Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Противоборство

ModernLib.Net / Ибрагимов Даниял / Противоборство - Чтение (стр. 21)
Автор: Ибрагимов Даниял
Жанр:

 

 


      Очнувшись, Коновалов опять приказал экипажу покинуть машину. Услышали его команду только двое: старший техник-лейтенант Серебряков и наводчик орудия Дементьев. Они сняли с танка пулемет, а вечерние сумерки помогли им и Коновалову незаметно отползти от растерзанной машины в сторону. Вблизи села Средне-Митягинское навечно остались три их боевых товарища. Фашисты недосчитались 19 танков. Кроме того, было подбито 2 бронемашины и 6 мотоциклов с автоматчиками...
      Три обгорелых, изможденных танкиста направились на восток по территории, занятой врагом. На седьмые сутки они подошли к деревне Гундоровка и незаметно проскользнули на огороды. Встреченный там крестьянин принес им хлеб, молоко и рассказал о расположении противника.
      Подкрепившись и разузнав об охране выходов из деревни, смельчаки направились к дороге, ведущей на восток. Столкнулись с патрулем, но отбились от него и вскоре вышли к мосту через реку. Было известно, что он охраняется.
      И действительно, на берегу стояли двое часовых и чуть поодаль от них чернел танк. При виде открытого люка на танковой башне Коновалов загорелся дерзким планом.
      – Будем брать! – шепнул он своим товарищам.
      Его не поняли.
      – Танк, танк будем брать!
      Серебрякову и Дементьеву он поручил снять часовых, а на себя взял танк.
      Старший техник-лейтенант ударами приклада танкового пулемета уничтожил одного часового, а Дементьев из пистолета уложил второго.
      Теперъ все зависело от лейтенанта. Только он готовился броситься к люку, как вдруг из него высунулась [302] фигура офицера. Выстрел из пистолета – и гитлеровец начал медленно оседать. Коновалов прыгнул вслед за ним и в ту же секунду сразил механика-водителя.
      Уничтожив экипаж, танкисты натянули на свои обгорелые комбинезоны немецкую форму и понеслись на восток, в сторону передовой.
      Выйдя к оживленному шоссе, танк пристроился в хвост автоколонны противника. Коновалов и его товарищи не знали, далеко ли до передовой, до своих. Им можно бы и продолжать путь, не выдавать себя. Но Коновалов не сдержался...
      Снаряды подбивали одну машину за другой: в колонне врага началась паника. Дементьев поливал гитлеровцев из пулемета, Серебряков, который вел танк, крутился на шоссе, как на танкодроме, стараясь задеть бронированным бортом набитые солдатами грузовики. Однако замешательство фашистов прошло, они развернули пушки и открыли огонь.
      – Вперед! – прокричал командир Серебрякову.– Теперь только вперед!
      Когда танк вырвался на передовую, его стали бить с двух сторон: сзади летели вражеские снаряды, спереди – наши.
      – Гитлеровцы сдаваться приехали! – окружили советские автоматчики бронированную машину с крестами.
      Поднявшись над башней, Коновалов сорвал с себя немецкий мундир:
      – Свои мы, братцы! Свои... Дайте нам водички!
      Лейтенант пытался узнать о своей бригаде, но о ней на этом участке фронта никто не слышал, и друзья были зачислены в новую часть.
      А в танковой бригаде экипаж лейтенанта Коновалова считали погибшим. В ночь с 13 на 14 июля разведчики бригад побывали в тылу врага и разыскали обгоревший, искореженный взрывами КВ и в нем останки товарищей. Но все ли члены экипажа погибли, установить не удалось. О героизме советских воинов рассказали жители соседнего села. Об этом же свидетельствовали оставшиеся на поле боя многие разбитые и сожженные фашистские танки и бронемашины.
      Получив донесение раведчиков, комбриг посмертно представил погибших воинов к награде. Печальная [303] весть достигла и родного края Коновалова – Татарии. В письме, пришедшем в чувашское село Ямбулатово на имя матери героя, командир бригады извещал о подвиге лейтенанта, благодарил старую крестьянку за воспитание сына-патриота...

Какова живучесть танков?

      21 сентября 1942 года в разгар боев под Сталинградом командующий 3-й танковой армией П. Л. Романенко был вызван в Ставку Верховного Главнокомандования. Там ему объявили, что он назначается командующим другой – общевойсковой армией. А командование 3-й танковой у него примет генерал П. С. Рыбалко.
      Прокофий Логвинович Романенко был старым и опытным бойцом. До войны окончил Военную академию имени М. В. Фрунзе, командовал механизированной бригадой и корпусом, участвовал в боях в Испании и с белофиннами. В Отечественной войне командовал сначала 17-й армией, с мая 1942 года 3-й гвардейской танковой. Танки знал как свои пять пальцев.
      В беседе с ним Верховный Главнокомандующий спросил;
      – Скажите, товарищ Романенко, какова живучесть танков – наших и немецких?
      – Наши танки,– помедлив, ответил Романенко,– живут от одной до трех атак, а потом выходят из строя. А сколько в среднем ходит в атаку немецкий танк, доложить не могу.
      При этом разговоре присутствовал начальник Главного автобронетанкового управления Я. Н. Федоренко. Он сказал, что такого учета у нас нет...
      Сталин, осуждающе поглядывая на генералов-танкистов, сообщил:
      – Танки противника ходят в атаку минимально по пять раз, максимально до двенадцати. Потом погибают. Об этом вы обязаны знать. Скажите, товарищ Романенко, почему наши танки живут меньше? Они что, уступают немецким по качеству?
      – Никак нет,– поспешил с ответом Романенко.– У нас хуже подготовлены механики-водители. Они получают практику вождения от 5 до 10 моточасов, после [304] чего идут в бой. Этого совершенно недостаточно, чтобы уверенно водить танк.
      И тут выяснилось, что существует приказ народного комиссара обороны, запрещающий расходовать на обучение механиков-водителей более 10 моточасов.
      – Необходимо, товарищ Федоренко, пересмотреть вопрос обучения водителей танков,– распорядился Сталин.
      Вскоре в танковые войска, в учебные центры по подготовке танкистов поступил приказ наркома обороны, запретивший экономить моторесурсы в процессе боевой подготовки танковых экипажей. И это, несомненно, стало одним из факторов роста мастерства механиков-водителей, что наряду с другими важными факторами, о которых речь чуть ниже, отразилось не только на живучести наших танков, но и привело к тому, что вскоре наши танкисты имели полное превосходство над фашистскими.
      Что касается гитлеровского командования, то оно подготовке танкистов, и особенно механиков-водителей, придавало большое значение. Ни один танкист после потери машин или излечения в госпитале не попадал в другой род войск. Опережая хронологию событий, скажу: когда 6-я армия Паулюса и 4-я танковая армия Гота попали в окружение под Сталинградом и оказались в котле, Гитлер, поняв обреченность этих войск, установил очередность вывоза самолетами из котла некоторого контингента военнослужащих. На первом месте стояли именно танкисты. Не раненые и не генералы, а танкисты. Об этом пишет в книге «Поход на Сталинград» недобитый под Сталинградом генерал Г. Дерр.
      Понять роль подготовки танкистов нетрудно. Успех атаки с их участием во многом зависит от мастерства механиков-водителей. Регулируя скорость, меняя направление движения, мгновенно останавливая машину или срывая ее с места, они помогают командиру и наводчику навести орудие точно на цель или мгновенным маневром уводят машину из-под огня противника. Иногда благодаря мастерству, мгновенном реакции механиков-водителей танки уходили, казалось бы, от неминуемой гибели.
      В войну бытовал лозунг: «Броня любит сильных!» И это не было пустой фразой. [305]
      Дважды Герой Советского Союза генерал-полковник танковых войск Василий Сергеевич Архипов, который провел две войны в танке, причем каждую с первого и до последнего дня, в своих мемуарах «Время танковых атак» особо подчеркивает зависимость успеха боя от подготовки танковых экипажей и указывает, что они при этом несут не только физическую, но и психологическую нагрузку. Вот что он пишет:
      «12 – 16 часов в грохочущем танке, в жаре и духоте, где воздух насыщен пороховым газом и парами горючей смеси, утомляют и самых выносливых.
      Однажды наши медики провели эксперимент – взвесили поочередно 40 танкистов до и после 12-часового боя. Оказалось, что командиры танков за это время потеряли в среднем 2,4 килограмма массы, наводчики – по 2,2, стрелки-радисты – по 1,8. А больше всех убавилась масса механиков-водителей (по 2,8 килограмма) и заряжающих (по 3,1 килограмма). Поэтому на остановках люди засыпали мгновенно...»
      Это и понятно. Механик-водитель, помимо психологического напряжения, сосредоточенности внимания, все время, с начала движения и до конца, прилагает усилия, манипулируя рычагами и педалями, а заряжающий... Попробуйте бережно «убаюкать» 70 снарядов массой по 18 – 20 килограммов в казенник ствола, выдерживая ошеломляющий темп стрельбы! А в 152-миллиметровых самоходках только один снаряд имеет массу 43,5 килограмма. [306]

Новые задачи

      Тридцатьчетверка
      Враг рвался к Сталинграду, крупному промышленному центру, который производил и танки Т-34, причем в немалых количествах. Нарком В. А. Малышев понимал, что если гитлеровцы подойдут к городу, многие заводы оттуда придется эвакуировать, в том числе и тракторный. Требовалось добиваться всемерного расширения производства Т-34 на других заводах страны.
      В летние месяцы 1942 года было принято постановление ГКО о скоростном освоении и начале выпуска Т-34 на Уралмашзаводе в Свердловске и Кировском в Челябинске. Сроки? Самые минимальные – полтора месяца для кировчан, около двух месяцев для уралмашевцев. Эти дни, полные новых испытаний, невиданного трудового подъема, останутся навсегда ярчайшей страницей в летописи подвигов рабочего класса Урала.
      Для кировцев задание было вдвойне тяжелым. Осваивая Т-34, завод вместе с тем должен был выпускать и танк КВ-1С. 15 июля в зале заседаний завода собрались начальники цехов, конструкторы, технологи, партийные, профсоюзные и комсомольские активисты.
      – Задача, которая поставлена перед нами,– сказал И. М. Зальцман,– не имеет аналогов. В производстве остается КВ-1С. Одновременно с этим необходимо организовать массовый выпуск среднего танка Т-34. История не знает таких примеров, чтобы за один месяц перестраивался весь завод на выпуск новой машины. В ЦК партии мне так и сказали: «Да, технически это невозможно. Но Родине это нужно, и кировцы должны это сделать».
      Производство нового танка в корне меняло технологию. От мелкосерийной, все еще сохранившейся на отдельных участках, надо было переходить к массовой сборке. В считанные дни предстояло смонтировать 1200 прибывших на завод станков и около 700 переместить из цеха в цех, спроектировать и изготовить несколько тысяч различных штампов, моделей, приспособлений, обучить тысячи рабочих и мастеров. Годы потребовались бы для выполнения такого объема работ в мирное время. Кировцы уложились в срок менее чем в пять недель. [307]
      7 июля 1942 года главный инженер завода Махонин отдал первый развернутый приказ о начале работ. В нем говорилось: «Заместителю главного конструктора Н. Л. Духову обеспечить цеха чертежами танка Т-34».
      Для непосвященного читателя, думаю, необходимо сделать кое-какие пояснения. Танк Т-34 был создан почти одновременно с КВ. Почти одновременно с КВ он был поставлен и на производство в Харькове. До войны его серийный выпуск должен был освоить и Сталинградский тракторный завод. Но до войны из его цехов не вышел ни один танк.
      Когда было принято постановление ГКО о всемерном расширении выпуска танков, производством Т-34, как уже указывалось, занялся и завод «Красное Сормово».
      Головным по танку Т-34 был назначен Харьковский завод, эвакуированный в Нижний Тагил. Его КБ, возглавляемое А. А. Морозовым, преемником М. И. Кошкина (Кошкин умер в 1940 г.), также получило права головного. Что это значит? Все изменения в машину должны вноситься с согласия головного КБ. Все рацпредложения, касающиеся ее, также могли внедряться только после получения согласия головного КБ. Подлинные кальки чертежно-конструкторской документации были в головном КБ.
      В начале июля 1942 года для оказания помощи ЧТЗ в постановке танка Т-34 на производство из Нижнего Тагила в Челябинск выехала группа конструкторов под руководством заместителя главного конструктора В. Д. Дорошенко. В привезенной им чертежно-технической документации нашло отражение дальнейшее повышение боевых и технических возможностей Т-34 – внедрение пятискоростной коробки передач, командирской башни с лучшей обзорностью и другие конструктивные улучшения.
      Как только завод получил постановление ГКО о производстве на ЧКЗ Т-34, одновременно с приказом об обеспечении цехов необходимыми в связи с этим чертежами был назначен и ведущий инженер. Выбор руководства завода и СКБ-2 пал на опытного и талантливого конструктора Леонида Ефимовича Сычева.
      Тогда же встал вопрос о разделении СКБ-2. Дирекция завода отнеслась к этому предложению с пониманием, и вскоре были выделены КБ-КВ и КБ-34. В составе [308] КБ-34 было 20 – 25 человек, в том числе конструкторы Маришкин, Пузыня, Яковлев, Пассов. Возглавил КБ-34 Л. Е. Сычев.
      Технологи и конструкторы по приспособлениям работали вместе – их было почти 300 человек. Трудились с 9 утра до 10 часов вечера ежедневно. Многие неделями не уходили домой. Спали тут же в бюро.
      В те горячие дни, 25 июля, состоялось собрание актива коммунистов-кировцев. Обсуждался вопрос: «Ответственность перед Родиной за судьбу машины Т-34». В резолюции собрания в первый раз за всю историю существования партийной организации завода появилась запись: «Невыполнение задания коммунистами несовместимо с пребыванием в партии».
      Уже 20 июля 1942 года производственные цеха получили из конструкторского отдела чертежи тридцатьчетверки. Но создать серийную машину еще не значит начертить продольный и поперечный разрезы деталей, выдать цехам сотни папок чертежей. Надо иметь под рукой несколько образцов «живых» танков, чтобы поставить «на ноги» сборку, «научить» каждую деталь быстро «перебираться» из механических и литейного цехов к участкам сборки узлов и агрегатов, «следовать» на конвейер. Путь для деталей и агрегатов должен быть предельно прям, строго выверен по времени. Если взять только один литейный цех, то даже чуть запоздавшая выдача плавки вагранки привела бы к тому, что целый ряд заформованных и готовых к заливке опок, непрерывно двигаясь по конвейеру, прошел бы заливочную площадку вхолостую. Тем самым обрекался бы на простой участок выбивки (опока не залилась, деталь в ней не «родилась» – выбивать нечего)... Новые же опоки ставить некуда, лента занята...
      22 августа первые Т-34, прогремев гусеницами по плитам заводских цехов, двинулись в приемочный пробег. Так увенчался огромнейший труд технологов, рассчитавших множество линий, инструментальщиков, изготовивших сотни штампов и режущего инструмента, литейщиков, создавших новые формы, контролеров, сборщиков. Танк на конвейере!
      Сборка... Конечно, конвейер начинается в заготовительных цехах, темп задается там.
      Вот подан корпус. Еще много сварки, укрепления бонок, кассет, снарядной части... Но уже ждут своего места [309] и элементы ходовой части. Они тут, рядом,– катки опорные, ленивец: нечто вроде бегунка в паровозе.
      Появляется мотор. Его и коробку перемены передач надо еще отцентрировать, то есть коленвал мотора и первый вал коробки совместить так, чтобы не было перекоса, смещений... Делалась центровка на своеобразном приспособлении – подставке, прозванной рабочими самолетом.
      Наконец мотор и узел КПП закрепляются в корпусе. Танк движется на башенный участок, где на погон ставится башня, крепится в башне пушка, и... ухватившись за пушку, рабочие крутят всю башню.
      Густая сеть проводов, трубки, воздушно-вентиляционные системы – проверяется все.
      Наконец взревел мотор, танк шевельнул гусеницами, контролеры проверили взаимодействие механизмов.
      Вырвавшись с завода, машина во всю мощь моторов взлетает на окрестные пригорки, разминает косые склоны оврагов, поднимая пыль, окутываясь сизыми выхлопами, «сражается» с полосами песка...
      И так рождался каждый танк! Первые серийные танки Т-34 производства Кировского завода из Челябинска отправлены на фронт в августе 1942 года.
      Забота конструкторов о боевой машине не прекращается с созданием ее хорошего образца. Они знают, что в конструкторских бюро противника также идет непрерывная работа над совершенствованием своей танковой техники. А поэтому, как читатель уже убедился, танк постоянно улучшается, дорабатывается с учетом боевого опыта, чтобы обеспечить его превосходство над боевой техникой врага.
      Специалисты заводов, выпускавших танки и дизеля, часто выезжали на фронт, а в некоторых частях постоянно находились их полпреды. Девиз в этом случае один: только зная свою машину как воин, конструктор может усовершенствовать ее как инженер.
      ГКО придавал качеству танков серьезное значение. По его указанию в рамках наркомата танковой промышленности была создана главная инспекция по качеству танков и дизелей, тесно связанная с воинскими частями. Ее представители, в основном инженеры с разных заводов и испытатели, были на всех фронтах. Они помогали воинам быстрее осваивать боевую технику и собирали [310] сведения о ее конструктивных и производственных недостатках.
      В архиве Челябинского тракторного завода хранится письмо, в котором сказано:
      «Плохо видно не только командиру машины, но и стрелок-радист плохо видит цель. Хорошо было бы, если бы была небольшая цель для стрелка, а еще лучше – прибор для наблюдения. Кстати, хорошо было бы поставить командирскую башню такую, как на танках КВ».
      Конечно, одновременно с постановкой Т-34 на производство на ЧКЗ было заманчиво внести в него и усовершенствования. Но не позволило время. А вот многое из новшеств, имевшихся в технической документации Т-34, конструкторы СКБ-2, а точнее, КБ-КВ использовали и внедрили на танке КВ, не снимая плана выпуска этих машин.
      Позже настал черед внедрить усовершенствования и на Т-34. Сохранился документ, в котором Н. Л. Духов назвал эти основные новшества. Тут и смотровая командирская башенка, такая же, какую внедрили на танке КВ, используя чертежи башни Т-34 (она улучшала обзор), и фильтр «мультициклон», который полнее очищал воздух от пыли и способствовал надежной работе двигателя, и доводка новой пятискоростной коробки перемены передач.
      Все эти мероприятия по улучшению боевых и технических возможностей Т-34 были внедрены и на других заводах, в том числе и на головном заводе.
      Чем это было вызвано? Танк Т-34, еще в момент создания его в Харькове, а позднее, после эвакуации завода в Нижний Тагил, имел четырехскоростную коробку передач, являвшуюся модернизацией трехскоростной КПП колесно-гусеничного танка семейства БТ.
      Когда Т-34 начали выпускать на ЧКЗ, приезжавшие на завод фронтовики высказывали пожелание: для обеспечения лучшей маневренности танка и надежности работы его силовых узлов целесообразно установить на нем коробку с большим числом скоростей.
      Для оперативного решения вопросов при внедрении пятискоростной КПП из Нижнего Тагила на ЧКЗ были командированы руководитель группы трансмиссии Я. И. Баран и конструктор из группы управления В. Д. Волков. Они в тесном содружестве с конструкторами КБ-34, возглавляемого Л. Е. Сычевым, разработали соответствующие [311] чертежи, изготовили и испытали опытные образцы КПП, а затем внедрили ее в производство.
      При модернизации Т-34 зимой 1942/43 года его двигатель получил улучшенную систему очистки воздуха. Дело в том, что воздух для образования горючей смеси берется из атмосферы. Но в нем обычно содержится много пыли, особенно летом, когда машина идет по проселочной дороге. При движении в колонне танки вообще находятся в сплошном пыльном облаке. В каждом кубическом метре воздуха в этих условиях иногда содержится до 3 – 5 граммов измельченной грязи. Если двигатель делает 2000 оборотов в минуту, в него за 1 час работы могло бы попасть 7 – 12 килограммов пыли. Это привело бы к быстрому износу поршневых колец и цилиндров двигателя.
      Поэтому, прежде чем попасть в цилиндры, воздух должен быть тщательно очищен в специальном устройстве, называемом воздушным фильтром. В прежних конструкциях он очищался на 95 – 97 процентов.
      КБ ЧКЗ предложило применить на танке Т-34 фильтр «мультициклон», который полнее очищал воздух от пыли и делал более надежной работу двигателя. Предлагая это усовершенствование для танка Т-34, кировцы брали на себя большую ответственность. Ведь тридцатьчетверка выпускалась во многих тысячах единиц, и к любому новшеству предъявлялись повышенные требования. Даже незначительное изменение надо было согласовать с представителями военной приемки и КБ головного завода. Если предложения конструкторов ЧКЗ по танку Т-34 проходили и принимались к серийному производству, то лишь благодаря их бесспорной необходимости. За улучшениями ради самих улучшений никто никогда не гнался. Делалось только то, к чему побуждали опыт применения танков на поле боя и проблемы производственного характера.
      Уязвимым местом в конструкции Т-34 оказались траки. На фронтах стояли десятки тридцатьчетверок, которым недоставало запасных траков. Их снимали с подбитых машин и переставляли на те, которые могли идти в бой.
      – Что с траками? – с этого начиналась оперативка у директора завода.
      Они требовались в сборочном цехе, их ждали на фронте для замены изношенных и поврежденных. С конвейера [312] сходили все новые танки, которые не было во что «обуть». Главная причина критического положения с траками заключалась в том, что в металле для них образовывались раковины. А танковая гусеница, как известно, эксплуатируется в чрезвычайно тяжелых условиях. Ей приходится выдерживать не только колоссальные – в несколько тонн напряжения, но и двигаться по выбоинам, камням, противостоять ударам, преодолевая силы трения.
      Нехватка траков ощущалась на всех заводах, где выпускали средние танки. Естественно, с запуском в производство Т-34 на Кировском заводе в Челябинске тоже столкнулись с этой проблемой.
      Массовую деталь для Т-34 делали в литейных цехах. Литейное производство вообще отличается большой сложностью, а изготовление траков – в особенности. Например, на заводе «Красное Сормово» даже после внедрения на других заводах кокильного литья траки продолжали изготавливать только в земляных формах. Попытка использовать кокиль, то есть отливать в металлическую форму, им не удалась.
      Вплотную траками занялся Духов. Он попросил металлургов дать для них более качественный металл. Сам придирчиво проверял его свойства в лаборатории. Браковал один сорт, брался за другой. Вскоре требуемая марка стали была найдена. Сразу же после испытаний, которые подтвердили стойкость нового металла против ударов и истирания, на сборку стали поступать качественные траки. Вопрос аварийности Т-34 из-за выхода из строя гусениц был снят с повестки дня.
      Вспоминая о том периоде работы конструкторов Челябинска над усовершенствованием тридцатьчетверки, генерал-лейтенант П. К. Ворошилов на страницах журнала «Старшина-сержант» писал после войны:
      «Летом 1942 года заводу было поручено поставить на серийное производство танк Т-34... В конструкцию Т-34 были внесены сотни усовершенствований, примененные потом и на других заводах, где выпускался этот танк. Главнейшие из них: литые траки из стали 27 СГТ вместо стали Гадфильда, новая конструкция смотровой командирской башни, пятискоростная коробка перемены передач, эффективный воздушный фильтр „мультициклон“.
      Первые тридцатьчетверки на ЧКЗ рождались в сложных условиях. Трудности были и с производством, и с [313] организацией испытаний машин. Вокруг завода – болота, дороги разбиты, в день по ним проходило по нескольку десятков танков. В летнюю жару на них стояли столбы пыли, в пяти – десяти метрах из люка механика-водителя ничего не видно. Неимоверное физическое напряжение и жара утомляли людей.
      Н. Н. Плаксин, бывший военпред на ЧКЗ, рассказал о таком случае. Примерно в трех километрах от завода друг другу навстречу по грунтовой дороге двигались два Т-34 – один шел в испытательный пробег, другой возвращался домой. Можно себе представить, что происходило в воздухе,– стояла сплошная пыльная завеса. И вот страшный удар потряс воздух и дорогу, раздался скрежет металла, пыль взметнулась столбом еще выше. Когда она осела, открылась страшная картина: один танк стоял без башни, она слетела на трансмиссионное отделение, а там, где она раньше находилась,– зияла дыра. У другой машины, как бритвой, срезало ленивец. Благо все обошлось без жертв.
      О происшествии доложили Зальцману и Махонину. Кого винить? Страшная усталость людей, изнурительная жара и пыльная дорога были повинны в этом происшествии.
      В кабинете Зальцмана собралось совещание. Думали, гадали, где проводить испытания...
      В один из приездов на ЧКЗ В. А. Малышев увидел необычное зрелище... На рассвете, когда грязно-синие сумерки забрезжили над домами, люди устремились к проходной завода, на смену. Но шагов их не было слышно, все звуки поглощал рокот танков. Они стояли вдоль бетонной стенки, закрепленные на цепи, и били гусеницами по бронированным листам, положенным на землю. Бешено вращались гусеницы, ревели моторы, но машины не двигались.
      – Что за выдумки?
      – Это, Вячеслав Александрович, все та же обкатка, пробег... Так их обкатываем и регулируем на холостом ходу. Дороги на десятки километров уже разбиты, колея так глубока, что танки садятся на днище. Так вот, ставим машины на стальные листы, приковываем их к стене, и они сутками воют. Испытываются и ходовая часть, и многие узлы.
      Листы под машиной были отполированы до блеска, почти раскалены. Металл ходил по металлу. Рев [314] стреноженных тридцатьчетверток, словно рвавшихся в открытое поле, на свободу, и много лет спустя оставался в ушах тех, кто присутствовал при этом необычном зрелище.
      На Т-34 конструкторами ЧКЗ были введены также литые опорные катки, увеличена емкость топливных баков, в результате чего возрос запас хода с 370 до 430 километров. Заметно повысились надежность всех агрегатов и боевые качества танка. Другие, не столь существенные усовершенствования конструкции Т-34 под влиянием опыта его боевого применения исчислялись не десятками и даже не сотнями, а тысячами.
      Таковы были заботы конструкторов ЧКЗ, выпускавших ставшую легендарной тридцатьчетверку.
      КВ-13
      Уже неоднократно подчеркивалось, что основным недостатком танка КВ-1, с которым он был принят на вооружение Красной Армии и на серийное производство, являлась недостаточно отработанная трансмиссия и главнейший ее узел – коробка передач. Сколько она принесла хлопот, огорчений и переживаний не только конструкторам, но и наркому, читатель уже знает.
      Главный инженер ЧТЗ Сергей Нестерович Махонин, как крупный организатор танкового производства, бывший конструктор, видел, что КВ-1 обречен. Без коренной модернизации его недостатки не устранить. А для этого нужно время... Поэтому он считал, что наиболее целесообразным является переход завода на производство танка Т-34, в создании которого еще в Харькове он принимал участие и видел его явные преимущества перед КВ. Да и вести с фронтов говорили, что он понравился танкистам, его хвалят, а враг его боится.
      Заместитель главного конструктора Н. Л. Духов считал, что модернизацией только коробки скоростей КВ положение можно исправить.
      Главный конструктор завода Ж. Я. Котин хотел исправить положение созданием нового среднего танка, проект которого получил название КВ-13.
      В послевоенное время некоторые авторы в своих статьях, книгах преподносят танк КВ-13 как предшественник танка ИС. Так, журналист Вадим Орлов в повести [315] «Выбор» пишет:
      «Путь к машине ИС, начатый еще в 1942 году, был довольно трудным. Один из первых ее вариантов, воплощенный в металле, оказался не вполне удачным. Он имел даже свой индекс – КВ-13, но так и остался подвижной лабораторией. Цехи завода не увидели танка такой марки. К тому же в 1942 году еще не было танковых пушек калибром 85 и 122 мм, которые впоследствии составили огневую силу ИС».
      Доктор технических наук П. П. Исаков на страницах журнала «Тракторы и сельхозмашины» в статье «Челябинские тяжелые» пишет:
      «Конструкторские работы, направленные на создание творческого задела, проводились в КВ почти непрерывно. Однако часто возникавшие „горящие“ вопросы не всегда позволяли глубоко заниматься разработкой перспективного танка. Продолжение работ по созданию нового танка тяжелого бронирования, начатых с проработки танка КВ-13, откладывалось в связи с освоением танка КВ-1С, а затем и Т-34, производство которого началось в 1942 году».
      В интервью корреспонденту журнала «Стандарты и качество» Ж. Я. Котин говорит следующее:
      «...С этой точки зрения (унификация и преемственность) танк ИС представлял собой лишь очередную модификацию танка КВ, у него даже был в начале свой порядковый номер „КВ-13“.
      В материалах государственных архивов сказано, что в начале 1942 года на ЧКЗ были начаты работы над танком КВ-13. По тактико-техническим требованиям, разработанным ГАБТУ, максимальная масса танка должна была составлять 32 тонны и вооружаться 76-миллиметровой пушкой ЗИС-5.
      Таким образом, по массе и вооружению КВ-13 относился к классу средних машин, как и Т-34, и должен был заменить его. Но бронирование КВ-13 предусматривалось более мощное, чем на Т-34. Верхний лист лобовой брони предусматривался толщиной 120 миллиметров, а нижний – 60 миллиметров. Толщина бортов 75 миллиметров. Литая башня планировалась толщиной 85 миллиметров. Намечалось введение в конструкцию литой брони, а в систему охлаждения – подковообразного радиатора, который был уже установлен на танке СП-Т-50.
      Двигатель В-2К мощностью 600 лошадиных сил позволял танку развивать скорость 60 километров в час, обеспечивая, при массе машины 32 тонны, удельную мощность 19 лошадиных сил на тонну массы, что было несколько [316] выше, чем у Т-34. На КВ-13 проектировалось установить девятискоростную коробку передач за счет трех ступеней в самой коробке и трехступенчатого демультипликатора.
      Таким образом, КВ-13 – это танк вместо Т-34 с усиленной броней, но с той же 76-миллиметровой пушкой.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33