Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Гавайи Миссионеры

ModernLib.Net / Зарубежная проза и поэзия / Миченер Джеймс / Гавайи Миссионеры - Чтение (стр. 10)
Автор: Миченер Джеймс
Жанр: Зарубежная проза и поэзия

 

 


      Ты поведешь пение и молитвы, - зашептал Эбнер Уипп- лу, - а я прочту ту же самую проповедь, что и китоловам на Фолклендах.
      Но как только команда барка закончила первые строчки гимна: "Рабочая неделя так быстро пролетела", в ту же секунду вахтенный выкрикнул: Фонтан! - и команда бросилась врассыпную: кто к вельботам, кто вниз, а кто просто прильнул к биноклю.
      Глубоко посаженные глаза капитана Хоксуорта заблесте ли, едва он заметил фонтаны китов где-то вдали за "Фети дой", и он быстрым шагом прошел мимо миссионеров:
      Быстрее отправляйте туда лодки! - прогремел его ко мандный голос.
      Капитан! Капитан! - пытался протестовать Эбнер. - Но мы же поем гимн!
      К черту все гимны на свете! - не унимался Хоксуорт. - Там же киты! Схватив рупор, он начал выкрикивать раз ные указания вельботам, наблюдая, как его люди приближа ются к гигантским китам, плывущим огромным стадом.
      В этот момент Джон Уипл принял собственное решение. Он прекрасно понимал, что, являясь, подобно Эбнеру, миссионером, он никоим образом не должен принимать ни малейшего участия в таком скверном деле, как охота на китов, в особенности если учесть, что сегодня было воскресенье. Но как ученый он понимал и то, что, скорее всего, ему больше никогда в жизни не представится случай самому понаблюдать за тем, как китоловы справляются с исполинским морским чудовищем. Поэтому, поколебавшись несколько секунд, он передал свою шляпу Эбнеру и заявил:
      -Я все же пойду вниз.
      Эбнер пытался отговорить приятеля, но тщетно, и в течение семи последующих восхитительных и завораживающих часов преподобный Хейл в мрачном одиночестве стоял на корме, упрямо отказываясь даже краем глаза посмотреть на то, как идет охота.
      Брат Уиппл занял достаточно выгодное место среди такелажа, ему открывался великолепный обзор на три вельбота, спущенных с "Карфагенянина". Каждая лодка имела парус, в ней находился гарпунер, рулевой и четыре гребца, пытавшихся подойти поближе к огромному киту.
      Это же кашалоты! - в восхищении выдохнул капитан Хоксуорт. - Вы только сами взгляните! - И он передал под зорную трубу Уипплу. Джону теперь стали видны сами жи вотные, погружающиеся в воду и извергающие вверх смесь воды и воздуха на высоту не менее пятнадцати футов.
      Сколько же их там всего? - поинтересовался Уиппл.
      Тридцать? - попытался догадаться капитан.
      И сколько вы хотите взять?
      Нам повезет, если мы возьмем хотя бы одного. Кашало ты очень умны.
      Уиппл наблюдал за тем, как первая лодка попыталась ос торожно подойти к особенно крупному киту, но тот резко
      свернул в сторону, словно ему досаждали какие-то мелкие рыбешки. Тогда помощник капитана принял решение преследовать другого кита, серо-голубого кашалота, который, казалось, почти не передвигался, наслаждаясь солнцем и тихой погодой. Подобравшись к нему сзади и чуть справа, помощник капитана умело подвел нос лодки к длинному боку кита. Тогда гарпунер, надежно упершись левой ногой в дно вельбота, а правую, чуть согнутую в колене, поставив на планшир, изо всех сил размахнулся и послал гарпун в неподатливое тело кита.
      В тот же момент животное выпрыгнуло из воды целиком, увлекая за собой и гарпун, и разматывающийся линь.
      Да он же размером с нашу "Фетиду"! - воскликнул по раженный Уиппл. Действительно, людям с "Карфагенянина" удалось загарпунить настоящего монстра.
      Бочек восемьдесят получится! - подал голос кто-то из моряков.
      Если мы, конечно, с ним сладим, - остудил его Хоксуорт. Отобрав подзорную трубу у Джона, капитан наблюдал за первы ми яростными попытками кита избавиться от гарпуна. - Он нырнул! - мрачно заметил капитан, ожидая, как команда вель бота справится с могучим рывком животного.
      Уиппл видел, как линь вылетает из бочонка, стоящего у ног гарпунера, а также заметил матроса с топором в руках, готового при серьезной опасности обрубить веревку. В этом случае, к сожалению, кит считался потерянным. Неопытному Уипплу показалось, что морское чудовище устремилось к самому дну океана - столько линя исчезло под водой. Проходили минуты, но кит и не думал давать о себе знать. Два оставшихся вельбота убрались с возможного пути кита, но оставались поблизости, чтобы, в случае необходимости, прийти на помощь товарищам.
      Затем в самом неожиданном месте, неподалеку от "Карфагенянина" кит вынырнул на поверхность. Он с грохотом вырвался наверх, крутясь на месте и хлопая плавниками, а затем выпустил фонтан. Кровавая струя вырвалась из кита и поднялась вверх, застыв на какое-то время в солнечном свете, подобно монументу торжествующей смерти. Затем, словно столб из красного мрамора, струя обрушилась в море, окрасив воды в пурпур. Еще четыре раза могучий зверь выныривал, освобождая легкие от бремени заливавшей их крови. Обратив внимание на цвет фонтана, Хоксуорт заметил:
      -Хорошо зацепили!
      Наступал самый ответственный и напряженный момент схватки. Кашалот застыл, словно в раздумье, и теперь все зависело от того, как он поведет себя дальше. Животное могло кинуться на вельбот, или опрокинув его, или разрезав одним взмахом зубастой челюсти. А могло, словно бык, ринуться головой вперед на "Карфагенянина" и отправить его на дно в считанные минуты. Таким образом погибло не одно китобойное судно. Однако на этот раз кашалот повел себя должным образом: на скорости тридцать миль в час он потащил вельбот в открытое море. Парус на лодке убрали, а гребцы вытащили весла из воды, в то время как на "Карфагенянине" матросы кричали:
      -Поглядите! Это же настоящее морское шоу в Массачу сетсе! Катание на водных санях!
      Таким образом, сражение шестерых отважных в маленькой шлюпке с огромным китом продолжалось. Зверь останавливался, выбрасывал окровавленные фонтаны воды и погружался вновь. Он то рвался в открытое море, то поворачивал в сторону, но гарпун по-прежнему прочно сидел у него в боку, и веревка не ослабевала. Когда кашалот вдруг приближался к лодке, гребцы начинали усиленно табанить веслами, чтобы натяжение линя сохранялось. Если же зверь вновь бросался наутек, гребцы вынимали весла из воды. И в этой кровавой беготне туда-сюда, кашалот почувствовал, что проигрывает.
      Гарпунер незаметно подкравшегося второго вельбота запустил еще один заточенный снаряд в переднюю часть туши, и погоня возобновилась. На этот раз в роли водяных саней выступали уже две лодки. Они быстро неслись по окровавленным волнам, сходясь и расходясь. Кит продолжал сопротивляться, но кровь не давала ему дышать, постепенно парализуя плавники.
      -Вот это экземпляр! - с удовольствием отметил капи тан. - Настоящее чудовище! Остается только молиться, что бы лодки уцелели.
      Минуты шли за минутами, превращаясь в часы, схватка продолжалась, так как кит не мог найти подходящей глубины. Ему все чаще приходилось выныривать, пока он, наконец, не забился в агонии, взбаламучивая окровавленную воду, и не всплыл, подставляя небу светлое брюхо.
      -Он наш! - воскликнул капитан Хоксуорт.
      Третий вельбот пришел на помощь двум первым и добавил свой линь к гарпуну первого: все три лодки принялись мед
      ленно буксировать кашалота к "Карфагенянину". Корабль тем временем, искусно маневрируя, сам приближался к киту. А на борту уже кипела работа. С правого борта сняли целую секцию перил и опустили деревянную площадку размерами шесть на восемь футов к поверхности воды. Матросы тащили острые, как бритва, ножи для ворвани, прикрепленные к двадцатифутовым древкам. Другие волокли огромные, в рост человека, железные крюки, чтобы можно было, надежно закрепив их в туше зверя, втащить его на борт. Туда, где Эб-нер собирался произносить свою проповедь, кок с помощниками натащили целую гору плавника, чтобы развести огонь под котлами для топки жира. Бондарь со шрамом на лице тем временем, открыв люк, проверял, насколько хорошо были проветрены бочки для временного хранения ворвани и жира. Пока шли все эти приготовления, Уиппл не упускал ни одной подробности, а Эбнер, напротив, старался даже не смотреть в сторону суетящихся матросов, поскольку все происходило в воскресенье. Наконец, после множества усилий, кита подтянули к борту, и Уиппл снова закричал:
      -Да он длиннее, чем "Фетида"!
      Однако капитан Хоксуорт, как истый китолов, мало уделял внимания длине. Оценивающе оглядев добычу, он вновь заметил:
      -Да, настоящее чудовище. Не менее восьмидесяти бочек, а то и все девяносто.
      Когда огромного кашалота принайтовили к правому борту, возле шаткой платформы, чернокожий матрос с Островов Зе леного Мыса ловко запрыгнул на тушу и попытался большим ножом прорезать в коже отверстия, достаточные для закреп ления крюков, уже спущенных вниз. Однако ему никак не удавалось справиться с задачей, несмотря на все его проворст во, и когда "Карфагенянина" ветром наклонило в сторону, один из раскачивающихся крюков смахнул матроса со скользкой кожи кита в океан. С дюжину стремительных акул, привлеченных кровавым следом, оставленным китом, тут же бросились на матроса, но его товарищи, тыкая и поло суя их ножами для ворвани, отогнали хищниц. Ругаясь по- португальски, матрос снова взобрался на тушу. Хотя он был весь перепачкан и китовой, и акульей кровью, ему удалось все-таки завести крюки на положенные места, и размотка на чалась. Правда, перед этим следовало еще отделить огромную
      голову кашалота, весящую несколько тонн, и закрепить ее у кормы.
      -Эй, ты, закрепи вон тот крюк в голове! - скомандовал капитан чернокожему матросу. После того как тот проворно исполнил приказание, несколько его товарищей, вооружен ные острейшими ножами на длинных древках, аккуратно от резали кашалоту голову.
      Затем этими же ножами они принялись подрезать кожу животного от головы к хвосту, так что она, спирально закручиваясь, повисла над морем. Когда опытные моряки работали, они время от времени останавливались поразвлечься и тыкали своими импровизированными копьями особо обнаглевших акул, крутившихся тут же в ожидании дармовой пищи. Когда нож выдергивали, акула встряхивалась, словно лошадь от укуса пчелы, и продолжала свое дело.
      Матросы, стоящие у линей, ведших к крюкам, принялись тянуть их, в результате чего полотнище ворвани постепенно поднималось на палубу, в то время как туша кита медленно поворачивалась вокруг своей оси. Когда уже с дюжину футов отделенных кожи и жира оказались на палубе, крюки переставили на другие места, и операция продолжалась. С тем, что оказалось на палубе, поступали так: жир нарезали огромными брусками и отправляли в котлы для перетапливания, а то, что пока не помещалось, временно складывалось в бочки.
      Наконец, когда кита разделали до голого скелета и намеревались уже выбросить остатки акулам, все тот же чернокожий матрос забрался на хвост кашалота и сноровисто нарезал с дюжину огромных стейков.
      -Отхвати кусочек печенки! - крикнул ему кто-то, но в этот момент матрос почувствовал, что соскальзывает туда, где щелкают жадные челюсти акул, и оставил свое занятие. Он уцепился за линь, и, раскачавшись, мгновенно очутился на платформе. Последним ударом ножа, больше напоминающего турецкий ятаган, один из матросов перерубил веревку, удер живающую лопасть хвоста, и разделанная туша отправилась к акулам.
      После этого голову гиганта рассекли на три части и втащили на борт, где полуобнаженные матросы вычерпали из нее более двух дюжин бочек драгоценного спермацета, который позже будет переработан в свечи или использован в косметической промышленности.
      При наступлении сумерек опустошенные части головы исполина были выброшены в море, где еще двенадцать часов назад они содержали крошечный мозг и управляли телом голиафа, помогая ему справляться с волнами. И только тогда капитан Хоксуорт воскликнул:
      -Бог был щедр и милостив к нам, и мы смогли на время отложить свои молитвы. Но теперь котлы могут работать и без нас, а мы будем молиться.
      Он собрал всю команду на скользкой от китового жира палубе, но Эбнер Хейл наотрез отказался участвовать в службе, поэтому Джону Уипплу пришлось взять на себя молитвы и пение гимнов и прочитать импровизированную проповедь, на которую его вдохновила морская охота. Для этого он использовал строки из псалма: "Как многочисленны дела Твои, Господи! Земля полна произведений Твоих. Это море - великое и пространное: там пресмыкающиеся, которым нет числа, животные малые с большими. Там плавают корабли, там этот левиафан, которого Ты сотворил играть в нем. Да будет Господу слава во веки!"
      В заключительной части проповеди голос Джона стал почти смиренным:
      -Из беспокойной пучины Господь поднял левиафана. Из безграничного океана он приносит для нас свои богатства. Но из океана человеческого он обеспечивает нас богатствами не сметными, поскольку левиафан человеческого духа неизме римо больше, и богатство его считается не бочками спермаце та. Оно исчисляется любовью, благочестием и верой. Так пусть же мы, все те, кто сумел справиться с этим громадным китом, захватим в своей жизни еще более гигантского левиа фана человеческого взаимопонимания.
      Было заметно, что капитана Хоксуорта взволновала эта проповедь, и он прокричал:
      Кок! Приготовь нам хорошей еды! Мы должны отпразд новать столь замечательное событие.
      Но нам необходимо возвратиться на "Фетиду", - осто рожно предупредил его Эбнер.
      Да забудьте вы о "Фетиде"! - прогремел капитан. - Се годня выспитесь здесь. - С этими словами он провел миссионе ров в ту часть корабля, где находилось его жилище. Едва попав туда, молодые священники буквально остолбенели. Каюта ока залась весьма просторной, на столе была разостлана чистая зе
      леная скатерть. Комната для отдыха капитана также представляла собой большое помещение, отделанное красным деревом. Повсюду были расставлены всевозможные поделки из китовой кости. В спальном помещении располагалась огромнейшая кровать, застеленная свежим бельем и подвешенная на карданах, так что если даже "Карфагенянину" приходилось встретиться со штормом, капитана это никоим образом не должно было волновать. К стене был приделан книжный шкаф, в котором преобладали книги по географии, истории, литература об океанах, а также имелось несколько томиков поэзии. Одним словом, в сравнении со скромной и даже скудной "Фетидой", это судно можно было назвать образцом роскоши.
      Еда тоже оказалась достойной этого судна. Капитан Хоксуорт пояснил, говоря низким приятным голосом, словно пронизывающим всю каюту неким магнетизмом:
      Для того чтобы добывать китов, нужно много работать и отчаянно сражаться. Мы никогда не выберем того, что нахо дится на втором месте, поэтому и еда у нас всегда должна быть только первосортной. Это очень счастливый корабль. Кстати, преподобный Уиппл, когда это плавание закончится, мне уже будут принадлежать две трети "Карфагенянина", а к концу следующего рейса судно полностью перейдет ко мне.
      У вас тут просто замечательно, - искренне похвалил каюту Уиппл.
      Красное дерево я достал в Маниле. Понимаете, в следу ющий раз меня в плавании будет сопровождать супруга. - Он неловко усмехнулся и пояснил: Если кэп берет с собой же ну, некоторые моряки из команды начинают называть такое судно "Куриный фрегат", а есть и такие, кто ни за что не взой дет на борт "Куриного фрегата". Но попадаются и те, кому это даже нравится. Считается, что в этом случае проблемы пита ния и медицинской помощи решаются куда лучше.
      Скажите, а жены капитанов страдают от морской болез ни? поинтересовался Уиппл.
      Если только в самом начале путешествия, да и то чуть- чуть, отозвался Хоксуорт. - Правда, на таких больших су дах, как это, женщины очень быстро приходят в себя и полно стью излечиваются.
      Хотелось бы мне видеть Аманду и Иерушу в роли жен капитанов, расхохотался Уиппл.
      Вы сказали "Иеруша" ? - насторожился капитан.
      Да, я имел в виду Иерушу Хейл, супругу Эбнера.
      Великолепно! - обрадовался чему-то капитан. - Я ведь тоже женюсь на Иеруше. - Он схватил Эбнера за маленькую ладонь. - Ваша жена откуда родом, преподобный Хейл?
      Из Уолпола, штат Нью-Гемпшир, - сухо ответил Эбнер. Ему было неприятно произносить имя супруги в каюте этого грубого нечестивца.
      -Как вы сказали? Из Уолпола? -Да.
      Огромный Рафер Хоксуорт вскочил со стула, лягнул его ногой, отбросив подальше и схватил Эбнера за воротник.
      Не хотите ли вы сказать, что Иеруша Бромли находится на борту вашего брига? - угрожающе заревел он.
      Да, - так же ровно и спокойно ответил ему Эбнер.
      О Всемогущий Господи! - завопил Хоксуорт, швыряя Эб нера на стул. Андерсон! Немедленно спустите для меня лодку!
      Ярость овладела капитаном, по его лицу поплыли грозовые тучи. Он схватил свою шапочку, натянул ее на затылок и в один миг покинул помещение. Уиппл и Хейл попытались вернуть его, но он одним движением руки отпихнул их назад в каюту.
      -А вы ждите здесь! - гремел капитан. - Мистер Уил- сон! - позвал он своего помощника. - Если эти двое попробуют выйти из моей каюты, я разрешаю вам пристрелить обоих. - Через мгновение он уже оказался в море, подгоняя своих греб цов, чтобы по возможности быстрее попасть на бриг "Фетида".
      Как только Хоксуорт, не дожидаясь, пока подадут трап, самостоятельно взобрался на борт корабля, к нему сразу же обратился Джандерс:
      -А где же миссионеры?
      Но Хоксуорт - мрачный, как самая темная ночь, лишь прорычал:
      -К черту ваших миссионеров! Где Иеруша Бромли? - И он пулей бросился вниз, в зловонную каюту, не переставая кри чать: - Иеруша! Иеруша! - Найдя ее сидящей за общим сто лом, он сгреб всех остальных миссионеров в охапку и заорал: - Вон отсюда! - Когда же священники и их жены посчитали бла горазумным удалиться, капитан взял ладони Иеруши в свои и спросил ее: Неужели то, что они мне рассказали - правда?
      Иеруша, вся светящаяся от сознания того, что ее не только оставили все недуги, но и от ожидания рождения будущего ре бенка, отпрянула от этого буяна, который пытался ухаживать
      за ней четыре года назад. Заметив, что женщина не слишком обрадовалась его появлению, Рафер изо всех сил ударил своим мощным кулаком по столу и выкрикнул:
      Боже Всемогущий, что же ты натворила?
      Я всего лишь вышла замуж, - абсолютно спокойно от ветила Иеруша, не теряя собственного достоинства.
      За этого червя? За этого несчастного святошу?
      За великолепного и понимающего человека, - продол жала миссис Хейл, осторожно подбираясь к той части стены, которая разделяла две каюты.
      Вот этот проклятый тщедушный...
      Рафер, я прошу вас не богохульствовать и не ругаться.
      Да я готов обругать весь этот поганенький вонючий ко рабль, но не позволю тебе...
      Рафер, вы не давали о себе знать слишком долгое время. К тому же, вы никогда не говорили, что намерены жениться на мне.
      Никогда не говорил? - зарычал капитан, перепрыгивая через опрокинутый стул, чтобы подобраться поближе к женщи не. - Я же писал тебе из Кантона. Потом из Орегона. Потом из Гонолулу. И сообщал, что, как только я прибуду в Нью-Бед- форд, мы обязательно поженимся, и ты будешь плавать вместе со мной на моем собственном судне. Очень скоро этот корабль перейдет ко мне, Иеруша, и мы будем плавать на нем вместе.
      Рафер, я вышла замуж за священника. А ваши письма я не получала.
      Нет, не может этого быть! - бушевал Хоксуорт. - Ты же любишь только меня, и тебе это самой прекрасно известно. - Он привлек к себе хрупкую женщину и начал осыпать поцелу ями ее лицо. - Я не могу отпустить тебя!
      Рафер! - Иеруша оттолкнула его, стараясь держаться как можно спокойней. - Вы должны иметь уважение к мое му нынешнему положению.
      Капитан пошатнулся и отпрянул. Только сейчас он внима тельно оглядел ту самую девушку, о которой мечтал целых че тыре года. Да, действительно, тогда, во время их мимолетного знакомства, он не стал просить ее руки и даже говорить о воз можной свадьбе. Но когда добыча китов стала приносить дохо ды, а будущее видеться в самых радужных тонах, он трижды написал ей. Трижды! На тот случай, если два других письма не дойдут до адресата. И вот теперь она со всей серьезностью
      заявляет ему, что уже вышла замуж, и не исключено, что она беременна. Причем от этого презренного червя с жиденькими волосенками!
      Нет, теперь я должен сначала убить тебя! - обезумев, взревел капитан. - Клянусь Богом, Иеруша, ты так и оста нешься навечно незамужней! - И, схватив стул, он прыгнул к ней.
      Эбнер! - в отчаянии воскликнула несчастная женщина, не сознавая, что муж сейчас находится далеко. Сейчас она вери ла в то, что если ее супруг где-то на "Фетиде", то обязательно услышит и спасет ее. -Эбнер! - Стул пролетел мимо, лишь кра ем задев ее по голове, но зато капитан "Карфагенянина" нава лился на нее всем своим телом. И прежде чем окончательно по терять сознание, Иеруша все же увидела, как в каюту ворвались Кеоки и старый матрос-китобой с крюками и дубинками.
      Уже позже, когда миссионеры успокаивали ее, они объяснили:
      -Мы слышали все, что происходило в каюте, сестра Хейл. Мы надеялись, что нам не придется вмешиваться, по скольку нам стало ясно, что этот капитан - настоящий безу мец. Но мы до последнего момента верили в то, что к нему вер нется разум, и все обойдется.
      А мне все же пришлось хорошенько ударить его по голо ве дубинкой, словно извиняясь, добавил Кеоки.
      Где он сейчас?
      Капитан Джандерс увозит его на "Карфагенянина", - объяснила одна из женщин.
      Но где же сам преподобный Хейл? - заволновалась Ие руша, и в голосе ее одновременно прозвучали и глубокая лю бовь к мужу, и страх за него.
      Он еще не вернулся с китобойного судна, - сказал Кеоки.
      Но капитан Хоксуорт может убить его! - взвыла Иеру ша и попыталась подняться, чтобы выйти на палубу.
      Вот поэтому с ним и поехал наш капитан Джандерс, - успокоил женщину Кеоки. - И взял с собой пистолеты.
      Но в ту ночь даже капитан Джандерс со своим оружием не смог полностью защитить Эбнера. Хотя Рафер Хоксуорт успел значительно успокоиться и прийти в себя во время вынужден ной морской прогулки до "Карфагенянина", и хотя в отноше нии Уиппла он вел себя исключительно вежливо, все же, увидев Эбнера, он снова потерял над собой контроль. Рафер принялся
      орать и всячески унижать миссионера, упоминая и его маленький рост, и хрупкое телосложение, которое напоминало капитану червя. Наконец, Хоксуорт не выдержал и, подбежав к священнику, схватил его за плащ и понес через всю палубу прямо к перилам. Затем, то ли поскользнувшись на китовом жиру, то ли умышленно, Рафер неожиданно вскинул Эбнера высоко в ночную тьму и в ярости швырнул в океан.
      -Тебе она все равно не достанется! - потеряв рассудок, орал Хоксуорт. - Я специально вернусь в Гонолулу и вырву ее из твоих рук! Клянусь Богом, я убью тебя, жалкий червь!
      Пока он изливал свои чувства, капитан Джандерс в отчаянии маневрировал лодкой, успев предупредить своих гребцов:
      -После того как они разделали кита, здесь можно ожи дать появления акул!
      И в самом деле, гребцы вскоре заметили темные силуэты, окружающие в воде Эбнера. Одна рыбина даже задела его, и священник в страхе выкрикнул:
      -Акулы!
      А капитан Хоксуорт, стоя на палубе "Карфагенянина", никак не мог успокоиться:
      Ну-ка, акулы, покажите ему! Разделайтесь с ним! Вот же он, вот! С этой стороны, плывите скорее сюда! - И он не пе реставал орать, пока наконец Джон Уиппл не прыгнул в воды Тихого океана и не помог своему брату во Христе Хейлу вска рабкаться в шлюпку.
      Акулы вас не покусали? - спросил Джон Эбнера.
      Да, я, кажется, остался без ноги.
      Нет! С ногой все в порядке, Эбнер! Тут только одна сса дина, и она лишь немного кровоточит, вот и все.
      Вы хотите сказать, что моя нога в полном порядке.
      Конечно, Эбнер.
      Но я хорошо почувствовал, как акула...
      Да, она, несомненно, пыталась напасть на вас, - поддер жал пострадавшего Джон. - Но только поцарапала кожу. Вот, взгляните сами на свою стопу и пальцы ноги.
      Последнее, что помнил Эбнер перед тем, как потерять сознание, было то, как Уиппл ущипнул его за ногу, а где-то наверху, с палубы китобоя, доносились крики капитана Хоксуорта:
      -Разделайтесь с ним, акулы! Вон он, там! Сожрите эту во нючку! А если у вас ничего не получится, тогда им придется заниматься лично мне.
      Вот по этой причине Эбнер Хейл, двадцати двух лет, одетый во все черное, что придавало ему торжественный и официальный вид, в своей высоченной касторовой шляпе, немного прихрамывал, когда настало время высаживаться в порту Лахаина на острове Мауи Гавайского архипелага. Акула, разумеется, не откусила ему стопу. Она не тронула даже пальцы ноги, но успела повредить сухожилия, и даже упорные старания Джона Уиппла не смогли полностью выправить этот небольшой изъян.
      * * *
      В целом высадка миссионеров на берег произошла довольно сумбурно. Не обошлось без неожиданностей и неприятностей. Когда "Фетида" подходила к порту Лахаина, на берегу началось волнение. Миссионеры с ужасом увидели, что множество красивых молодых женщин, скинув с себя одежду, стремительно поплыли к бригу, видимо, хорошо известному им по прошлым визитам. Однако внимание священников от этого зрелища отвлек вид роскошного каноэ, которое, хотя и отчалило от берега позже, вскоре легко оставило позади обнаженных пловчих и поравнялось с бригом. В каноэ находился мужчина, сопровождаемый голой женщиной и четырьмя привлекательными девушками, также без одежды.
      Мы уже снова здесь! - радостно воскликнул мужчина, широким жестом предлагая своих спутниц экипажу брига.
      Нет! Нет! - в ужасе и смущении закричал Кеоки Кана- коа. - Это прибыли миссионеры!
      Мои девочки - хорошие девочки! - не унимался муж чина, подталкивая своих красавиц к борту, как это вошло у него в привычку. - Те девочки, которые плавать - нехоро шие. Болеть можно!
      Боже Всемогущий! - шепнул Эбнер брату Уипплу. - Неужели это его собственные дочери?
      В этот момент две девушки заметили старого матроса-ки тобоя, того самого, который спас "Фетиду" от неминуемой ги бели у Четырех Евангелистов. Очевидно, они помнили о его доброте и щедрости еще с прошлой стоянки здесь, поскольку тут же подбежали к нему через палубу и, ласково называя мо ряка по имени, нежно обняли его с обеих сторон. Однако ки тобой, увидев ужас и негодование на лице Иеруши, тут же от
      пихнул девиц от себя, как поступает человек с назойливыми мухами, мешающими ему спокойно позавтракать.
      Назад! Возвращайтесь назад! - взмолился Кеоки на сво ем родном языке. Понемногу четыре красотки и их очарова тельная нагая матушка начали понимать, что на этом кораб ле, в отличие от всех остальных, в их услугах не нуждаются. В смущении они вернулись на каноэ, приобретенное на те средства, которые таким образом семейство наживало на мо ряках проходящих судов. Глава семьи, осознав, что сегодня заработка не предвидится, вздохнул и принялся грести к бере гу, увозя своих "работниц". Когда лодка поравнялась с плы вущими к кораблю девушками, мужчина, все еще не придя в себя от недоумения, крикнул им:
      Поворачивайте! Девочки не нужны!
      И ватага разочарованных красавиц-островитянок вернулась к берегу, где, не скрывая досады, принялась одеваться.
      На борту "Фетиды" никогда прежде не видевший обнаженных женщин Эбнер Хейл, словно в тумане, обратился к своим друзьям:
      -Да, на Лахайне придется здорово потрудиться!
      В это время с берега на бриг отправились двое совсем других представителей острова. Поначалу появилось каноэ, что вызвало на берегу новую волну оживления, а Хейл заметил, что на корме и у носа лодки стоят слуги с жезлами, украшенными желтыми перьями. Среди возбужденной толпы неторопливо двигались двое самых огромных людей, каких Эбне-ру когда-либо приходилось видеть.
      Это мой отец! - прокричал Кеоки Канакоа миссионе рам, а затем, приблизившись к Хейлу, повторил специально для него: - Тот высокий мужчина - мой отец. Он управляю щий королевскими имениями.
      А я-то думал, что он - король Мауи, - разочарованно вздохнул Эбнер.
      Я этого никогда и не утверждал, - ответил Кеоки. - Люди в Бостоне посчитали, что мне нужно так говорить, что бы произвести большее впечатление на американцев.
      А кто эта женщина? - поинтересовалась Иеруша.
      Моя мать. Она считается главным вождем всех остро вов. Если моему отцу требуется посоветоваться с ней по вопро сам государственного управления, он должен вползать в ее жилище на четвереньках. Так же, как и я.
      Выстроившись у перил брига, миссионеры наблюдали за тем, как огромная женщина наполовину перевесилась через борт каноэ, а толпа почтительных слуг помогала ей переместить гигантское тело в лодку. Мать Кеоки, длинноволосая величественная женщина свыше шести футов роста, благородной осанки, весила более трехсот фунтов. Ее обнаженная рука могла поспорить своей толщиной с телом любого из окружавших ее мужчин, а тело, обмотанное несколькими слоями разноцветной тапы, скорее подошло бы какому-нибудь лесному гиганту. По одному ее туловищу можно было понять, что эта женщина занимает очень высокое положение в обществе. Однако наиболее ошеломляющее впечатление производили ее груди, свисавшие двумя коричневыми громадинами поверх причудливого красно-желтого одеяния. Мужчины-миссионеры пораженно уставились на женщину, а она взирала на них с благоговением.
      -Мы называем ее Алии Нуи, - с почтением в голосе про шептал Кеоки, немного растягивая титул своей матери: "али- и". - Именно из нее истекает мана для нашего племени.
      Эбнер смотрел на своего молодого друга-христианина с изумлением, словно тот произнес что-то непростительно ошибочное:
      -От Господа Бога, а не от алии нуи проистекает духов ность, - поправил он.
      Молодой гаваец покраснел и поспешил пояснить:
      -Когда всю жизнь прожил с одной идеей, свои мысли лег че излагать более привычными понятиями.
      Эбнер снова нахмурился, будто все его занятия с Кеоки пропали втуне:
      -Бог это не "более привычное понятие", Кеоки. Бог - не что настолько величественное, что стоит вне общего понима ния и не терпит обобщений и сравнений. Ты же не молишься Богу лишь потому, что он стал для тебя "более привычным по нятием".
      Хотя Эбнер говорил презрительным тоном, глаза Кеоки наполнились слезами радости, и он постарался поскорее уйти от неприятного разговора:

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29