Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Джек Райан (№8) - Слово президента

ModernLib.Net / Триллеры / Клэнси Том / Слово президента - Чтение (стр. 77)
Автор: Клэнси Том
Жанр: Триллеры
Серия: Джек Райан

 

 


* * *

Адлер, которого разместили в аппартаментах для особо важных гостей в посольстве США, укладывался спать. Он ещё раз прочитал свои записи, пытаясь разобраться в загадочных высказываниях китайского министра иностранных дел. Всем свойственно ошибаться — независимо от положения в обществе. Широко распространённое убеждение, что высокопоставленные чиновники отличаются особой мудростью и никогда не совершают ошибок, далеко не соответствует истине. Они допускают промахи, оговариваются, им нравится казаться умнее, чем это на самом деле.

«Продолжительные перелёты весьма утомительны, не правда ли?» — сказал Чанг. Это были его единственные слова. Почему он произнёс именно их и именно в тот момент? Смысл фразы Чанга был настолько очевиден, что он тогда сразу не понял его.

* * *

— Бедфорд Форрест[104], а? — Диггз намазал горчицей свой «хот дог».

— Лучший кавалерийский офицер, служивший в нашей армии, — подтвердил Эддингтон.

— Извините меня, профессор, что я не разделяю вашего энтузиазма по отношению к этому джентльмену, — заметил генерал. — В конце концов именно этот сукин сын основал ку-клукс-клан.

— Я никогда не утверждал, что он обладал широким политическим кругозором, сэр, и не собираюсь защищать его личные взгляды, но если у нас был офицер, командовавший кавалерией лучше его, имя такового мне неизвестно, — ответил Эддингтон.

— Он прав, — был вынужден признать Хэмм.

— Стюарта[105] переоценивали, он часто не проявлял должного терпения, но ему чертовски везло. Нейтан знал, как принимать решения на ходу, и черт меня побери, если он допускал много серьёзных ошибок. Боюсь, это перевешивает его недостатки.

Обсуждение проблем военной истории среди старших армейских офицеров могло продолжаться часами, подобно вот этому разговору, и проходило со знанием дела, на уровне, не уступающем университетским семинарам. Диггз пришёл, чтобы поговорить с Хэммом, и оказался втянутым в очередную дискуссию о Гражданской войне. Очередную? — подумал Диггз. Нет, Гражданская война обсуждалась уже несчётное число раз.

— А как относительно Грирсона? — спросил Диггз.

— Его глубокий рейд был проведён просто идеально, однако вспомните, это ведь не он задумал его. Вообще-то, на мой взгляд, лучше всего он проявил себя в качестве командира Десятого полка.

— Вот теперь я согласен с вами, доктор Эддингтон.

— Видите, как зажглись глаза у босса. Вы ведь…

— Ну конечно! Ведь ещё до недавнего времени вы командовали этим полком. Готовьсь — и вперёд! — добавил полковник Национальной гвардии Каролины.

— Вы даже знаете наш полковой клич? — удивился Диггз. Может быть, этот профессор действительно серьёзный историк, хотя и восхищается этим расистским убийцей, подумал генерал.

— Грирсон создал этот полк с нуля, главным образом из неграмотных солдат. Ему пришлось едва ли не самому готовить своих сержантов, на них взваливали самую неблагодарную службу на Юго-западе, но именно они победили апачей, однако о них сняли всего лишь один-единственный кинофильм. Прежде чем уйти на покой, я собираюсь написать о них книгу. Грирсон был нашим первым настоящим бойцом, способным воевать в пустыне, и он умел принимать решения, когда положение казалось безвыходным. Он разбирался в тактике глубоких рейдов, знал, как выбрать место для сражения, и если занимал позицию, то никогда уже не отступал с неё. Я рад, что это славное полковое знамя снова вернулось в армию.

— Полковник Эддингтон, прошу извинить меня за все, что я думал о вас. — Диггз торжественно, словно бокал, поднял банку пива. — Такова задача кавалерии в прошлом и механизированных частей сегодня.

Глава 46

Вспышка эпидемии

Было бы проще вернуться обратно утром в понедельник, но в этом случае пришлось бы слишком рано поднимать детей. К тому же Джеку младшему и Салли нужно было готовиться к контрольным, да и жизнь Кэтлин нуждалась в переменах. Пребывание в Кэмп-Дэвиде настолько отличалось от жизни в Белом доме, что возвращение в Вашингтон походило на конец каникул, и детям пришлось заново приспосабливаться к прежнему образу жизни. Как только в иллюминаторах заходящего на посадку вертолёта показались очертания Белого дома, настроение резко изменилось. Оказалось, что заметно усилена охрана. Агентов Секретной службы вокруг особняка главы исполнительной власти поприбавилось, и это тоже послужило напоминанием о том, каким мрачным был этот дом и жизнь, которую придётся в нём вести. Первым из вертолёта вышел Райан. Он отсалютовал морскому пехотинцу, стоявшему у трапа, и посмотрел на южный фасад Белого дома, Вид его разительно отличался от уюта и сельского комфорта Кэмп-Дэвида. Добро пожаловать снова в реальность, подумал он, Убедившись, что семья вошла внутрь дома и находится в безопасности, президент направился в свой кабинет.

— О'кей, какие новости? — спросил он ван Дамма, которого миновал настоящий уик-энд — правда, как миновали и попытки убить его самого или кого-то из его семьи.

— Пока расследование ни к чему не привело. Мюррей призывает проявить терпение, колеса запущены. Мой совет тебе, Джек, исполняй свои обязанности, как ни в чём не бывало. Завтра у тебя тяжёлый день. Страна на твоей стороне. В таких случаях народ всегда проявляет сочувствие…

— Арни, разве я совершаю предвыборную поездку ради себя самого? Разумеется, мне приятно слышать о людском сочувствии, но мне не хотелось бы, чтобы мою деятельность как президента оценивали с таких позиций, — заметил Джек, чувствуя, как после двух дней спокойствия гнев снова поднимается в нём. — Если у меня и были мысли о том, чтобы остаться на этом посту на следующий срок, события прошлой недели избавили меня от них.

— Да, но…

— Никаких «но», черт побери! Подумай, Арни, что в конечном итоге я получу, когда окончится срок президентства? Место в учебниках истории? К тому времени, когда их напишут, меня уже не будет в живых, так что разве не все равно, что скажут обо мне историки? У меня есть друг, который утверждает, что история — это приложение современной идеологии к событиям прошлого. К тому же я уже не смогу ничего прочитать о себе. Единственное, что я унесу отсюда с собой, это собственную жизнь и жизнь моей семьи, вот и все. Если кому-то нравится помпезность и торжественность этой мерзкой тюрьмы, пусть живут здесь, желаю им счастья. Я знаю, что всё обстоит совсем иначе. Хорошо, — с горечью продолжал президент, его настроение уже вполне соответствовало атмосфере Овального кабинета, — я буду исполнять свои обязанности, произносить речи и постараюсь делать что-то полезное, но все это не стоит затраченных усилий. И, по-моему, чертовски ясно, что не стоит это и того, чтобы девять террористов пытались убить твою дочь. После тебя на этой планете останется одно-единственное — твои дети. Всё остальное, черт побери, люди просто себе придумывают, лишь бы это их как-то устраивало — как в подаче новостей.

— Я знаю, ты пережил несколько трудных дней и…

— Как относительно убитых агентов? Что с их семьями? У меня был приятный двухдневный отпуск, а вот у них, черт побери, все обстояло иначе. Я уже настолько пообвыкся здесь, что почти не думал о них. Больше сотни людей делали всё возможное, чтобы помочь мне забыть о случившемся. И я позволил им делать это! Так важно, чтобы моё внимание не замыкалось на столь трагических событиях, верно? А на чём я должен концентрировать своё внимание? «Долг, Честь, Страна»? Человеку, способному отключать по желанию свою человечность, не место в этом доме! А я чувствую, что эта работа превращает меня именно в такого человека.

— Ты кончил или мне сходить за салфетками, чтобы вытереть тебе слезы? — произнёс Арни.

Лицо Райана побелело от ярости, и он едва удержался, чтобы не ударить ван Дамма. Однако Арни бесстрастно продолжил:

— Эти агенты погибли потому, что были убеждены в важности исполняемых ими обязанностей, как и солдаты. Что с тобой, Джек? Как, по-твоему, возникла наша страна, чёрт возьми? Из благостных мыслей? Раньше ты не был так глуп. Когда-то ты служил в морской пехоте. В ЦРУ тебе тоже приходилось заниматься такой работой. В то время у тебя были яйца, как у чугунной гориллы. Ты стал президентом. Ведь тебя никто не принуждал к этому, верно? Ты добровольно согласился выполнять эту работу. Ты не мог не знать, что нечто подобное может случиться. И вот теперь ты здесь. Если ты хочешь бросить все и уйти — хорошо, я не могу заставить тебя остаться. Только не говори, что работа не стоит того. Не говори, что все это не имеет значения. Если люди пошли на смерть, чтобы защитить твою семью, не смей, черт побери, говорить мне, что это не играет никакой роли! — Ван Дамм резко повернулся и вышел из кабинета, даже не закрыв за собой дверь.

Райан не знал, как поступить. Он остался сидеть за своим столом. Перед ним лежали обычные стопки документов, аккуратно разложенных персоналом, который никогда не спал. Вот Китай. Вот Средний Восток. Вот Индия. Вот предварительная информация по основным экономическим индикаторам. Вот политическая информация по кандидатам на сто шестьдесят одно место в Конгрессе — это для выборов, которые состоятся через два дня. Вот доклад по нападению террористов. Вот список погибших агентов, и под каждым из них перечисляются имена жён и мужей, родителей и детей, а у Дона Расселла — и внуков. Джек помнил лица всех агентов, но вынужден был признаться, что не всегда знал их имена. А ведь они погибли, защищая его ребёнка. Но хуже всего то, что он позволил увезти себя из Вашингтона, не сумел отказать себе в ещё одной слабости — комфорте президентского уединения в Кэмп-Дэвиде — и забыл о действительности, оставшейся позади. Но вот все лежит перед ним на столе, ждёт решений, и он больше не сможет скрыться от окружающей действительности. Райан встал, вышел из кабинета и направился к кабинету главы своей администрации, минуя агентов Секретной службы, которые наверняка слышали его разговор с ван Даммом и, несомненно, имели собственную точку зрения на этот счёт, которую теперь старались не показать.

— Арни?

— Да, господин президент?

— Извини меня, ты был прав.

* * *

— О'кей, милая… — Это прозвучало как стон. Он обратится к врачу завтра утром. Лучше ему не стало. Скорее наоборот. Боль пронизывала голову, словно электрическим током, и это несмотря на таблетки тайленола, которые он принимал каждые четыре часа. Если бы он только мог заснуть, но сон упорно не приходил. Только из-за усталости ему удавалось время от времени забыться и то ненадолго. Ему нужно было несколько минут собираться с силами, даже чтобы сходить в туалет. Можно было бы попросить помочь жену, но нет, мужчина должен справиться с этим сам. С другой стороны, она была права. Следует обратиться к врачу. Было бы разумно сделать это ещё вчера, подумал он. Может быть, тогда сегодня он чувствовал бы себя лучше.

* * *

По крайней мере с практической точки зрения для Пламера тут не было никаких трудностей. Хранилище видеокассет напоминало библиотеку, и найти нужные оказалось просто. Вот они, на пятой полке лежат в коробках три кассеты формата «бета». Пламер снял коробки с полки, извлёк кассеты и заменил их чистыми. Эти три видеокассеты он уложил в портфель. Через двадцать минут журналист был дома. Там у него стоял профессиональный видеомагнитофон «бетамакс», и он просмотрел запись первого интервью с Райаном. Ему хотелось убедиться в том, что запись не повреждена. Так оно и было. Теперь необходимо спрятать кассеты ненадёжней.

Далее Пламер набросал свой трехминутный комментарий для завтрашней вечерней передачи. Её темой станет умеренно критическая оценка президентства Райана. На все ему понадобился час, хотя в отличие от нынешнего поколения телерепортёров он стремился к отточенности речи. Для него это было так же просто, как избежать грамматических ошибок. Затем Пламер распечатал текст на принтере — ему легче редактировать на листе бумаги, чем на экране компьютера. Наконец он перенёс текст комментария на дискету, которую использует в студии для «бегущей строки». Далее Пламер составил текст другого комментария примерно такой же продолжительности (он оказался на четыре слова короче) и распечатал и его. На этот текст он потратил чуть больше времени. Если этому комментарию предстояло стать его лебединой песней как профессионала, то стиль должен быть отменным. Пламер, написавший за свою жизнь немало некрологов для других — некоторыми из них он восхищался, тогда как к некоторым оставался безразличен, — хотел, чтобы его собственный некролог был на высоте. Удовлетворённый окончательным текстом, он распечатал и его и положил страницы в портфель, где уже лежали кассеты. Этот текст он не стал переносить на дискету.

* * *

— Мне кажется, они закончили учения, — заметил главный сержант.

Изображение, поступающее от «хищника», свидетельствовало, что танковые колонны направлялись к местам постоянного базирования. Люки на башнях были открыты, над ними виднелись головы куривших членов экипажей. Для заново созданной армии ОИР учения прошли успешно, и даже сейчас танковые части двигались в полном маршевом порядке.

Майор Сабах столько времени провёл за плечом сержанта, что их общение могло бы быть и не таким официальным, подумал он. Обычная рутина. Он ожидал — надеялся, — что новому соседу его страны понадобится больше времени для интеграции вооружённых сил, однако общность вооружений и тактического подхода ускорили процесс. Перехват радиопереговоров свидетельствовал, что учения закончены. Телевизионные передачи, поступающие из Объединённой Исламской Республики, тоже подтвердили это, что было немаловажным.

— Странно… — удивлённо произнёс сержант.

— Что вы имеете в виду? — спросил Сабах.

— Одну минуту, сэр. — Сержант встал и из стоявшего в углу шкафа достал карту, с которой вернулся к своему рабочему месту. — Там нет дороги. Вот посмотрите, сэр. — Он развернул карту, сравнил координаты на экране с координатами на карте — на борту «хищника» находилась собственная глобальная навигационная система, функционирующая на основании информации, получаемой от спутников, которая автоматически сообщала на землю координаты передаваемого изображения, — и постучал пальцем по правому углу карты. — Видите?

Кувейтский офицер перевёл взгляд с карты на экран. Теперь на нём виднелась дорога, но это было легко объяснить. Колонна в сотню тяжёлых танков без труда превратит почти всякую поверхность в утрамбованный тракт, и именно это тут произошло.

Но раньше здесь не было никакой дороги. Она появилась из-под гусениц танков буквально в течение нескольких часов.

— Ситуация изменилась, майор. Раньше иракская армия всегда придерживалась существующих дорог.

Сабах кивнул. Всё было настолько очевидно, что он просто не обратил на это внимания. Несмотря на то что иракцы выросли в пустынной стране и, как принято считать, умеют передвигаться по пустыням, уничтожению их армии в 1991 году способствовало то обстоятельство, что они передвигались только по дорогам — иракские офицеры постоянно теряли ориентировку, стоило им только попасть на пустынную местность, вдали от дорожной сети. Тут не было ничего странного — в пустыне, как и в море, отсутствуют ориентиры, — но передвижение воинских подразделений по существующим дорогам позволяло предвидеть их манёвры, что являлось слабой стороной армии в условиях войны и давало войскам союзников возможность нападать на иракские части с того направления, откуда их меньше всего ожидали. И вот теперь ситуация изменилась.

— Вы полагаете, что в их распоряжении появились глобальные навигационные системы, как и у нас? — спросил главный сержант.

— Мы что, рассчитывали, что они навсегда останутся такими тёмными?

* * *

Президент Райан поцеловал на прощание жену и подошёл к лифту. Дети ещё спали. Сегодня ему предстояло одно дело. Остальные он пока отставит… У него не было времени, чтобы справиться и с тем и с другим, хотя он попытается, хотя бы отчасти. В вертолёте его ждал Бен Гудли.

— Вот отчёт Адлера о его поездке в Иран. — Советник по национальной безопасности передал папку президенту. — А это отчёт о переговорах в Пекине. Рабочая группа собирается в десять часов и начнёт обсуждение. Группа по составлению сводки национальной безопасности встречается в Лэнгли в середине дня.

— Спасибо. — Президент пристегнул ремни и начал читать. Арни и Кэлли поднялись по трапу и заняли кресла впереди.

— У вас есть какие-нибудь предложения, господин президент? — спросил Гудли.

— Бен, разве не ты должен мне их давать?

— Но как иначе я скажу вам, что происходящее кажется мне непонятным?

— Я и так знаю это. Не отходи от телефонов и факсов. Скотт уже, наверно, в Тайбэе. Все, что поступит от него, немедленно сообщай мне.

Турбины взвыли громче, и вертолёт поднялся в воздух. Однако Райан вряд ли заметил это. Он думал о своей работе, о всех её трудностях. Вместе с ним летели Раман и Прайс. На борту президентского «Боинга-747» будут ещё агенты Секретной службы, а в Нашвилле их уже ожидало отправленное заранее подразделение агентов. Президентство Джона Патрика Райана продолжалось независимо от того, нравилось ему это или нет.

* * *

Эта страна, может быть, и невелика, может быть, и не играет значительной роли на мировой арене, может быть, и является парией в международном сообществе, но не потому, что совершила что-то недостойное, разве что сумела добиться процветания для своих граждан. Нет, её считают отверженной из-за огромного и далеко не такого богатого соседа на западе. Но у этой страны есть демократически выбранное правительство, и ей следовало бы занять достойное место среди других государств, особенно тех, во главе которых тоже стоят правительства, выбранные свободным волеизъявлением народа. Китайская Народная Республика возникла в результате вооружённой борьбы — в этом нет ничего странного, это характерно для большинства стран, напомнил себе государственный секретарь, — и сразу после этого истребила миллионы собственных граждан (никто не знает, сколько именно, просто никто не проявил к этому особого интереса), потом приступила к исполнению революционной программы развития страны («великий скачок»), которая привела к ещё худшим результатам, чем даже в большинстве государств, исповедующих марксистскую идеологию, и начала очередную внутреннюю реформу («культурная революция»), которая пришла на смену предыдущей кампании под девизом «пусть расцветают сто цветов». Подлинная цель «культурной революции» заключалась в том, чтобы выкурить потенциальных диссидентов и в дальнейшем ликвидировать их руками студентов, революционный энтузиазм которых был поистине революционным по отношению к китайской культуре. Им едва не удалось полностью уничтожить её, заменив «маленькой красной книжкой», содержащей ответы на все вопросы жизни. Затем произошли новые реформы, якобы призванные заменить марксизм чем-то другим, новая студенческая революция, на этот раз направленная против существующей политической системы, подавленная танками и пулемётами, причём все это высокомерно демонстрировалось по всемирному телевидению. Несмотря на это, остальной мир не имел ничего против того, чтобы континентальный Китай сокрушил своих соотечественников, осмелившихся искать на Тайване другой путь развития.

Вот это и есть real politik, подумал Скотт Адлер, когда все средства хороши для достижения цели. Нечто подобное привело к событиям, носящим название «холокост». Его отцу удалось это пережить, о чём свидетельствует его навсегда сохранившийся номер на руке. Даже его собственная страна официально придерживалась политики «одного Китая», хотя неписанное дополнение гласило, что Китайская Народная Республика обязуется не предпринимать попыток подчинить себе Китайскую Республику, а если договорённость будет нарушена, Америка может принять ответные меры. А может и не принять.

Выпускник Корнельского университета и школы Флетчера по юриспруденции и дипломатии при университете Тафта, Адлер был кадровым дипломатом. Он любил свою страну. Нередко ему приходилось служить инструментом американской политики, а теперь он превратился в голос страны на международной арене. Однако порой он был вынужден защищать политику, которая не отличалась особой справедливостью, и в такие мгновения он пытался понять, не поступает ли он так же, как шестьдесят лет назад поступали другие выпускники Флетчера, высокообразованные и действующие из лучших побуждений люди, которые, когда всё закончилось, не могли понять, почему они оказались настолько слепы, что не сумели рассмотреть несправедливости происходящего с первого взгляда.

— У нас есть осколки — скорее даже фрагменты — ракеты, которые застряли в крыле. Нет никаких сомнений, что ракета изготовлена в континентальном Китае, — сказал министр обороны Китайской Республики. — Мы дадим возможность вашим экспертам осмотреть их и провести собственные тесты, чтобы подтвердить эту точку зрения.

— Спасибо. Я сообщу об этом своему правительству.

— Значит, дело обстоит следующим образом, — произнёс министр иностранных дел. — Они дают согласие на прямой рейс из Пекина в Тайбэй. В частном разговоре не возражают против прибытия авианосца. Отвергают всякую ответственность за инцидент с аэробусом. Признаюсь, не вижу разумного объяснения подобному поведению.

— Я рад, что они выразили интерес только к восстановлению стабильности в этом регионе.

— Подумать только, как любезно с их стороны, — проворчал министр обороны. — Особенно после того, как они намеренно нарушили её.

— Мы понесли огромные убытки. Иностранные инвесторы снова проявляют беспокойство и, помимо оттока их капитала, мы выглядим нелепо в глазах мирового сообщества. Как вы считаете, может быть, в этом и заключался их замысел?

— Господин министр, если бы дело обстояло именно так, то почему они предложили мне лететь прямо на Тайвань?

— Несомненно, это хитрый манёвр, попытка ввести вас в заблуждение, — ответил министр иностранных дел, опередив министра обороны.

— Но если так, то почему? — Адлер не мог понять причины подобных действий китайцев. В конце концов они все китайцы — и на острове и на материке. Может быть, благодаря этому разбираются лучше во всём происшедшем.

— Здесь нам ничто не угрожает. Мы знаем это — в отличие от иностранных инвесторов, которые этого не понимают. Но даже сейчас ситуация не совсем нас удовлетворяет. Мы живём на острове, как в замке, окружённом широким рвом, наполненным водой. За рвом находится лев. Этот лев убьёт и сожрёт нас, как только у него появится такая возможность. Он не может перепрыгнуть через ров и знает это, но всё время ходит вокруг и рычит, несмотря на то что отлично понимает тщетность своих попыток. Надеюсь, вы разделяете наше беспокойство.

— Разделяю, сэр, — заверил его государственный секретарь. — Если КНР снизит уровень своей активности, готовы ли вы сделать то же самое? — Даже если они не разбираются в намерениях КНР, может быть, они согласятся уменьшить напряжённость в регионе.

— В принципе — да. Технические детали относятся к сфере компетенции моего коллеги. Надеюсь, вы не сочтёте наши действия неразумными.

Получается, вся поездка на Тайвань предпринята ради этого простого заявления. Теперь нужно вернуться в Пекин, чтобы передать это. В том-то и суть челночной дипломатии…

* * *

В медицинском университете Хопкинса был свой детский сад, который обслуживал постоянный персонал, но там часто находились и студенты, занятые лабораторной работой по педиатрии, которую выбрали своей специальностью. Кэтлин вошла в помещение, и ей сразу понравилась его красочная обстановка. За нею следовали четыре агента, все мужчины, потому что в распоряжении Секретной службы не осталось женщин, которым можно было бы поручить эти обязанности. Один из них нёс быстрооткрывающийся кейс, в котором скрывался автомат. Поблизости находились трое полицейских в гражданской одежде из городской полиции Балтимора. Они и агенты Секретной службы предъявили друг другу удостоверения личности, и так начался новый день для «Хирурга» и «Песочницы». Кэтлин понравилось лететь на вертолёте. Сегодня она познакомится с новыми друзьями, но мать знала, что вечером девочка непременно спросит, где мисс Марлен. Как объяснить, что такое смерть, ребёнку, которому ещё не исполнилось даже трех лет?

* * *

Собравшиеся аплодировали с энтузиазмом, который заметно превышал обычный. Не прошло и трех дней после покушения на его младшую дочь, а перед ними стоит президент, занятый своей обычной работой на благо народа, демонстрируя силу, мужество и все остальные достоинства главы государства, подумал Райан. Он начал с молитвы о павших агентах, потому что Нашвилл находился в «библейском поясе», где к подобным вещам относятся весьма серьёзно. Его речь приняли очень хорошо, отметил президент, потому что он говорил о вещах, в которые искренне верил. Здравый смысл. Честность. Чувство долга. Просто ему казалось не очень убедительным, когда его голос произносил слова, написанные кем-то другим, тем более что ему трудно было сосредоточиться столь ранним утром.

— Спасибо, и пусть Господь благословит Америку, — закончил он. Толпа встала, и на него обрушились оглушительные аплодисменты. Заиграл оркестр. Райан сошёл с бронированной трибуны, чтобы снова пожать руки местным деятелям, и направился к выходу, приветствуя собравшихся.

Арни ждал его за занавесом.

— Для дилетанта ты совсем неплохо справился с речью, — шутливо заметил он. Райан не успел найти соответствующий ответ, как к нему подошла Андреа.

— «Молния» от мистера Адлера, сэр. Она ждёт вас в самолёте.

— О'кей, тогда в путь. Идите рядом, — сказал президент своему главному телохранителю, направляясь к чёрному ходу.

— Обязательно, — заверила его Прайс.

— Господин президент! — выкрикнул репортёр. Их ждала целая группа, но восклицание телерепортёра компании Эн-би-си оказалось самым громким. Райан остановился и повернулся к нему. — Вы будете требовать, чтобы Конгресс поддержал новый законопроект о запрещении продажи огнестрельного оружия?

— Зачем?

— Нападение на вашу дочь было совершено с применением…

Райан поднял руку.

— О'кей. Насколько мне известно, при нападении пользовались оружием, которое и так запрещено законом. Мне непонятно, каким образом ужесточение законодательства в результате принятия нового закона сможет улучшить ситуацию.

— Но сторонники запрещения огнестрельного оружия говорят…

— Я знаю, что они говорят. Теперь они пользуются нападением на мою малышку и смертью нескольких достойных американцев для достижения своих политических целей. Как вы относитесь к этому? — спросил президент, отворачиваясь от репортёра.

* * *

— Как ты себя чувствуешь? — спросил врач. Больной описал ему симптомы. Его семейный врач был старым другом. Они даже играли вместе в гольф. Устроить это не стоило хлопот. К концу каждого года он как представитель фирмы «обрастал» множеством клюшек, которые были в идеальном состоянии, так как ими пользовались только для демонстрации на выставках. Большую часть клюшек он дарил молодёжным ассоциациям или продавал сельским клубам. Однако некоторые сохранял для подарков своим друзьям, особенно с автографами Грега Нормана.

— У тебя повышенная температура — тридцать восемь и пять. Давление — сто на шестьдесят пять, слишком низкое для тебя. Плохой цвет лица…

— Я знаю, потому что чувствую себя ужасно.

— Ты болен, но не следует придавать этому особого значения. Возможно, подхватил грипп в каком-нибудь баре, да и постоянные перелёты из города в город утомили тебя. Кроме того, я твержу тебе уже много лет, что надо употреблять меньше спиртного. Короче говоря, ты подхватил какой-то вирус, а все остальные обстоятельства ухудшили твоё состояние. Когда ты почувствовал себя плохо? В пятницу, верно?

— Вечером в четверг, может быть, утром пятницы.

— И всё-таки решил поиграть в гольф?

— Да, и в результате набрал целых восемьдесят очков, — уныло признался больной и покачал головой.

— Я был бы счастлив, если бы мне удалось набрать столько, причём в самом лучшем состоянии. — У врача был гандикап в двадцать очков[106]. — Тебе уже за пятьдесят, ты больше не можешь пить всю ночь, как свинья, и утром выглядеть, как орёл. Я рекомендую тебе полный отдых. Как можно больше жидкости — ничего спиртного. Продолжай принимать тайленол.

— Ты больше ничего мне не пропишешь? Врач отрицательно покачал головой.

— Антибиотики при вирусных заболеваниях бесполезны. С ними должна справиться твоя иммунная система. Она сделает своё дело, если ты не будешь ей мешать. Но пока ты здесь, я возьму у тебя кровь для анализа. Тебе давно пора проверить уровень холестерина. Сейчас придёт моя медсестра. С тобой есть кто-нибудь, кто отвезёт тебя домой?

— Да. Я вряд ли смогу сидеть за рулём.

— Отлично. Полежи несколько дней дома. «Кобра» пока обойдётся без тебя, а поля для гольфа останутся на прежнем месте, когда ты почувствуешь себя лучше.

— Спасибо. — Он уже почувствовал себя лучше. Так бывает всегда, когда врач говорит тебе, что твоя болезнь не смертельна.

* * *

— Вот, сэр. — Гудли передал ему лист бумаги. Всего несколько государственных учреждений, даже те, где были установлены кодированные линии связи со «скрэмблерами», имели столь совершенную связь, как та, что была размещена на борту президентского VC-25, чей сигнал вызова был «ВВС-1». — Совсем неплохие новости, — прибавил Гудли.

«Фехтовальщик» просмотрел документ, потом опустился в кресло и принялся читать его более внимательно.

— Отлично, Адлер считает, что сумеет разрядить ситуацию, — заметил Райан. — Но он по-прежнему не знает, чем она вызвана.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56, 57, 58, 59, 60, 61, 62, 63, 64, 65, 66, 67, 68, 69, 70, 71, 72, 73, 74, 75, 76, 77, 78, 79, 80, 81, 82, 83, 84, 85, 86, 87, 88, 89, 90, 91, 92, 93, 94, 95, 96, 97, 98, 99, 100, 101, 102, 103, 104, 105, 106, 107