Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Тюдоровская роза - Волшебный туман

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Виггз Сьюзен / Волшебный туман - Чтение (стр. 11)
Автор: Виггз Сьюзен
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Тюдоровская роза

 

 


Однако для Кэтлин Макбрайд он попробует сделать невозможное.

— Мы должны остаться одни для…

— О, нет! — прервал его Том. — Они были мне друзьями, пока я был жив. Вы хотите заставить их покинуть меня, когда я умираю?

— Конечно, нет, — ответил Весли. — Как ты захочешь, Том.

Исповедь продолжалась долго. Он рассказывал об угоне скота, о мелких кражах, ссорах и своей гордыне. Том Генди играл роль барда Клонмура до последнего дыхания, развлекая людей даже на смертном одре. Все столпились вокруг него, боясь пропустить хоть слово. Некоторые из присутствующих не могли удержаться от улыбок, некоторые толкали друг друга под ребра и обменивались понимающими кивками головы.

Сумерки перешли в глубокую ночь. Спина Весли и плечи заболели от неподвижного стояния на коленях возле Тома. Он подавлял желание потянуться, повращать головой и размять ноги. Остальные сидели, захваченные монологом. Кружки с самогоном передавались по кругу, и даже обреченный Том нашел в себе силы сделать глоток.

— Было бы жестоко, — произнес он, задыхаясь, — если бы я и кружка расстались навечно, не поцеловавшись…

Весли почувствовал, что не может сдержать зевок. Хоть и поздно, но прикрыл рот рукой, чтобы подавить его.

— Ну вот, час настал, — вздохнул Том, прерывая себя. — Господь Бог, я рассказал тебе только малую часть своей неправедной жизни, но, думаю, ты понял главное. Я готов принять твое благословение.

Весли осенил крестом лоб Тома.

— Per istam sanctam unctionem… — тихо произнес он слова молитвы, умоляя всемогущего Бога отпустить Тому грехи и принять его душу на небеса.

Его голос оратора и приятная латынь с итальянским произношением произвели на всех большое впечатление. Друзья Тома придвинулись поближе. На их лицах было написано настороженное удивление, которое затем сменилось радостью, восхищением и, в конце концов, искренним облегчением. И тут Весли понял, какое значение имеет для них священник, даже неудавшийся. Бремя их зависимости снова огромной тяжестью навалилось на него.

Печальный Рори стал проталкиваться вперед, чтобы рассмотреть все поближе, и наступил на босую ногу Мэгин, которая взвизгнула и сильно ущипнула его. Рори взвыл.

— Ну, подожди только, пока мы закончим с этим чертенком, девка, и я…

— Веди себя прилично! — Эйлин погрозила пальцем своему великовозрастному сыну. — Клянусь, Бог видит все, что ты тут вытворяешь.

Ожидая, пока утихнет перебранка, Весли бросил взгляд на Кэтлин, которая смотрела на него с недоверием и удивлением. Он обманывал ее по необходимости. «Не в первый и не в последний раз, — подумал он. — Прости меня, Кэтлин».

Все вместе: обитатели Клонмура и их вынужденный пастор — преклонили колени перед умирающим Томом.

Продрогшая до костей, с занемевшими суставами, Кэтлин проснулась на рассвете. Она намеревалась провести ночь в молитвах, но усталость сломила ее.

Опершись ладонями о прохладный пол в комнате больного, она прищурилась, чтобы получше рассмотреть окружающих. Несколько человек находились тут же и крепко спали. Воздух был про-питан запахом самогона и виски, смешанным с ладаном. Ложе Тома Генди было пустым.

Она всполошилась и, вскочив на ноги, бросилась в коридор. Умер! Ее Том умер! Умер ночью, а ее не было рядом с ним, чтобы попрощаться. Слезы хлынули по ее щекам.

Пусть будет проклят Хокинс, пусть будут прокляты все за то, что не разбудили ее. Она проскочила коридор и ворвалась в зал.

Огонь в очаге горел слабо, отбрасывая тени на побеленные известью стены. Одна тень была высокая и широкая, вторая маленькая и круглая, с пером, лениво покачивающимся на голове в такт речи.

—…и после того, как леди Собан ушла от нас, мы поплыли по течению волн, Весли, — рассказывал Том. — Понимаешь, она была нашим якорем спасения, символом доброты в этом жестоком мире. — Том замолчал, делая глоток из большой кружки. — Передай мне, пожалуйста, ту селедку. Я страшно проголодался. А тем временем англичане наступали, и стало еще хуже, когда к власти пришел Кромвель. И тогда Кэтлин…

— Собирается отдать твою душу дьяволу, Том Генди! — закончила она, подходя к очагу.

Его улыбка была сияющей, цвет лица совершенно здоровым.

— Ты уже встала, девушка?

Она запоздало вспомнила про слезы на щеках и вытерла их рукавом.

— Мне нужно… — тут она поняла, что угроза смерти миновала, и уставилась на них обоих. — Несколько часов назад ты разрывал мне сердце, заставив думать, что умираешь. А сейчас ты сидишь беззаботно, жив-здоров, и потягиваешь эль, закусывая его селедкой.

— Я умирал. Но случилось чудо.

— Разве ты не веришь в чудеса, Кэтлин? — спросил Хокинс.

— Только не тогда, когда они создаются себялюбивым бардом и лживым англичанином!

Хокинс похлопал Тома по плечу.

— Скажи ей, что это не моих рук дело.

На лице Тома появилась стыдливая улыбка.

— Мне помогло лекарство для овец, приготовленное Эйлин. Этот добрый человек убедил меня проглотить его. А тогда мне понадобился уже не священник, а туалет.

Кэтлин передернуло от ярости. Выскочив из зала, она остановилась во дворе только для того, чтобы умыться у колодца, и несколько минут спустя уже вылетела из главных ворот на черном жеребце, и понеслась по каменистым полям к дальнему взморью. Она кипела от злости. Хокинс одурачил, а Том разыграл ее. Бешеная скачка еще не успокоила девушку, но она соскочила на песок и разрешила жеребцу погулять на воле. Спустя несколько минут к ней подъехал Хокинс на лучшем коне Клонмура.

— Кто разрешил вам покинуть замок? — строго спросила она.

— Твой управляющий. — Он уже соскочил с лошади и стоял перед ней. Ветер окрасил щеки легким румянцем и играл у него в волосах. Должно быть, он успел умыться и побриться, так как выглядел свежим и чистым, как пастор перед богослужением.

«Помоги мне, Бог, — взмолилась Кэтлин, — мужчина не должен выглядеть таким привлекательным в такую рань».

Ее обрадовало, что Весли снял одеяние священника, потому что его вид в рясе все еще стоял перед глазами, тревожил ее. И не потому, что ей меньше нравились одолженная туника, плотные штаны и высокие сапоги. Казалось, он был создан для одежды ирландцев. Волк в овечьей шкуре.

— Итак, я приказываю вам вернуться, — заявила она. — И без всяких фокусов. Вы дали слово.

Как будто не слыша это, Весли взял ее за руку и держал так крепко, что она не могла вырваться без борьбы.

— Давай пройдемся, Кэтлин. Пора посмотреть в лицо ситуации, сложившейся между нами.

Она внимательно посмотрела на него и вдруг все поняла. Ей была знакома скрытая печаль, которая, казалось, всегда обитала в его глазах. Глазах исповедника, принявшего на себя груз грехов других людей.

Он повел ее дальше по взморью. Влажный песок холодил ступни ее босых ног. Море омывало большие выступающие скалы с их острыми вершинами, направленными в утреннее небо.

Впереди покоился заброшенный сад ее матери, всегда вызывавший у нее грустные воспоминания. Кэтлин уперлась:

— Я не пойду туда с вами.

— Ты должна пойти, — он положил свободную руку ей на спину и легонько подтолкнул. — Это место, где началось волшебство, Кэтлин. Место, где мы сами можем творить волшебство. Она все еще сопротивлялась.

— Волшебство? Да вы еще хуже, чем Том Генди. Он повернулся к ней.

— Чего ты боишься, Кэтлин?

Ей хотелось крикнуть: «я боюсь тех чувств, которые ты вызываешь у меня».

— Ничего, — спокойно ответила она. — Идемте. — И, освободившись от него, направилась в сторону сада.

Она обогнула лужу, оставленную прибоем, от поверхности которой отражался яркий луч восходящего солнца. Кусты ежевики заполнили пространство между скалами. Сад был безобразным и скучным. Всю его красоту унесли ветры с моря и общий беспорядок в Клонмуре.

С мрачным удовлетворением она сказала: — Видите теперь, что здесь нет никакого волшебства?

Он прижал ее к себе так быстро, что она задохнулась.

— Это потому, что мы еще не произнесли заклинание. Но мы сделаем это, моя любовь.

— Нет, — она попыталась высвободиться, но он крепко держал ее. Вы мой враг. И вы дали обет Богу.

— Уже нет, Кэтлин. С тех пор, как…

— Вы дали обет безбрачия. Ваша страсть отправит нас обоих в ад!

— А твоя страсть, женщина? — в гневе вырвалось у него. Он схватил ее за плечи и отодвинул от себя. — Будь я проклят, если тебе тоже не нравится это. Тебе нравится, как сливаются наши тела…

— Неправда, Джон Весли Хокинс! — от обиды и унижения слезы покатились у нее из глаз.

Он плотно закрыл глаза и сделал глубокий вдох, стараясь успокоиться.

— Послушай, Кэтлин. Если бы я был твоим врагом, я давно бы уже снес твою голову с этой прекрасной шеи, — он нежно провел пальцем по ее горлу. — Я бы лишил тебя жизни, украл твоего коня и поспешил бы в Голуэй.

Она понимала, что у него была возможность сделать это. Она также была до глубины души уверена, что он никогда не причинит ей вреда. Но, Боже, насколько все было бы проще, если бы он был просто убийцей.

— Но я же не собираюсь сделать это, правда? — спросил он мягко.

— Потому что не можете.

— А тебе хотелось бы знать, что я собираюсь сделать?

— Меня не интересуют ваши планы.

Его руки снова обняли ее. Несмотря на холодные порывы ветра, было тепло, она чувствовала себя защищенной и… любимой.

— Сядь рядом со мной, Кэт, — сняв с нее шаль, он расстелил ее на песке, затем потянул Кэтлин к себе, и она села без сопротивления, потому что его колдовские чары уже взяли над ней верх.

Он спрятал ее голову у себя на плече. Она подтянула к груди колени. Его рука ласково заскользила по предплечью, медленно и успокаивающе.

— Кэт, я хочу, чтобы ты знала, что я чувствую к тебе.

— Исповедь? — засмеялась она. — А я-то думала, что вы устали от исповедей за прошлую ночь.

— Как приятно слышать твой смех, Кэт. Думаю, ты удивишься тому, что я скажу, потому что еще ни один мужчина никогда не говорил тебе этого.

— Я не слышу ничего, кроме слов англичанина, — ответила она. — Ложь ведь тоже состоит из слов.

— Знаю, Кэтлин. Поэтому я собираюсь любить тебя. Не при помощи слов, потому что не верю, что мой язык может выразить то, что у меня на сердце.

— Я хочу, чтобы ты ощущала мои руки, ласкающие тебя. Когда сердца сливаются так, как наши, слияние тел требует завершения и облегчения.

— А кто говорит о слиянии сердец? Это план вероломного богохульника, — сказала она.

— Мне продолжить, Кэтлин?

— Я не буду слушать вас! Вы будете обращаться со мной как со шлюхой круглоголовых…

— О, Боже, радость моя. Я буду любить женщину, которая прячется внутри тебя. Ты водила мужчин в сражения, но никогда не допускала в свое сердце. Мужчины уважают тебя, подчиняются тебе, но видят в тебе только воина. У тебя никогда не было возможности расцвести.

Она отодвинулась, в то время как ее сердце тянулось к этим сладким обещаниям.

— Вы приняли обет…

— Еще до того, как встретил тебя… — он обнял ее. — Не сопротивляйся мне, Кэтлин. Наша любовь определена не простыми смертными, а силами более мощными и мудрыми.

Он медленно наклонился к ней и мягко, нежно, легко прикоснулся губами к ее губам. Кэтлин попыталась укрепить свою решимость, вызвав образ любимого Алонсо, но картина получилась бледная, расплывчатая, окутанная туманом желания, которое не имело ничего общего с мужчиной из прошлого, а было вызвано настоящим.

«Я не верна, — подумала она. — Где же сила, которой я так гордилась?»

Пылая страстью к женщине, находящейся сейчас в его объятиях, Весли внезапно обнаружил, что его совесть не в ладах с поставленными целями. Он ненавидел себя за то, что вводит ее в заблуждение признаниями в любви, а еще больше за то предательство, которое задумал для нее. Однако даже обвинения в свой адрес не могли сдержать горячей волны, поднимающейся в нем. Подобно морским волнам страсть накатывалась на него, разбивая сомнения и заставляя осознать, что даже если она была бы не нужна ему для освобождения Лауры, он все равно сдвинул бы горы, чтобы обладать этой женщиной.

Она была сладкой и свежей, как роса, соленый привкус мягких губ действовал на него, как одурманивающее зелье. Борясь со стремлением войти в нее и подавить ее протест, он прервал поцелуй и посмотрел в пылающее и испуганное лицо женщины. Против воли, забыв о намерении завлечь ее, он улыбнулся и сказал:

— Я обещал открыть тебе свое сердце.

— Мне не нужны ни ваши слова, ни поцелуи, — произнесла она дрогнувшим голосом, а глаза излучали желание, разбуженное им.

— Кэтлин, жизнь коротка, особенно в Ирландии. Прошлой ночью Том был на пороге смерти. Только каприз судьбы вернул его на этот свет. У тебя очень опасная жизнь. Может случиться так, что однажды ты отправишься в рейд против круглоголовых и не вернешься. Ты можешь умереть, не познав женских радостей.

— Бесстыдный разговор, англичанин. К тому же, мне совсем не хочется умирать. Но если вы думаете, что я жажду ваших поцелуев, то ошибаетесь.

Он зажал руками ее лицо. Усыпанные янтарными крапинками глаза были такими большими и глубокими, что ему показалось, будто он заглянул в вечность. Ее влажные, покрасневшие от поцелуев губы были слегка приоткрыты, словно она собиралась заговорить, но забыла о чем.

Глубоко вздохнув, он приготовился сказать заведомую ложь. Он репетировал ее про себя сотни раз и знал точно, сколько искренности придать каждому слову; старался повторить ту интонацию, которая много лет назад бросала герцогинь в его объятия, интонацию, которая позже заставляла тайных католиков в восторге преклонять колени.

— Я люблю тебя, Кэтлин Макбрайд, — слова получились не совсем такими, как он хотел. Впервые с тех пор, как он был застенчивым юношей пятнадцати лет, уверенный голос Джона Весли Хокинса дрогнул. Слова прозвучали прерывисто и прочувствованно так, как будто он говорил правду.

Ее взгляд выражал испуг, удивление и осторожное одобрение.

«Бог мой, — подумал Весли. — Она верит мне».

Прежде, чем очарование могло разрушиться, он поспешно продолжил.

— Это случилось в первый же день, когда я встретил тебя. Помнишь? Ты стояла и смотрела на меня, будто я привидение. Держалась так прямо и гордо, что тебя можно было принять за идола. Но оказалось, что у тебя кровоточит палец. В тот момент я понял, что имею дело с земной женщиной и что я полюблю тебя.

— Вы слишком многое увидели в случайной встрече.

— Нет, моя любовь. Поразмысли и признай: что-то произошло той ночью. Я надеялся, что это ощущение ослабнет, но оно становилось все сильнее и сильнее. Я дал слово, что не убегу, но связывает меня что-то большее, чем слово. Это чувство, которое охватывает меня, когда я прикасаюсь к тебе; очарование твоей улыбки и уверенность в том, что мы созданы друг для друга.

Она напряглась в его руках. — Нет, Весли.

— Мое имя на твоих губах звучит приятно, как мелодия, сыгранная на сказочной арфе. Произнеси его снова, Кэтлин. — Он поцеловал ее в нежную пульсирующую жилку на шее. — Произнеси мое имя.

— Весли, — ее голос был нежным, дрожащим и полным желания, которое она так тщательно скрывала.

Прошло уже более трех лет с тех пор, как Весли обнимал женщину, но даже если бы это было только вчера, происходящее сейчас было совершенно новым для него. Кэтлин проявляла твердость там, где другие проявляют мягкость, настойчивость там, где другие могли уступить. Она сияла ярким солнцем, в то время как другие были видны на небе, усыпанном бледными звездами.

— Кэтлин. Кэт, — бормотал он. — Тысячи раз я видел тебя в своих снах. Сейчас я посмотрю на тебя в действительности, и ты докажешь мне, какими ничтожными были мои сны.

Нежные слова, которые ему пришлось бы выдавливать из себя любой другой женщине, текли с его губ легко и свободно, как песок сквозь пальцы. Он развязал тесемки на ее блузке. Она ухватилась за нее, в перепуганных глазах стояли слезы.

Весли наклонился и поцеловал ее, обведя языком чувственный изгиб ее губ, затем наклонился и стянул с хрупких плеч блузку, под которой оказалась хлопчатобумажная нижняя сорочка, завязанная шнурками на груди. Весли наклонил голову и поцеловал впадинку, спускающуюся вниз от шеи.

Его зубы нашли завязки на нижней-сорочке и потянули их вниз. Рубашка, не поддерживаемая больше ничем, спустилась до талии.

Тяжело дыша, Кэтлин прижала руки к груди. Она долго и пристально смотрела на него. Затем, приняв решение, медленно опустила руки.

— Внутри меня есть что-то такое, что хочет тебя, но…

— Тогда послушайся голоса своего сердца. — Ее грудь была прекрасна мягкая и полная, с затвердевшими сосками.

— Святой Иисус, — проговорил Весли, — я знал, что ты превзойдешь все мои сны. Боже, Кэтлин, ты зажигаешь мне кровь, — наклонившись к ней, он с удивлением осознал, что его слова больше не являются пустой лестью.

Рукой, такой неуверенной, что это удивило его, он приподнял край юбки и стал ласкать шелк ее кожи своими большими ладонями. Застонав, она прильнула к нему.

— Прекратить? — прошептал он.

Она накрыла его ладонь своими руками.

— О, Боже, нет!

Он поцеловал ее нежно, почти целомудренно, но движения его руки были вовсе не целомудренными. Ее ощущения выплеснулись в восхитительном волнообразном движении, похожем на перекатывающийся через камни тихий поток.

Ее жар охватил его и вторгся в его тело. Она откровенно посмотрела на выпуклость, натянувшую его брюки. На какой-то момент он засомневался, действительно ли она была девственницей, настолько прям и открыт был ее взгляд.

— Мое тело было разбужено женщинами в прошлом, но душа нет. Боже, Кэтлин, ты смущаешь меня, — он наклонился, чтобы поцеловать ее.

Мучительный стон вырвался у нее, когда она поднялась и оттолкнула его.

— Вы заставляете меня сделать ужасный выбор, Весли.

— Разве это так ужасно, просить тебя сделать выбор, подсказанный сердцем?

— Я глава Макбрайдов. — Она натянула на себя рубашку, затем блузку. — Жертва флирта с вами не должна появиться на свет.

— Я не спрашиваю о жертве…

— Мужчина никогда не спрашивает, — заложив пальцы в рот, она громко свистнула. Весли заметил мелькнувшую в ее глазах боль. — Жертва всегда остается с женщиной. Глава Макбрайдов не может ездить верхом на лошади, прижав к груди младенца.

Сверху с утеса донесся крик. Кэтлин вскочила, схватила свою шаль и стала вытряхивать ее.

Весли тихо выругался и поднял глаза на громадного мужчину, подъезжавшего к ним на лошади.

— А, вот вы где, — прорычал низкий, сердитый голос. Копыта ирландского пони тонули в прибрежном песке.

Весли улыбнулся Рори улыбкой, не отражавшей его истинных чувств.

— Доброго тебе утра, Рори. Прекрасные новости о Томе Генди, не правда ли?

— А, мое почтение, — Рори заметил измятый вид Кэтлин и соскочил на землю. — С тобой все в порядке, дорогая?

Кэтлин рассеянно кивнула, как будто последняя демонстрация решимости совершенно утомила ее. Она казалась потрясенной и смущенной.

— Чтоб тебя разорвал олень святой Иты, — взорвался Рори, переходя на ирландский. — Этому презренному англичанину нельзя доверять даже самку устрицы. Ты не могла ничего лучше придумать, чем отправиться с таким, как он?

— Замолчи, Рори.

Рори завязал на ней шаль тугим узлом.

— Нет, я не замолчу. Ты должна выслушать меня. Ты должна держать его под замком там, где ему следует быть. Милая, как только я представлю, как он… а что бы случилось, не проезжай я мимо?

Она почти отдалась ему. Ответ так же легко читался на ее лице, как слова, написанные яркими чернилами на пергаменте.

Ответив на ярость Рори беззаботной улыбкой, Весли признал, что его план не удался. Он показал Кэтлин ее незащищенность, и она станет еще осмотрительнее, чем прежде.

Чтобы вытащить ее из Клонмура, нужен новый план. Три дня спустя решение само пришло к нему в руки.

Глава 9

Это случилось глубокой ночью, в то время, когда в зале даже самые бдительные собаки спали среди мужчин и мальчишек.

Весли проснулся, потревоженный шумом, таким слабым, что подумал, что это ему показалось. Или приснилось. Однако годы, проведенные в подполье, обострили его чутье. Он сел, прислушиваясь. И хотя ничего больше не услышал, волосы на голове зашевелились.

Он на цыпочках вышел из зала через низкий боковой проход, предназначенный для спасения во время длительной осады. Во дворе было тихо, главные ворота крепко заперты, и стража на башне вела себя тихо, вероятно, задремав.

С мрачным предчувствием, от которого мурашки расползались по коже, Весли направился к отхожему месту, расположенному в укромном уголке возле западной стены. Он собирался открыть дверь, когда сильная рука вцепилась в шею, зажав горло. До того, как ему был перекрыт доступ воздуха, он учуял знакомый запах. Да, он знал, чем пахнут такие мужчины: дорожной грязью и отвратительным запахом плохой пищи, хорошо знакомой ему со времен скитаний.

Он пнул стоящего позади мужчину ногой, а рука опустилась к поясному ремню в поисках ножа. Однако его там не было: ему как пленнику не разрешалось пользоваться ножом даже для еды.

Перед глазами поплыли круги. Весли продолжал молотить противника локтями и коленями. Когда хватка на секунду ослабла, он сумел сделать глубокий вдох и услышал, как, тихонько ругаясь на гэльском, нападающий сказал: — Иди помоги. Он здесь.

Второй мужчина, громадина, от которого несло перегаром и запахом мокрой кожи, появился перед Весли, сильно ударив кулаком в живот. Воздух с шумом вырвался из легких Весли.

— А ты уверен? — спросил второй мужчина.

— Да, это священник, за которым мы охотимся, с красными волосами и выбритым, как у нормандца, лицом.

Вот они, ловцы священников! Ирландцы! Сознание Весли ослабело, но эта мысль привела его в чувство, как ведро ледяной воды. Он издал приглушенный яростный звук и наклонил голову. Человек, стоящий пред ним, приготовился нанести второй удар. Крепко удерживаемый его сообщником, находящимся сзади, Весли подогнул ноги и нацелил их в центр широкого живота, а затем толкнул изо всей силы. Ирландец упал навзничь, задев коленями края выгребной ямы и, беспомощно хватаясь за воздух, полетел вниз. Его тело глухо ударилось о скалистую стену и упало в глубокую яму для испражнений, устроенную так, что во время прилива все ее содержимое набегающие волны уносили в открытое море.

У человека, державшего Весли, вырвался вопль ужаса. Весли использовал этот момент и вырвался, прижав мужчину к перекладине ямы. Глаза, полные страха, уставились на него.

Он нажал на кадык мужчины большими пальцами.

— Кто послал вас?

Мужчина издал булькающий звук. Весли ослабил давление и услышал:

— По слухам… это Данно… клянусь! Боже, будь милосердным!

Это скулящая мольба взорвала Весли.

— Ты еще осмеливаешься просить божьего милосердия? — прошептал он угрожающе. — Ты, ирландец, продающий англичанам людей, преданных своей вере? — он надавил на него всем весом своего тела. Голова мужчины наклонилась над выгребной ямой.

— Куда вы отправляете священников?

Лицо мужчины, освещенное слабым лунным светом, было похоже на влажное тесто.

— В… Иниш… в Инишбофин! Пощадите меня, умоляю!

— Я католик. Важно, чтобы ты понял это.

— Да, да, я понимаю…

— Вот и прекрасно, — сказал Весли. И, приподняв его, перебросил через край туалета.

Дрожь прошла по телу Весли, и его вырвало, после чего он, ослабленный, опустился на землю. Прилив смоет в море ловцов священников вместе с фекалиями, а их тела с удовольствием съедят рыбы. А он, конечно, ничего не скажет об этой стычке. Кэтлин не должна знать, что ее дом не защищен от проникновения изменников. Ей и так многого приходится опасаться.

Затем страх отступил, и его место заняла идея, такая заманчивая, что дрожь снова охватила его. Инишбофин! Остров, который поможет ему осуществить свои планы.

Но мог ли он обмануть этих людей, этот простой народ, который отдает все силы вере в Бога и преданности Ирландии?

Мог ли он обмануть Кэтлин, эту твердую и мужественную женщину, которая защищает от Кромвеля свой дом?

— А Лаура? — напомнил он себе. Ее беспомощный образ встал у него перед глазами, а мысли заполнились всепоглощающей отцовской любовью. Ради спасения Лауры он скажет любую ложь, совершит любой грех, преодолеет любую опасность.

— Мне нужно поговорить с вами, — сказал Хокинс, войдя в кабинет.

Кэтлин оторвала глаза от письменного стола, за которым сидела, и посмотрела на Хокинса. В тот момент, как он попал в поле зрения, она сразу же вспомнила каждое слово, сказанное им на взморье, каждое волнующее прикосновение его рук и губ.

Черт побери этого мужчину! Он всегда выглядел таким чистым, таким жизнерадостным. «Ну и что?» — подумала Кэтлин с раздражением. Она, помимо всего прочего, женщина. Он возбудил в ней желание, и за это она ему благодарна, однако не позволит превратить страсть в слабость.

— Не сможете ли вы принимать исповеди и крестить детей, ваше преподобие? — язвительно прозвучал ее вопрос.

Хокинс запустил руки в красную гриву волос.

— Я не могу отказать им, — вокруг его глаз от усталости появились морщинки. С тех пор, как выздоровел Том, люди постоянно осаждали просьбами, накопившимися со дня исчезновения их священника отца Тулли. — Я пытался объяснить, что отрекся от духовенства, — продолжал он. — Но они в таком отчаянии, что готовы исповедаться мошеннику.

— Тем более, — она закрыла письменный стол, на котором только что писала Логану Рафферти еще одно послание, упрашивая его, нет, умоляя, снизить размер приданого и взять назад Мэгин.

— Что еще, мистер Хокинс?

Его легкая улыбка ничуть не улучшила ее настроения. Напротив, Кэтлин попыталась вызвать в себе гнев, потому что он спасал от нежных чувств, которые сердце испытывало к этому человеку.

— Давай прогуляемся по стене, Кэтлин. Сегодня такой замечательный вечер.

Ветерок, обещавший скорое лето, ворвался через незастекленные окна, будто приглашая принять предложение.

— Давайте выясним, чего вы хотите, и покончим с этим.

Они пересекли двор и взошли по ступенькам на стену. Зубцы с прямоугольными вершинами обрамляли вид на море. Солнечные лучи освещали далекий горизонт. Летом дни в Коннемаре были долгие: целыми часами лучи упорно цеплялись за край земли.

— Это место называется «Пристанище изменника», — объяснила она, ставя босую ногу между двумя зубцами.

— Уверен, за этим кроется какое-нибудь предание. — Хокинс заполнил пространство между зубцами своей широкой фигурой, наклонясь, чтобы определить расстояние до усеянного валунами берега моря. — Том Генди говорит, что нарушители закона — заблудшие души Ирландии, и они поднимаются в этом месте, чтобы схватить людей с сердцем предателя. — Кэтлин не могла удержаться, чтобы не добавить едко: — Так что вам надо получше следить за собой, мистер Хокинс.

— Я лучше буду следить за вами.

— О чем вы хотели поговорить со мной? — спросила она.

— Я знаю, где содержатся священники Ирландии.

Волна эмоций захлестнула ее: шок, надежда, недоверие.

— Вернулся Даида? Он выяснил, где…

— Нет. Я знаю это не от твоего отца.

Она погладила старые камни стены.

— А я была уверена, что они все погибли.

Он прищурился.

— Нет, не все.

— Почему вы сразу не сказали? — Она с подозрением посмотрела на него. — Это Хаммерсмит приказал вам обмануть меня?

— Зачем мне говорить неправду, которую легко проверить?

— Так где же священники?

Он покачал головой.

— Я не тот человек, который сделает что-либо, не получив ничего взамен. Я доставлю тебя туда.

— Не смешите меня. Или вы скажете, или я подумаю, что вы лжете.

Его удивительная улыбка всколыхнула в ней волну желания. Он сказал:

— Ты ни на йоту не уступишь? Ладно, я скажу. Священники сосланы на остров.

У нее перехватило дыхание, она не смела поверить ему. — На какой остров?

— Если я скажу тебе, у тебя не будет необходимости включить меня в спасательную группу.

— А каким образом кавалерист армии круглоголовых может знать об этом острове?

— Этот кавалерист армии круглоголовых умеет слышать из-под земли.

— Я отправлю Рори на поиски этого места. Если он обнаружит его, Фианна атакует с моря.

Он жестом указал на открытые воды.

— Сколько островов разбросано у побережья Ирландии? Сколько времени понадобится Рори, чтобы отыскать нужный?

Кэтлин в раздумье прикусила губу. «Что задумал Хокинс? Не собирается ли он захватить лодку и уплыть на свободу? Вряд ли, особенно если будет плыть связанным, как положено пленнику».

— Хорошо, мистер Хокинс. Рори и Конн будут сопровождать нас на большом рыболовном судне. И если вы обманываете меня, это облегчит мне выполнение принятого мной решения относительно вас.

Усмехаясь, он привлек ее к себе и звонко поцеловал в щеку.

— Если я ошибусь, можешь скормить меня акулам.

— Не искушайте меня, мистер Хокинс. — Вырвавшись, она по ступенькам сбежала во двор.

— Держи его прямо по курсу, — крикнул Рори Бреслин, управлявший судном. — Нас подгоняет на запад сильный ветер. Нет нужды менять направление.

Похожее на ирландские корабли судно было сделано так, чтобы быть способным лавировать вдоль скалистого побережья. Англичане сожгли рыболовецкий флот, но эта лодка не получила серьезных повреждений.

Сидя на носу, Весли любовался удаляющейся береговой линией. Клонмур возвышался над скалами, венчая их так величественно, что у него захватило дух. Вот место, которое хочется назвать домом. Не удивительно, что Фианна так упорно защищает его, а Хаммерсмит так сильно хочет завладеть им.

У него чесались руки, связанные за спиной, от желания задушить Кэтлин Макбрайд.

Недоверчивая ирландка! Связала, будто он замышлял разбой. Его раздражение еще больше усилилось, потому что именно это он и замышлял. Она бросила на дно лодки немного песка для него, вот и все, что она сделала.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23