Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Джек Райан (№8) - Слово президента

ModernLib.Net / Триллеры / Клэнси Том / Слово президента - Чтение (стр. 86)
Автор: Клэнси Том
Жанр: Триллеры
Серия: Джек Райан

 

 


— Сержант? — позвал бортпроводника Кларк, когда послышался рёв двигателей и самолёт начал выруливать на старт.

— Да, сэр? — Она только что слышала, как разнёс этот полковник её командира.

— Передайте это по факсу в Лэнгли, пожалуйста. У вас есть необходимый номер. И побыстрее, прошу вас, мэм, — добавил он, потому что она была женщиной, а не просто сержантом. Сержант не поняла причины столь вежливого обращения, но не стала возражать против него.

— Потуже застегните пристежные ремни, — послышался голос пилота, и самолёт начал разгон по взлётной дорожке.

* * *

Из-за электрических помех, вызванных грозой, связь удалось установить лишь с третьей попытки, но затем факс был передан по спутниковой связи в Форт-Бельвуар, штат Виргиния, и далее появился в «Меркурии», центре связи ЦРУ. Старший дежурный офицер послал своего заместителя на седьмой этаж с текстом донесения. К этому моменту Кларк уже говорил с дежурным офицером по телефону.

— Сильные помехи, — отозвался дежурный офицер. Даже при цифровой спутниковой связи и всех остальных технических достижениях гроза остаётся грозой.

— Нас тут немного кидает. Проверьте регистрационный код и имена, указанные в декларации. Выясните нам все, что известно о них.

— Повторите.

Кларк повторил. На этот раз дежурный офицер понял, что от него требуется.

— Будет исполнено. Просмотрим все файлы. Что ещё?

— Свяжусь позднее. Конец связи, — услышал сквозь треск электрических разрядов дежурный офицер.

* * *

— Итак? — Динг потуже затянул ремни после очередной воздушной ямы.

— Имена написаны на фарси, Динг. Проклятье! — Ещё одна воздушная яма. Кларк посмотрел в иллюминатор. Казалось, они летят над центром гигантской арены из клубящихся облаков, в которых то и дело мелькали молнии. Ему редко приходилось видеть такое зрелище сверху. — Этот сукин сын намеренно летит через центр грозы.

Но Кларк ошибался. Подполковник, сидевший за штурвалом «гольфстрима», был перепуган. Правила ВВС, не говоря уже о здравом смысле, запрещали полёты при такой погоде. Радиолокатор в носу самолёта свидетельствовал, что на двадцать градусов влево и вправо от курса в Найроби все затянуто облаками. Слева, впрочем, облака казались чуть реже. Пилот повернул на тридцать градусов влево, бросив крохотный реактивный лайнер в крутой поворот, словно истребитель. Стараясь найти место поспокойнее, он одновременно продолжал набирать высоту. Да, здесь тоже царил шторм, но всё-таки самолёт швыряло меньше. Через десять минут VC-20 вырвался из грозовых туч, и его залило солнечным светом.

Капитан из запасной смены пилотов повернулась в своём кресле.

— Довольны, полковник? — спросила она.

Кларк расстегнул ремни, не обращая внимания на предупреждающую надпись, прошёл в туалет и плеснул в лицо холодной водой. Затем вернулся к креслу запасного пилота, опустился на колени рядом с ней и показал текст, только что переданный по факсу.

— Вам что-нибудь известно про это? — спросил Кларк. Она посмотрела на лист бумаги и поняла все с первого взгляда.

— Да, конечно, — ответила капитан. — Мы получили уведомление о случившемся.

— Почему?

— По своей конструкции это такой же самолёт, как и наш. Когда с одним из таких самолётов происходит катастрофа, фирма-производитель сообщает об этом всем владельцам машин — я имею в виду, что мы все равно послали бы запрос, но уведомление поступает от фирмы автоматически. Насколько я помню, тот «Гольфстрим G-IV» вылетел из аэропорта на север, в Ливию, там совершил посадку для дозаправки, верно? Сразу взлетел — это был медицинский рейс, я не ошибаюсь?

— Совершенно верно. Продолжайте.

— Пилот подал сигнал бедствия, сообщил, что вышел из строя один из двигателей, затем второй. Связь прервалась — по-видимому, самолёт рухнул в море. За ним следили три радара — из Ливии, с Мальты и с нашего военного корабля — эсминца, по-моему.

— В этом происшествии нет ничего странного, капитан?

Она пожала плечами.

— Это надёжный самолёт. Не думаю, что у ВВС погиб хотя бы один. Вы только что были свидетелем его прочности. Когда мы проваливались в воздушные ямы, толчки порой достигали двух с половиной, может быть, даже трех «же». Что касается двигателей — Джерри, у нас хоть раз выходил из строя двигатель на VC-20?

— Насколько помню, такое случалось дважды. В первый раз оказался неисправным топливный насос — «Роллс-Ройс» послал механиков, и они заменили насосы на всех своих двигателях. Второй раз такое случилось в ноябре, несколько лет назад. Тогда один из «гольфстримов» «проглотил» гуся.

— Такое случается, полковник, — подтвердила капитан. — Гусь весит пятнадцать, даже двадцать фунтов. Мы стараемся держаться в стороне от гусиных стай.

— Но ведь на том самолёте вышли из строя оба двигателя?

— Причину так и не сумели установить. Может, было некачественное топливо. Это не исключено, однако двигатели полностью изолированы друг от друга и функционируют независимо, сэр. У каждого все своё — насосы, электроника, всё остальное…

— За исключением топлива, — заметил Джерри. — Оно поступает из одного бензовоза.

— Что происходит, когда отключается двигатель?

— Если не проявить осторожности, существует риск потерять управление самолётом. При полном отключении одного двигателя самолёт забрасывает в его сторону. Мёртвый двигатель меняет характер воздушного потока над плоскостями управления. Из-за этого мы однажды потеряли «лиэр», VC-21. Если такое случается во время манёвра, ситуация усложняется. Однако нас готовят на такой случай, как, конечно, и пилотов на погибшем самолёте, это указано в отчёте. Обоим опыта было не занимать, они регулярно посещали «ящик» — проходили подготовку на тренажёре. Постоянная подготовка на тренажёре необходима, иначе вас лишают страховки. Впрочем, судя по показаниям радара, самолёт не совершал никаких манёвров. Таким образом, этого не должно было произойти. Единственное объяснение — некачественное топливо, но ливийцы утверждают, что с топливом было все в порядке.

— Или пилоты потеряли самообладание, не знали, что делать в критический момент, — добавил Джерри. — Но даже в этом случае такой самолёт угробить не просто. Понимаете, «гольфстримы» сделаны таким образом, что для этого нужно особенно постараться. Я налетал на них две тысячи часов.

— А я — две с половиной, — заметила капитан. — Летать на нём куда безопасней, чем управлять автомобилем в Вашингтоне. Мы любим эти машины.

Кларк кивнул и прошёл в лётную кабину.

— Наслаждаетесь полётом? — бросил через плечо первый пилот. Нельзя сказать, что у него был дружеский голос и он забыл обвинение в неповиновении старшему по званию, да ещё при том, что на груди мнимого полковника были его собственные орденские планки, которые тот временно позаимствовал.

— Я не люблю давить на людей, подполковник, но это крайне важная операция. Пока это все, что я могу сказать.

— Моя жена работает медсестрой в больнице. — Кларк понял, что беспокоит пилота.

— Моя тоже, в Уилльямсбурге. — Пилот повернулся и посмотрел на пассажира.

— Ладно, все в порядке. До Найроби три часа лету.

* * *

— Ну и как я теперь вернусь в Вашингтон? — спросил Раман по телефону.

— Пока тебе придётся остаться в Питтсбурге, — сказала ему Андреа. — Может быть, окажешь помощь в расследовании, которое проводит ФБР.

— Ничего не скажешь, великолепно придумано.

— Займись делом, Джеф. У меня нет времени на то, чтобы успокаивать тебя, — недовольно сказала Прайс подчинённому.

— Да, конечно. — Раман бросил трубку.

Странно, подумала Андреа. Джеф всегда был одним из самых хладнокровных и дисциплинированных агентов. Но кто способен сохранять спокойствие в такое время?

Глава 52

Нечто ценное

— Тебе приходилось бывать здесь раньше, Джон? — спросил Чавез, когда самолёт зашёл на посадку и его тень побежала по дорожке.

— Бывал однажды. Впрочем, что увидишь из терминала. — Кларк расстегнул ремни и потянулся. Здесь заходило солнце, а до конца очень длинного для двух офицеров ЦРУ дня было ещё далеко. — Почти все, что я знаю про эту страну, прочитал у парня по имени Рурк[112] — он писал про охоту и тому подобное.

— Но ведь ты не охотишься — по крайней мере не за животными, — добавил Динг.

— Раньше охотился. Все ещё люблю читать про охоту. Приятно охотиться за кем-то, кто не способен отстреливаться. — Джон повернулся, и по его лицу пробежала тень улыбки.

— Зато не так интересно. Хотя, может быть, безопаснее, — согласился Чавез. Неужели так уж безопасно охотиться на льва? — подумал он.

Самолёт пробежал до военного терминала. У Кении были свои ВВС, хотя чем они занимались, для приезжих мнимых офицеров оставалось тайной. Здесь их самолёт встретил сотрудник американского посольства. На этот раз им был военный атташе, чернокожий армейский полковник. Значок боевого пехотинца означал, что он ветеран войны в Персидском заливе.

— Добро пожаловать, полковник Кларк и майор Чавез. — Внезапно его голос изменился:

— Чавез, а мы раньше не встречались?

— Ниндзя! — улыбнулся Динг. — Вы тогда служили в штабе Первой бригады Седьмой дивизии.

— Холодная сталь! — отозвался полковник. — Вы были одним из тех парней, которые исчезли. Выходит, теперь нашлись. Не волнуйтесь, джентльмены, в отличие от наших хозяев я знаю кто вы, — предостерёг офицер.

— Откуда у вас этот значок, полковник? — спросил бывший сержант, когда они шли к стоянке автомобилей.

— Командовал батальоном во время войны с Ираком. Там нам кое в чём повезло, а кое в чём — нет. — Затем тон его голоса изменился. — Как дела дома?

— Пугающе плохо, — ответил Динг.

— Следует иметь в виду, что биологическое оружие имеет своей целью главным образом психологическое воздействие, вроде угрозы применения отравляющих газов против нас в девяносто первом.

— Может быть, — отозвался Кларк. — По крайней мере, на меня это чертовски подействовало, полковник.

— Да и на меня тоже, — признался военный атташе. — У меня семья в Атланте. Си-эн-эн сообщает, что там зарегистрировано несколько случаев заболевания.

— Прочитайте вот это, только побыстрее. — Джон передал ему последние сведения, полученные по факсу из Лэнгли. — Это лучше, чем телевизионная информация. — И тут же подумал, что слово «лучше» вряд ли употребимо в такой ситуации.

Похоже, полковнику по занимаемой должности полагался автомобиль с водителем. Атташе сел на переднее сиденье посольского лимузина и быстро пролистал страницы.

— На этот раз нам не оказывают официального приёма? — поинтересовался Чавез.

— Нет, не в аэропорту. Там, куда мы едем, нас ждёт местный коп. Я попросил своих знакомых в министерстве не привлекать к вашему приезду особого внимания. У меня в Найроби много друзей.

— Хорошая мысль, — одобрительно кивнул Кларк, когда лимузин выехал из аэропорта.

Через десять минут они уже были на месте. Склад торговца животными находился на окраине города, недалеко от аэропорта и главного шоссе, ведущего в буш. Рядом не было никаких жилых домов. Офицеры ЦРУ скоро поняли почему.

— Господи! — пробормотал Чавез, выходя из машины.

— Шумное место, правда? Я уже побывал здесь сегодня. Сейчас он готовит партию африканских зелёных обезьян к отправке в Атланту. — Атташе открыл свой кейс и передал что-то Кларку. — Вот, это вам понадобится.

— Понял. — Джон сунул конверт в папку.

— Привет! — поздоровался с ними торговец, вышедший из своей конторы. Это был крупный мужчина и, судя по выпирающему вперёд брюху, любитель пива. Рядом с ним стоял офицер полиции — нашивки на мундире свидетельствовали о его высоком положении. Атташе подошёл к полицейскому и отвёл его в сторону. Офицер не возражал. Кларк понял, что этот армейский полковник знает местные правила.

— Здравствуйте. — Джон пожал протянутую руку. — Я — полковник Кларк, а это — майор Чавез.

— Вы из американских ВВС?

— Совершенно верно, сэр, — ответил Чавез.

— Люблю самолёты. А на каких вы летаете?

— На самых разных, — отозвался Кларк. Этот бизнесмен был, по-видимому, готов сотрудничать. — Мы хотели бы задать вам несколько вопросов, если вы не возражаете.

— Насчёт обезьян? Почему вас интересуют обезьяны? Главный констебль ничего не сказал мне об этом.

— Разве это имеет какое-нибудь значение? — спросил Джон, вручая торговцу конверт. Тот сунул его в карман, не открывая, — почувствовал, насколько он толстый.

— Нет, разумеется, зато я люблю следить за самолётами. Итак, чем могу служить? — Голос торговца звучал теперь дружески и располагающе.

— Вы торгуете обезьянами, — сказал Джон.

— Это верно. Продаю их в зоопарки, отдельным любителям и в медицинские лаборатории. Пошли, я покажу вам. — Он повёл их к зданию, с трех сторон закрытому рифлёным железом. У четвёртой стояли два грузовика, и пятеро рабочих в толстых кожаных перчатках грузили на них клетки с обезьянами.

— К нам только что поступил заказ на сто обезьян из вашего Центра инфекционных болезней в Атланте, — объяснил торговец. — Это красивые животные, но причиняют людям массу неприятностей. Местные фермеры ненавидят их.

— Почему? — спросил Динг, глядя на клетки, сделанные из стальной сетки, с ручками наверху. Издали они напоминали клетки, в которых перевозят на рынок кур, однако вблизи они оказались чуть больше, но…

— Они уничтожают урожаи, причиняют вред сельскохозяйственным угодьям. Что-то вроде крыс, только умнее, а в Америке их прямо-таки боготворят и возражают против того, чтобы использовать в медицинских целях. — Торговец засмеялся. — Как будто их скоро не станет. Здесь их миллионы. Мы вылавливаем штук тридцать в одном месте, а через месяц снова приезжаем туда же и забираем ещё тридцать. Фермеры умоляют нас приезжать почаще и отлавливать как можно больше.

— Не так давно у вас была готова партия обезьян для отправки в Атланту, но вы продали их кому-то другому, правда? — спросил Кларк. Он оглянулся на своего спутника, который не подошёл вместе с ним к зданию. Чавез, удаляясь, казалось, пристально рассматривал пустые клетки. Может, ему претит запах, который действительно очень ощутим.

— Они не заплатили мне вовремя, а тут появился другой покупатель, готовый сразу заплатить наличными, — объяснил торговец. — Это ведь бизнес, полковник.

Джон усмехнулся.

— Я не упрекаю вас. Торговля есть торговля. Мне просто хочется узнать, кому вы их продали.

— Покупателю, — пожал плечами торговец. — Что ещё должно меня интересовать?

— Откуда он? — продолжал расспросы Кларк.

— Не знаю. Он заплатил мне долларами, но он, по-моему, не американец. Тихий неразговорчивый мужчина, — вспомнил торговец, — не слишком дружелюбный. Да, я знаю, что опоздал с отправкой партии обезьян в Атланту, но заказчики опоздали с оплатой, — напомнил он своему американскому гостю. — А вот вы, к счастью, не опоздали.

— За обезьянами прилетели на самолёте?

— Да, на старом «Боинге-707». Он был полон обезьян. Там были не только мои обезьяны. Их купили и в других странах. Видите ли, африканские зелёные широко распространены по всему континенту. Вашим любителям животных не следует беспокоиться о том, что обезьяны исчезнут. Вот гориллы действительно на грани вымирания. — К тому же, подумал торговец, гориллы, к сожалению, живут главным образом в Уганде и Руанде. За них платят большие деньги.

— У вас есть документы? Имя покупателя, грузовая декларация, регистрационный номер самолёта?

— Вы имеете в виду таможенные документы? — Торговец печально покачал головой. — К сожалению, нет. По-видимому, они затерялись.

— У вас договорённость с таможенной службой аэропорта, — заметил Джон с улыбкой, которая противоречила его настроению.

— Это верно, у меня много друзей в правительстве. — Ответная хитрая улыбка подтвердила догадку Кларка. Ну что ж, разве в Америке не существует служебной коррупции? — подумал он.

— И вы не знаете, куда они вылетели из Найроби?

— Нет, тут я никак не могу вам помочь. Я с удовольствием сделал бы это, если бы мог, — ответил торговец, похлопывая себя по карману, где лежал тугой конверт. — Мне очень жаль, что по некоторым сделкам моя документация оставляет желать лучшего.

Кларк подумал, а не стоит ли оказать давление на торговца? Нет, это не даст результата. Ему не доводилось работать в Кении, хотя он провёл некоторое время в Анголе, в семидесятые годы. В Африке редко остаются документы, все делается на словах, и деньги служат смазочным материалом. Кларк посмотрел на военного атташе, который беседовал с главным констеблем — это звание сохранилось со времён британского правления вместе с шортами и гетрами, он читал об этом в книгах Рурка. Сейчас полицейский подтверждает, наверно, что нет, торговец не преступник, просто у него определённые отношения с местными чиновниками, которые за скромную сумму стараются закрывать глаза на его деятельность, когда в том возникает необходимость. Да и обезьян вряд ли можно назвать национальным достоянием, особенно если то, что говорил торговец, правда. А это действительно похоже на правду. Фермеры рады, когда их избавляют от этих назойливых существ хотя бы потому, чтобы не слышать шума. Сейчас крики и визг, что доносились из клеток, были не тише, чем при драке в самом большом городском баре вечером пятницы. К тому же эти противные маленькие мерзавцы кусают и царапают даже руки в перчатках, когда переносят их клетки. Да и можно ли винить их в этом? Сегодня у этих мартышек не лучший день. Да и в Атланте их ждёт не сладкая жизнь. Догадываются ли они об этом? Кларк догадывался. Такое число обезьян не отправляют в зоомагазины, где животных продают людям, которые будут заботиться о них. Но в данный момент он не мог расходовать сочувствие на обезьян.

— Спасибо за помощь. Может быть, кто-нибудь ещё захочет поговорить с вами.

— Мне очень жаль, что я не смог рассказать вам что-то ещё. — Сейчас в искренности торговца можно было не сомневаться. Он наверняка думал, что за пять тысяч долларов наличными мог бы сделать для американцев нечто большее. Разумеется, это не значит, что он вернёт хотя бы цент из полученного.

Американцы направились к машине. Лицо Чавеза было задумчивым, но он молчал. Полицейский констебль и военный атташе, стоявшие у лимузина, попрощались, пожав друг другу руки. Американцы сели в машину, и она тронулась с места. Джон оглянулся назад. Торговец достал из кармана конверт и передал несколько банкнот своему приятелю констеблю. Разумно, подумал Кларк.

— Что вам удалось выяснить? — спросил настоящий полковник.

— У него нет никакой документации, — ответил Джон.

— Да, таков местный бизнес. Для вывоза обезьян из страны нужно платить таможенную пошлину, но полицейские и таможенники обычно…

— ., просто договариваются с торговцем, — прервал его Джон.

— Вот именно. Знаете, мой отец вырос в Миссисипи. Там говорили, что стоит шерифу графства прослужить на своём посту всего один срок, и он обеспечен на всю жизнь, понимаете?

— Клетки, — внезапно произнёс Динг.

— Что? — недоуменно спросил Кларк.

— Разве ты не обратил внимания на клетки, Джон? Мы уже видели такие же в Тегеране, в ангаре ВВС. — Чавез специально держался на расстоянии от сарая, чтобы сравнить клетки с теми, что он заметил в Мехрабаде. Относительные размеры и конфигурация были такими же. — Клетки для кур или для чего-то ещё в ангаре, где стояли истребители, помнишь?

— В самом деле, чёрт возьми!

— Ещё одно совпадение, мистер К. Что-то совпадений становится все больше и больше. Куда мы отправляемся отсюда?

— В Хартум.

— Я видел это кино.

* * *

По телевидению продолжали передавать новости, но почти ничего больше. Роль каждого филиала любой крупной телевизионной компании все более возрастала по мере того, как известные ведущие и комментаторы все дольше безвылазно сидели в своих штаб-квартирах в Нью-Йорке, Вашингтоне, Чикаго и Лос-Анджелесе. В новостях основное внимание уделялось показу национальных гвардейцев на главных шоссе, соединяющих штаты, где они перекрывали проезжую часть «хаммерами» или грузовиками. Никто не пытался прорваться через такую блокаду. Машины с продуктами и медикаментами пропускали после осмотра, а через день-другой их водителей подвергали тесту на антитела Эболы. После успешного анализа водителям выдавали пропуска с фотографиями, что позволяло им выполнять свою работу. Шофёры-дальнобойщики безропотно подчинились требованиям чрезвычайного положения.

Ситуация для других машин и на других дорогах была иной. Несмотря на то что основное движение транспорта между штатами проходило по магистральным шоссе, не было ни единого штата, который не связывала бы с соседями широко разветвлённая сеть второстепенных и просёлочных дорог. Их тоже приходилось блокировать. На это потребовалось время, и по телевидению передавали интервью с людьми, которые сумели пересечь границы штатов, считая это своего рода геройством. Далее следовал комментарий, который сводился к тому, что это наглядное доказательство несостоятельности распоряжения президента, не говоря уже о том, что оно невыполнимо, неразумно и противоречит Конституции.

— Его просто невозможно исполнить, — заявил эксперт по транспортным перевозкам, выступая в программе утренних новостей.

Однако при этом никто не принял во внимание, что национальные гвардейцы — жители местности, которую охраняют, и умеют читать карты. К тому же их оскорбило, что их считают круглыми идиотами. К полудню среды на всех второстепенных и просёлочных дорогах уже стояли машины Национальной гвардии с вооружёнными гвардейцами в защитных костюмах, в которых они (как мужчины, так и женщины, хотя различить их внешне было практически невозможно) походили на марсиан.

На второстепенных дорогах чаще, чем на главных шоссе, случались стычки. Иногда они ограничивались словесными баталиями: моя семья вот совсем рядом, ну пойдите навстречу, парни, а? Чаще всего такие проблемы решали здравый смысл, элементарная проверка по телефону, запрос по радио. Однако в ряде случаев в прямом смысле слова приходилось прибегать к принуждению: начинались ссоры, обмен взаимными оскорблениями, ругань, обстановка накалялась, а дважды дело дошло даже до перестрелки, в одной из которых погиб человек. Эта новость мигом распространилась по всей стране, и снова комментаторы выразили сомнение в разумности президентского решения. Нашлись и такие, кто прямо обвинили в этой смерти главу Белого дома.

Однако в большинстве своём даже самые решительно настроенные граждане, которые рвались проехать через охраняемые перекрёстки, увидев вооружённых солдат, поворачивали обратно.

То же самое относилось и к государственной границе. Канадская армия и полиция со своей стороны закрыли все контрольно-пропускные посты. Американским гражданам, находившимся в Канаде, посоветовали пройти проверку в ближайшей больнице, где их помещали в карантин, цивилизованно и вежливо. Аналогичным образом поступали и в Европе, правда, в разных странах несколько по-разному. Впервые за всю историю южная граница Соединённых Штатов была перекрыта совместно мексиканской армией и американскими властями, на этот раз был остановлен транспорт, направлявшийся главным образом на юг.

Кое-какой местный транспорт продолжал двигаться. Супермаркеты и отдельные магазины были открыты для тех немногих, кому не хватало самого необходимого. В аптеках были распроданы все запасы хирургических масок. Люди обращались в местные хозяйственные магазины и лавки, торгующие красками, чтобы приобрести защитные маски, предназначенные для работ с химикалиями. Телевидение давало советы, как сделать такие маски эффективными против вируса Эбола, в том числе обрызгать домашними дезинфицирующими составами. Однако при этом неизбежно находились люди, которые теряли чувство меры, что приводило к аллергии, респираторным заболеваниям и в нескольких случаях даже к смерти.

Врачи по всей стране работали не покладая рук. Скоро стало известно, что первые симптомы лихорадки Эбола походят на симптомы гриппа, а всякий врач знает, что человек способен себе внушить. Самым трудным для врачей оказалось отличить тех, кто страдали ипохондрией, от действительно заболевших.

Однако, несмотря на всё это, люди не поддавались панике, смотрели телевизор, поглядывали друг на друга и не переставали размышлять, действительно ли настолько страшна эта эпидемия.

* * *

Это должны были определить при помощи ФБР Центр инфекционных заболеваний в Атланте и армейский медицинский институт в Форт-Детрике. Было зарегистрировано пятьсот случаев заболеваний лихорадкой Эбола, причём каждый из них был прямо или косвенно связан с одной из восемнадцати торговых выставок. Зная даты их проведения, удалось выяснить время, когда произошло заражение. Интересно, что в те же дни проходили ещё четыре выставки, но ни у единого их посетителя до сих пор симптомов лихорадки Эбола не было зарегистрировано. На местах проведения всех двадцати двух выставок побывали агенты ФБР, которые установили, что в каждом случае мусор, остававшийся после их окончания, был давно вывезен на свалки. Была мысль осмотреть весь этот мусор, но армейские медики в Форт-Детрике сумели отговорить ФБР, поскольку для опознания средств доставки инфекции понадобилось бы изучить тысячи тонн мусора — задача просто неосуществимая и, возможно, даже опасная. Самым важным оказалось то, что удалось установить период, когда произошло заражение. Сразу стало очевидным, что американцы, выехавшие из страны до начала торговых выставок, не могли быть переносчиками вирусов. Об этом проинформировали национальные медицинские службы во всём мире. На всё это ушло от двух дней до целой недели, в то время как от служб здравоохранения эта информация распространилась по свету за несколько часов. Процесс нельзя было остановить, да и бессмысленно было хранить происшедшее в тайне, даже если бы это оказалось возможным.

— Ну что ж, значит, никому из нас опасность не угрожает, — сообщил на утреннем совещании офицерам своего штаба генерал Диггз. Форт-Ирвин был одним из самых изолированных военных лагерей в Америке. Сюда вела только одна дорога, перекрытая теперь бронетранспортёром «брэдли».

Однако это не относилось к другим военным базам. Проблема стала поистине глобальной. Высокопоставленный армейский офицер из Пентагона вылетел в Германию для штабного совещания с офицерами Пятого корпуса. Через два дня он заболел, и от него заразились врач и две медсёстры. Эта новость потрясла европейских союзников Америки по НАТО, которые немедленно объявили карантин на всех созданных ещё в сороковые годы американских базах в Европе. Благодаря спутниковому телевидению об этом тут же стало известно по всему миру. Пентагон оказался, однако, в отчаянном положении: почти на каждой военной базе были отмечены случаи заболевания лихорадкой Эбола, реальные или подозреваемые. Моральное состояние личного состава было ужасным, и эту информацию тоже не удалось скрыть. Полные тревоги телефонные переговоры непрерывно велись по трансатлантическим кабелям в обоих направлениях.

В Вашингтоне положение тоже было отчаянным. В объединённой рабочей группе, созданной для расследования обстоятельств возникновения эпидемии, были представлены все спецслужбы, а также ФБР и федеральные правоохранительные агентства. Президент дал группе огромные полномочия, и члены её пользовались ими на всю катушку. Присланная Кларком и Чавезом декларация исчезнувшего «гольфстрима» направила расследование по новому и неожиданному пути, но так нередко случается при расследовании запутанных преступлений.

В Саванне, городе штата Джорджия, агент ФБР, войдя в кабинет президента корпорации «Гольфстрим», протянул ему хирургическую маску. Завод, как и большинство американских промышленных предприятий, был закрыт, но сегодня распоряжения президента отчасти пришлось нарушить. Президент корпорации вызвал на завод начальника своей службы безопасности и старшего пилота-испытателя. Шесть агентов ФБР провели с ними длительную беседу, которая превратилась в селекторное совещание. В результате выяснилось исключительно важное обстоятельство: рекордер — «чёрный ящик» — исчезнувшего самолёта не был обнаружен. Затем последовал звонок к командиру эсминца «Рэдфорд», стоявшего сейчас в сухом доке. Капитан подтвердил, что его корабль следил по радиолокатору за гибнущим самолётом и, придя в район предполагаемой авиакатастрофы, вёл поиски звуковых сигналов, подаваемых «черным ящиком». Однако поиски оказались безрезультатными. Морской офицер не мог объяснить причины этого. Старший лётчик-испытатель корпорации высказал предположение, что при сильном ударе о воду рекордер, несмотря на свою прочную конструкцию, мог выйти из строя. Однако шкипер «Рэдфорда» вспомнил, что снижение самолёта происходило постепенно, да и на месте предполагаемой катастрофы не было обнаружено обломков. В результате связались с Федеральным авиационным управлением и Национальной службой безопасности на транспорте, которым было поручено немедленно поднять материалы расследования катастрофы.

В Вашингтоне в штабе рабочей группы, который находился в здании ФБР, члены группы обменялись взглядами, которые были особенно выразительны над закрывающими лица хирургическими масками. Сотрудники Федерального авиационного управления проверили личности пилотов исчезнувшего «гольфстрима» и уровень их подготовки. Выяснилось, что оба пилота прежде служили в бывших иранских ВВС и в конце семидесятых годов прошли подготовку в Америке. Затем прибыли фотографии и отпечатки пальцев. Была обнаружена ещё одна пара пилотов, летающих на таком же самолёте, принадлежавшем той же швейцарской корпорации, которые прошли аналогичную подготовку, и юридический атташе в Берне — высокопоставленный сотрудник ФБР — немедленно обратился к своим швейцарским коллегам с просьбой помочь ему побеседовать с ними.

— О'кей, — подвёл итог Дэн Мюррей. — Больная бельгийская монахиня с подругой в сопровождении иранского врача летят на самолёте, зарегистрированном в Швейцарии, и этот самолёт бесследно исчезает. Самолёт принадлежит небольшой торговой компании. Наш юридический атташе быстро выяснит подробности, связанные с деятельностью этой компании, но нам известно, что самолётом управляли иранские пилоты.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56, 57, 58, 59, 60, 61, 62, 63, 64, 65, 66, 67, 68, 69, 70, 71, 72, 73, 74, 75, 76, 77, 78, 79, 80, 81, 82, 83, 84, 85, 86, 87, 88, 89, 90, 91, 92, 93, 94, 95, 96, 97, 98, 99, 100, 101, 102, 103, 104, 105, 106, 107