Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Шепот в песках

ModernLib.Net / Любовно-фантастические романы / Эрскин Барбара / Шепот в песках - Чтение (стр. 11)
Автор: Эрскин Барбара
Жанр: Любовно-фантастические романы

 

 


Луиза заметила, что он не смотрит на него: его глаза не отрывались от ее глаз. Так, с флакончиком в руке, он сидел несколько долгих секунд, потом его веки опустились, лицо приобрело отрешенное выражение. Наступило неловкое молчание; только из дальнего конца салона доносился женский смех.

Затем Луиза увидела, как по всему телу лорда Кастэрса пробежала дрожь. Наконец он открыл глаза и устремил их на флакончик.

– Да! – в третий раз произнес он – без голоса, на свистящем выдохе.

Луиза почувствовала, что больше не в силах молчать.

– Похоже, вас очень заинтересовал мой флакончик. – Она невольно подчеркнула слово «мой»: так жадно, так торжествующе, так по-хозяйски держал он его.

Звук ее голоса, казалось, вернул его к действительности. Как будто осознав, где находится, он положил флакончик на стол, и было заметно, как ему не хотелось этого делать.

– Откуда, вы сказали, он у вас? – Его глаза снова вонзились в нее.

– Мой драгоман купил его для меня на базаре в Луксоре. Я посылала его приобрести мне какой-нибудь сувенир на память об этом городе.

– Понятно. – Он перевел взгляд на флакончик. – Могу я поинтересоваться, сколько вы отдали за него?

Этот вопрос застал ее врасплох. Не могла же она сознаться, что это подарок!

– Я дала ему денег на несколько покупок. Боюсь, я не смогу сказать вам точно, сколько он заплатил именно за эту. А почему вас это интересует?

– Потому что я хочу купить его у вас. Я заплачу вам столько же, во сколько он обошелся вам, и вы сможете приобрести что-нибудь еще. – Его указательный палец коснулся флакончика – осторожно, едва ли не почтительно.

– Мне очень жаль, лорд Кастэрс, но он не продается. Да и в любом случае сэр Джон считает его подделкой.

– Это не подделка! – Кастэрс метнул на сэра Джона презрительный взгляд. – Он подлинный. Времен восемнадцатой династии… – Он осекся, как будто опомнился. – Как бы то ни было вещь эта не слишком дорогая. Они довольно часто попадаются в Луксоре. Наверняка выкрадены из гробниц. Но он нравится мне. – Он снова повернулся к Луизе. – Миссис Шелли, вы оказали бы мне величайшую услугу, уступив мне этот флакончик. Ведь он не уникален. По возвращении в Луксор ваш драгоман вероятно, сможет найти для вас несколько таких же.

– Тогда почему бы вам не найти такой же для себя, милорд? – тихо спросила Луиза. – Почему вам понадобился именно мой?

Их глаза снова встретились. Лицо лорда Кастэрса с каждой секундой почему-то становилось все более румяным.

– У меня есть на то некоторые причины личного свойства. – Как будто только сейчас отдав себе отчет, что остальные двое мужчин, сидящие за столом, смотрят на него с явным недоумением, он впервые за все время разговора несколько смутился. – Эта легенда – она мне нравится. Вы оказали бы мне неоценимую услугу, миссис Шелли. – Он улыбнулся, отчего все его лицо озарилось, и Луиза почувствовала, что подпадает под магию его обаяния. Мгновение она колебалась – и вдруг с ужасом поняла, что уже открыла рот, чтобы сказать «да». Она почти заставила себя протянуть руку и взять флакончик.

– Мне очень жаль, мне и правда очень жаль, но я собираюсь оставить его себе. Я уверена, что вам удастся найти другой, менее интригующий сувенир, милорд. – Другой рукой она поспешно схватила листок с легендой о проклятии и, встав, слегка поклонилась. – Милорд, джентльмены, прошу извинить меня. Я очень устала от поездки на остров Элефантина. Я ненадолго удалюсь в свою каюту. – Повернувшись к дамам, она тоже произнесла что-то в свое оправдание и вышла.

Вернувшись к себе, она села на кровать и со вздохом посмотрела на лежащий на ладони флакончик – подарок Хассана. После того, что произошло на острове Элефантина, он стал ей вдвойне, втройне дороже. Безотчетно она поднесла его к губам, и они ощутили прохладу синего стекла.

Она вздрогнула от стука в дверь. Кто бы это мог быть? Уж, наверное, не Джейн Трис, явившаяся, чтобы помочь ей переодеться к ужину. К ее удивлению, это оказалась Августа Форрестер. Войдя в каюту, она плотно закрыла за собой дверь.

– Я хочу, чтобы вы еще раз подумали о предложении Роджера Кастэрса, Луиза. Этим вы окажете большую услугу нам с Джоном. – Обе женщины взглянули на флакончик, все еще лежащий на кровати. – Я вполне могу понять, что вы держитесь за этот интригующий сувенир, но вы же не настолько к нему привязаны, чтобы проявлять подобную несговорчивость! – Улыбнувшись Луизе, она села на пуф перед туалетным столиком и выжидательно посмотрела на нее.

– Мне очень жаль. Не хотелось бы огорчать его, но я не хочу продавать это, – твердо ответила Луиза, складывая руки на коленях.

– Но почему? Что в нем такого, осмелюсь спросить, что имеет для вас такое значение?

– Ну, с одной стороны, эта романтическая история… Полагаю, именно из-за нее лорду Кастэрсу так хочется заполучить флакончик. Собственно, в общем-то она и делает эту вещицу такой… такой особенной. А потом у меня есть еще и другие причины. Флакончик был найден специально для меня, он именно то, что я хотела. Нет, простите. Мне не хочется огорчать вашего друга, но это мое последнее слово. Если он джентльмен, он не будет настаивать.

При этих словах Августа чуть заметно поджала губы.

– Вам известно, моя дорогая, кто он такой?

– Мне все равно, кто он. – Руки Луизы, лежавшие на коленях, непроизвольно сжались в кулаки. – А сейчас, если вы не против, я хотела бы переодеться к ужину.

– Роджер остается ужинать. Мы все будем чувствовать себя неуютно, если вы откажете ему.

– Тогда я останусь здесь. Очень сожалею, но я не изменю своего решения. – Луиза чувствовала, как внутри у нее поднимается волна раздражения. Усилием воли сдержав себя она встала, взяла флакончик и заперла его в одном из ящиков туалетного столика.

– Хорошо, – вздохнула Августа, – я постараюсь объяснить ему… А вас прошу все-таки присутствовать за ужином; иначе мы с Джоном очень огорчимся. – Она встала, onpaвила складки своего фуксинового[7] шелкового платья. Она всегда была одета так, словно находилась в своем Лондонском доме и не было этой изматывающей жары. – Мне жаль, что все так случилось, – холодно улыбнулась она. Надеюсь, вы не слишком расстроились. Я уверена, что Роджер перестанет настаивать, когда я передам ему наш разговор. Сейчас я пришлю к вам Трис, чтобы она помогла вам переодеться.

После того как Августа вышла, Луиза еще некоторое время смотрела на закрывшуюся дверь, потом встала, вынула из замка ящика, где лежал флакончик, миниатюрный ключик и повесила его на тонкую золотую цепочку, которую носила на шее. Теперь флакончик не мог исчезнуть. К тому моменту, когда явилась Джейн Трис, Луиза уже освободилась от платья и сидела перед туалетным столиком, расчесывая щеткой волосы.


Опустив дневник на грудь, Анна лежала в раздумье, все еще погруженная в мир Луизы. И вдруг сердце у нее замерло: она скорее ощутила, чем услышала какое-то движение за полуприкрытой дверью ванной. Она рывком села.

– Кто там?

Ночь за окном все еще была чернильно-темна. Анна взглянула на часы: без четверти три. Значит, она читала несколько часов. На пароходе было абсолютно тихо. Заставив себя вылезти из постели, она на цыпочках пересекла каюту и, резким движением распахнув дверь ванной, зажгла свет.

Там было пусто и еще влажно после того, как она принимала душ перед сном. Анна пристально осмотрела каждый уголок, но так ничего и не обнаружила. Медленно закрыв дверь, она выключила свет и опять легла. Она чувствовала себя совершенно обессиленной, но сна не было. Она была там, на борту дахабеи, вместе с Луизой, видела ее глазами запертый ящик туалетного столика и пальцы лорда Кастерса, бережно держащие флакончик, ощущала ее страх перед фигурой в белом, явившейся ей среди теней храма. Вздрогнув, она откинулась на подушки. Не было смысла уговаривать себя уснуть: все равно эта ночь не сулила ей отдыха. Вздохнув, Анна повернулась на бок, зажгла лампу возле постели и снова взялась за дневник.


Выяснилось, что Филдинги, которые, как узнала Луиза, познакомились с Форрестерами несколькими годами раньше, в Брайтоне, наняли свою дахабею в Луксоре два месяца назад. Луизе не составило труда понять, что Дэвиду Филдингу, оказавшемуся между двух огней – с одной стороны, болезненная жена, с другой – сестра, обладавшая весьма дурным характером, – приходилось не сладко. Сам он был легким, добродушным человеком, явно не созданным для роли арбитра между двумя озлобленными женщинами. Луиза узнала также, что причиной их задержки здесь была встреча с Роджером Кастэрсом, судно которого стояло у причала где-то к северу от Луксора. Лорд Кастэрс был богат и давно овдовел, так что ни одна семья, где имелись незамужние особы женского пола в возрасте от двадцати пяти до тридцати с небольшим, не пожалела бы никаких усилий, чтобы заполучить такого завидного жениха. На юг, к Исне и Идфу, обе дахабеи поплыли вместе, и Кастэрс, похоже, не собирался расстраивать откровенно захватнических планов Вениции и Кэтрин Филдинг.

– Думаю, я в вашем положении не рискнула бы оставаться здесь, – заметила Августа Форрестер, обращаясь к Кэтрин в какой-то момент, когда в беседе случилась минутная пауза. Кэтрин залилась румянцем. Муж пришел ей на помощь.

– Мы не намеревались оставаться в Египте так надолго, дорогая леди Форрестер, уверяю вас. Я надеялся, что мы возвратимся в Лондон задолго до сегодняшнего дня. А теперь вот придется задержаться до тех пор, пока Кэтрин не разрешится… – Он метнул недобрый взгляд на сестру. – Ей уже слишком поздно путешествовать.

– У лорда Кастэрса двое восхитительных детей, Августа, – с дружелюбной улыбкой заговорила Кэтрин, явно стараясь перевести разговор на другую тему. – Увы, сейчас они без мамы, бедные малыши. – Она лукаво покосилась на Веницию.

– В них нет ровным счетом ничего восхитительного, – отозвался Кастэрс, внимание которого привлекло упоминание его имени. – Это пара маленьких язычников. Мне уже пришлось расстаться с тремя нянями и одним гувернером, и я подумываю, не отправить ли их в Зоологический сад, чтобы их там посадили в клетку.

Луиза подавила улыбку.

– Неужели они и в самом деле так ужасны? Могу я поинтересоваться, в каком они возрасте?

– Шесть и восемь лет, миссис Шелли. Достаточно велики, чтобы быть неуправляемыми.

Луиза рассмеялась.

– Моим ровно столько же… – И вдруг, осекшись, грустно покачала головой. – Я так скучаю по ним!.. А ваши мальчики здесь, с вами, лорд Кастэрс?

– Разумеется, нет! Я оставил их в Шотландии. Надеюсь, не увижу их до тех пор, пока они не научатся хорошим манерам. – Он откинулся в своем кресле и вдруг улыбнулся ей. – Я подозреваю, миссис Шелли, что вы с вашим опытом воспитания детей смотрите на них отнюдь не наивными глазами человека, еще не имеющего таковых. – Намек попал в цель. Кэтрин при его словах вздрогнула, в то время как остальные две дамы выглядели сначала обескураженными, затем возмущенными.

– Позвольте не согласиться с вами, милорд. Некоторые дети и в самом деле восхитительны, – с холодком в голосе возразила Луиза. – Например, мои.

С тех пор как она снова появилась в салоне, он оказывал ей особое внимание, но, к ее величайшему облегчению, ни разу не заговорил о флакончике. Сейчас в ответ на ее слова он люобезно поклонился.

– Ваши дети, дорогая леди, не могут не быть восхитительными, я уверен в этом. Может быть, мне придется попросить вас поделиться со мной какими-нибудь хорошо зарекомендовавшими себя воспитательными методами. – После этих слов, к ее радости, он вернулся к Филдингам и довольно искусно постарался исцелить задетые чувства Кэтрин. На Веницию же он не обращал внимания, кроме минимально необходимого.

Лишь когда гости собрались возвращаться к себе, лорд Кастэрс взорвал свою бомбу.

– Миссис Шелли, позволено ли мне будет пригласить вас завтра поехать с нами в каменоломни – осмотреть Незаконченный обелиск? Это будет захватывающая экскурсия, и я обещал Дэвиду и Вениции сопровождать их.

Как она могла отказаться? Как могла она сказать: да, я хочу поехать туда, но вместе с Хассаном, в моем прохладном легком платье?

Печать на приговор поставил сэр Джон.

– Превосходный план! – воскликнул он. – В любом случае Луиза собиралась туда ехать. Я слышал, как драгоман давал указания повару насчет еды для этой экскурсии. Tеперь ему незачем ехать. Он может остаться здесь и помочь мне: я собираюсь совершить несколько вылазок в город.


Анна покачала головой. Как несправедливо! Бедная Луиза. Или она все же поддалась чарам учтивого и обходительного лорда Кастэрса, забыв о своей зарождающейся любви к драгоману Хассану? От напряжения у Анны разболелась голова, однако она не смогла не поддаться соблазну перелистать еще несколько страниц, чтобы узнать, что же случилось дальше. Ее внимание привлекла сделанная кое-как, словно наспех, запись под карандашным рисунком женщины в черном с лицом, закрытым вуалью. Анна сдвинула брови и принялась читать.


«Итак, я ездила на верблюде, видела лежащий обелиск и – о Господи, мне так страшно! Когда я вчера вечером вернулась в свою каюту, замок на ящике туалетного столика оказался взломан, а флакончик исчез. Форрестеры были в ярости, а Роджер просто обезумел. Всю команду дахабеи допросили – даже Хассана. И тогда я увидела его. Высокого человека в белом одеянии. Он был здесь, в моей каюте, менее чем в шести футах от меня, и он держал в руке флакончик. У него были в высшей степени странные глаза – похожие на ртуть, без зрачков. Я стала кричать; прибежал рейс, потом Хассан, потом сэр Джон, и они нашли флакончик под моей кроватью. Они думают, что это был речной пират, и благодарят Господа за то, что со мной ничего не случилось. Они говорят, что у него, наверное, был нож и что, наверное, он вернулся за теми немногочисленными драгоценностями, которые я привезла с собой. Но если так, отчего он не взял их сразу? Я не сказала им одного: когда я протянула руку, чтобы оттолкнуть его, моя рука прошла сквозь него, как сквозь туман».


Анна, одетая в темно-синюю футболку и белые джинсы, вышла из салона на палубу и поднялась в солярий. На реке было тихо, но темнота стала чуть менее густой. Облокотившись о перила, Анна опустила голову на руки. Стоявший неподалеку от нее цветочный горшок, где между корнями растения был зарыт флакончик, вырисовывался чуть более темной тенью на фоне других теней. Прохладный воздух обвевал лицо Анны, и мало-помалу она расслабилась, постепенно отходя от ужаса, порожденного последней прочитанной записью Луизы. Теперь она уже могла различить противоположный берег, а на нем, высоко на холме, силуэт какого-то строения, напоминавшего храм. Над водой разнесся голос муэдзина, призывающего правоверных к утренней молитве. Эхо вторило ему в рассветной тишине.

– Значит, вам тоже не спится? – Резко обернувшись, она увидела Тоби.

– Я не слышала, как вы подошли.

– Простите. У меня в каюте очень жарко, вот я и решил встать и посмотреть восход солнца. – Он оперся на перила рядом с ней. – Здесь так красиво! – Голос у него был сонный, мягкий. – Посмотрите! – Он протянул руку, указывая. Прямо на них летели три цапли – белые тени над полосой тумана. Оба молча смотрели на них, пока птицы не исчезли из виду.

– Вы слышали о змее вчера вечером?

Не получив ответа, Анна взглянула на него. Он, казалось, был погружен в глубокую задумчивость. Тем не менее ее слова дошли до него, и, сбросив оцепенение, он повернулся к ней.

– Вы сказали – змея?

– В каюте у Чарли. Она находилась в ящике туалетного столика.

– Господи Боже мой! Как она туда попала?

Анна пожала плечами. Волшебство. Древние проклятия. Заклятие джинна. Нет, ему она не может говорить такое.

– Омар считает, что она каким-то образом пробралась на пароход. Оказалось, что Ибрагим – ну, вы знаете, наш официант – на самом деле заклинатель змей. Он с абсолютной уверенностью сказал, что змея ушла, и после этого мы все разошлись по каютам.

– Только вы так и не смогли уснуть.

Она сокрушенно пожала плечами.

– Да уж… не смогла.

– Я не удивляюсь. – Он замолчал, глядя на реку, и это молчание было каким-то теплым и дружеским. Теперь уже можно было различить рябь воды у бортов; вдали, на фоне холма, начинали вырисовываться силуэты пальм.

– В детстве я обожал змей, – вдруг заговорил Тоби. – У меня был полоз по имени Сэм. – Он чуть улыбнулся. – Конечно, это вам не египетская змея, но и он заставлял моих теток вопить от ужаса. – Опять наступило долгое молчание. Анна искоса взглянула на Тоби. Он опять размышлял о чем-то и очнулся, лишь когда заметно рассвело. – Скоро появится диск солнца. – Он повернулся лицом к востоку. – И в момент его появления к земле вернется жизнь. – Вдруг он резко сменил тему. – Утром нас поставят у причала рядом с одним из самых крупных круизных судов, а потом нас здесь ожидают три напряженных дня. – Он зевнул, потянулся. – Вот оно – солнце.

Почти тут же послышались шаги и появились двое из членов команды. Они начали готовиться к швартовке, а где-то глубоко в недрах парохода пока еще на малых оборотах заработал двигатель. Тоби взглянул на часы и заговорщически усмехнулся Анне.

– Ладно. Если не ошибаюсь, завтрак у нас сегодня ранний, так что сейчас народ должен уже начать просыпаться. Давайте воспользуемся случаем и позавтракаем первыми. Пошли?

К своему удивлению, она охотно приняла приглашение. Сейчас Тоби казался более открытым, более дружелюбным, и это возымело свое действие.

Анне удалось поговорить с Сериной только по пути к Незаконченному обелиску, которому Луиза посвятила всего пару строк. Они оказались рядом на заднем сиденье автобуса, преодолевающего ухабистые улицы Асуана. Анна заметила, что Энди и Чарли сидят врозь, довольно далеко друг от друга. Тоби, вооружившийся фотоаппаратом и альбомом, расположился в одиночестве на один ряд впереди двух женщин.

– Луиза снова видела его. Человека в белом. В ее собственной каюте! И точно таким, как вы описали его, когда находились в трансе, – сообщила Анна, как только автобус отошел от набережной. – Он пытался забрать флакончик. Я прочла это сегодня ночью. Она познакомилась с одним человеком – лордом Кастэрсом, и он хотел купить у нее флакончик…

– С Роджером Кастэрсом? – Серина удивленно взглянула на нее. – Ну, это личность известная – вернее, пользующаяся дурной славой. Он был антикваром, а плюс к тому – фигурой в стиле Алистера Кроули.[8] Занимался черной магией и разными подобными вещами. Но ведь Луиза не отдала ему флакончик? – с тревогой спросила она.

– Нет. Она так и не поддалась на его уговоры.

– Но он что-то увидел в нем?

– О да! Хотя, возможно, его заинтриговала та легенда о проклятии. Днем, когда мы вернемся после экскурсии, я еще почитаю.

– Вы отдали флакончик Омару, чтобы он запер его в сейф?

– Не успела, – покачала головой Анна. – Да к тому же вокруг было много народу. – Стоя на палубе одна, в темноте, до того, как появился Тоби, она и не подумала о том, чтобы выкопать флакончик; ее мысли были заняты другим. Вспомнив об этом, она и сейчас поежилась. – Я решила пока оставить его там: место надежное. Наверняка никто не будет трогать цветы. – Она не то чтобы солгала – скорее не сказала всей правды: что на самом деле ей просто не хочется даже прикасаться к флакону. Пока.

Выйдя из автобуса, они прошли через каменоломню, поднялись по тропе и увидели глубоко внизу обелиск, лежащий на том самом месте, где его начали высекать более трех тысяч лет назад. Он покоился, как поверженный воин, – почти законченный, но еще соединенный со скалой, из которой его вырубили. Он уже совсем скоро должен был отделиться от нее, когда в нем обнаружилась трещина, из-за которой его и забросили. Анна, почему-то взволнованная этим зрелищем, достала фотоаппарат.

– Он прекрасен, правда? – Рядом с ними стоял Тоби. В руках у него был небольшой альбом, и он быстрыми, уверенными движениями карандаша набрасывал в нем распростертого перед их глазами каменного гиганта. Заметив, что Анна наблюдает за его работой, он искоса взглянул на нее: – Вы ощущаете эту боль? Боль и разочарование тех, кто его делал, когда они поняли, что придется оставить его незавершенным.

Она кивнула.

– Да, он почти закончен. И он так прекрасен… – Она глянула на небо. – Солнце уже слишком высоко, тени получатся недостаточно глубокими.

– Луиза приезжала сюда? – спросил Тоби, не отрываясь от работы. – Так трудно передать истинный масштаб этих вещей! Даже если изобразить его на большом холсте и для сравнения прибавить человеческие фигурки, все равно этого будет недостаточно. Вы знаете, что этот обелиск считается самым большим из всех когда-либо созданных человеком? Его длина около сорока двух метров. Представьте себе такую махину, стоящую вертикально. Как палец, указующий в небеса. – Он поднял глаза, задержал движение карандаша. – Так она приезжала? Рисовала его?

Пряча фотоаппарат в сумку, Анна покачала головой.

– Приезжать-то приезжала, но она очень мало пишет об этом. В общем-то, только то, что она приезжала на верблюде. Она была с друзьями – точнее, знакомыми. Еще точнее – едва знакомыми. Среди них был человек по имени лорд Кастэрс.

Ей хотелось увидеть реакцию Тоби на это имя, понять, слышал ли он вообще о таком человеке. Оказалось, что да, потому что, услышав имя Кастэрса, он тихонько присвистнул сквозь зубы.

– Помню, когда я был еще довольно маленьким, моя бабушка стала что-то рассказывать мне о нем. Дед услышал и страшно рассердился; он сказал, что она вообще не должна упоминать это имя. Я тогда не понял почему. Но его дед был викарием, так что, думаю, это все объясняет. Как Луизу угораздило познакомиться с таким мерзавцем?

– Да это в общем-то не ее знакомый. Он был знаком с теми, с кем она плыла по Нилу, и их суда оказались рядом у причала в Асуане. Вот он и пришел навестить друзей. – О флакончике Анна не упомянула.

Снова покосившись на солнце, она вдруг заметила, что к ним направляется Энди. Чуть подальше стояли Чарли, Буты и все остальные пассажиры «Белой цапли», глядя вниз, на ослепительно белый вытянутый прямоугольник обелиска, лежащий у подножия стены каменоломни.

Подойдя, Энди взглянул на рисунок Тоби.

– Неплохо, – произнес он, однако по тону этого замечания можно было предположить, что он сделал его ради соблюдения приличий.

Не обращая внимания ни на Энди, ни на его комментарий, Тоби перевернул страницу альбома и начал другой эскиз. На сей раз моделью ему служил старик-египтянин, стоящий неподалеку: сложенные на груди руки, устремленный вдаль взгляд, бесстрастное лицо, иссеченное морщинами, как камни, окружавшие их сейчас со всех сторон.

Анна украдкой посмотрела на Энди, потом на Тоби. Напряженность между ними была почти физически ощутима. Анна нахмурилась. Что бы ни было между этими двумя мужчинами, ей совершенно не хотелось, чтобы это испортило ей день. Повернувшись, она направилась к своей группе, на ходу снова вытаскивая из сумки фотоаппарат.

В это утро ей так и не удалось больше поговорить с Сериной. Даже в автобусе она оказалась рядом с Беном, разговорчивым, возбужденным новыми впечатлениями и очень большим в своем не слишком-то широком кресле. По прибытии на пароход за традиционным соком и горячими полотенцами почти сразу же последовал обед, за которым Омар сообщил, что есть возможность во второй половине дня совершить плавание на фелюге на остров Китченера – остров растений. Энди, Чарли и Буты попали на первую фелюгу. Анна, стоя в следующей группе, смотрела, как ее парус наполнился ветром и она отошла от причала. Во второй фелюге она снова оказалась бок о бок с Тоби. Он улыбнулся ей, однако не проявил желания поболтать: его глаза были устремлены на высокую изящную параболу белого паруса, контрастирующую с яркой синевой неба. Когда они высаживались на острове, чтобы отправиться обследовать ботанический сад, именно Тоби помог Анне перебраться на берег, и именно он отвлек от нее внимание стайки ребятишек, клянчивших деньги, с помощью горстки мелочи, которую он извлек из своего кармана.

Оглядевшись вокруг, она не смогла удержать возгласа восхищения:

– Боже мой, какая красота! А я и не понимала, до какой степени соскучилась по садам и зелени… «Это был настоящий рай» – именно такими словами описала Луиза соседний остров, Элефантину. Повсюду сетью извивались дорожки, то скрывающиеся среди деревьев и кустов, то снова выбегающие из них. Повсюду были цветы и птицы. Анна вздохнула от избытка чувств. Наверное, точно так же они переполняли Луизу, высадившуюся на берег вместе с Хассаном. Анна торопливо начала вытаскивать из сумки фотоаппарат. – Я же не успею вобрать в себя все это за пару часов! И почему только они запланировали такое крохотное посещение…

Тоби пожал плечами. Он по-прежнему шел рядом с ней, хотя остальные ушли вперед.

– То же самое можно сказать и обо всех прочих местах, которые мы посещаем, обо всем, что мы видим. – Он задумчиво повел глазами вокруг себя. – В следующий раз я приеду в Египет один. На несколько месяцев. – Он извлек из сумки совершенно новый альбом, и Анна подумала: интересно, сколько их он уже заполнил?

– Вас совсем не соблазняет мысль воспользоваться фотоаппаратом? – спросила она, заметив аппарат у него в сумке.

Он поморщился.

– Я пользуюсь – приходится. Когда нет времени рисовать. Но сегодня оно есть. Мои наброски и записи значат для меня больше, чем целлулоид. – Он показал ей страницу, заполненную маленькими зарисовками; каждая была окружена многочисленными пометками, касающимися цвета и освещения. – Если по возвращении в Англию у меня возникнут проблемы, я попрошу вас показать мне ваши фотографии. – Он снова начал рисовать, стремительно работая карандашом: дерево, павлин, несколько раскидистых пальм, взъерошенный полудикий котенок…

Мысль о том, что они могут встретиться в Англии, вызвала у Анны противоречивые чувства, заставившие ее задуматься. С одной стороны, она была возмущена тем, что этот человек хотя бы в шутку осмеливается предположить, что они останутся друзьями, с другой же – скорее была даже довольна этим.

– Вы хороший фотограф? – не оборачиваясь, спросил Тоби.

Она колебалась.

– Я не уверена. Мой муж всегда именовал это моим маленьким хобби.

После секундной паузы Тоби отозвался:

– Тот факт, что ваш муж смотрел на ваше увлечение свысока, еще не означает, что вы плохо справляетесь с этим делом.

Анна сдвинула брови.

– Да нет, совсем не плохо. Я выставляла некоторые свои работы… и получала награды.

Тоби, перестав рисовать, окинул ее заинтересованным взглядом.

– Так, значит, вы хороший фотограф. И для вас все еще имеет значение мнение вашего мужа? – Он покачал головой. – Вы должны корить не себя, Анна. У меня впечатление, что вас слишком долго подавляли. – Он вдруг усмехнулся. – И перестаньте вы прятать фотоаппарат! Вы все время убираете его в сумку, вы не замечали? Носите его открыто, напоказ. Вы профессионал. И гордитесь этим. – Он замолчал, потом пожал плечами. – Простите. Лекция окончена. Это не мое дело. – И снова взялся за карандаш. На этот раз он рисовал старика, подметающего дорожку перед ними; нескольким точными штрихами он сумел передать ритм движения его тела, его достоинство пожилого человека, его неуступчивость возрасту, норовящему сковать неподвижностью суставы.

Не сговариваясь, они пошли дальше вместе, медленно приближаясь к месту, откуда открывался вид на Нил; рамкой этой картине служило сухое дерево, поднимавшееся у самого края узкого песчаного пляжа; все было очень похоже на то, что описывала Луиза в своем дневнике. На выбеленных солнцем и водой ветвях дремало несколько цапель.

Оглядевшись, Анна заметила, что они остались одни: остальные ушли по главной дорожке вперед и уже пропали из виду, скрытые зеленью деревьев. Тоби снова взялся рисовать, забыв обо всем на свете, кроме карандаша и страницы альбома, который он поддерживал левой рукой.

Анна через видоискатель своего фотоаппарата посмотрела на реку. Недалеко от берега стояли на якоре две фелюги со спущенными парусами, крепко связанные вместе; над водой разнесся стук нубийских барабанов и чье-то пение.

– Вы сказали, что слышали о лорде Кастэрсе, – напомнила Анна, роясь в сумке в поисках новой кассеты с пленкой. – Что в нем такого уж кошмарного?

Тоби криво усмехнулся.

– Поскольку в нашем доме было запрещено произносить его имя, я, естественно, заинтересовался и при первом же удобном случае отправился в библиотеку. Где-то в семидесятых годах девятнадцатого века он был изгнан из Англии за то, что в наше время именуют сатанизмом. Кажется, от его деяний пострадало несколько маленьких мальчиков. – От сильного нажима кончик карандаша сломался, и Тоби выругался. – У него было какое-то тайное общество в Лондоне – нечто вроде Клуба адского огня. Я не знаю, где он окончил свои дни. Думаю, ему вполне подошли бы Северная Африка или Ближний Восток.

– Интересно, знала ли об этом Луиза?

Тоби покачал головой.

– Когда она была здесь? В конце шестидесятых, или я ошибаюсь? Думаю, скандал разразился позже. Честно говоря, мне мало что известно о нем, но могу себе представить, что он обожал Египет со всеми этими мифами, легендами, проклятиями, «Тысячью и одной ночью» и прочей экзотикой. – Достав из кармана перочинный нож, он принялся заострять карандаш. – Она встречалась с ним только однажды?

Анна пожала плечами.

– Мне удается читать дневник только понемногу – вечерами, перед сном. Ровно столько, чтобы заранее узнать что-то о тех местах, которые нам предстоит посетить на следующий день. И, – добавила она с улыбкой, – разумеется, я помню, что его следует держать подальше от солнца и от косметических средств нежной консистенции!

На секунду ей показалось, что он сейчас обозлится, но Тоби, складывая нож и пряча его в карман, лукаво взглянул на нее.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31