печенье вовсе, а те картонные на вкус кругляши, которыми пичкала меня Айви прошлой весной, когда я оправлялась от сильной потери крови. Что-то вроде вампирских сникерсов – помогают им поддерживать… э-э… ну, стиль жизни.
      Далекий топот стал громче, и я повернулась к дверце, которую посчитала дверью кладовки. Она открылась: там была лестница вниз. Из темноты поднимался высокий мрачный мужчина.
      – Привет, пап, – сказала Айви, и я выпрямилась, улыбаясь ее смягчившемуся голосу.
      – Айви… – Мужчина просиял, ставя на стол поднос с двумя пустыми чашками.
      Голос у него был рокочущий, под стать коже – бугристой и грубой. Я опознала в ее текстуре шрамы, оставшиеся от Поворота. Кого-то болезнь больше затронула, кого-то меньше, колдуны, пикси и фейри не пострадали совсем.
      – Стриж приехала, – с улыбкой сообщил он.
      – Я ее встретила, – сказала Айви, и он удивился, что больше она ничего не добавила. ин выглядел усталым, спокойно глядя карими глазами, он коротко обнял Айви. Слегка волнистые черные волосы обрамляли его лицо, морщины на котором появились скорей от треноги, чем от возраста. Ясно было, в кого Айви такая высокая: живой вампир был действительно высок, с той утонченностью, которая делала сухопарую фигуру скорее привлекательной, чем наоборот. Одет он был в джинсы и ничем не примечательную рубашку. На шее, если приглядеться, видны были шрамы, и на руках ниже закатанных рукавов – тоже. Трудно, наверное, когда жена – нежить.
      – Хорошо, что ты заехала, – сказал мужчина. Он быстро глянул на меня и на крест на моем браслете, прежде чем снова с улыбкой повернуться к дочери. – Твоя мать вот-вот поднимется. Она хочет с тобой поговорить. Стриж привела ее в хорошее настроение, на редкость хорошее.
      – Нет. – Айви шагнула от него прочь. – Я хотела кое-что у тебя спросить, и все.
      Он коротко кивнул, тонкие губы выразили покорное разочарование. Мой демонский шрам чуть кольнуло, когда он стал наливать кипяток во вторую чашку. Звон фарфора казался слишком громким. Скрестив руки, я прислонилась к столу, пытаясь переключиться. Я надеялась, что покалывание – остаточная реакция на Стрижа, а не новая – на отца Айви. Не думала я, что это от него. Он слишком спокойным выглядел, чтобы внутри кипеть от жажды крови.
      – Папа, – позвала Айви, видя мою тревогу. – Это Рэйчел. Рэйчел, это мой папа.
      Словно зная о моих проблемах со шрамом, Айвин папа не подошел ко мне. Он забрал у Эрики печенье и положил его обратно в вазу. Девица надулась, ее отец поднял бровь – она состроила гримасу.
      – Рад встрече, – сказал вампир, снова повернувшись ко мне.
      – Здравствуйте, мистер Рэндел, – откликнулась я.
      Не нравилось мне, как он смотрит на нас с Айви. Мне вдруг показалось, будто меня на смотрины к родителям привели, и я покраснела. Не нравилась мне его понимающая усмешка. И Айви тоже, наверное. – Прекрати, папа! – Айви вытащила стул и села. – Рэйчел моя соседка, а не сожительница.
      – Не забудь убедить в этом Стрижа. – Его тощая грудь активно двигалась: он втягивал запахи эмоций. – Она ради тебя приехала. Все бросила. Хорошенько подумай, прежде чем это отвергнуть. Она хорошего рода. Непросто найти линию, не прерывавшуюся тысячу лет.
      Их напряжение захватило и меня, я замерла.
      – Господи, – простонала Эрика, снова запуская руку за печеньем. – Не начинай, пап. Мы уже вляпались только что в холле.
      Сверкнув зубами в улыбке, он забрал у нее печенье и откусил.
      – Тебе разве не надо на работу? – спросил он, проглатывая.
      Эрика вздрогнула:
      – Пап, я хочу на концерт пойти. Все мои друзья идут!
      У меня брови поднялись. Айви чуть заметно качнула головой: ответ на мой подразумеваемый вопрос, не сказать ли нам, что мы туда идем и сможем за ней присмотреть.
      – Нет, – ответил ее отец, стряхивая крошки и доедая печенье.
      – Но, папа…
      Он взял из вазы еще три.
      – Ты не отвечаешь за себя…
      Эрика надулась, привалившись к столу.
      – Прекрасно отвечаю.
      Он выпрямился, в лице появился намек на твердость.
      – Эрика, твои гормоны даже сейчас прыгают вверх-вниз. Ты то сохраняешь самообладание в стрессовой ситуации, то теряешь его, глядя телевизор. Ты не носишь чехлы, как тебе велено, и я не хочу, чтобы ты случайно привязала кого-нибудь к себе.
      – Папа! – крикнула она, заливаясь яркой краской смущения.
      Айви достала из шкафа пару стаканов и фыркнула. Мне стало не так неловко.
      – Знаю, знаю… – сказал ее отец, поднимая руки и склоняя голову. – У многих твоих друзей есть тени, и тебе кажется очень привлекательным, чтобы кто-то ходил за тобой следом, заглядывал в глаза и всегда был на подхвате. Ты – центр их вселенной, и кроме тебя они никого не видят. Только, Эрика, привязанные тени – это большая ответственность. Это не домашняя зверушка, которую можно подарить приятелю, если тебе надоест. Им нужно внимание и забота. Ты слишком юна для такой ответственности.
      – Ну хватит, пап! – сказала Эрика, явно обидевшись. Айви достала из холодильника пакет апельсинового сока, и я села за стол. Интересно, сколько из сказанного предназначалось Эрике, и сколько – чтобы отпугнуть меня от его старшей дочери. Отпугнуло, а как же. Если бы я еще в этом нуждалась… Лицо живого вампира посуровело.
      – Ты вела себя легкомысленно, – сказал он довольно резким тоном. – Пускалась на риск, который может завести тебя гуда, куда сама не захочешь. Не думай, будто я не знаю, что ты снимаешь чехлы, едва выйдя за дверь. Ты на этот концерт не пойдешь.
      – Это несправедливо! – закричала она, вытянутые иглами прядки запрыгали. – У меня сплошные «А» по всем предметам, и я еще работаю! Это же просто концерт! Там вообще «бримстона» не будет!
      Он покачал головой.
      – Пока дрянной «бримстон» не исчезнет с улиц, ты возвращаешься домой до рассвета. Я не хочу бегать по городским каталажкам, опознавая своих домашних и доставляя их домой. Одного раза мне хватило.
      – Папа!
      Айви протянула стакан сока отцу и присела на стул рядом с моим. Закинув ногу на ногу, она сказала:
      – Я иду на этот концерт.
      Эрика ахнула, подпрыгнула – все цепочки зазвенели.
      – Папа! – крикнула она. – Айви идет. Я никого не покусаю и никакого «бримстона» не будет. Обещаю! О боже! Ну пожалуйста, разреши мне пойти!
      Подняв брови, отец посмотрел на Айви. Она пожала плечами, и Эрика затаила дыхание. – Ладно. Если ваша мать разрешит, – наконец сказал он.
      – Спасибо, папочка! – завизжала Эрика. Она бросилась ему на шею, едва не повалив. Топоча каблуками, промчалась к двери в подвал и слетела по лестнице. Дверь закрылась, немного заглушив ее вопли.
      Вампир вздохнул, шевельнув узкими плечами.
      – И сколько еще ты собиралась заставить ее меня упрашивать, прежде чем сказать, что ты идешь? – с иронией спросил он.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31