Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Тюдоровская роза - Волшебный туман

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Виггз Сьюзен / Волшебный туман - Чтение (стр. 22)
Автор: Виггз Сьюзен
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Тюдоровская роза

 

 


— Стойте, — велела Кэтлин своим спутникам. — Давайте послушаем, что он скажет.

Логан вклинился между сестрами и вручил Кэтлин кусок черного шелка.

— Ты забыла кое-что, моя леди, прикрепи вуаль. В груди Кэтлин ожила надежда, когда она увидела золотую арфу Клонмура, вышитую на ткани.

— Спасибо, зять, — она прикрепила вуаль. Логан повернулся к Мэгин и дотронулся до нее рукой.

— И я тоже кое-что забыл, моя любимая. Я забыл свое место в мире, свои священные обязанности твоего мужа и ирландца.

Объединенные одной мыслью и одной целью, позолоченные лучами заходящего солнца ирландцы поскакали вперед.

Логан поднял к небу сжатый кулак. — Фианна и Ирландия!

Над Клонмуром спускался вечер, но на этот раз круглоголовые не ушли на ночь в покинутые жителями дома в городе.

Волна холодного ужаса окатила Весли, когда он понял причину.

Круглоголовые пробили громадную брешь в стене пролом, достаточно широкий, чтобы через него могли въехать шесть всадников, выстроившись в один ряд. Логан изводил в эти дни Весли напоминанием о необходимости искать соглашение. Громадная брешь в стене соблазняла сделать это. Но тут в его мысли ворвался голос Кэтлин, твердый и убедительный: «Клонмур — мой дом. Я буду защищать его, пока последний камень не выпадет из моих ослабевших рук». Он знал, какое решение приняла бы она. Он не подведет ее и не сдастся.

Его руки болели от тяжести громоздкого арбалета. Несколько мушкетов и запас пороха были использованы в начале осады. Молоты, секиры и мечи были бесполезны против дальнобойных пушек.

Когда наступила ночь, английские солдаты как черные тени стали подтягиваться к Клонмуру. Весли прицелился из арбалета и пустил стрелу. Раздался вопль, и один из солдат упал.

«За тебя, Кэтлин. — Весли посмотрел на первую яркую звезду. — За тебя».

Симус Макбрайд и отец Тулли заряжали катапульту. С развевающейся бородой, старший Макбрайд напоминал мага. Они положили камень на нужное место. Отец Тулли благословил. Симус отпустил веревку лебедки. Камень перелетел через стену и сшиб двух англичан.

Конн и Курран отлично справлялись с тисовыми луками, укладывая солдат так быстро, как только могли.

«Однако этого недостаточно», — отметил Весли. Группа круглоголовых проникла через пролом.

— Во двор! — закричал он, бросив арбалет и вытаскивая свой тяжелый палаш.

Раздались сердитые проклятия ирландских мужчин. Мечи и секиры, молоты и цепы, снятые с молотилок, появились у них в руках. Весли спрыгнул со стены.

Его мозг, казалось, воспринимал только громкие звуки ударов мечей, клацание стали, опаляющий жар безбрежной ненависти.

Враги все прибывали, растекаясь кошмарными волнами по двору. От факелов загорались тростниковые крыши надворных построек. Ирландские проклятия вырывались из охрипших глоток, в то время как англичане дрались молча.

Солдаты на конях и пешие воины окружили Весли со всех сторон. Он почувствовал, что его сила втекает, подобно поту, в окровавленную землю. Через дым и пламя он увидел Рори, бессмысленно лежащего в грязи. Отец Тулли и Симус отчаянно пытались дать отпор четырем вооруженным пиками мужчинам.

Затем, подавив прилив отчаяния, Весли увидел Титуса Хаммерсмита, въезжающего через главные ворота. С буклями, свисающими из-под шлема, как сардельки, командующий круглоголовых ехал на гнедом боевом коне к сторожевой башне.

Курран Хили появился из укрытия возле башни, чтобы выпустить камень в пешего солдата.

Хладнокровно Хаммерсмит бросился к ничего не подозревающему мальчику. Весли стрелой помчался через двор.

— Эй ты, Титус! — закричал он, махая руками, чтобы привлечь внимание к себе. — Или ты уже опустился до того, чтобы убивать детей?

Хаммерсмит остановил лошадь и повернулся, а Курран в это время исчез в тени. Пуля просвистела возле головы Весли. Какой-то воин, закованный в латы, оказался у него на пути. Разъяренный Весли схватил свой палаш в обе руки и размахнулся. Сильный удар чуть не выбил лезвие из рук Весли, но оставил всего лишь вмятину на латах противника.

Не успело яростное проклятие слететь с губ Весли, как вдруг, откуда ни возьмись, вылетел кузнечный молот, который с громким стуком опустился на макушку шлема. Воин упал без единого звука, а кузнец Лайам поднял сжатый кулак в знак победы.

Весли пробежал сквозь дым, перепрыгнув через тело волкодава. Достигнув Хаммерсмита, он взмахнул мечом, разрезав стремя. Хаммерсмит потерял равновесие. Использовав этот момент, Весли вытащил его из седла.

Хаммерсмит свернулся в клубок. Он резко выбросил вперед ноги, ударив Весли в грудь и заставив его откатиться назад, затем быстро вскочил.

— Ну, переведи дух, парень, — насмехался он, — потому что я покажу тебе бой, который ты не скоро забудешь, — схватив меч двумя руками, он ринулся на Весли.

Весли отступил, пытаясь выиграть время, чтобы восстановить дыхание.

— Ты убегаешь от меня? — подстрекал его Хаммерсмит. — Что твоя дорогая жена подумает об этом, Хокинс? — увидев яростное выражение на лице Весли, он сделал следующий выпад. — Ах, да, мы все видели, как она издала последний вздох. Мой друг, и печальное же зрелище она тогда представляла!

Весли почувствовал, как внутри у него что-то оборвалось. Он уже не заботился о том, что дышит с трудом, что рукоятка его меча скользит в потной руке, его не интересовало, жив он или мертв. Единственное, что он четко осознавал, это намерение убить.

Хорошо отточенное лезвие командующего круглоголовых направилось к голове Весли. Весли пригнулся и вернул удар. Ирландские проклятия срывались с его губ, словно это был его родной язык.

Хаммерсмит дрался молча, строго и прозаично, в стиле армии Кромвеля. Он не издавал идущих из глубины души возгласов триумфа или отчаяния, подбадривающих выкриков, не взывая ни к святым, ни к Богу.

Весли пожалел его. Хаммерсмиту неведома была настоящая страсть, а Весли посвятил ей сердце и душу, а вскоре отдаст за нее и жизнь. Кэтлин научила его этому. В свою очередь, в память о ней он убьет Хаммерсмита.

Весли выбросил палаш вверх и вперед, чтобы отразить новый удар, который болью отдался в его руке. Он услышал металлический стук. Его меч стал удивительно легким.

Хаммерсмит разбил его на две части.

— Сдавайся, Хокинс, — приказал Хаммерсмит. — Сдавайся и молись, чтобы я вспомнил, что ты все еще англичанин.

— Приготовься к отступлению, — парировал Весли, удивившись чистому, сильному звучанию своего голоса. — И проси у Бога легкой смерти.

Хаммерсмит ничего не ответил, а продолжал ритмично взмахивать мечом, как жнец смерти, собирающий свой кровавый урожай. Весли отражал удары обломком своего палаша. Шаг за шагом Хаммерсмит теснил его к стене до тех пор, пока отступать было уже некуда, и лезвие мелькало перед лицом Весли как маятник, все ближе и ближе, готовясь нанести последний смертельный удар.

— О, Боже, — прохрипел он сквозь сжатые зубы, — пощади мою душу.

Весли успел быстро уклониться от нового удара, со свистом разрезавшего воздух и обдавшего шею легким ветерком. Он ждал, что сейчас вспыхнет яркий внутренний свет забытья и сомкнется над ним.

Но он все еще был в реальном мире и должен отражать удары вражеского меча.

Хаммерсмит сделал смертельный выпад. Весли метнулся в сторону. Лезвие прошло сквозь его тунику и кирасу.

Жгучая боль опалила грудь. Отскочив назад, на две ступеньки вверх по стене, он молился, чтобы у него хватило сил перенести эту боль. Какое-то слабое внутреннее мерцание пронзило era.

Английское лезвие ударило снова. Весли отступил еще на три ступеньки вверх. На четыре. На пять. Успокоительный внутренний свет уменьшился в размерах.

— Не сейчас! Ради Бога, не сейчас! — обратился Весли к этому свету, уклоняясь от одного удара за другим. — Бог! — умолял Весли, — или кто бы ты ни был.

«Я — это ты». Короткая вспышка, и свет исчез. Навсегда. Это причинило ему острую боль, как будто что-то тайное умерло в его душе.

— Нет! Вернись назад, я…

— Боже, да ты сумасшедший! — Хаммерсмит наступал сильнее, чем прежде, намереваясь нанести последний удар.

Весли достиг тропинки на стене, и ему были хорошо слышны рев, грохот и шипение моря далеко внизу под скалами.

А внизу двор был наполнен клацанием оружия, ржанием лошадей и воплями людей. Ирландские воинственные крики превращались в бессмысленные хрипы боли.

— Ты слышишь? — спросил Хаммерсмит. — Они умирают! Сдавайся, и, может быть, я проявлю милосердие.

— Ты действительно ничего не понимаешь, Ти-тус? — с новым пылом, рожденным каким-то внутренним источником силы, процедил Весли сквозь зубы. — Для ирландца смерть в сражении — большее милосердие, нежели сдаться такому мерзавцу, как ты.

Меч Хаммерсмита метнулся к шее Весли. Удар пришелся по латному воротнику и был таким сильным, что чуть не сбил его с ног. Боль пронзила шею, голову, все тело.

На этот раз белый успокаивающий внутренний свет не пришел на помощь, чтобы смягчить ее. И Весли понял, почему добрый священник, живший внутри него, ушел. Потому что для них обоих пришло время умирать.

Он уже не осознавал, зачем продолжал отбивать удары сломанным палашом, не понимал, почему продолжал наклоняться, метаться из стороны в сторону, избегая ударов.

Все потеряно — Кэтлин, Лаура. А теперь — и Клонмур.

Меч Хаммерсмита ударился о стену. Сноп искр осветил лицо врага Весли, в котором он видел причину разорения Ирландии.

Он не должен умереть один. Еще несколько шагов, и они приблизятся к «Пристанищу изменника», отвесно спускавшемуся к морю. Отсюда они вместе с Хаммерсмитом нырнут в вечность.

Боковым зрением Весли заметил какое-то движение. Пригнувшись под ударом, он сделал выпад обломком своего лезвия. Нет, слишком короток. Обломанный конец лишь ткнулся в узкие штаны Хаммерсмита.

По двору заметались тени. Резкий порыв ветра разорвал пелену облаков, обнажив поднимающуюся луну. В этот самый момент в серебристом лунном свете Весли увидел воина с шелковой вуалью, влетающего через главные ворота на величественном черном жеребце.

«Святой Боже, неужели я уже умер и попал на небеса? «

Хаммерсмит сильно взмахнул мечом. Весли успел отпрыгнуть в сторону. Его движениями сейчас управлял не разум, а интуиция. Потому что его сердце, мысли и душа полностью сосредоточились на гибком воине.

Кэтлин. Неужели это она, живая, настоящая?

Она была как радуга, пробившая себе путь через бурлящие облака, проникновение света в темноту его души. Она была миражом. Весли почувствовал внутри приятную теплоту, подобно паломнику, чья вера была возрождена. Он не осмелился спросить себя, какое чудо принесло ее сюда вместе с маленьким отрядом за спиной. Он только знал, что он уже не один. И что не все потеряно.

Весли ощутил прилив новых сил.

— Ах ты, несчастный сукин сын, — бросил он Титусу. С холодной расчетливостью он маневрировал между двумя бойницами и спокойно ждал следующего удара. Хаммерсмит загнал его в угол, и смерть его была неминуема. Но для Кэтлин он может сделать еще одно дело: заставить умереть Хаммерсмита вместе с собой.

Низко наклонившись, он отбросил сломанный палаш и сделал приглашающий жест руками.

— Иди ко мне, Титус. Давай сразимся без стали.

— Ты соблазняешь меня перспективой легкой победы. Но я солдат и не играю в глупые игры.

— Ты говоришь глупости, Титус. Вся Ирландия смеется над тобой.

Разгневанно рыча, Хаммерсмит сделал резкое движение. Его меч выбил глубокую вмятину в кирасе Весли. Схватившись за рукоятку, Весли вырвал меч из рук Хаммерсмита и со звоном отбросил прочь.

Из последних сил он крепко схватил Хаммерсмита и поволок его на парапет.

— Ты сумасшедший, — голос Хаммерсмита задрожал.

— Вряд ли это имеет теперь значение. — Весли подтолкнул Хаммерсмита к краю.

Глаза круглоголового закатились от страха. Как пиявка он прилип к Весли.

— Пожалуйста, я умоляю тебя…

— Умоляй дьявола, потому что я собираюсь взять тебя с собой в ад.

Хаммерсмит вцепился пальцами в горло Весли и с силой сжал его. Они оба зашатались над обрывом. Из глаз Весли посыпались искры, сознание уходило. Поняв, что у него осталось лишь несколько секунд, он подтянул колено и сильно ударил им в грудь Хаммерсмита.

Все еще цепляясь за Весли, Хаммерсмит перелетел через стену. Весли почувствовал мгновенную невесомость. Ужас, раскаяние и любовь пронеслись в его голове в эти последние мгновения.

Внезапно чья-то рука схватила его сзади за штаны. Кожа лопнула. Сухожилия в руках Весли туго натянулись от тяжести Хаммерсмита. Он сильно ударил вцепившимися в него руками Хаммерсмита о стену. Хаммерсмит взвыл от боли и ужаса, разжал пальцы, и его тело полетело в бездну, находящуюся в сотнях футов внизу.

— А куда намереваешься отбыть ты, дорогой? — спросил знакомый голос, который Весли никак не ожидал здесь услышать.

Прищурившись в замешательстве, Весли перегнулся через стену, всматриваясь в темноту. Стремительный прибой очертил контуры береговой линии. Море уже поглотило сделанное ему жертвоприношение.

Повернувшись к своему спасителю, Весли сжал кулаки.

— Ты появился слишком поздно, чтобы спасти его, Логан. Ну, а что касается твоего вызова…. — начал Весли, но от слабости и страха у него подогнулись колени, и он оступился.

Логан Рафферти откинул голову и громко засмеялся. Его заплетенная борода блеснула серебром в лунном свете.

— Было время, когда я воспользовался бы преимуществом своего положения, — он протянул руку, помогая Весли подняться на ноги и сдвинув искореженный шлем с его головы.

— Я пришел не спасать Хаммерсмита, а исправить мучительную несправедливость. Давай покончим с этим, мой друг.

Поправляя шлем, Весли недоверчиво прищурился. Затем с ликующими криками сбежал вниз по ступенькам во двор, подобрал валявшийся в грязи меч и присоединился к сражавшимся.

А битва была в самом разгаре.

Лайам со своим поднятым молотом вытеснил со двора пятерых круглоголовых. Рори пришел в себя, Весли слышал в дыму его дьявольский боевой клич. Он дрался рядом с гигантской белокурой женщиной, которую Весли не признал. Симус выпустил свору волкодавов на кавалерию круглоголовых. Отец Тулли выхватил кинжал у обезумевшего англичанина. Быстро перекрестив солдата, он перерезал ему горло.

Том Генди — ей-богу, сам Генди, похожий на неутомимого Купидона, — спокойно выпускал стрелы с башни на воротах. Держа в руках метлу, Мэгин усердно прогоняла отбившегося от своих солдата.

И вот он увидел Кэтлин. Она гналась за охваченными паникой солдатами, умелыми ударами вытесняя их со двора. Когда ей удалось это, она издала громкий возглас триумфа.

Безудержное чувство любви завладело сердцем Весли. Он сорвал с головы шлем и отбросил его. Когда Кэтлин увидела мужа, она сделала то же самое. Ее рыжевато-каштановые волосы заструились как чеканное золото, глаза сияли ярче, чем звезды на полуночном небе.

Звезды вечности.

Слова застряли у него в горле, он схватил ее за талию, приподнял с седла и притянул к себе. Прежде чем ее ноги опустились на землю, они поцеловались — крепко, безумно, радостно.

— Кэтлин, ты вернулась ко мне.

— Да, мой Весли. На этот раз навсегда.

— Но как…

Она прижала палец к губам.

— Том Генди расскажет об этом лучше меня.

А я буду всю оставшуюся жизнь объясняться с тобой. Потому что сейчас, мой дорогой Весли, я собираюсь сказать тебе кое-что.

Он прикоснулся губами к влажному завитку волос на виске.

— И что же это?

— Я люблю тебя. Люблю! — она покрыла поцелуями его изумленное лицо. — Я люблю тебя!

— О, ты трижды любишь меня? — произнес он дрожащим голосом.

Она засмеялась так мелодично, так радостно, что он готов был упасть перед ней на колени.

— Прежде чем кончится эта ночь, я повторю это еще тысячу раз. — Она повернулась к жеребцу и расслабила подпругу. Откуда ни возьмись появилась Бригитта и унесла седло.

Бригитта? Но Весли приказал всем женщинам и детям Клонмура укрыться у Мэгин в Брокаче. Другая тайна. Другое чудо.

— Едем со мной. — Кэтлин грациозно взлетела на спину жеребца. — Здесь уйма работы, но все может подождать.

Весли сел позади нее. Жеребец всхрапнул и прогнулся под дополнительным весом. Когда они ехали к воротам, Логан Рафферти приподнял в знак приветствия шлем, продолжая обнимать свою сияющую жену. Он вручил фляжку Рори Бреслину, который поделился с белокурой амазонкой. Том Генди начал отдавать приказы, чтобы люди оказали помощь раненым, сняли все ценное с трупов и привели двор в порядок.

Кэтлин пустила жеребца галопом. Когда они выскочили за ворота, она издала радостный победный клич. Несколько оставшихся англичан, упали на землю и покатились в ров, пытаясь укрыться.

Смех Кэтлин трелью разнесся по посеребренному луной ландшафту. К удивлению Весли, на востоке уже забрезжил рассвет. Значит, сражение длилось большую часть ночи.

Он упивался ощущением прильнувшего к нему молодого здорового тела Кэтлин, наслаждался ее радостью.

Они приехали на взморье, туда, где молочный свет подсвечивал заброшенный сад. Кэтлин спрыгнула с жеребца, подождала, пока то же самое сделает Весли, затем хлопнула коня по крупу.

— Иди, Син, — сказала она. — Ты заслужил себе отдых.

Лошадь рысью умчалась. Холодок прошел по телу Весли.

— Син? Но это же на ирландском означает Джон?

— Да, я наконец-то дала ему имя. Его предложил Том Генди. Нравится тебе оно?

Весли закрыл глаза. Необычный выбор Тома вызвал у него странные воспоминания.

— Да, но ты говорила…

— Я много чего говорила. Множество необдуманных и самонадеянных слов, — она наклонилась, стянула сапоги и постучала их друг о друга, чтобы стряхнуть песок. — И я уверена, что наговорю еще больше за долгие предстоящие нам годы. Сможешь ты смириться с моим острым языком, Весли?

Он взял Кэтлин за плечи, еще раз осознав чудо ее возвращения к жизни. Глухим от волнения голосом он сказал:

— Кэтлин, я бы умер без тебя. Она уткнулась ему в плечо.

— Весли, я должна сказать тебе…

— Что, любимая…

— О твоей… — Она прервала себя и посмотрела ему в лицо с выражением сильного желания, затем поцеловала его в щеку. — Позже, милый. Разве не заработала я себе право побыть наедине с му… — Она остановилась, посмотрев в глубину сада. — Что это? — Отодвинувшись от него, пошла осмотреть высеченный камень.

— Это я сделал для тебя. Когда думал, что ты… — Он остановился, не в силах облечь в слова пережитый ужас.

Кэтлин наклонилась к высеченному в форме арфы низкому камню. Эпитафия на ирландском гласила: «Кэтлин, главе клана Макбрайдов из Клонмура, унесенной прибоем на священный берег». У его основания был посажен куст розы, среди колючек которой пробивался единственный белый цветок.

— Замечательно, — мягко сказала она, дотрагиваясь до камня, затем повернула к нему наполненное болью лицо. — Боже, Весли, когда я подумаю, как ты страдал…

— Не думай об этом, — прервал он ее. — Думай о той радости, которая у нас сейчас, Кэтлин.

Они снова поцеловались; их губы томно и медленно касались друг друга, а в это время руки лихорадочно расстегивали пряжки и застежки, пока их кирасы не упали на песок.

Вес л и возбужденно засмеялся.

— Никогда не думал, что мне придется разоружать жену, прежде чем любить ее.

Они оторвались друг от друга, и он опустился перед ней на колени. Ее ноги показались ему тоньше, чем прежде. Вопросы роились у него в голове, но он остановил себя. Не сейчас. Еще не время.

Бросив собственную одежду на скалу, он взял ее за руку.

— Идем со мной в море, моя любимая, и смоем с себя грязь сражения, — попросил он.

Взявшись за руки, они побрели в воду. Прибой кружил вокруг его колен и ее бедер. Волнующая теплота разлилась по телу Весли.

Волосы Кэтлин спадали вуалью на плечи и на грудь. Ветер приподнимал эту рыжевато-каштановую завесу, обнажая кремовую кожу на округлостях ее груди. Двигаясь, как раскачивающаяся на ветру ива, она прильнула к нему, ощущая, как горит их кожа в местах соприкосновения.

— Ты чувствуешь это, Кэтлин? — прошептал он, прижимаясь к ее влажной, солоноватой щеке. — Ты чувствуешь нашу любовь, которая жжет как раскаленное железо?

— Иногда от этого больно, — призйалась она. — Но иногда я хочу ощущать это жжение.

Соглашаясь с ней, он сильно прижал ее к своей груди. Их любовь родилась из боли, а мучительное желание было сладким напоминанием их победы над этой болью.

Он зажал руками ее лицо и впился в губы. Руки Кэтлин нежно скользили по коже, лаская его спину.

Охваченные древним инстинктом взаимного очарования, они вошли глубже, туда, где беспокойные волны подняли и бросили их друг к другу, как будто сама природа требовала их соединения. Соленая вода только придала остроту их страсти.

С ликующим криком она обвила руками его шею, а ногами — талию. Он обхватил ее ягодицы и, глядя ей в лицо, вошел в дом, жаждущий принять его. Ощущение было настолько сильным, что у него зазвенело в ушах. Он заставил себя стоять неподвижно, сопротивляясь натиску прибоя. Они так долго были разъединены, и он не хотел торопить их воссоединение.

Дрожа от попыток контролировать себя, Весли поцеловал ее губы, горло, грудь, и ее вкус смешался со вкусом большого необъятного моря, превратившись в эликсир более опьяняющий, нежели чистый нектар. Ноги Кэтлин сильнее сжались вокруг него, и она подалась вперед.

Весли застонал и откинул голову. Их тела устремились друг к другу в ритме моря, они соединились как дикие создания. Он не сдерживался, зная, что женщина в его руках была достаточно сильной для того, чтобы принять его горячую необузданную любовь. В каждый толчок он вкладывал всю страсть, гнев, печаль и радость, которые овладели его сердцем с момента их первой встречи, все то, что невысказанной тяжестью давило душу. Она, впервые не сдерживая себя, отвечала ему страстными, покусывающими поцелуями, криками наслаждения и словами любви, такими открытыми и искренними, что он почувствовал себя сильным, свободным, способным на все.

Волны поднесли их к берегу, где прибой намыл песок и сделал ложе из пены для их горящих от любви тел. Кэтлин открыла глаза, в которых Весли увидел ее таинственность. Он понял, что его жена — редчайшая женщина во всем мире.

— Весли, — произнесла она. — Я люблю тебя. — Подобно набегающей волне ее тело выгнулось вверх. Ее ответные движения затягивали его, как море, высасывающее песок из-под них.

— Кэтлин! — выкрикнул он ее имя ветру. Последним, завершающим толчком он вошел в нее, глубокую, как море, таинственную, как полночь, искреннюю, как любовь, охватившая его душу. Его экстаз достиг вершины, и новый крик вырвался у него из горла.

Усталые, все еще соединенные, они лежали тихо, пока бурная страсть не перешла в нежность, давая им ощущение приятной теплоты и уверенности, что отныне все, наконец, будет хорошо.

Почти все. Зарывшись лицом во влажные, спутанные волосы Кэтлин, Весли думал о Лауре. Мучительная тоска вторглась в его удовлетворенность. Что сделал Кромвель с его дочерью?

Пришло время рассказать Кэтлин обо всем. Она любит его и, что бы он ни рассказал ей, не изменит своей любви.

Опершись на локти возле ее лица, он медленно поцеловал Кэтлин. Ее ресницы были колкими от соленой воды, а возможно, и от слез. Краски приближающегося рассвета подкрасили румянцем ее щеки.

— Кэтлин, я должен тебе кое-что рассказать.

— Ах, Весли, ты можешь сказать мне все, что угодно.

— У меня есть дочь, о которой…

— Я знаю.

— Я заботился в течение трех лет, но…

— Я знаю.

— Которую у меня забрали, когда я был арестован за…

— Я знаю. Ты слышышь меня, Джон Весли Хокинс?

Наконец ее слова прервали болезненный поток его речи. Он изумленно уставился на нее.

— Откуда ты знаешь о Лауре?

— Я открыла правду во время второй поездки в Лондон.

— В Лондон? Бог мой, ты была в Лондоне?

— А где, ты думаешь, я была? — она засмеялась его замешательству. — На том свете?

Гибким движением она поднялась и подставила себя под набежавшую волну, чтобы смыть песок. Весли с болью и удивлением посмотрел на ее гладкую стремительную фигуру. Разве его любимую не волнует Лаура? Возможно, было бы глупо ожидать этого от нее. Но ведь она так заботилась о других детях.

Она вышла из воды и откинула назад мокрые волосы.

— Весли, твоя единственная проблема — как не показаться незнакомым маленькой девчушке.

— Не все так просто.

— А я говорю, просто. Одевайся и идем со мной.

Глава 19

— Папа!

Маленькая фигурка бросилась через двор Клонмура, затем остановилась и неуверенно оглянулась на Эйлин Бреслин.

Весли резко остановился. Моргнул. Еще раз. Потом еще. Он переводил взгляд с улыбающегося лица Кэтлин на золотоволосую фею, засунувшую свои крошечные пальчики в фартук.

О, Боже, Лаура! Она стала выше. Волосы тоже Ъодросли. Казалось, только вчера она была пухлым ангелоподобным ребенком, свернувшимся калачиком на его руках, нежным и доверчивым. И вот она стоит перед ним маленькая девочка с собственными мыслями, испуганная и неуверенная…

Он побежал ей навстречу, ощущая ее присутствие как дуновение ласкового ветерка на свою душу. Он поймал ее, закружил и прижал к груди.

— Лаура. — В волнении он не смог произнести больше ни слова.

Он почувствовал, что она колеблется, и его сердце сжалось.

— О, Лаура…

Кэтлин похлопала его по плечу.

— Уверена, для такой крошки у нее было достаточно приключений. — Наклонившись, она поцеловала Лауру в голову. — Правда, милая?

Лаура важно кивнула. Ее маленькая ручка устроилась поудобнее в его большой руке.

По-ирландски Кэтлин добавила:

— Весли, она слишком маленькая, чтобы все пережитое оставило в ней глубокий след.

Ему хотелось поверить в это. И он поверил, потому что Лаура придвинулась ближе и прижалась щекой к его груди. Ощущение ее в своих объятиях вернуло ему целый мир, придало смысл месяцам беспокойной и суматошной жизни, которую он вел до этого. Его сердце было переполнено любовью, радостью и благоговейным трепетом перед дочерью и женой.

— Я приплыла на лодке, чтобы повидаться с тобой. — Лаура отодвинулась и посмотрела на него. Ее маленькая ручка погладила его бакенбарды, а, взглянув на лицо, она скорчила рожицу. — Папа, почему ты плачешь?

Он засмеялся и, не смущаясь, вытер слезы.

— Я так счастлив видеть тебя снова, крошка. Она кивнула с видом, мудрым не по годам.

— Сначала я не хотела уезжать из Хэмптона, но маленький Том и Кэтлин сказали, что я нужна тебе.

— Да, ты мне очень нужна, мое сокровище, — пробормотал он, целуя в макушку и вдыхая знакомый запах ее волос.

— Бригитта показала мне пони, папа. А Кэтлин сказала, что у меня будет собственный пони.

Язык не слушался его, когда он говорил.

— Конечно, будет.

Лаура посмотрела через двор туда, где шумные дети, вернувшиеся из Брокача, играли с выводком поросят. Только обвалившиеся стены да маленькие кучки соломы, разбросанные тут и там для того, чтобы впитать в себя кровь, напоминали, что здесь шло сражение. Но поросята? Весли протер глаза. Откуда здесь взялось это мясо на копытах?

— Мне нравится здесь, папа, — заявила Лаура. — Эйлин говорит, что мне не надо больше носить туфли, и мне очень нравится море. А тебе нравится это место?

Он посмотрел на Кэтлин через голову дочери.

— О, да, Лаура. Да, очень нравится. И мы останемся здесь навсегда или до тех пор, пока нам здесь будут рады.

— А это навсегда, — вмешалась Кэтлин. Лаура соскользнула на землю.

— Можно мне теперь идти играть? — Не дожидаясь ответа, она побежала к детям. Охваченный безрассудной паникой, Весли пошел за ней.

— Пусть она идет, Весли. — Мягкий голос Кэтлин остановил его. — Впереди у тебя целая жизнь, чтобы общаться с ней.

— Вот это верно, — сказал Том Генди, подходя неслышными шагами. — Кромвель не наложит больше лапу ни на нее, ни на какого-либо другого ребенка. И не арестует больше тебя, Кэтлин. — Он проказливо улыбнулся. — Вы знаете, старый дьявол умер.

Кэтлин перекрестилась.

— Святая Мария, значит, яд прикончил его.

— Больше похоже на болотную болезнь, — бросил, уходя, Том через плечо. — Он заразился ею в Ирландии.

— Яд? — в замешательстве спросил Весли. С изумлением он выслушал рассказ Кэтлин о ее пленении, заточении в Тауэр, роковом разговоре с лордом-протектором перед казнью.

Весли закрыл лицо руками, пытаясь отогнать от себя мысли о ее суровых испытаниях.

— Теперь все в порядке, мой Весли, — закончила она.

Он поднял глаза и протянул руку. Она взяла ее, и вместе они прошли через двор мимо Рори Бреслина, который телячьими глазами смотрел на полногрудую англичанку Дейзи Лейн; мимо отца Тулли, который срывал обуглившийся тростник с летнего домика; мимо Конна и Куррана и всех обитателей Клонмура, которые половину ночи сражались, а вторую половину провели, убирая двор от булыжников и кровавых пятен.

Они остановились, когда дошли до Мэгин и Логана. Позади лорда Брокача и его леди был целый ряд повозок, нагруженных до самых перекладин мешками с зерном. Гуртовщики из Брокача пытались навести порядок среди овец, свиней и коров.

Взгляды Весли и Логана встретились. Логан протянул свою большую руку.

— Да, друг. Действительно, это так. Мэгин и Кэтлин вздохнули с облегчением.

Мэгин показала на повозки.

— Это только начало. Определите, что вам нужно, и мы поможем.

Вышел Симус, застегивая на ходу пряжку на ремне с мечом.

— А, Рафферти, ты, наконец-то, научился вести себя.

— Да, сэр.

— Не «сэр», — возразил Симус. — Теперь называй меня отцом.

— Даида, что ты собираешься делать? — спросила Кэтлин, увидев его старинные доспехи.

— Другой поход, на этот раз очень важный. Брайан и я отправляемся во Францию, чтобы присоединиться к Карлу Стюарту. Том говорит, он возвращается на престол. Я слышал, одна из его любовниц собирается вернуть его в истинную веру.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23