Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Компания плутов (№2) - Нежеланный брак

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Беверли Джо / Нежеланный брак - Чтение (стр. 4)
Автор: Беверли Джо
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Компания плутов

 

 


«Апартаменты» было подходящим словом для обозначения анфилады комнат, отведенных для Бет.

Первая оказалась огромной гостиной с обитыми бархатом стульями, маленькими инкрустированными столиками и полированным секретером. Здесь стояла кушетка для дневного отдыха, по обеим сторонам которой возвышались египетские статуэтки с масляными лампами. В камине, украшенном мраморным барельефом, пылал огонь и весело потрескивали дрова, несмотря на то, что в этот майский день было достаточно тепло. Изысканные букеты весенних цветов стояли на столиках, распространяя среди всего этого великолепия сказочное благоухание.

Одолевая внутренний трепет, Бет ступила на шелковый ковер, расцвеченный голубыми и желтыми красками, и подошла к одному из двух высоких окон с голубыми шторами из дамасского шелка. Отсюда открывался вид на лужайку, раскинувшуюся под окнами, за которой вдали сверкала под солнцем река Шеруэл.

Бет обернулась и увидела, что служанка терпеливо ждет ее возле другой открытой двери. Оказалось, что она вела в гардеробную. Довольно невзрачную, отметила про себя Бет. Она была всего лишь вдвое больше той, которую ей предоставила мисс Маллори.

Эта комната была отделана панелями какого-то дорогого золотистого дерева, но выглядела по-спартански скромной в сравнении с остальными. Пол был устлан тремя небольшими коврами, а из мебели здесь стояли лишь два стула, два больших платяных шкафа, умывальник, зеркало и огромных размеров сундук. В небольшом камине тоже горел огонь. Какое расточительство!

Служанка, должно быть, заметила хмурое недоумение на лице госпожи и отодвинула панель над камином, за которой оказался металлический бак.

— Это для того, чтобы нагреть воду для ванны, мисс. Когда на улице тепло, жар от камина выходит наружу. Вы можете принять ванну, если хотите, мисс.

Горничная откинула крышку сундука, в котором оказалась ванна, наполненная горячей водой, Бет не удержалась и подошла поближе, чтобы как следует рассмотреть это чудо, украшенное снаружи изображениями диковинных рыб.

Этот предмет роскоши по-настоящему пленил ее. В заведении мисс Маллори приготовление ванны было сопряжено с большими трудностями и требовало предварительной договоренности. Мысль о том, что теперь можно просто так приказать приготовить ванну, показалась ей восхитительной. И очень соблазнительной. Бет предполагала, что служанка захочет помочь ей совершить омовение, но не была готова к этому.

По соседству с гардеробной находилась ее спальня. Она поражала таким же великолепием, как и гостиная: дорогой ковер на полу, кровать под желтым шелковым балдахином и в тон ему шторы на окнах. Стены покрывали китайские шелковые гобелены в желтых тонах, а полотна на стенах, хотя и не были известны Бет, явно принадлежали кисти старых мастеров.

Эти комнаты не были похожи на убежище, скорее на позолоченную клетку.

Больше всего на свете Бет хотелось сейчас остаться одной, но она не представляла себе, как можно избавиться от горничной.

— Мой багаж уже принесли? — спросила она в надежде, что та отправится узнать, но в этот момент в дверях гардеробной раздался шум.

— Его уже доставили. — Редклиф заторопилась прочь, чтобы убедиться в этом. Бет успела лишь снять шляпку, прежде чем она вернулась.

— Я бы хотела умыться, — сделала она еще одну попытку избавиться от горничной.

— Как угодно, мисс, — ответила Редклиф и исчезла. Но всего лишь в соседнюю комнату, да и то на минуту. Бет услышала, как где-то потекла вода. Она совсем забыла о готовой ванне.

Через минуту служанка вернулась и пригласила Бет следовать за ней. Бет повиновалась. В этот момент она впервые ощутила на себе тиранию слуг.

Она чувствовала себя беспомощным младенцем: начала расстегивать пуговицы на своем спенсере, но горничная не позволила ей этого сделать, а заодно расстегнула платье сзади и ослабила шнуровку на корсете. Через мгновение платье соскользнуло с ее плеч, и она осталась в батистовой нижней юбке. Горничная захотела продолжить обряд раздевания, но Бет воспротивилась.

— Этого достаточно, — резко возразила она. — Пожалуйста, распакуйте мои вещи.

Ее слова повергли горничную в шок, и она отступила на несколько шагов.

Бет взяла мочалку и мыло и принялась тереть себя везде, куда могла дотянуться. Если бы горничная оставила ее одну, она вымылась бы полностью, но ей с детских лет не доводилось раздеваться в чьем-либо присутствии, и переступить через свое смущение она не могла.

Мыло прекрасно пахло и мягко ложилось на кожу. Расшитое полотенце оказалось на удивление приятным на ощупь.

Покончив с умыванием, Бет обнаружила подле себя горничную с алебастровой коробочкой в руках.

— Это для рук, мисс. — Она протянула ей крем.

Бет погрузила в него пальцы и размазала крем по рукам. Он тоже источал райский аромат. Бет подумала, что скоро будет благоухать как весенний сад.

— Еще есть лосьон для лица, мисс, если желаете, — обратилась к ней Редклиф.

Бет не пожелала, и служанка вернулась к ее багажу.

— Какое платье вы хотите надеть сегодня, мисс? — спросила она.

Бет прекрасно понимала, что ее гардероб не вполне соответствует здешней обстановке, но упрямо отказывалась это признать. Для нее это был вопрос принципа, отступать от которого она не хотела.

— У меня есть желто-коричневое летнее платье, — проговорила она. — Я надену его.

После этого Бет закутали в пеньюар, и горничная наконец оставила ее одну. Она села у окна и залюбовалась освещенным солнечными лучами божественным пейзажем. Насколько простирался ее взор, она могла видеть идеально подстриженную лужайку, по которой с важным видом прогуливались олени. Это было похоже на сказку, куда не проникали жестокость и несовершенство реального мира.

Бет опустила голову на руки. Человек, наверное, ощущает свое превосходство над бабуином, но ему невыносимо тяжело ощущать себя членом обезьяньего стада.

Что она станет делать, если ее план провалится и маркиз не откажется от брака с ней? Она не сможет жить в этом доме. Она здесь задохнется.

Она отняла руки от лица и встала. Стоит только запаниковать — и она погибла. Лишь сила воли может помочь избежать злой участи и благополучно вернуться домой. Бет мерила шагами комнату и пыталась обрести силу духа. Белкрейвен — всего лишь дом, жилище, и ничего более, а пышные декорации, в которых протекала жизнь его владельцев, лишь способ потратить деньги, которые некуда девать.

Роскошная обстановка этого поместья свидетельствует о полном моральном разложении прошлых и нынешнего поколений Белкрейвенов. В конце концов, большинство аристократических семей достигло высокого положения, находясь на службе у жестоких и своевольных монархов и не гнушаясь при этом совершать самые низкие и бесчеловечные поступки.

К тому времени, когда горничная сообщила, что ее платье готово, Бет удалось вернуть себе крепость духа.

— Драгоценности, мисс? — спросила Редклиф.

— В моем ридикюле есть золотой медальон, — спокойно произнесла Бет. — Больше у меня ничего нет. — Тут она вспомнила о кольце и еще раз внимательно рассмотрела эту вычурную вещицу. Будучи фамильным достоянием Белкрейвенов, она смотрелась на ее пальце дико и неуместно.

Горничная достала медальон и помогла Бет надеть его.

Бет придирчиво осмотрела себя в высоком зеркале. На ней было летнее платье, которое особенно ей шло и было украшено некоторыми стильными деталями — защипами на лифе и тесьмой по краю юбки. Покрой платья, однако, был очень прост и скромен, и Бет не сомневалась, что герцогиня затмит ее своим нарядом. Или она, или ее гостьи.

От этой мысли ей стало не по себе. Она готова была предстать перед семьей маркиза — в конце концов, они сами этого пожелали, — но не перед их гостями, которые увидели бы в ней лишь бедную, скромно одетую женщину, а вовсе не олицетворение бунтарского духа, каковым она хотела казаться.

Если бы у нее было модное, шикарное платье и шкатулка с драгоценностями, она с легкостью отказалась бы в этот момент от своих принципов и нарядилась сообразно обстоятельствам.

— До чего же прекрасные у вас волосы, мисс! — восхищенно проговорила Редклиф, расчесывая щеткой ее густые каштановые локоны.

Бет и сама это знала. Для школьной наставницы, которая должна была служить примером умеренности и скромности для своих учениц и их родителей, такие волосы были настоящей мукой. Их приходилось тщательно скрывать под тесными капорами.

Горничная соорудила ей элегантную прическу и отошла на шаг, любуясь результатом.

— Найдите капор в тон платью в моем сундуке, — попросила Бет. В зеркале она увидела, как протестующе задрожали губы Редклиф. Но слуги в этом доме были хорошо вымуштрованы, и горничная, не осмелившись возразить хозяйке, отправилась выполнять поручение.

К несчастью, Редклиф остановила свой выбор на самом красивом капоре, с которого Бет при ней не могла срезать украшения — оборки из шелковых лент и две красные розы у левого виска. К тому же покрой этого капора оставлял открытым затылок, а потому под ним невозможно было спрятать все волосы.

Как жаль, что он был ей так к лицу! Его пастельный цвет подчеркивал благородную бледность кожи и служил великолепным фоном для румянца на щеках и ярко-алых губ. Оборки надо лбом смягчали овал лица, а проклятые розы привлекали внимание к взволнованно сияющим глазам, над которыми двумя упрямыми дугами изогнулись густые шелковистые брови.

Несмотря ни на что, Бет не хотелось ударить в грязь лицом, и, посмотрев на себя в зеркало, она решила, что выглядит вполне прилично. Изредка она выезжала в Челтнем вместе с тетей Эммой, поэтому имела представление о том, как следует выглядеть в приличном обществе. Теперь она с горькой усмешкой вспоминала, как, заказывая это платье, надеялась вызвать интерес местного викария. Но он оказался на редкость глупым человеком.

Бет в последний раз осмотрела себя в зеркале. Маркиз, без сомнения, привык иметь дело с признанными красавицами Лондона, а посему вряд ли его потрясет вид Бет Армитидж в ее лучшем выходном платье.

— Пора спускаться вниз, мисс, — напомнила ей горничная, посмотрев на часы.

— Я… — Бет смутилась. — Должна признаться, Редклиф, что я понятия не имею, куда именно надо идти.

На лице горничной отразилось сдержанное изумление, но она, промолчав и на сей раз, взяла со стола серебряный колокольчик и позвонила. В комнату тут же вошел лакей.

— Мисс Армитидж готова спуститься, Томас, — сказала она.

Лакей поклонился и вышел за дверь. Редклиф кивком предложила Бет следовать за ним.

Лакей степенно двинулся по коридору, и Бет торопливо семенила следом, чувствуя себя комнатной собачкой, которую ведут на прогулку. Они миновали нескольких застывших словно статуи лакеев в желтых ливреях и с напудренными волосами — все они были красавцы как на подбор.

Лакей вел ее сначала по бесконечным коридорам, потом они спустились по лестнице, но не по той, по которой поднимались. Она восхищалась великолепным убранством комнат, мимо которых они проходили, но, верная своим принципам, посчитала нелепым иметь такой огромный дом и несметное количество слуг для нужд всего лишь трех человек.

Они подошли к позолоченным двойным дверям, украшенным орнаментом из вьющихся роз. Лакей, сопровождавший Бет, и другой, стоявший на посту возле дверей, с таким стремительным изяществом распахнули перед ней створки, что она смогла войти в гостиную, даже не сбившись с шага. Бет подумала, что если так пойдет и дальше, она вскоре разучится пользоваться руками.

Она ожидала, что ее мучители станут всячески демонстрировать свое превосходство, и приготовилась обороняться посредством снисходительного глумления. Однако в небольшой комнате ее ожидали люди в подобающей для обеда в узком семейном кругу одежде.

Герцог и маркиз были в простых сюртуках, его жена — в скромном, хотя и элегантном голубом шелковом платье, украшенном одной лишь сапфировой подвеской. Герцогиня оказалась высокой, стройной женщиной, красоту и точеные черты которой унаследовал ее сын. Увидев Бет, она встала с кресла и, улыбаясь, направилась к ней.

— Дорогая мисс Армитидж, добро пожаловать в Белкрейвен, — проговорила она с легким французским акцентом. — Благодарю вас за то, что согласились приехать. — Эта фраза не показалась бы странной лакею, который замер у стены, но Бет услышала в ней гораздо больше того, что было сказано. Герцогиня не возражала против ее приезда. Она, очевидно, согласилась с планом своего мужа, а значит, никакой поддержки с ее стороны ожидать не приходилось.

— Я слишком слаба, чтобы противиться такой возможности, ваша светлость, — с еле заметной язвительностью отозвалась Бет.

В голубых глазах герцогини промелькнуло что-то похожее на искреннее изумление и обезоруживающую симпатию.

— Да, — согласилась она. — Мужчинам из семейства де Во трудно противостоять, не так ли, дорогая? Скажите, я могу называть вас Элизабет?

В подобных обстоятельствах было невозможно ответить отказом. Тем более что через мгновение ей пришлось испытать натиск герцога.

— Я разделяю чувства моей жены, Элизабет. Для всех нас большая радость принимать вас в этом доме. — Он ласково улыбнулся, как будто никогда и не принуждал ее к этому визиту. Бет стиснула зубы, чтобы не дать воли неразумным словам. Если она сейчас оскорбит герцога, то ничего этим не достигнет.

Герцогиня подвела Бет к дивану и села рядом. Герцог опустился в кресло напротив, пока маркиз подбрасывал дрова в камин, с усмешкой поглядывая на Бет. Лакей подал вино, и герцогиня принялась расспрашивать Бет о путешествии. Следующие полчаса они провели в непринужденной беседе, сопровождающейся соответствующими поводу анекдотами. При всем желании Бет не могла настроить себя враждебно против обворожительной хозяйки дома с ее теплой улыбкой и милым французским акцентом.

Герцог принимал в разговоре самое живейшее участие, и Бет заметила, что герцогиня умеет осадить мужа одним лишь словом или взглядом. Ни одной скучной темы не было затронуто в этой беседе, ни разу ее не прервало гнетущее молчание. Бет по заслугам оценила умение этих людей вести светские разговоры.

Наконец лакей почтительно доложил, что обед подан. Герцог предложил Бет руку, а маркиз повел к столу свою мать. Гостиную отделял от столовой короткий коридор, и этого хватило для столь же короткого разговора.

— Теперь, когда вы познакомились с маркизом, не помогло ли вам это смириться с судьбой? — с надеждой спросил герцог.

— Я смирилась с ней не более чем он сам, ваша светлость.

— Очень жаль, мисс Армитидж, — с некоторым удивлением ответил он, поймав на себе ее равнодушный взгляд. — Он мужчина, обладающий чувством собственного достоинства. Я могу диктовать ему свою волю, но не могу научить его смирению.

— Я женщина, которая тоже обладает чувством собственного достоинства, ваша светлость, — заявила Бет. — И тоже не стану смиренно принимать вашу волю.

— Хорошо, — несколько растерянно пробормотал герцог. — Но помните, Элизабет, ваша ненависть направлена против меня, а мне вы ничем повредить не сможете.

— У меня и в мыслях нет кому-нибудь причинять вред, ваша светлость! — В ее голосе слышалось отчаяние. — Я всего лишь хочу выжить.

— А вот и наша семейная столовая, — быстро сменил тему герцог, как только они оказались в большой комнате, украшенной гобеленами. Ее потолок был расписан полуобнаженными мифологическими персонажами.

Семейная столовая! За длинным столом здесь могли с легкостью поместиться человек восемь, а если учесть, что у стен стояли еще три небольших стола, в этой комнате могла разместиться семья из двадцати человек. Герцог и герцогиня заняли места на противоположных концах стола, Бет и маркиз сели напротив друг друга. Обед подавали в русском стиле: за стулом у каждого стоял лакей, а другие слуги приносили блюда и уносили пустые тарелки. Бет показалось это невероятно смешным, и только ее принципы не позволили ей громко фыркнуть.

Она предвидела, что перемен будет много, и брала с каждого блюда по небольшому кусочку, но все же к концу обеда почувствовала, что объелась. Она заметила, что маркиз ест с аппетитом, а герцог и герцогиня пропускали некоторые блюда, дожидаясь следующих. Какой, черт побери, во всем этом смысл? Создавалось впечатление, что каждого вполне устроил бы обед из двух-трех блюд, не больше.

За столом понемногу возродился прежний светский разговор, но теперь он касался политики, и его участники продемонстрировали глубокое знание международной обстановки и прекрасную осведомленность, касающуюся позиций разных партий.

Для маркиза и его родителей подобное поведение за столом, судя по всему, было привычным, испуганно подумала Бет, чувствуя, что совершенно растерялась и не знает, как себя вести. Впрочем, долго поддаваться панике ей не позволили, и она против своей воли оказалась втянута в общий разговор искусно заданными ей вопросами. Чтобы ее не заподозрили в дурных манерах, она нехотя сыграла свою роль в этом спектакле.

Несмотря на царившую в столовой атмосферу непринужденности, Бет ощущала, как стены этой комнаты давят на нее, и она почувствовала себя маленькой и беспомощной в обществе своих титулованных собеседников. Временами ей хотелось ответить на их вежливые вопросы какой-нибудь грубостью, но она сдерживалась. Грубость не проложит ей дорогу к свободе, а самое главное, она не могла допустить, чтобы слуги потом обсуждали ее поведение, утверждая, что она не умеет вести себя в приличном обществе.

Неужели ей придется принимать участие в этом ритуале каждый день до скончания века? Эта мысль сводила ее с ума.

Глава 5

Наконец герцогиня поднялась из-за стола, и Бет испытала огромное облегчение. Слуги поставили перед ними поднос с чаем, и герцогиня взмахом руки отпустила их.

— Вам было трудно, Элизабет? — сочувственно спросила Иоланта, протягивая ей чашку ароматного чая.

— Для меня это было большим испытанием. Вы всегда так странно ведете себя за столом?

— К сожалению, такова семейная традиция, — улыбнулась герцогиня.

— А как же слуги?

— Они тоже часть семьи. А что бы вы хотели? Из этого дома невозможно сбежать — за тобой тут же последует целая армия слуг. Как же можно нарушить традицию? Она прекрасна, и слуги привязаны к нам всей душой. Они считают себя посвященными и счастливы принимать участие в этом действе.

— А как насчет тех лакеев, которые часами простаивают в коридорах без всякого дела?

Герцогиня рассмеялась.

— Когда-нибудь настанет день, и вам понадобится человек, чтобы отнести письмо или что-нибудь в этом роде, и вы порадуетесь тому, что существуют лакеи. Вы скоро сами убедитесь в этом, Элизабет.

— Наверное, для того, чтобы понять это, нужно родиться в семье герцога. — Бет отставила чашку, так и не притронувшись к ней.

— Насколько я смогла понять, Элизабет, — взглянула на нее герцогиня, — ваше достоинство — это результат полученного вами образования и воспитания, а также осознания того, что вы вполне способны вести независимый образ жизни. Тогда почему вы не можете справиться с ситуацией?

Бет не успела ответить, так как в эту минуту к ним присоединились мужчины. Герцогиня начала о чем-то увлеченно рассказывать, а Бет пыталась понять, есть ли какая-нибудь связь между той ситуацией, в которой оказалась она, и тем положением, в котором оказалась угнетенная Европа. Пожалуй, нет. Ее нынешнее положение — всего лишь каприз герцога, который графиня не приветствует, но с которым маркиз готов смириться.

Значит, ее целью должен стать маркиз. Она принялась внимательно изучать его.

Он придерживался в разговоре собственной точки зрения, но держался несколько скованно и напряженно. Он не чувствовал себя в спокойной безопасности в обществе родителей и зачастую отстаивал взгляды, откровенно противоречащие мнению герцога. Бет не знала, вызвано ли это нынешними обстоятельствами или такова обычная расстановка сил в их семье. Впрочем, это было бы неудивительно. Герцог не был отцом маркиза, и все это знали. Она же была его внебрачной дочерью, и это тоже ни для кого не было тайной. И в результате они оба должны расплачиваться за грехи своих родителей. Когда Бет осознала, наконец, всю запутанность этих отношений, она была поражена тем, насколько прилично все это было обставлено.

* * *

Через некоторое время они перешли в музыкальный салон со сводчатым потолком, напоминающим звездное небо. Сначала герцогиня играла на арфе, затем Бет попросили показать свое искусство владения фортепиано. И вдруг, к ее огромному изумлению, маркиз достал серебряную флейту и сыграл дуэтом с матерью. Бет никогда бы не подумала, что этого человека интересует музыка.

Должно быть, от него не укрылось ее изумление, потому что, закончив пьесу, он подошел к ней и произнес:

— У меня слабый голос. Когда я был помоложе, мать часто устраивала музыкальные вечера и требовала, чтобы я тоже принимал в них участие. — Его манеры были безупречны, хотя в них не угадывалось даже намека на ухаживание — впрочем, у него для этого не имелось оснований.

— Вы очень хорошо играли, — честно призналась она.

— К сожалению, талантливой мою игру не назовешь. К тому же талант в нашем кругу не в моде, — с горьким юмором сообщил он. — Кстати, не хотите ли вы подышать свежим воздухом? Вечер довольно теплый.

После недолгого колебания Бет согласилась. В какой-то момент она начала поддаваться его обаянию, его непринужденные манеры подкупали — если так пойдет дальше, весь ее план провалится. Герцог и герцогиня, слуги и сама атмосфера дома создавали непреодолимое препятствие для проявления ее бунтарского духа. Бет было необходимо остаться с маркизом наедине.

— Наверное, вам понадобится шаль, — заботливо сказал он, глядя на ее обнаженные руки. Бет собралась послать за ней, но герцогиня кивнула на ту, что лежала подле нее, и маркиз накинул ее Бет на плечи. Шаль была из великолепного норвичского шелка и стоила больше, чем Бет ежегодно тратила на обновление своего гардероба.

Набрасывая шаль ей на плечи, маркиз случайно дотронулся до ее шеи, и Бет вздрогнула. Их глаза встретились, и между ними на короткое мгновение возникла необъяснимая близость, испугавшая Бет до смерти.

Ей захотелось забиться в какую-нибудь щель, чтобы избавиться от страха. Вот почему она торопливо направилась к дверям, которые маркиз распахнул перед ней.

Луна в три четверти серебристого круга освещала каменную террасу, заливала мягким светом скульптурные урны, расставленные на одинаковом расстоянии друг от друга по краю балюстрады. В воздухе витали ароматы проснувшейся от зимней спячки земли, в вечерней тишине раздавались загадочные звуки, похожие на трепет крыльев каких-то насекомых, а однажды издалека донесся крик вылетевшей на охоту совы.

После захода солнца стало прохладнее, но вечер был достаточно теплым, чтобы насладиться его мистическим очарованием. И все же Бет почему-то зазнобило, и она плотнее завернулась в шаль.

— Наш дом очень красивый, — нарушил молчание маркиз. — Неужели вы не находите в нем ничего приятного, что примирило бы вас с необходимостью жить здесь?

— А как бы вы чувствовали себя, милорд, если бы вам пришлось жить во дворце индийского махараджи?

Она видела, как он улыбнулся. В свете луны его волосы казались серебристыми.

— Думаю, меня бы это заинтересовало. По крайней мере, на какое-то время.

— Меня тоже, если бы речь шла о приятном, временном развлечении, — пробурчала она.

Он оторвал побег плюща и намотал его на длинный палец.

— Я вас понимаю. Но вам придется задержаться здесь на довольно длительное время. Вы понравились моим родителям. Мать познакомит вас с соседями. Вам станет легче, когда мы переедем в Лондон, чтобы вступить в брак…

— Мы будем венчаться в Лондоне?

— Мой отец… герцог продумал все до мелочей. Он желает нам добра. Он хочет, чтобы вас приняли в обществе, — пожав плечами, ответил маркиз.

В его словах содержалось рациональное зерно, но Бет не могла не возразить. Ее план не предусматривал покорности.

— Но я не хочу этого, лорд Арден! У меня есть идея получше. Почему бы нам не сбежать прямо сейчас и тайком не обвенчаться, как это делают иногда любовники? — Она надеялась повергнуть его в шок подобным заявлением.

Но даже если ей и удалось достичь такого эффекта, он не подал виду:

— Потому что я не хочу этого.

— Судя по всему, ваши желания будут учитываться в первую очередь?

— Я честно предупредил вас, мисс Армитидж. — Он резко обернулся к ней. — У меня тоже есть характер. И если вы намерены капризничать, как избалованный ребенок, я стану относиться к вам соответственно.

— Если здесь и присутствует избалованный ребенок, так это не я, милорд. — Она не могла позволить ему запугать себя. — Вы не забыли, я — бедная девушка, которая сама зарабатывает себе на хлеб?

— Вы — злобная кошка, которая ищет, в кого бы вцепиться. Можете набрасываться на герцога, но не советую выпускать коготки в мою сторону!

Бет отвернулась. Такая перебранка не входила в ее планы.

— Ваш отец говорил почти то же самое, — признала она. — Но я предназначена вам, а не ему.

— Значит, именно со мной вам и следует вести себя по-человечески, — миролюбиво проговорил он. — Давайте найдем точки соприкосновения. Я не хочу, чтобы в свете меня считали дураком. Пусть все ломают голову над тем, почему я выбрал в жены бедную женщину из простой семьи. Но я не хочу, чтобы люди думали, будто к этому браку меня принудил отец, или что мои родители не одобряют мой выбор, или что вам в тягость роль моей жены.

И снова его желания и его устремления. Протест в душе Бет вспыхнул с новой силой. Поблуждав взглядом по посеребренным кустам и ветвям деревьев, она дерзко посмотрела на него:

— Мне в тягость эта роль. Интересно знать, лорд Арден, как вы собираетесь заставить меня демонстрировать радость по этому поводу? — Она обернулась к нему, и лунный свет преобразил ее лицо, придав ему сходство с ангелом делла Рубиа.

Она видела, как он задохнулся — вероятно, от злости. И вдруг он начал подступать к ней с улыбкой.

— А вдруг мне удастся соблазнить вас… и вас обрадует наш союз?

Бет невольно вздрогнула, поскольку усмотрела в его словах реальную опасность.

— Боюсь, что вы потерпите неудачу, милорд.

Зря она это сказала, потому что, не успев опомниться, оказалась в его объятиях, а его губы прижались к ее губам. Его сильные руки не давали ей возможности сопротивляться, но не причиняли боли. Одну руку он положил ей на затылок, чтобы удобнее было ее целовать, а второй рукой крепко прижимал ее к себе. Бет почувствовала себя абсолютно беспомощной. Она всегда подозревала, что мужчины сильнее женщин; теперь она узнала это на практике.

И вдруг его язык, раздвинув ее губы, проскользнул внутрь. Она хотела воспротивиться, но было поздно. Непонятная дрожь охватила ее тело; у нее закружилась голова. Она разжала зубы, приготовившись кусаться. Он отодвинулся от нее и рассмеялся.

— Жизнь с вами обещает быть захватывающей, — заявил он, сверкая глазами. — И опасной.

Бет с неудовольствием отметила, что она против своей воли вызвала в нем интерес к себе.

— Хотелось бы узнать, — прошептал он, не выпуская ее из объятий, — не придется ли мне обыскивать брачное ложе в поисках стилета?

— Если вы и впредь будете обращаться со мной подобным образом, милорд, то такая вещь наверняка отыщется. — Бет возобновила попытки вырваться из его объятий, но безуспешно. — Отпустите меня! Хоть я и поклонница Мэри Вулстонкрофт, это не означает, что я уступаю притязаниям любого мужчины, который держит меня в объятиях!

— Вы отдаете себе отчет в том, что говорите? — Он замер, и только тут Бет осознала, как он понял ее слова.

— Конечно, отдаю, — улыбнулась она. Если она сумеет убедить его в этом, то уже завтра ее отправят обратно к мисс Маллори.

И вдруг он взял ее за подбородок, чтобы она не могла отвернуться. И произнес на удивление хриплым голосом:

— И много было таких мужчин?

— Если вы предоставите мне список своих любовных побед, милорд, то я покажу вам свой.

— О Господи! — Он выпустил ее так неожиданно, что она пошатнулась.

Бет подошла к балюстраде и облокотилась на нее. Она теряла уверенность в себе. Сможет ли она довести свой план до конца? Нужно продержаться совсем немного, и тогда скоро она окажется на пути домой. Что сможет предпринять герцог, если его сын категорически откажется разделить с ней ложе? А он откажется, потому что ни один джентльмен не захочет взять в жены девицу легкомысленного поведения.

Она почувствовала, как в ее плечи вцепились сильные пальцы, и маркиз развернул ее себе.

— Я вам не верю, — заявил он.

— Почему? — искренне удивилась она. Это было странно, потому что она старалась говорить убедительно.

— Вы с мисс Маллори открыли школу для девочек из хороших семей. Вы не могли бы там работать, если бы у вас была запятнанная репутация.

— Я порядочная женщина, милорд, — возразила она на его оскорбление.

Бет было трудно сохранить независимый вид. Тем более что мужчина рядом с ней, казалось, готов был ее убить. Он внимательно вглядывался в ее лицо, будто надеялся узнать ее сокровенные мысли. Впрочем, мысли свои Бет запрятала глубоко, а держаться старалась как искушенная в вопросах любви женщина. Будучи духовной дочерью Мэри Вулстонкрофт, она недавно совершила побег с Перси Шелли — а ведь он женатый мужчина! Маркизу вовсе не обязательно знать, что ее поступок испугал и ее саму, и мисс Маллори.

И вдруг маркиз сжал ее руки и завел их ей за спину. Ее охватил неподдельный ужас, и она попыталась вырваться. Ну почему она не может его осилить?

— Стойте спокойно, иначе я буду вынужден причинить вам боль, — процедил он сквозь зубы.

Неужели он действительно хочет сделать ей больно? Может быть, даже побьет ее? Сердце глухо билось у нее в груди, и она изо всех сил боролась с желанием попросить у него пощады.

А если он не собирается причинять ей боль, то почему не отпускает ее руки? У нее мелькнула мысль, что более искушенная женщина, чем она, наверняка ответила бы на этот вопрос. Интересно, слышит ли он, как бьется ее сердце? Ей захотелось взять свои слова назад, но тогда она упустила бы единственный шанс получить свободу. И все же она не могла сдержать охватившей ее дрожи.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21