Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Шотландская красавица

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Леер Хелен / Шотландская красавица - Чтение (стр. 1)
Автор: Леер Хелен
Жанр: Исторические любовные романы

 

 


Хелен Леер

Шотландская красавица

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Октябрь 1485 г.

С тоской во взгляде Диана следила, как бледное солнце косо освещает узкую горную долину и под его лучами переливаются всеми красками пышные наряды собравшейся знати.

Все придворные съехались в этот день, отмеченный первым легким морозцем. Мужчины и женщины, месяцами не общавшиеся друг с другом, собирались в небольшие группы и обменивались свежими новостями и сплетнями.

Вопреки царящей атмосфере веселой оживленности Диана чувствовала себя подавленно. Она бы с радостью использовала любой шанс, чтобы избежать этой церемонии, но присутствие королевы обязывало Диану находиться при ней.

Все равно нет выхода. Неужели шесть овец стоят той крови, которая прольется сегодня? У Дианы было другое мнение. По знаку королевы девушка приблизилась к ней – на тот случай, если Маргарет потребуются ее услуги.

Она стояла не шелохнувшись. Только король Джеймс и королева Маргарет сидели. Все придворные столпились вокруг, и лица их были напряжены, ибо им предстояло стать свидетелями весьма необычного действа.

Все ждали битвы, которая должна начаться по приказу короля, решающего спор между двумя кланами, к одному из которых принадлежала Диана.

Но, глядя с гордостью на своих сородичей, Диана понимала, что это противостояние решит затянувшийся спор между кланами из-за границ, и в этом споре король не хочет принимать ничьей стороны, дабы не настроить против себя другую.

Сегодня должен был решиться спор, разгоревшийся по ничтожному поводу: из-за шести овец. Маленькие животные с куцыми хвостиками паслись на спорной территории, и теперь оба клана заявили на них свои права.

Король Джеймс, узнав о причине спора, приказал враждующим кланам Мак-Кендриков и Мак-Ларенов прислать по десять воинов для битвы.

Диана отвернулась, чтобы не слышать деланного смеха и возгласов спорщиков, которые заключали пари на исход дела.

Несмотря на печальные обстоятельства, она вдруг с радостью подумала о том, что ее отца, графа Сиденского, и брата Роберта не будет среди воинов на поле битвы. Они выехали из Сидена еще неделю назад, но едва миновали Инвернес, как граф заболел и вынужден был вернуться домой.

Диана очнулась от своих мыслей и заметила рядом с собой молодую девушку. Как и большинство девушек из знатных родов, Энни Мак-Тавиш на два года была оставлена при дворе в качестве фрейлины королевы. Шестнадцатилетняя Энни, ровесница Дианы, была ниже ее на несколько дюймов.

– Ты, наверное, гордишься мужчинами своего клана, когда видишь, как они готовятся к испытанию? – Энни подняла голову и улыбнулась Диане.

– Да, – сказала Диана и закусила губу. – Хотя мне страшно при мысли о том, что не все вернутся домой в Сиден.

Энни пожала пухленькими плечиками и удивленно посмотрела на Диану.

– Ох, но ведь мужчины вечно воюют, – отворачиваясь, заметила она. – В этом их жизнь, и тем они хороши.

Диана не ответила, ее отвлек пристальный взгляд одного из воинов клана Мак-Кендриков. Хотя он был очень высокого роста вероятно, самый высокий мужчина из всех, что ей доводилось видеть в жизни, но сложен великолепно. Торс его покрывала кольчуга, доходившая до колен, икры стройных, мускулистых ног стянуты шнуровкой высоких ботинок. В тот же миг широкоплечий гигант отвел взгляд и вскочил на своего скакуна.

Диана несколько залюбовалась жеребцом необычной золотой масти, крупным, с широкой грудью, сильным и порывистым, который, казалось, без труда выдерживал вес хозяина в полном боевом снаряжении.

Таких лошадей выращивали в Сидене – в одном из лучших племенных хозяйств Высокогорья. Но масть, царственная осанка и настороженность, сквозившая в его взгляде, выделяли этого гордого, нетерпеливого жеребца из породы ему подобных.

И в этот миг Диана случайно встретилась глазами с рыцарем, и от силы этого взгляда у нее перехватило дыхание. Глаза его, контрастируя с густыми волосами цвета красного дерева, казались пронзительно-голубыми. Все его существо словно излучало силу. «Навряд ли кто-нибудь способен противостоять ему», – подумала Диана.

Звуки боевых рожков нарушили тишину, и рыцарь отвернулся, чтобы взглянуть на своих соперников. Он был без шлема. Воинам разрешалось сражаться только с мечом и щитом. Булавы и палаши – тяжелые мечи шотландских горцев, удержать которые можно лишь обеими руками, – по приказу короля были оставлены.

Диана повернулась к Энни.

– Тот рыцарь на золотом жеребце, – прошептала она, – ты знаешь его?

Энни кивнула:

– Да, это сэр Торнтон Мак-Кендрик, наследник графа Данморского.

– Его сын?

– Нет. У графа нет сыновей, хотя он и женат уже одиннадцать лет. Сэр Торнтон – его племянник.

Диана замолчала, увидев, что король дал знак начать бой, и стала наблюдать, как противники двинулись навстречу друг другу, оглашая тихую долину воинственными криками.

На двадцать минут поле превратилось в сплошное мелькание копий, все слышали лишь ржание вздыбленных лошадей. Выбитые из седла старались сразу вскочить на ноги, но некоторые падали, чтобы никогда больше не подняться.

Диана с юных лет жила среди воинов Высокогорья, но она с изумлением наблюдала за тем, как хладнокровно и решительно бьется золотой рыцарь. Ни один из его противников не смог совладать с ним. При этом лицо его было совершенно спокойным: ни тени гнева, мстительности, даже удовлетворения.

Когда все было кончено, лишь два воина остались в седле. Оба из клана Мак-Кендриков. И одним из них был золотой рыцарь. Оруженосцы бросились на поле битвы, чтобы помочь тем, кто еще оставался в живых.

Торн направил лошадь к своему товарищу, который медленно сползал в седле.

– Энгус! Ты ранен? – спросил он.

– Пустяки. Царапина на плече. – Рыцарь выпрямился и улыбнулся: – Не волнуйся за меня.

Торн нахмурился, не обращая внимания на его бодрый тон. Энгус Мак-Кендрик, его троюродный брат, славился среди воинов Высокогорья. Закаленный в битвах, тридцатилетний Энгус был, конечно, не из тех, кто жалуется из-за пустячной раны, Но на этот раз рана была серьезной: кровь текла неостановимо.

Перекинувшись с Энгусом еще несколькими словами, Торнтон направил лошадь к тому месту, где сидел король.

– Сэр Торнтон, – обратился король к стоящему перед ним воину, – вы честно выиграли эту битву. Мы объявляем свою волю: животные, ставшие предметом спора, принадлежат клану Мак-Кендриков.

Торн наклонил голову в ответ на изъявление королевской воли. Хотя манеры его были безупречны, он относился к королю с явным презрением. Алчность Джеймса погубит их всех. Она уже привела к тому, что среди придворных росло тайное недовольство, и некоторые даже намекали на то, что пора свергнуть. Джеймса и сделать королем его сына. Торн знал, что если это случится, он будет воевать на стороне юного принца Джеми.

А он стоял в это время за спиной отца и тоже поздравлял Торна с победой. Рыцарь учтиво наклонил голову в ответ. Торн повернулся, чтобы почтительно приветствовать королеву, и в это мгновение увидел стоявшую рядом с ней высокую, тоненькую девушку. Его поразили ее глаза. Окаймленные густыми черными ресницами одного цвета с волосами, они были прозрачно-серыми, с оттенком испуга.

Цыганские глаза, подумал он про себя, лишь теперь осознав, что она смотрит прямо на него. Он не знал причины этого странного выражения ее глаз, но такого он не видел еще никогда в жизни. Она смотрела не дружелюбно, но и не враждебно. Но в ее взгляде определенно не было того привычного ему восхищения, с которым всегда смотрели на него женщины, в ответ на что он вежливо улыбался и отворачивался. На этот раз Торн не мог отвести взгляд, даже если бы и хотел: его словно приворожили.

– Сэр Торнтон!

Торн очнулся и вновь взглянул на короля.

– Придворный лекарь осмотрит раны вашего товарища, если вы поможете ему добраться до Холируда.

– Да, – быстро ответил Торн, осознав свою бестактность. – Благодарю вас, ваше величество.

Король наклонил голову, прощаясь, затем поднялся и покинул поле битвы.

Вскоре королевский двор не спеша направился обратно в Эдинбург. Медленным шагом проезжая на лошади по Хай-стрит, Диана едва замечала многочисленные магазинчики, выстроившиеся вдоль булыжной мостовой, толпы собравшихся горожан, торговцев и ремесленников, приветственными криками встречавших королевское знамя.

Подняв голову, она увидела возвышающуюся на холме над долиной, в которой раскинулся город, громаду каменного замка Эдинбург. Там находилась королевская резиденция Холируд.

Кортеж взбирался все выше по единственной в городе улице, ведущей ко дворцу, и тут Диана с удивлением заметила, что ее догоняет принц Джеми.

– Мне сказали, что вы скоро покидаете нас, леди Диана, – сказал он.

– Через две недели, ваше высочество, – ответила она, – как только мой брат приедет за мной, чтобы сопроводить домой в Сиден.

– Я с прискорбием узнал, что граф Сиденский нездоров.

– Да. По всей видимости, отец мой тяжело заболел, – ее голос был печален.

– Нам будет не хватать вас здесь, при дворе, – Джеми улыбнулся. – Не все фрейлины моей матушки столь же очаровательны, как вы.

Диана с улыбкой посмотрела на юного принца. В этом тринадцатилетнем мальчике уже было мягкое обаяние, унаследованное им от Стюартов, которого так не хватало его суровому отцу.

Хотя Диане было приятно внимание принца, она не приняла его слов всерьез. Всем было известно, что, несмотря на свой юный возраст, Джеми успешно приударяет за всеми девушками.

– Ну, по крайней мере вы будете сегодня вечером на празднике, – сказал принц. – Обещайте мне, что первый танец вы танцуете со мной.

– С удовольствием, ваше высочество.

Они въехали на двор замка, и Джеми пустил лошадь вперед.

Диана с помощью стремянного слезла с лошади, и в этот момент почувствовала, что за ней наблюдают. Девушка обернулась и увидела сэра Торнтона Мак-Кендрика, пристально смотревшего на нее. Она наградила его ответным взглядом, в который постаралась вложить максимум высокомерия.

– Он, похоже, приглянулся тебе, да? – спросила Энни.

Диана с негодованием посмотрела на нее, а она насмешливо улыбалась, наблюдая за ней.

– Естественно, нет! – Диана тряхнула головой и решительно направилась к резным двойным дверям замка. – Он так же груб и бестактен, как и все Мак-Кендрики, – резко ответила она Энни, с трудом поспевающей за ней.

– Он что, заговорил с тобой? – спросила Энни с ужасом.

– Нет! Ему не обязательно говорить. То, как он смотрел на меня, – уже признак невоспитанности.

– Как ты узнала, что он смотрит на тебя, если ты сама на него не смотрела? – хихикнула Энни, поднимаясь по каменным ступеням лестницы.

– Я просто выразила ему свое презрение, – гневно возразила Диана.

Пока они шли к своей комнате, находившейся неподалеку от апартаментов королевы, Энни все время улыбалась. Но больше не произнесла ни слова. Когда они вошли, их уже ждали ванны с горячей водой, приготовленные слугами.

Ванны стояли перед очагом, их разделяла ширма, позволявшая девушкам чувствовать себя свободно, и в то же время они могли общаться, пока слуги помогали им закончить туалет.

Раздевшись, Диана шагнула в теплую душистую воду. Поездка в дамском седле, как того требовали придворные приличия, ее утомила.

– Трудно поверить, – сказала Энни, опустившаяся в соседнюю ванну, – что меньше чем через три месяца я буду уже замужем.

Диана слегка нагнулась вперед, позволяя служанке потереть ей спину мочалкой.

– Так ты собираешься замуж?

– Да, – с восторгом сказала Энни. – Лорд Гамильтон – прекрасный человек. Я говорила тебе, что его поместье недалеко от Эдинбурга. Поэтому мы, конечно же, будем часто бывать при дворе.

Диана улыбнулась. Сама она любила Высокогорье и с нетерпением ждала возвращения домой.

– А как ты? – спросила Энни. – уже помолвлена с кем-нибудь?

– Нет, – ответила Диана, выходя из ванны. Служанка быстро накинула ей на плечи полотенце. – Пока я не побываю дома, этого не случится. Отец дал мне слово, что без моего согласия он ни с кем меня не обручит.

Энни нахмурилась:

– По-моему, такое решение должен принимать твой отец. Откуда ты знаешь, правильным ли будет твой выбор?

Диана, надевая поданное служанкой платье, со смехом ответила:

– Я-то знаю. Когда придет время, я это почувствую.

Через некоторое время обе девушки были одеты. С улыбкой они присоединились к свите королевы и вместе с остальными поднялись по каменным ступеням в главный холл, где придворные уже собирались на вечернюю трапезу.

Диана заметила, что весь пол посыпан свежим тростником, кроме места в центре зала, оставленного для танцев.

Сев за длинный обеденный стол, уставленный серебряной посудой с эмблемой – королевским крестом, Диана отметила про себя, что ей нечасто приходилось присутствовать на подобных торжествах. Эта мысль нисколько не расстроила ее. Хотя ей это нравилось и двухлетнее пребывание при дворе ее многому научило (например, тому, как должна одеваться и держать себя знатная дама), Диане все же не хватало простого обращения и сердечности, принятой в ее семье.

Она откинулась на спинку стула, наблюдая, как слуги расставляют приготовленные блюда. Сегодня подавали жареного фазана, телячью ножку и баранину, обильно приправленную мускатным орехом и цветом муската.

Единственным инструментом в пределах досягаемости была серебряная ложка. Диана вынула из-за пояса платья свой нож и начала трапезу.

Когда все гости наконец насытились, музыканты взялись за инструменты, и начались танцы.

Диана, как и обещала, танцевала с Джеми, который, несмотря на юный возраст, был точен в движениях и остроумен. Но при этом она чувствовала, что ее взгляд против желания то и дело останавливается на золотом рыцаре, который наблюдал за ней с выражением, заставляющим ее трепетать. Неожиданно встретившись с ним глазами, она запретила себе вообще смотреть в его сторону.


Сидя рядом со своим кузеном, Торнтон наблюдал за юной леди, танцевавшей с принцем. Признаться, он хотел, но никак не мог отвести от нее взгляда.

Через некоторое время он вдруг почувствовал, как что-то острое ткнулось ему под ребро. Он посмотрел на Энгуса. Тот сидел прямо, но Торн знал, что его плечо под коричневым камзолом стянуто тугой повязкой.

– Ты все время смотришь на нее, – сказал Энгус с ноткой неодобрения в голосе. – Подумай хорошенько, ведь она Мак-Ларен! Ее шотландская клетка тому доказательство!

Торн сделал изрядный глоток эля.

– Мак-Ларен она или нет, но, признайся, ее красота заставила бы любого барда рассыпаться в цветистых сравнениях. – Он взглянул на Энгуса: – Ты видел ее глаза? Серые, цвета утреннего тумана.

– Глаза! – Энгус хмыкнул. – Только тебе-то она не позволит рассыпаться перед ней в цветистых сравнениях.

Торн слегка улыбнулся.

– Она необыкновенна, – прошептал он. Девушка как раз повернулась спиной к нему, и он остановил взгляд на ее тонкой талии. Она была в легком шерстяном платье в зеленую с черным клетку, юбка украшена крошечными застежками в виде шотландских луков.

Энгус наклонился к нему.

– Слушай меня, Торн! Если уж я заметил твой неподдельный интерес, то что говорить о Мак-Ларенах! Они этого так не оставят! Ты же знаешь, какие они вспыльчивые.

– Ты напрасно так волнуешься, парень, – хмыкнул Торн. – Мак-Ларены не видят дальше своих кружек. – Он глотнул эля и вновь посмотрел на девушку из клана Мак-Ларенов: – Согласись, Энгус, ведь такая красотка сделает уютной любую постель, когда снега укроют землю.

– Да уж, – его кузен ткнул пальцем в сторону служанки, пышная грудь которой плавно колыхалась при каждом шаге. – И эта, кстати, тоже.

У Торна вырвался смешок:

– А, малютка Лили.

Лицо Энгуса вытянулось от удивления.

– Ты знаешь ее имя?

Торн кивнул.

– Ну да, она сказала мне... – он смущенно кашлянул, – когда просила позволения, э-э-э, помочь мне принять ванну перед сном.

Энгус замычал, а когда Торн вопросительно посмотрел на него, сказал:

– Понятно, почему она дала мне от ворот поворот. – Он завистливо покосился на Торна. – И все только потому, что ты когда-нибудь станешь графом!

– Конечно, все из-за этого, – серьезно подтвердил Торн.

Его ответ заставил Энгуса улыбнуться. Он медленно покачал головой:

– Ну и пройдоха ты, Торн!

Вечер был в самом разгаре, и в зале стоял оглушительный шум, а прислуга сбилась с ног, разнося кувшины с элем, виски и вином.

Шутки, становившиеся все непристойнее, сопровождались взрывами хриплого хохота. К полуночи Диана почувствовала, что голова ее раскалывается. Ей хотелось только одного: поскорее лечь спать, и она с облегчением вздохнула, когда королева, наконец позволила ей удалиться.

Диана поднялась с деревянной скамьи и почувствовала, что зацепилась подолом юбки за острый край. Она была уже на полпути к выходу из залы, когда услышала позади себя низкий мужской голос:

– Миледи!

Она обернулась, и ее глаза расширились от удивления, когда она узнала сэра Торнтона Мак-Кендрика.

Он был в цветах своего клана: красном и черном. Стянутый поясом клетчатый плед был изящно перекинут через левое плечо, концы скреплены серебряной пряжкой. На поясе висел меч, рукоятка которого была богато украшена драгоценными камнями. Плотно облегающие клетчатые штаны, тоже цветов клана, подчеркивали его мускулистые бедра и икры.

Он остановился перед ней и отвесил насмешливый поклон. Диана почувствовала, что ее щеки горят он негодования: враг ее клана позволил себе обратиться к ней!

Уголком глаза она заметила, что ее сородичи схватились за мечи. Она понимала, что лишь присутствие короля не позволяет соперникам начать драку.

Не без удовольствия Диана отметила, что рыцарь знает, что она – дочь главы клана Мак-Ларенов.

– Да, сэр? – ответила она холодно. Теперь вблизи Диана разглядела те мелкие детали, которые не видны на расстоянии. У него были длинные и густые ресницы, красиво очерченный рот со слегка выдающейся нижней губой, на подбородке играла ямочка.

Торн протянул руку ладонью вверх. Она увидела один из шотландских луков, которыми была украшена ее юбка. Застежка казалась крохотной на его широкой ладони.

– Мне кажется, это от вашей юбки.

С первого взгляда Диана поняла, что шотландский лук действительно принадлежит ей. Но если она возьмет застежку, придется коснуться его руки, чего ей совершенно не хотелось.

Диана подняла глаза. Она почувствовала, что ее щеки опять заливает краска, и пробормотала:

– Вы ошибаетесь, сэр. Эта побрякушка вовсе не моя.

Торн взглянул на юбку, потом их глаза вновь встретились. Увидев в кристальной глубине его глаз искорки смеха, Диана затрепетала от негодования.

Когда незнакомец заговорил, его голос звучал так глухо, что ответ услышала только Диана:

– В таком случае, миледи, вы не будете возражать, если я оставлю это на память о нашей первой встрече?

У Дианы перехватило дыхание от такой фамильярности. «Первой и последней!» с негодованием подумала она.

Она одарила рыцаря ледяным взглядом. Что из того, что он поднял ее украшение, – он все равно не имел права приближаться к ней! Если бы здесь был ее отец, Диана уверена, Торну это не сошло бы с рук. А так он остался безнаказанным. Она должна как-то ответить на его дерзость!

– Меня не касается, что вы там нашли, роясь в мусоре, сэр! – резко ответила она. Потом, насмешливо вскинув бровь, она добавила почти ласково: – По-моему, только там и место Мак-Кендрикам! – Она внутренне возликовала, увидев, как Торн поджал губы и опасно прищурился в ответ на оскорбление.

Он поклонился и направился через залу к своим товарищам.

Хотя Диана слышала раздраженные возгласы со стороны Мак-Ларенов, ни один из них даже не пошевелился. Ведь они и Диана тоже видели, с каким мастерством Мак-Кендрик владеет мечом. Вызвать его на бой – равносильно смерти.

Дойдя до арки дверного проема, Диана помедлила. Не в силах удержаться, она обернулась, чтобы в последний раз посмотреть на золотого рыцаря. Хотя она и клялась себе, что очень постарается, уже сейчас она понимала, что никогда не забудет эту неожиданную стычку.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Апрель 1488 г.

Склонив головы под порывами ветра, Торн и его всадники с трудом пробивались сквозь ледяной вихрь, из последних сил понукая измученных лошадей. Люди были закутаны в теплые пледы поверх кольчуг и вооружены палашами и булавами.

Дым и серый утренний туман – лишь эти два запаха смешались в воздухе. Пожар уже погас, но настолько сильным было бушевавшее здесь пламя, что обуглившиеся руины, несмотря на сырость, все еще дымились.

– Черт бы их побрал! – тихо выругался Торн, глядя на руины. – Да здесь ничего не осталось, кроме горстки пепла! – Он вонзил пятки в бока золотого жеребца, и тот рванулся вперед.

Маленькая деревушка, расположенная у подножья Данморского замка, действительно была обращена в пепел: соломенные хижины и коровники сгорели в одно мгновение как факелы.

Скот был перерезан, жителей деревни и крестьян постигла та же участь.

Пока Торн пробирался к каменной крепости, он внимательно всматривался в лежащие тела. В большинстве своем это были мужчины или старухи. Отсутствие тел молодых женщин и девушек не удивило Торна. Когда нападают воины с Высокогорья, женщин они забирают с собой.

Придержав лошадь, Торн подозвал одного из своих воинов.

– Проверь, не остался ли кто в живых, – приказал он и вновь пустил лошадь вперед.

Подъемный мост был опущен, отпускная решетка поднята. Копыта лошадей звонко процокали по деревянному мосту, и всадники въехали во внутренний двор.

Торн спешился и, оглядевшись, нахмурился. Западная стена разрушена, видимо, в ней была пробита брешь. Его воины осматривали тела, в беспорядке лежащие на земле. Но, конечно же, живых среди них не осталось.

– Это превзошло самые худшие мои опасения, – сказал Энгус, подъезжая к Торну.

Торн, сжав зубы, повернулся к своему товарищу по оружию. Ему был понятен полный безнадежности взгляд Энгуса. Не имея ни жены, ни детей, Энгус считал этих людей своей семьей.

– Если бы мы могли приехать чуть раньше, – сказал Торн.

– Торн, не вини себя! – горячо воскликнул Энгус. – Мы выехали сразу, как только получили весть об этом.

Склонив голову, Торн смотрел на залитую кровью землю. Хотя он понимал, что Энгус прав, ему не давала покоя мысль: могли бы они успеть вовремя, если бы ехали чуть быстрее и не останавливались, давая лошадям отдохнуть?

Сообщение, отправленное сразу после нападения на Данмор, было очень невразумительным. Торн не знал, кто нападавшие и сколько их было.

– Если бы чуть раньше, – прошептал он, чувствуя бремя вины. Все его существо пронизывала боль, не менее острая оттого, что была душевной, а не физической.

Энгус схватил его за руку:

– Смотри, Торн!

Услышав его слова, Торн поднял голову и увидел человека, медленно бредущего к ним. Его рука опустилась на меч, но, увидев, что это женщина, он убрал руку. Ей было за шестьдесят, и она была плоскогрудой и худой – кожа да кости. Волосы, заплетенные в косу и уложенные вокруг головы, напоминали серебряную корону. Выбившиеся из прически пряди обрамляли лицо и развевались в такт ее шагам.

Торн бросился к ней:

– Гризель?!

– Да, это я. – Высохшей рукой она отвела с лица непокорные пряди волос.

– Это сделали англичане? – хриплый голос Торна выдавал его нетерпение. Он всей душой надеялся, что нападавшими были англичане. Расправляясь с этими чужеземцами, он не чувствовал угрызений совести.

– Нет, – коротко ответила Гризель, – это проклятые Мак-Ларены. Во главе с этим сыном дьявола.

Торн вновь выругался. Конечно, все было плохо, когда старый граф Сиденский был жив. Но после его смерти дела пошли еще хуже.

Клан Мак-Ларенов возглавлял теперь Роберт Мак-Ларен, который получил титул графа после смерти своего отца. Вспыльчивый и мстительный, двадцатичетырехлетний Мак-Ларен стал настоящим бедствием для жителей Высокогорья. Не проходило и месяца, чтобы он не присвоил себе чужие земли или не напал на соседей.

Торн вновь посмотрел на Гризель.

– А мой дядя? – спросил он, уже догадываясь об ответе.

– Убит. – Медленно повернувшись, Гризель указала на брешь в западной стене. – Он умер с честью, как и подобает Мак-Кендрику. – Потом добавила: – Леди Кэтрин покончила с собой, чтобы не попасть в руки врагов.

Торн сжал челюсти. Он не ожидал, что его тетя тоже погибла.

– А что с моим братом Ианом?

Она едва качнула головой:

– Мальчика взяли в плен. Когда я последний раз видела его, он был еще жив.

Энгус быстро подхватил покачнувшуюся от слабости Гризель.

– Пойдем, – мягко сказал он, – тебе лучше войти внутрь.

Торн с минуту смотрел вслед Энгусу, который повел старую женщину в башню замка. Затем он принялся осматривать разрушенную стену.

Тяжелые камни были выбиты из стены, и под напором бешеной атаки каменные блоки были сброшены с самого верха. Брешь не была ни широкой, ни особенно глубокой, но давала возможность человеку вскарабкаться и перелезть через стену.

Торн приказал троим всадникам из своего отряда:

– Езжайте в деревню. Всех, кто остался в живых, внести в замок. – Он повысил голос: – Остальным укрепить стену, и как можно скорее! Выполняйте, живо! Скоро стемнеет.

Дав распоряжения, Торн направился к каменным ступеням. Из двух владений, принадлежащих Мак-Кендрикам, этот замок стал камнем преткновения с тех пор, как рядом пролегла граница владений Мак-Ларенов, и теперь Торн казнил себя, что позволил своему девятилетнему брату остаться здесь с дядей.

В главной зале Торн увидел Энгуса, который разводил огонь в огромном очаге.

Все в комнате было перевернуто вверх дном: стулья и столы сломаны, скатерти порваны. Камыш, устилавший пол, подожжен, и от него осталась почерневшая труха.

– Свиньи гуманнее, чем эти Мак-Ларены, – пробормотал Торн. Со вздохом он опустился на одну из немногих уцелевших скамей. – Ты единственная, кому удалось спастись? – спросил он Гризель.

– Нет, – ответила та, – несколько крестьян успели укрыться в лесу еще перед первой атакой. И большинство наших женщин с детьми спрятались в подземной тюрьме. Люди Мак-Ларена пытались выбить двери, но наши держались стойко.

– А почему моя тетя не спряталась с ними? – резко спросил Торн.

Гризель пожала костлявыми плечами:

– Ее милость не пожелала оставить своего мужа.

– А мой брат?

– О! Ты можешь гордиться этим пареньком, – поспешно кивнула головой Гризель. – Он все время не отходил от тети. Даже когда ворвались эти дьяволы.

Несмотря на спокойную уверенность, с какой она говорила, Торн чувствовал, как ей сейчас тяжело. Гризель была его нянькой и кормилицей с самого рождения. На самом деле она ближе ему, чем родная мать. Его родители месяцами жили при дворе, когда отец был фаворитом короля Джеймса.

К своему брату Иану он был привязан даже больше, чем к матери, которая умерла во время родов. Поэтому он позволил Гризель остаться с Ианом, когда ему пришлось отправиться в Эдинбург.

Торн сжал кулаки.

– Иан ранен? – спросил он наконец. Гризель отрицательно покачала головой.

– Я не видела. – Она помедлила, словно припоминая что-то. – Как я теперь понимаю, – сказала она задумчиво, – они запросто могли бы сразу прикончить его. Мне кажется, они специально старались не причинить ему вреда.

– Они хотели забрать его в качестве заложника, – предположил Энгус. – Хотя не похоже, что это было поводом для нападения. – Он взглянул на Торна: – Может, они потребуют выкуп?

Торн покачал головой.

– Я бы заплатил его с легкостью. И они это знают. Нет, это не ради выкупа. – Он поднялся, чувствуя, что не может сидеть на месте. – Они хотят того, чего хотят всегда. Им нужна земля. – Торн ударил кулаком по ладони. – И, клянусь Богом, они не получат ее! Ни дюйма земли Мак-Кендриков не попадет в их жадные лапы. Они еще заплатят за все. Даже если мне придется отдать всю кровь до последней капли, они всю жизнь будут расплачиваться за сегодняшние злодеяния.

– Их поддержит король, – заметил практичный Энгус.

Торн покосился на кузена.

– Как знать, кто будет этим королем, – тихо заметил он.

У Энгуса перехватило дыхание:

– Ты что, думаешь выступить на стороне Джеми?

– А почему бы и нет? Сам король провоцирует гражданскую войну. Она скоро начнется. Когда же это случится, мы будем сражаться на стороне принца.

Энгус нахмурился:

– А если исход войны будет не таким, как ты ожидаешь, все для нас потеряно. Ты готов к последствиям этого?

– Да! – уверенно ответил Торн. Он повернулся к Гризель: – Позаботьтесь о раненых. Когда мы направимся к Рат-на-Иолар, ты поедешь с нами. Половина моих людей останется здесь, чтобы помочь починить стену.

– Мы можем сейчас же атаковать Мак-Ларенов, – сказал Энгус, поднимаясь.

– Нет! – решительно ответил Торн. – Они ждут от нас такой реакции. Поэтому нам не следует нападать на них сейчас. Осталось ли что-нибудь из еды, Гризель?

– Да, милорд, – ответила она. – Есть холодное мясо, сыр и эль. – Она усмехнулась: – Правда, лепешки сегодня делать некогда.

Он улыбнулся, как она обратилась к нему, скрыв удивление. Хотя все было правильно. Со смертью своего дяди он теперь получил титул графа Данморского.

– Неплохо было бы поесть. Позови женщин и детей. Мы поедим то, что осталось. Пока вы все останетесь здесь. После моего возвращения мы немедленно уезжаем в Рат-на-Иолар. – Когда Гризель вышла, он приказал Энгусу:

– Возьми десять лучших воинов. Мы едем в Силен.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16