Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Компания плутов (№2) - Нежеланный брак

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Беверли Джо / Нежеланный брак - Чтение (стр. 11)
Автор: Беверли Джо
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Компания плутов

 

 


Однако она решила, что поможет Робину, хотя бы для того, чтобы отвлечься от своих личных переживаний.

Впрочем, когда они приехали в Лондон, ей снова стало не до Робина. Она оказалась в совершенно ином, чуждом ей мире.

До сих пор она лишь дважды бывала в Лондоне. Они с тетей Эммой посетили выставку Королевской академии в Сомерсет-Хаус и осмотрели королевский дворец, однако она никогда не отваживалась прогуляться по изысканным кварталам Мейфэра. Опыт этих двух посещений убедил Бет в том, что Лондон шумен и грязен, однако оказалось, что в этом городе есть островки красоты и покоя, существующие для тех избранных, которые могут себе это позволить.

Мальборо-сквер окружали несколько великолепных особняков, некоторые из них утопали в зелени, а к другим вели ступени гранитных лестниц. В центре площади располагался великолепный сквер с фонтаном. Цветы на деревьях источали дивный аромат.

Экипаж остановился перед особняком с двумя фронтонами. Геральдические знаки над парадным входом свидетельствовали о том, что это собственность Белкрейвенов. Распахнулись двери, и целая армия слуг вышла навстречу хозяевам. Бет внезапно почувствовала себя членом семьи. Значит, на нее распространяются те же почести, что и на остальных Белкрейвенов.

Бет поежилась. У нее было ощущение, что ее с комфортом перевозят из одной тюрьмы в другую.

В доме на Мальборо-сквер Бет ни на секунду не оставляли одну. Ее измучили бесконечные поездки по магазинам, примерки платьев и ежедневные приемы. Сезон уже начался, и наследнику Белкрейвенов и его будущей супруге предстояло присутствовать на бесконечных званых вечерах и балах.

Бет ложилась спать не раньше трех-четырех часов утра, но не могла позволить себе удовольствия просыпаться за полдень, как принято было среди высшего общества. Рано утром ей приходилось брать уроки этикета, чтобы знать, как вести себя в разных ситуациях. На этом настояла герцогиня, чтобы избежать возможных оплошностей с ее стороны в общении прежде всего с нижестоящими, для которых это стало бы крушением мира.

У Бет было желание посидеть на кухне с одной из горничных и поговорить с ней об угнетенном положении женщины в современном обществе, но она понимала, что горничная придет в не меньший ужас от такого разговора, чем герцогиня.

Каждый день Бет проходил по годами отработанной схеме — утренние визиты, салон, прогулка в парке, званый обед, театр, суаре, бал или раут. Все считали своим долгом пялиться на нее; на всех приемах изо дня в день повторялись одни и те же скучные, пустые мысли. Даже такие захватывающие события, как маневры наполеоновской армии и поражение Мюрата под давлением австрийцев, преподносились в качестве слухов и были настолько поверхностными, что превращались в утомительные, нудные разглагольствования. Бет пришла к выводу, что по собственной воле никогда не станет посещать светские мероприятия.

Маркиз постоянно находился рядом, но они никогда не оставались наедине. У них не было возможности сблизиться, зато и поссориться они не могли. В результате она стала бояться его меньше и все чаще прибегала к его поддержке. Он прекрасно ориентировался в этом болоте и должен был помогать ей хотя бы для того, чтобы поддержать честь семьи де Во. Иногда по его воле ей приходилось принимать участие в общем разговоре, хотя даже о войне в высшем свете говорили между делом.

Бет не теряла надежды найти себе подругу среди новых знакомых, но пока не смогла ни с кем сойтись достаточно близко, потому что у ровесниц ее круга все интересы сводились лишь к замужеству и материнству. И Бет откровенно скучала в их обществе.

С друзьями-мужчинами ей тоже не везло. Вновь обретенные знакомые относились к ней либо с неприязненным любопытством, либо с фамильярностью, но никто из них не захотел стать для нее другом.

Бет догадывалась, что некоторым образом здесь сыграла свою роль Феба Суиннамер. Признанная красавица вместе со своей матерью переехала в Лондон и держалась так, будто ее нагло и грубо обошли. Бог знает, какие слухи она распускала, но если вдруг маркиз случайно задерживался рядом с ней, чтобы пожелать ей доброй ночи, все в гостиной замирали. Единственный раз, когда он попался на ее удочку и вынужден был оказаться с ней лицом к лицу, случился во время танца, и тогда взгляды всех присутствовавших долго не отрывались от них.

Если кто-то и следил в этот момент за выражением лица маркиза, то он мог заметить, что тот бросил на Бет взгляд, полный отчаяния, который заставил ее рассмеяться. Бет видела, что он оказался в сложной ситуации, но ей было приятно, что он ни в кого не влюблен. Она вспомнила, как маркиз с ужасом говорил о том, что едва не женился на такой тщеславной курице, как Феба. Бедная девушка…

Впрочем, Бет избавилась от жалости к ней в тот момент, когда та втянула ее в разговор, явно рассчитанный на публику.

— Мисс Армитидж, вы, наверное, страдаете из-за того, что родители вашего жениха так торопятся со свадьбой, — прошептала она, опустив ресницы. — Я бы на вашем месте… — Она покраснела. — Я лично буду настаивать на том, чтобы все проходило в те сроки, в какие положено.

Было очевидно, что она произносила заранее заученные слова. И именно в этот момент Бет перестала ее жалеть:

— Правда? Я уверена, что ваш супруг будет рад узнать, что ваше желание совершить церемонию по всем правилам преобладает над вашим желанием стать его женой.

— Я всего лишь хотела сказать, мисс Армитидж, что мне бы хотелось выйти замуж по всем правилам. — Красавица бросила на нее торжествующий взгляд.

— Очень мило с вашей стороны, — не осталась в долгу Бет. — Уверена, что герцогиня по достоинству оценит ваше мнение о том, как следует проводить обряд бракосочетания. Прошу вас, пойдите к ней и выскажите ей свое мнение.

Феба оказалась вне расписанного ею заранее сценария и растерялась, но и в такой ситуации ее безупречные черты не исказил даже намек на чувство.

— Ля! — воскликнула она с улыбкой. — Как вы меня поймали! А я-то думала, что говорить с такой образованной женщиной, как вы, сплошная скука. Впрочем, вы, наверное, не знаете, что в нашем кругу принято, чтобы между помолвкой и свадьбой проходило достаточное количество времени.

Слова «в нашем кругу» не задели Бет за живое. Она размышляла над уничижительным и вместе с тем пристойным ответом на этот выпад, когда рядом с ней вдруг возник маркиз.

— Кому как не вам, мисс Суиннамер, знать, что я никогда не подчиняюсь правилам, — произнес он многозначительно. — Я уверен, что когда-нибудь найдется мужчина, который, пленившись вашей красотой, потащит вас к алтарю с той же поспешностью, с какой я веду туда мою невесту.

Эта речь маркиза была принята с восторгом и двусмысленными шуточками у тех гостей, которые ее слышали. Миссис Суиннамер тут же оказалась поблизости, чтобы прийти на помощь любимой дочери. Она выглядела расстроенной и даже разъяренной, а Феба лишь слегка нахмурилась. Бет вдруг пришло в голову, что Феба только теперь поняла, что маркиз вовсе не ослеплен ее красотой.

— Должна признаться, мне жаль бедную дурочку, — шепнула она маркизу, когда он вел ее к столу с освежающими напитками.

— Не стоит ее жалеть, — отмахнулся он. — Она чем-то похожа на мышеловку, намазанную медом. Таких лучше обходить стороной.

— Если вы постоянно будете думать о том, как бы обойти ее стороной, то в результате когда-нибудь окажетесь в ее сладких сетях, — проворковала Бет.

— Хотите вина? — Он усадил ее за стол в тихом уголке. — Вы предпочитаете глинтвейн или оршад?

— Лучше глинтвейн.

Маркиз сделал знак лакею, стоящему в дверях.

— Если вы захотите пожаловаться кому-либо, знайте, что всему виной моя матушка. Это она навязала мне Фебу.

— Наверное, потому, что считала ее подходящей для вас женой? — спросила Бет, которая считала герцогиню более скрытной, чем та хотела казаться.

— Она считала ее наиболее приемлемой, — поправил ее маркиз. — Она честно хотела сделать все, что от нее зависело. — Появился лакей, и он передал Бет охлажденный напиток. — Должен признаться, что во всем виноват я сам. Феба решила, что у меня серьезные намерения, а я попался в ее ловушку. И дело не в том, что она красива, — пояснил он, — а в том, что она обладает отполированной, обманчивой наружностью. У меня однажды появилось желание разрушить ее безукоризненно созданный образ. Это могло бы оказаться фатальным, если бы я вовремя не остановился.

Он во второй раз говорил с ней, как с человеком, которому доверял и которого, возможно, даже любил.

— Я уверена, — заметила Бет, потягивая вино, — что однажды даже такая женщина, как Феба, проснется со спутанными волосами и на смятой простыне.

— Вы так думаете? — задумчиво протянул он. — Я часто размышлял об этом. А вдруг она найдет в себе силы отвергнуть логичный конец первой брачной ночи?

Бет похолодела. Глинтвейн попал не в то горло, и она закашлялась. Он забрал у нее из рук бокал прежде, чем его содержимое успело расплескаться на ее шелковое платье.

— Вы в порядке? — спросил он. — Не думал, что это так вас разволнует.

— Я в порядке, — ответила она, вставая со стула. — Кажется, мой партнер по танцам непозволительно тянет время. Он поставил на столик бокал и обнял ее за талию.

— Я требую права первенства, — заявил он, внимательно глядя на нее. — В чем дело? Понятно, вас беспокоит страшная перспектива брачного ложа. Снова взыграла девичья скромность? — В его голосе слышалась прежняя издевка.

— Неужели это так трудно понять?

— Понять можно, только это чертовски утомляет, — ответил он, и Бет поняла, что он употребил слово «чертовски» не случайно. — Вам придется сделать выбор, моя дорогая. Как вы хотите, чтобы с вами обращались? Как с экзотическим цветком, защищали от жестокостей этого мира, а также — и прежде всего — от назойливых поклонников? Или вы предпочтете, чтобы к вам относились как к равной?

— Лучше как к равной, — подумав, ответила Бет. — Но надеюсь, это не лишит меня права испытывать чувства, которые обычно испытывают девственницы, милорд. Разве мужчины не бывают растерянны или неуверенны в себе накануне серьезных событий в их жизни? Например, накануне дуэли?

— В этом смысле я девственник, — засмеялся маркиз. — Я имею в виду дуэли. Значит, вы представляете себе нашу первую брачную ночь в виде дуэли? Пистолеты на двадцати шагах? — Он лукаво улыбнулся. — Думаю, нам больше подошел бы кулачный бой или, по крайней мере, шпаги.

Бет смущенно покраснела, хотя знала, что у нее нет оснований обижаться.

— Я надеюсь, что наше супружеское ложе будет отмечено не борьбой, а миром, — проговорила она.

— Если вы настолько честны, насколько хотите казаться, то наше супружеское ложе будет отмечено кровью, — очень серьезно сказал он. — Кровь обычно не является производным от мирных отношений.

Если до этого момента щеки Бет заливал румянец от смущения, то теперь она побледнела как полотно. Он говорил справедливые вещи, но в его словах была жестокость и память об их прежних конфликтах.

— Простите. — Он, вздохнув, взял ее за руку. — Я не очень умею строить такие отношения с женщинами. Вы требуете не того, что я привык давать. Как бы вы ни были самостоятельны и независимы, я предпочитаю относиться к вам, как к экзотическому цветку. По крайней мере, до поры до времени. Может быть, вы сделаны из стали, но мои нервы такого напряжения не выдерживают.

Он ввел ее в бальный зал, где контрданс был в полном разгаре, и они влились в толпу танцующих гостей. Маркиз махнул рукой оркестрантам, как заправский дирижер:

— Поиграйте еще немного…

Бал в честь их помолвки подходил к концу, и Бет постепенно расслабилась, сдержанность уступила место безудержной радости, кровь закипела в жилах, последние сомнения улетучились.

Она беспечно улыбнулась и отдалась во власть легкомысленного танца.

* * *

С этого дня маркиз стал относиться к ней весьма благосклонно, но не более того. Они больше не вели доверительных разговоров, но Бет и не принуждала его к этому, для нее главное было — не провоцировать очередные конфликты.

Кроме того, Бет ужасно уставала от круговерти ежедневных приемов и светских раутов, где должна была изображать счастливую невесту, которой не терпится отправиться под венец, — разумеется, в благопристойной и изысканной манере.

Маркиз иногда проводил время в клубе или с друзьями, а у Бет не было возможности отдохнуть и расслабиться. Однажды вечером, когда пришло время ехать в театр, она вдруг, ко всеобщему изумлению и ужасу, разрыдалась. Неожиданно для себя она кинулась в объятия маркиза, просто потому, что он оказался ближе, чем другие члены семьи.

— Маман, это нужно немедленно прекратить! — заявил Люсьен, после того как усадил Бет на диван. Герцог переглянулся с женой.

— Мисс Армитидж не привыкла к такой жизни, — продолжал маркиз. — Даже для меня это большое напряжение, а ее это просто убивает. Тем более что ее постоянно окружают чужие люди. До свадьбы осталось меньше недели. Дайте ей отдохнуть. Люди поймут.

— Прошу вас… — Бет наконец перестала плакать, тронутая заботой жениха. — Мне уже гораздо лучше…

— Нет, — перебил ее маркиз. — Вы очень бледны, а под глазами у вас темные круги. Так что отправляйтесь в постель, а мы скажем всем, что вы простудились. Ведь каждый может простудиться, — заключил он с улыбкой.

Бет достала кружевной платочек и высморкалась.

— Похоже, вы правы, — хмыкнула она, вытирая слезы.

— Завтра вы примете нескольких гостей, демонстративно пошмыгаете носом и удалитесь к себе. А если вы еще к тому же для пущего правдоподобия разотрете нос, чтобы он покраснел, то сможете заработать по крайней мере дня два полного покоя и отдыха.

— Вы превосходный мастер обманывать людей, милорд. — Бет рассмеялась и почувствовала себя гораздо лучше.

— Разве я один такой? — небрежно произнес он и позвонил в колокольчик. Передав Бет на попечение горничной, маркиз с родителями отбыл в театр.

Бет лежала в своей постели и размышляла о том, что в этой жизни редкие моменты гармонии и дружелюбия почему-то рано или поздно сменяются озлобленностью.

Благодаря находчивости маркиза Бет провела два чудесных дня у себя в комнате, читая и отдыхая. К тому моменту, когда она окончательно оправилась, до свадьбы оставалось всего два дня, и герцогиня под этим предлогом сократила программу светской жизни до минимума.

К сожалению, это не освободило Бет от обязанности вместе с герцогиней следить за последними приготовлениями к торжеству и бесконечно примерять подвенечное платье, чтобы внести последние исправления. К тому же в эти дни в город начали прибывать родственники Белкрейвенов, и каждый считал своим долгом нанести визит счастливому семейству. Бет огорчало, что маркиз уклонялся от этих визитов. Она пришла к выводу, что если его отсутствие и не пробудит в ее сердце теплых чувств к нему, то по крайней мере у них не возникнут новые поводы для разногласий.

А о том, как это отразится на их будущей совместной жизни, она пока думать не хотела.

* * *

Из-за недомогания Бет у Люсьена тоже появилась возможность отдохнуть. Впрочем, развлечений ему хватало и без выходов в свет. «Компания бродяг» решила устроить прощальную пирушку для Кона и Дэра, которые в составе армии Веллингтона отправлялись на войну как раз в день свадьбы маркиза. По заведенной традиции молодежь собралась в доме Делани на Лористон-стрит. Николас и Элеонора к этому времени вернулись из поездки к родственникам в Гратингли и распахнули для друзей двери своего дома.

Люсьен бывал у них почти каждый вечер.

За три дня до свадьбы Элеонора набралась храбрости и задала ему несколько двусмысленный вопрос:

— А вы не хотите провести вечер дома, рядом с Элизабет, милорд маркиз?

— Моя невеста отдыхает, — ответил он. — Скоро наша свадьба, и ей надо набраться сил.

Элеонора нахмурилась, услышав столь равнодушный ответ, и, поцеловав мужа, отправилась к себе.

— Скажи, Люс, тебе нравится твоя невеста? — спросил Николас, когда они остались одни.

— Я не знаю, — пожал плечами Люсьен.

— Люс, ты богат, красив и по праву считаешься самым удачливым любовником Англии. Тебе даже удалось пофлиртовать с Элеонорой под самым моим носом. Как же ты можешь не знать, нравится тебе Элизабет или нет?

Люсьен с удивлением признался себе, что никогда не пробовал флиртовать с Элизабет Армитидж. Он оскорблял ее, угрожал ей и набрасывался на нее с бранью. Но никогда за ней не ухаживал. Однако об этом он не мог говорить даже с Николасом.

— А откуда мне знать? — бросил он небрежно. — Она похожа на кактус, вся в колючках, а я — напыщенный идиот, которого слишком сильно волнуют условности моего общественного положения. Я боюсь подступиться к ней настолько близко, чтобы разобраться в этом.

— Значит, все дело в интересах семьи де Во, — заключил Николас.

— Да, — кивнул Люсьен. — У де Во должен быть наследник, причем любой ценой, даже если в результате я больше уже ни на что не буду годен… — Он грустно засмеялся.

— Это вполне естественно, — усмехнулся Николас, — если речь идет о временном состоянии тела и души. Я не рассказывал тебе о том, как твои поклонники ежедневно тебя возвеличивают? Благодаря им я узнал много нового из того, что делает мужчину великим любовником.

— Так уважай своих учителей, — произнес Люсьен, давясь от смеха. — Правда, я никогда не имел при этом в виду родителей…

— Как и все мы.

При мысли о родителях, а особенно об отце, который, как выяснилось, вовсе не был ему отцом, Люсьен снова впал в мрачное расположение духа.

— Скажи, ты когда-нибудь был благодарен судьбе за то, что на тебе не лежит ответственность за продолжение рода? — спросил он.

— Поскольку мой брат не расположен вступать в брак, наверное, мне придется взять на себя его обязанности. Но я вовсе не считаю их обременительными, — усмехнулся Николас. — Однако меня не распирает от гордости. — Он рассмеялся. — Ты знаешь, Элеонора каждый раз выматывает меня до полного изнеможения, но устилает колючками подступы к дверям ее спальни.

— У Элеоноры нет колючек.

— Ты прав! — Верный муж Элеоноры от души расхохотался. — Но ты познакомился с ней, когда обстоятельства несколько охладили ее пыл. Когда-то я сказал ей: «Меня не удивляет, что родители часто пороли тебя в детстве. Удивительно другое — что это не произвело на тебя никакого впечатления».

— Тогда как же тебе удается держать ее в узде?

— В какой узде? — удивленно посмотрел на него Николас.

— Ну, чтобы она вела себя достойным образом, — пояснил Люсьен.

— Я сам никогда не был образцом хорошего поведения. — Обычно теплые карие глаза Николаса вдруг стали холодными. — Почему же я должен вынуждать кого-то ходить по струнке?

— Она твоя жена, черт побери!

— Она — Элеонора, — с уважением проговорил Николас. — Я никогда и в мыслях не допускал, что можно ограничивать свободу взрослого человека, и Господь послал мне жену, которая умеет правильно распорядиться предоставленной ей свободой. Ты собираешься держать в узде Элизабет?

Люсьен не только собирался, он уже пытался это делать. Но как он должен поступать, если невозможно предположить заранее, что выкинет в следующую минуту эта женщина, если на миг ослабить удила? Она может учинить скандал. Или завести дружбу с лакеем. Или устроить революцию. Может отдаться Тому, Дику или Гарри. Он вдруг понял, что его не волнует остальное, только это. Даже если Бет пока и невинна, то где гарантия, что она не станет изменять ему после брака? Мэри Вулстонкрофт даже и предположить не могла, куда в конце концов заведет ее учение.

— Элизабет — это не Элеонора, — изрек Люсьен.

— Нет. Но думаю, она лучше образованна.

— Да, напичкана аморальными идеями Вулстонкрофт.

— Ты читал ее?

— Нет.

— Пошли. — Николас поднялся и повел друга в библиотеку.

Войдя в комнату, Николас зажег свечи и взял с полки две книги. Это были «Права мужчины» и «Права женщины» — произведения Мэри Вулстонкрофт.

— Каждый мужчина должен прочитать это хотя бы для того, чтобы понять. — Николас прикоснулся ко второму тому. — А в твоем случае эту книгу следует прочесть особенно внимательно.

— Мне предстоит сразиться с дамой, пропагандирующей радикальный феминизм? — В голосе маркиза было столько ярости, что Николас поежился.

— Мир рухнул бы от такого противоборства, — улыбнулся Николас. — Но вы должны научиться говорить на одном языке.

— Будет лучше, если Элизабет научится говорить на моем, — пробурчал маркиз и быстро сменил тему: — Кстати, что ты думаешь о Девериле?

— У меня с ним личные счеты, — процедил Николас сквозь зубы — верный признак того, что встреться ему на пути Деверил — живым он не уйдет. — Но я не стану заниматься им. Ничего хорошего в этом нет. Это была бы просто месть.

— Месть может быть сладкой.

— Я никогда не считал ее таковой.

— Знаешь, я удивился, когда узнал, что Деверил в Англии. Я слышал, что он сбежал с Терезой Белэр, — проговорил маркиз.

— Тереза никогда не пойдет на такой постыдный шаг, как бегство, — ответил Николас и погасил лампу. — Да, Деверил был с нами, — продолжал он, выходя из библиотеки. — Очень неприятный попутчик.

Николас поморщился, а Люсьен вспомнил рассказ друга о том, как мадам Белэр его похитила. Николаса продержали несколько дней взаперти, а потом посадили на корабль, следующий к Колониальному мысу. Ему потребовалось четыре месяца, чтобы вернуться домой, и за это время многие успели смириться с его гибелью.

— Если он вернулся, значит, она прогнала его, — пожал плечами Николас. — В конце концов, он ведь никогда не был ее любовником.

Поскольку в холле, кроме них, никого не было, Люсьен осмелился задать вопрос, который давно его мучил:

— Тогда кем же он был для нее?

— Человеком, который разделял некоторые ее пристрастия, — задумчиво произнес Николас. — Мерзости притягиваются друг к другу. У него была жестокая и вдобавок буйная фантазия. Он всегда был очень жаден, а посему его весьма интересовали ее планы. Он путешествовал с ней, чтобы не упустить свою долю.

— Наверное, он достиг своей цели, — предположил Люсьен. — Он никогда не был бедным, а теперь говорят, что он вернулся неприлично богатым — причем акцент делают на слове «неприлично». Вот почему его снова приняли в обществе. Деньги способны открыть любые двери.

— Значит, богат? — Николас бросил на него тревожный взгляд. — Но ведь денег было не так уж много, да и Тереза большую их часть предполагала оставить себе.

— Может быть, он просто пускает пыль в глаза? Но он снял дом на Гросвенор-сквер. Разъезжает на великолепных лошадях — он перекупил моих гнедых у Миллхэма, и теперь я кусаю себе локти, когда вижу его упряжку. К тому же он очень жестокий наездник. Ходят слухи, что он собирается жениться, но не для того, чтобы разделить с женой свое состояние. Скорее, речь идет о том, чтобы купить себе очередную безделушку.

— Вернее, о том, что найдутся родители, которые захотят продать свою дочь такому мерзавцу, — поморщился Николас. — Интересно, Люс, откуда у него столько денег? Не удалось ли ему обставить Терезу в ее же собственной игре?

— То есть обманом выудить у Мадам часть ее барыша? — уточнил Люсьен. — Ты говоришь, что для тебя месть неприятна, а мне так она очень по вкусу.

— Справедливость, а не месть. Хотя ведь не все еще ясно. Я не понимаю, почему Деверил с таким бесстыдством кичится богатством, добытым в результате преступления?

— Я тоже, Бог свидетель. И что же нам делать?

— В настоящее время — ничего! — отрезал Николас. — Он подождет. Тебе нужно жениться, а для этого требуются немалые усилия. Я знаю это из своего опыта. И еще советую тебе ознакомиться с этими книгами.

— Ты считаешь, что это нам поможет? — спросил Люсьен, недоверчиво покосившись на книжки. — Должен признаться, я прекрасно понимаю Элизабет. Просто я ее не одобряю.

— Я всегда считал тебя разумным человеком. Мы не можем понять другого человека до конца, и рассчитывать на это — самая страшная иллюзия, какая только существует на свете. — Николас говорил очень серьезно. — Мне бы хотелось поскорее разобраться со своими делами и нанести твоей Элизабет визит. Полагаю, в результате этого она приобретет пару верных друзей.

— Я мог бы привезти ее к вам. — Люсьен почувствовал себя виноватым из-за того, что у Элизабет до сих пор не было друзей.

— Как хочешь. Но до вашей свадьбы остались считанные дни, и она наверняка предпочтет провести их в покое и уединении. Приезжайте к нам после медового месяца. Думаю, что из-за Деверила мы задержимся здесь надолго.

Они подошли к двери гостиной, и Николас остановился и посмотрел маркизу в глаза.

— Давать советы — неблагодарное занятие, и все же я сделаю это, Люсьен. Независимо от того, какие проблемы вас сейчас одолевают, разрешайте их где угодно, но только не на брачном ложе. Помни, в постели ты должен ее любить. А если тебе это сейчас не по силам, подожди, пока пройдет время и ты будешь к этому готов.

Глава 13

Бракосочетание должно было состояться в бальном зале Белкрейвен-Хаус. Огромное помещение с позолоченными столбами и изогнутым потолком было освещено лишь лунным светом и несколькими факелами, отчего создавалось волшебное ощущение, что их брак заключается на небесах, покрытых серебристо-серой пеленой. По периметру зала выстроились огромные урны с цветами. На стенах висели цветочные гирлянды.

Слуги закончили приготовления к завтрашнему торжеству и отправились спать. Им предстоял напряженный день.

В бледном лунном свете комната Бет была похожа на часовню, и она порадовалась тому, что обряд не будет проходить в церкви. В вынужденном соединении двух людей не могло быть ничего возвышенного и богоданного. И хотя их брак был обставлен как принято в цивилизованном обществе, по сути он ничем не отличался от дикого, первобытного совокупления двух особей противоположного пола, когда от самки не требовалось ничего, кроме беспрекословного повиновения и способности к деторождению.

Бет не могла не заметить, что маркиз в последние несколько дней был к ней особенно добр и внимателен, и она не осталась равнодушна к его ухаживаниям. Он был красив, образован и способен на сочувствие и понимание. Если бы она не оказалась в такой унизительной ситуации, то, пожалуй, даже получала бы удовольствие от его общества.

Но в то же время, противореча самой себе, она скучала, когда его не было рядом, вздрагивала от прикосновения его руки, в его присутствии у нее перехватывало дыхание, а от его взгляда по телу ее пробегала дрожь.

Эти противоречия приводили ее в ужас. Завтра она будет полностью принадлежать ему, и от этой мысли Бет начинала трястись как в лихорадке и стискивала зубы, чтобы они не стучали.

И в тот момент, когда эти мысли вконец ее обессилили, в комнату вошла герцогиня. Она держала в руке канделябр, и пламя свечей играло на красноватой обивке гостиной, словно совершая волшебный танец. Обстановка из угнетающей превратилась в радостную.

— Что-нибудь не так, Элизабет?

— Нет, — коротко ответила Бет, не успев придумать причину, по которой она могла бы сидеть в темноте.

Герцогиня поставила подсвечник на камин и заключила Бет в объятия.

— Бедное мое дитя. Прошу тебя, успокойся. Поверь, Люсьена не стоит бояться.

— Не стоит? — переспросила Бет, высвобождаясь из уютных обьятий. — Послезавтра он сможет избить меня до смерти, и никто ему слова поперек не скажет!

— Что? — изумилась герцогиня. — Неужели он когда-нибудь поднимал на тебя руку? Если это так, я собственноручно отхлещу его кнутом!

— Нет, — ответила Бет поспешно, чтобы успокоить герцогиню.

— Слава Богу, — облегченно вздохнула Иоланта. — Должна признать, что в Люсьене есть нечто жестокое, но не больше, чем в любом другом мужчине. Давайте говорить начистоту, Элизабет. Люсьен — благородный человек, и он умеет держать себя в руках. Вы не должны его бояться. Если он когда-нибудь причинит вам боль, вам стоит только сказать мне, и я сделаю так, что он очень пожалеет об этом.

Бет чувствовала, что может в случае каких-то конфликтов прибегнуть к помощи герцогини, но вдруг поймала себя на том, что открытое и честное противоборство с маркизом привлекает ее больше, чем возможность трусливо спрятаться за чью-нибудь спину. Как странно!

— Чему вы улыбаетесь?

— Я не знаю, ваша светлость, — ответила Бет. — Только все это очень странно. — Она покачала головой. — Пожалуй, я лучше пойду к себе, хочу отдохнуть немного.

Герцогиня посмотрела вслед Элизабет и вздохнула. Она давно наблюдала за сыном и его будущей женой, и их поведение сбивало ее с толку. Бывало, что они радовались обществу друг друга, а порой вели себя как чужие люди. Иногда от неловкой реплики Элизабет он приходил в бешенство, и в таких ситуациях, как она заметила, бедная девочка съеживалась от страха.

Герцогиня решила не откладывая поговорить с маркизом, но камердинер уведомил ее, что хозяина нет дома. Наверняка он проводит время с друзьями. Она отправилась разыскивать герцога и нашла его в библиотеке.

Она села в кресло, а он учтиво, но довольно холодно взглянул на нее. И вдруг на герцогиню снизошло озарение. Только сейчас, в эту самую минуту, она поняла, что их счастье рухнуло в тот день, когда родился Люсьен. И теперь она не могла думать ни о чем другом. Она должна поговорить с мужем и попытаться вернуть их любовь.

— Зачем мы так поступаем с собой? — Она увидела, что он еле заметно вздрогнул, услышав ее вопрос. — Уильям, почему мы допускаем, чтобы ничтожные ошибки разрушали нашу жизнь?

— Ничтожные? — резко повторил он. — Иметь наследника, который не является моим сыном, для меня вовсе не ничтожная ошибка.

— Но так случилось… — Она уже готова была просить у него прощения, но передумала. — Всем известно, что наследник Мельбурна — лорд Эгремонт. Многие семьи в таком же положении. Но ведь не все же они распались?

— Наша семья не распалась, — нахмурился герцог. — Я отношусь к вам с подобающим уважением. Я воспитал Ардена как собственного сына — во всех отношениях.

— Во всех? — недоверчиво переспросила герцогиня.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21