Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Третья стихия

ModernLib.Net / Научная фантастика / Симонова Мария / Третья стихия - Чтение (стр. 14)
Автор: Симонова Мария
Жанры: Научная фантастика,
Фантастический боевик

 

 


— Информация отсюда должна поступать на главный пульт, — сказал он, усаживаясь во второе пилотское кресло. — Наш старт сразу будет обнаружен.

— Придется рисковать. Иного выхода нет! — отрезала она с видом капитана, принявшего решение идти на таран, потому что на борту кончились торпеды.

— Есть, если с этого пульта имеется выход в компьютерную систему катера.

— Имеется. Но доступ заблокирован, к тому же наше подключение тут же засекут!

— Нас в любом случае засекут, стоит только тебе подать команду к старту.

Она спросила жестко, не выпадая из образа отчаянного капитана, который очень ей шел, как, впрочем, и любой другой образ:

— Ты можешь обмануть систему?

— Попробую. — Михаил достал из выемки на пульте металлическую пластинку на длинном проводке. Это был пси-сенсор, передающий мысленные команды на компьютер или на эгнот — как в данном случае. Эгнота Михаил хоть никогда в личном владении и не имел, но имел зато не раз по случаю и, как истинный фанатик виртуального дела, давно уже уяснил для себя все сходства и различия. Он наложил пластину на глаза. Несмотря на уклончивый ответ, данный только что Илли, сомнений в себе Михаил не испытывал: уж если его брат Петр — с любитель в компьютерном деле по сравнению с Михаилом — сумел перепрограммировать корабль забарьерной разведки, то ему ли, профессионалу, не запудрить казенные мозги какому-то катеру, пусть даже и имперскому!

Илли, пробежавшись пальчиками по пульту, скомандовала:

— Действуй!

Работа оказалась настолько несложной, что это даже несколько разочаровало Михаила: соскучился он, скитаясь в чужих декорациях, по любимому делу. Закончив, он мог быть уверен — дежурь сейчас за пультом в рубке катера хоть сам черт, и он бы не усомнился, что подключение из спасательного челнока было следствием контрольной саморегуляции системы, а сам челнок стоит и будет стоять на приколе, отзываясь на вызовы с командного пункта, вплоть до первой аварийной ситуации.

— Теперь стартуем, — дал «добро» Михаил, снимая с глаз сенсор и передавая его Илли. Она, к его удивлению, вернула пластинку на пульт, приготовившись управлять челноком вручную. «Традиция?» — предположил Михаил, но не стал отвлекать ее лишними вопросами, а обернулся к пассажирам и велел им не курить и пристегнуть ремни (последнее на полном серьезе), после чего с чистой совестью пристегнулся и сам.

— Они не засекут открытие шлюзовой камеры? — повернулась к нему Илли с доверием во взгляде, подразумевающим, к сожалению, всего лишь уважение к его профессиональным талантам.

— Вся аварийка сейчас под обманкой и выдаст им стопроцентный глюк. Извини, профессиональный жаргон. Нас могут засечь снаружи, когда отшвартуемся. Попробуй сразу камнем упасть вниз.

— Вопрос еще, какой там окажется «низ», — заметила она, нажимая на приборной панели команду «старт». Тут Михаилу пришло в голову, что, пока они тут кувыркались по чужому огороду и совали наглые лапы в капустные грядки, огород этот — в смысле катер — запросто мог не только выйти в космос, но и пришвартоваться там к какому-нибудь космическому кораблю. Замечание Илли говорило о том, что она не исключает подобной возможности.

В таком случае их челнок походил бы теперь на кочерыжку, упакованную уже в две мощные одежки — в катер и в космический корабль, и распаковка — то есть бегство этой кочерыжки из одежек — представлялась бы очень проблематичной.

Сомнения нахлынули в единый миг — пока Илли командовала «старт», но так же моментально улетучились: в камеру хлынул свет. Это распахнулись шлюзовые двери, и челнок упал в открывшуюся под ним бездну. То есть это Михаил по ощущению стремительного падения предположил в первый момент, что под ними бездна. Стоило челноку выпасть камнем (по совету Михаила) из шлюзовой камеры, как снизу надвинулась темная масса, при рассмотрении оказавшаяся близким лесом.

Катер, вопреки их опасениям, не покинул пределов Земли и шел сравнительно невысоко над нею, что вполне могло закончиться для них фатально. Спасли положение мастерство и хорошая реакция Илли: она сумела уклониться от тесного контакта с лесным массивом, выведя челнок из состояния падения буквально в последние секунды, когда он уже сшибал днищем верхушки самых невезучих в лесу деревьев. Нечего и говорить, что пассажирам пришлось пережить массу не самых приятных в их жизни ощущений: заложив великолепный крутой вираж, принудивший все независимые внутренние органы Михаила по-братски спрессоваться, Илли выровняла челнок и повела его над лесом.

— Интересно, скоро ли нас спохватятся? — спросил Михаил, оглядывая небо и обнаруживая в нем только клонящееся к закату солнце. Катера, из которого они вынырнули, уже и след простыл.

— Надеюсь, что не скоро, — отозвалась Илли и продолжала, на радость Михаила: — Я дала понять, что смертельно устала, сказала, что буду спать, и велела никому меня не беспокоить вплоть до прибытия. Будем надеяться, что у гвардейцев не хватит наглости меня тревожить…

«У меня бы точно не хватило, — подумал он. — А вот у гвардейцев… И откуда она такая на мою грешную душу свалилась?.. С Луны, что ли?» — Илли повернула голову, и несколько секунд они озабоченно смотрели в глаза друг другу. «Люблю Луну, — подумал Михаил. — Вообще Луна — лучшая планета в Солнечной. После Земли, конечно. Иначе бы они оттуда сюда не падали».

Челнок дал изрядный левый крен. Илли мгновенно сосредоточилась на управлении.

— Почему ты не пользуешься пси-сенсором? — спросил Михаил. — С ним ведь удобней управлять.

— А разве у вас это принято?

— Нет. Но ваши технологии более совершенны.

— Тут дело не в технологиях.

— А в чем?

— В том, что мышление — непрерывный и не всегда контролируемый процесс. Команда может возникнуть в голове непроизвольно, любая посторонняя мысль может быть принята за команду, поэтому каждый мысленный приказ требует дополнительного подтверждения. И подтверждение может возникнуть также непроизвольно. Пси-сенсор хорош для виртуальности. Когда речь идет об управлении реальными аппаратами, он ненадежен и даже опасен. — Она говорила со знанием дела, как профессионал. Михаил слушал и тихо млел, думая о том, сколько всего им пришлось пережить вместе, прежде чем между ними завязался первый диалог на отвлеченные темы. Да бог с ним — с пси-сенсором. Руками в конце концов тоже иногда не мешает поработать, а то того и гляди отсохнут в процессе эволюции. Но вот она ему что-то объясняет, и этого вполне достаточно для воцарения полной мировой гармонии в отдельно взятом спасательном челноке.

Летели долго. И главное — неизвестно куда. Михаил рассчитывал встретить какой-нибудь населенный пункт и выяснить для начала их местоположение, ну а потом… Там видно будет. А лес все не кончался, стелился окрест бескрайним колышущимся океаном. «Где же это мы, интересно, находимся?» — думал Михаил, скользя взглядом по раскинувшемуся внизу зеленому простору. Судя по засилию лиственных деревьев, это была средняя полоса. Очень хотелось верить, что эта «полоса» принадлежала их родной реальности. Потому что иначе дело было швах. В любом случае им необходимо было избавиться от своего спасителя — то есть от челнока. Лучше всего было бы его уничтожить. Но прежде не мешало бы подыскать другой транспорт, поскольку, где бы они сейчас ни находились, им следовало бежать из этих мест как можно дальше. В своей реальности смена транспорта не составила бы проблемы, стоило им лишь добраться до какого-нибудь людского поселения.

Наконец лесные дебри внизу рассекла ровная стрела дороги. Если судить по цвету, дорога была своя, характерная для того мира, в котором Михаил с детства обитал и куда очень рассчитывал вернуться — как, без сомнения, и все его товарищи. На — строение у него резко повысилось, хоть он и старался его осаживать — цвет дорожного покрытия еще не доказательство, но сама-то дорога должна привести к человеческому обиталищу!

И точно! Вскоре впереди показалось среди деревьев широкое бревенчатое здание с плоской крышей. Подлетев ближе, они увидели выведенную на крыше зеленой неоновой краской огромную надпись: «У ЛЕШЕГО». Возле буквы «У» возвышалась колоритная надстройка в виде покосившейся избушки, вдоль края стояли несколько силовых кресел и небольшой грузовой аэрокар. В родной реальности такие грузовички ласково величались летающими бычками. Крыша, служившая посадочной площадкой, с русской надписью, креслами и «бычком» представляла собой уже более конкретное доказательство того, что имперец вернулся со своей добычей в тот единственный мир, который был в равной мере родным и для беглецов, и для их преследователей.

Посадив челнок в районе буквы «Ш», Илли отстегнулась и выбралась наружу через откинувшуюся часть корпуса. Прежде чем последовать за ней, Михаил обернулся к остальным пассажирам: Бельмонд, сопя носом, освобождался от ремней безопасности, а Попрыгунчик сидел неподвижно с закрытыми глазами, съехав под ремнями набок. Михаил подумал, что он уснул, и крикнул:

— Эй, подъем! Приехали! — Он так до сих пор и не знал, как зовут бежевого господина, поэтому не мог окликнуть его по имени. Окрик привлек внимание Бельмонда, сам же Попрыгунчик на зов не отреагировал. Тогда Михаил перегнулся назад и похлопал его по щекам. Попрыгунчик не просыпался. Голова его безвольно моталась из стороны в сторону. Похоже, что дела его были плохи.

— Илли! Позови людей, кого-нибудь! Скажи, что человеку плохо! — крикнул Михаил, высовываясь из челнока. Илли, успевшая отойти к избе, удивленно обернулась. Михаил махнул нетерпеливо рукой:

— Скорее!

— На пульте внизу справа есть медицинский блок! — крикнула она. — Синяя кнопка! Прикладывается к шейной артерии! — Михаил нырнул в челнок, но еще увидел краем глаза, как дверь избушки распахнулась перед ней, оказавшись дверью грузового лифта, и она в него вошла.

Потом он нашел внизу приборной панели синюю кнопку и нажал ее. Из гнезда выдвинулся небольшой металлический четырехгранник, Михаил его схватил и, перегнувшись назад, попытался пристроить бесчувственному Попрыгунчику на шею. Медицинский блок на шее пострадавшего держаться отказывался.

— Разрешите мне вам помочь, — попросил взволнованный Бельмонд. — Если это стандартный блок, то там на торце должна быть кнопка… — Кнопку Михаил обнаружил, нажал и с посильной помощью Бельмонда приладил наконец прибор на артерию. Присосавшись, что твой кровосос, медблок загудел с едва слышно, и на его верхней грани стали вспыхивать поочередно разноцветные лампочки.

— Инъекции делает, — тихо пояснил Бельмонд и добавил убито: — Бесполезно… — Михаил вопросительно вскинул глаза:

— Почему вы так думаете?

— Я не подозревал, я думал, что он уснул… — пробормотал Бельмонд. — А у него, наверное, сердце… Приступ…

— С чего вы взяли, что он умер? — раздраженно спросил Михаил каким-то не своим, неожиданно хриплым голосом. Не мог Попрыгунчик умереть теперь, выйдя невредимым из переделок, ставших смертельными для троих настоящих хищников, давших бы сто очков вперед десятку таких, как он. Умереть, вернувшись в родную реальность, где ему ничего больше не грозило! Не от пули, не от лазера, а просто так — тихо скончаться на заднем сиденье спасательного челнока. Не мог, не имел права! Не укладывалась просто-напросто такая смерть в сознании у Михаила.

— Пока вы говорили с девушкой, я посмотрел его зрачок. Он не реагирует на свет… — А ведь они даже не знали его имени!..

— Вы не знаете, как его зовут?..

Бельмонд виновато развел руками:

— Может быть, у него есть какие-то документы… В карманах… — Чувствуя, как внутри натягивается колючая веревка, Михаил ощупал карманы бежевого пиджака — во внутреннем кармане обнаружилась пластиковая ксива. Михаил прочитал: «Игнатий Рагволдович Семиручко. Доктор зоологии, ихтиологии, биоастрокоаголлетики, член-корреспондент Киевской академии наук». Вот кем был их невезучий героический попутчик. Доктором наук. Михаил вспомнил битву в дилижансе, Наталью… Потом перед ним как наяву всплыл образ «ученого», страшного «профессора», преследовавший его с самого детства. Игнатий Рагволдович. Семиручко. Ужасный Моргенштерн из его детских кошмаров. Один из Моргенштернов. Кто бы мог подумать…

— Прошу прощения…

Михаила отстранили, и к доктору наук склонилась элегантная дама в сером платье с идеально ровной и гладкой, словно у куклы, прической «под пажа» — вылитая Мери Поппинс на пенсии. Ее привела Илли, но Михаил не заметил, как они подошли. Дама пощупала Попрыгунчику пульс, приоткрыла веко. Сказала:

— М-да… — и обернулась к Михаилу: — Будьте добры, поверните его вот так и поддержите за плечи. Я уложу его в кокон.

— Куда вы его понесете?.. — спросил Михаил, поворачивая и держа Попрыгунчика так, как она велела.

— Мужайтесь, не все еще потеряно, — ободрила она Михаила. — У нас есть реанимационная капсула. — Она держала руку на уровне головы Попрыгунчика. Из ее пальцев стала выдвигаться, изгибаясь над телом профессора Семиручко, длинная и тонкая, как провод, антенна. Михаил не сразу разглядел зажатый у нее меж пальцев «паучок» — приборчик на ремешке, перекинутом на запястье. Когда конец антенны коснулся ног Попрыгунчика, вокруг тела вспыхнули силовые нити, окутав его мелкой, мерцающей голубоватыми искрами сеткой. Едва тело было «упаковано», дама развернулась и пошла быстрыми шагами к избушке, держа руку на отлете. «Кокон» с профессором оторвался от сиденья и поплыл за ней, как похоронная гондола, похожая на о: летающий саркофаг. Михаил с Илли и Бельмондом последовали за дамой, Михаил спросил у нее на ходу:

— Вы не подскажете, где мы находимся?

— Отель «У лешего», — ответила она. Что и говорить — исчерпывающий ответ. Подразумевающий, видимо, всемирную известность. Вроде как: «В Москве».

— Я имел в виду — что это за местность?

Она одарила его удивленно-изучающим взглядом:

— Вам на карте показать?

«М-да. Тяжелый случай, — подумал Михаил, подразумевая, разумеется, себя и свою компанию. — Впрочем, какая нам теперь разница, в какой точке нашей необъятной родины гнездятся леший? Хоть оно и любопытно», — подумал он и вновь обратился к даме:

— Прошу прощения, а вы?..

— Татьяна Радич, хозяйка отеля, — представилась она. «Стало быть, вот как в наше время выглядят леший. Прогресс! И их не миновали эмансипация с феминизацией, клюквы им обеим в реакторы. Развесистой».

Михаил протянул даме ксиву Попрыгунчика:

— Это его визитка. Сообщите потом его родным…

Она обернулась к нему:

— А вы сами?

— Боюсь, что у нас нет времени дожидаться его воскрешения. — Они подошли к лифту. Заводя туда кокон, Татьяна Радич окинула быстрым внимательным взглядом всю компанию, скользнула глазами по их челноку, сказала:

— Прошу вас, не улетайте пока. Подождите. Всего десять минут. — Изба уже закрывалась, когда из нее донеслось: — Думаю, что я смогу вам помочь.

Лифт закрылся. Михаил переглянулся с Илли.

— Она что-то заподозрила. И может вызвать полицию, — сказала Илли. — Я улетаю немедленно. А вы… — не закончив, она оглянулась на челнок: — Ах, да!.. — и побежала к нему. Михаил понял, что не за оставленной на сиденье сумочкой, и рванул следом.

— Я с тобой! — крикнул он, догоняя уже возле челнока.

Она запрыгнула внутрь и кивнула:

— Хорошо! Но сейчас отойди! — Рискнув поверить ей на слово, он отошел на пару шагов. Через несколько секунд Илли покинула кабину и пронеслась мимо Михаила по направлению к силовым креслам. Он поспешил следом, оглядываясь через плечо на покинутый челнок. Тот сам собой закрылся, бесшумно взмыл над крышей и полетел на запад, в сторону утопающего в лесном горизонте солнца. Михаил порадовался про себя догадливости Илли, сообразившей сделать из челнока великолепный отвлекающий объект; его-то собственная смекалка застряла, помнится, на «уничтожить».

Фредди А. Бельмонд так и стоял возле избушки изваянием скорбящего на проводах в последний путь. Внезапная кончина Попрыгунчика (не факт еще, кстати, что необратимая) вконец его доконала. Михаил, приостановившись, крикнул Бельмонду:

— Не отчаивайтесь! Возвращайтесь домой! — хотя его стараниями Бельмонд лишился дома. Михаил собирался еще добавить, что постарается вернуть на место похищенную им часть «Горного орла», хотя, по его мнению, правильнее было бы построить новый отель. Просто Михаил не знал другого способа взбодрить старика. Тут изба за спиной Бельмонда открылась, и оттуда раздался крик:

— Погодите! — На крыше вновь появилась хозяйка отеля.

«Если она и впрямь хочет нам помочь, то зря», — подумал Михаил: практика неопровержимо доказала, что не приносят они счастья Владельцам частных заведений. Одна жертва уже налицо — стоит тут, на крыше чужого отеля, обездоленная, всеми покинутая, терзая сердце, а теперь наметилась вторая.

— Я подозревала, что вы не станете меня ждать. Поэтому поручила вашего больного своим девочкам. Не волнуйтесь — для него будет сделано все, что только возможно. — Она подошла к ним и несколько секунд помолчала, выравнивая дыхание или собираясь с мыслями, потом продолжила довольно спокойно:

— Мы видели в небе чужой катер… Ничего не говорите! — Она бросила быстрый взгляд на Илли. — Мы действительно хотим вам помочь. Вам не следует пользоваться силовыми креслами. Они автоматические, запрограммированы на определенные маршруты, а вам захочется, наверное, куда-нибудь свернуть, осмотреть красоты… Так вот: вы можете взять наш «бычок». Он сам потом вернется, только поставьте его в режим «поиск дома».

— Спасибо, — удивленно сказал Михаил. «Она видела катер, она догадывается, что мы спасаемся бегством, и, возможно, считает нас преступниками. Но почему-то предлагает нам помощь…» — А почему…

— Вы мне понравились, — быстро перебила она. — Просто понравились, и я хочу вам помочь. — «Возможно, она рассчитывает, что комп в точности запишет наш маршрут, — подумал Михаил. — Зря».

«Если проголодаетесь, то там за креслами найдете, чего пожевать», — напутствовала Татьяна Радич, пока Михаил с Илли забирались по очереди в маленькую кабину. Михаил оказался за рулем и, уже стартуя, вспомнил, что так и не выяснил пока своего географического местоположения. «Надо будет посмотреть в компьютере „бычка“, — подумал он и махнул на прощание рукой хозяйке и совсем уже увядшему, как фиалка на морозе, Бельмонду.

Поднявшись над гостиницей, Михаил сделал над ней как бы прощальный круг, а сам в это время уже залез в компьютер и определялся с местом и их будущим направлением. Они действительно находились в средней полосе, до столицы отсюда было девятьсот с лишним километров. Михаил принял решение лететь в Москву — крупнейший российский мегаполис, где легко затеряться двум обычным молодым людям. Он сказал об этом Илли, она, подумав, пожала плечами и кивнула:

— Хорошо. Полетим в Москву. — Он понимал, что она растеряна и просто не знает, что делать дальше на этой чужой для нее планете, но старается этого не показать.

Положив «бычка» на курс, Михаил поручил дальнейшее управление автоматике и полез за сиденья в поисках продуктов. Снаружи вечерело, путь им предстоял неблизкий, и ему предстояло сервировать их первый ужин наедине. Михаил предчувствовал, что состоять этот романтический ужин будет все из тех же неромантических консервов. Он проклял свое невезение, когда не нашел позади кресел ящика с консервами, и не сразу поверил в свое счастье, обнаружив вмонтированную в заднюю стенку кабины «стряпуху» — портативный кухонный автомат. Спинка его кресла уехала под сиденье, он врубил «стряпуху» и проглядел загоревшийся рядом с класс виатурой небогатый перечень блюд: всего три вида, но все с интригующими названиями, и два напитка — чай и пиво. Он заказал для начала «Грибную рапсодию» — столько в последнее время думал о грибах, пора наконец их поесть. «Стряпуха» подмигнула ему красным глазом: «Рапсодию, мол, тебе подавай? А нету!» — «А подать мне тогда „Хрустящие кораблики!“ — „Перебьешься!“ — нахально мигнула в ответ „стряпуха“. У него не осталось выбора. И он нажал последнее в ассортименте блюдо — „Бамбошки кучерявые“. „Стряпуха“ зажгла благосклонно зеленый глаз — то-то, мол, — и выплюнула в податчик что-то продолговато-блестящее.

— Гм-гм, — сказал Михаил, беря «бамбошку» и оглядывая ее искательно со всех сторон. Обещанные кучеряшки отсутствовали. Вообще-то она очень смахивала на большой бутерброд с ветчиной, упакованный в пластиковый пакет. Тоже своего рода консервы. Ну да делать нечего. И он заказал еще раз «Бамбошки кучерявые», а к ним одно пиво и… Он обернулся к Илли:

— Тебе чай или… — Она спала. Склонив голову к плечу, уронив безвольно руки, — так спят все смертельно уставшие люди.

Михаил развернулся осторожно, с «бамбошками» на коленях и со стаканом в руке, ткнул пальцем под приборную панель. Оттуда выдвинулась подставка, и он сгрузил на нее нехитрый ужин, который ему предстояло теперь осилить в одиночку. Вернул своему креслу спинку, скользнул взглядом по приборам и опять посмотрел на нее. «Можешь трясти головой, щипать себя за руку или ударить по лбу, но вот она — рядом, спит под твоей защитой. Надолго ли еще рядом? Неважно. Главное, что есть эта минута, одна стоящая всей предыдущей спокойной жизни и двух последних безумных дней — все равно ведь не угадать, что ждет впереди».

Прежде чем приступить к ужину, он включил на панели радио и поставил на минимальный звук, хотя Илли мудрено сейчас было разбудить. Потом он принялся вскрывать бутерброд. Вскоре его заинтересовало то, что вещало радио — хотя никаких откровений он от него не ждал, включил лишь из ностальгии по старой размеренной жизни, когда постоянным спутником был самодостаточный бубнеж домашней радиоточки, перемежающийся музыкальными вставками разной степени усыпляемости. Только теперь он вспомнил, что эти сумасшедшие дни перевернули не только его отдельно взятую захолустную жизнь! В мире, где ничего фактически не менялось вот уже на протяжении столетий, произошли переворот и смена власти, о чем он уже слышал ранее. А теперь он узнал, что Верхняя Империя, центром которой являлась Земля, вознамерилась отделиться и стать самостоятельным космическим государством! По крайней мере таковы были предположения ведущего радиопрограммы, поскольку лорд-протектор Верхней Империи выразил негласный протест, не дав пока согласия на присоединение к Федерации. Дело пахло войной, но, поскольку еще не последовало никаких официальных заявлений, все ограничивалось конфронтацией в высших сферах. На Земле сейчас находится представитель нового правительства. Но, по информации из неофициальных источников, явился он сюда вовсе не для переговоров, а в погоне за Великой императрицей, которая бежала и скрывается на Земле. Космический корабль Серединной Империи до сих пор висит под конвоем на орбите, а катер с представителем пропал где-то на Земле, но вылет с планеты ему запрещен, так как находящийся в нем представитель нового Всегалактического правительства является теперь заложником безопасности Земли — пока, разумеется, неофициальным.

Михаил, уронив на пол так и не вскрытый бутерброд, наклонился вперед, упер локти в колени и замер. Перед ним возник, как наяву, командир имперского катера, в ушах прозвучало издевательское: «Прошу вас, Ваше Величество!» По радио уже играла музыка, а он все продолжал повторять про себя, словно эхо: «Прошу вас, Ваше Величество… Ваше Величество…»

В кабине вдруг обнаружилась катастрофическая нехватка воздуха. Избегая глядеть на Илли, он опустил боковое стекло, подставил лицо ворвавшейся струе ветра. В этом свихнувшемся мире возможно было все. Даже невозможное. Опаляющая ясность, похожая на вспышку сверхновой, пожирала белым пламенем недоверчивые мысли и робкие сомнения, и хуже всего было слово, что рождалось в огне этой ясности, — слово, которого он не хотел видеть и от которого невозможно было убежать, потому что весь мир превратился внезапно в это слово, оно пронизывало собою прошлое и будущее, оно было Михаилом, спящей рядом Илли — уже, увы, не Илли — и кабиной грузовичка, вечереющим небом и лесом, оно заменило теперь воздух и врывалось в легкие с каждым порывом горького ветра из окна: «НИКОГДА». И с ним отныне ему предстояло жить.

Михаил выключил радио, взял стаканчик с пивом, осушил его махом, смял в руке и бросил на пол. Откинувшись назад, уставился в окно перед собой. «А разве раньше ты на что-то рассчитывал? Нет. Что ж, будем жить дальше. А что еще остается Делать?..»

Навстречу из-за горизонта летело синее покрывало вечера, наполняя постепенно сумраком маленькую кабину, ложась на усталые веки успокаивающей темной пеленой. Михаил и сам не заметил, как упал в тревожный сон.

Проснулся он от того, что «бычок» тряхнуло, и на лицо брызнули холодные капли. Первое, что он сделал, — поднял боковое стекло. Снаружи стояло хмурое утро и лил дождь. Время от времени мимо проносились скользящими призраками причудливые летательные аппараты. А внизу вместо ожидаемого леса раскинулся город. Приборы свидетельствовали о том, что они прибыли на место, а лежащий под ними город и есть долгожданная Москва. Михаил покосился на Илли — она еще спала, повернувшись во сне набок и подвернув под себя ногу. Великие императрицы, оказывается, спят совсем как обычные девчонки. У него, впрочем, уже была возможность в этом убедиться. Между ними на подставке лежал одинокий бутерброд в целлофане, второй валялся на полу рядом с помятым стаканом. Выходит, не приснилось.

Подобрав стакан и бутерброд, Михаил бросил их в утилизационное окошко, подумал и бросил туда же второй бутерброд. Раз уж они над Москвой, то для начала не мешает найти автозаправку, потом какое-нибудь кафе быстрого обслуживания и в кои-то веки нормально позавтракать, а заодно и обдумать план дальнейших действий с коронованной особой. Последнее обстоятельство очень усложняло к дело: он теперь даже не был уверен, стоило ли им лететь в Москву, но… Что сделано, то сделано.

В это время впереди по курсу замаячило что-то большое и пока неопознанное, квадратной формы. Когда обозначились детали, стало ясно, что прямо на них летит омываемая потоками дождя большая двухэтажная изба, сложенная в лучших русских традициях — с резными наличниками и с кирпичной трубой на крыше, откуда, невзирая на дождь, струился хилый дымок. Сработал автопилот — «бычок» вильнул вправо. В следующий миг изба уже благополучно проплывала за окном по левому борту. Но не успела она пролететь мимо, как сверху на нее хлынул поток ослепительного белого света, словно в облаках персонально над избой зажегся огромный прожектор.

— Это они, — донеслось до Михаила справа. Илли только что проснулась и, не успев протереть глаза, в испуге наблюдала происходящее: изба резко остановилась и стала возноситься ввысь. Михаил, чуть пригнувшись, поглядел — а куда это ее потащило?.. Там, в небесах, представлявших собой сейчас смесь воздуха и воды в соотношении примерно один к трем, висело большое темное тело и притягивало к себе несчастную избу, попавшую в радиус действия гравиконденсора, очерченный конусом белого света. Было очевидно, что изба совершенно ни при чем, просто ей не повезло оказаться на том самом месте, где пару секунд назад находился их флаер.

Их вновь настиг коварный враг, похожий на какое-то наказание свыше, посланное в противовес удаче, сопровождавшей Михаила с самого начала его межпространственной одиссеи. Вот и с избой тоже вовремя подфартило: пока на катере поняли свой промах и отпустили постороннюю избу, Михаил переключился на ручное управление и, врубив форсаж, бросил «бычка» в сторону и вниз — к спасительным махинам домов, в лабиринт улиц, где еще оставалась слабая надежда затеряться. Серая громада города рванулась навстречу, понеслись мимо мокрые здания, шарахающиеся в стороны аэролодки и аэромобили — благо что сейчас, в дождь, их плавало над улицами не так уж много.

«Направо… Еще… С дороги, черт бы вас!.. В переулок… Пардон, девушка… Под арку… Падай, мужик!.. Лево… Угол… Право… Башня… По периметру ее… За зонтик, бабуля, надо крепче держаться! И вообще в дождь надо дома сидеть!.. Стена… Вве-е-ерх… Вниз!.. Замысловатая же здесь архитектура!»

Чтобы вписываться в архитектурные навороты, Михаилу пришлось сбросить скорость, хотя угрожающая тень стелилась над домами, преследовала сверху, не отставая. Внезапно после очередного крутого поворота впереди вместо ожидаемой улицы выросла стеклянная громада куполообразного здания. Хорошо, что оно оказалось стеклянным, а не железобетонным: «бычок» произвел лобовой таран, влетев в купол наподобие крупного метательного снаряда вместе с лавиной битого стекла. К счастью, обошлось без жертв, потому что людей — в обыденном понимании этого слова — внутри купола не оказалось. На полу просторного зала стояли рядами прозрачные шарообразные капсулы, внутри которых лежали люди. Едва увидев капсулы, Михаил понял, что вломился без приглашения, пробив потолок, в одно из земных отделений пространственной сети.

— Привет героям виртуального фронта! — буркнул Михаил, собираясь удалиться из помещения тем же способом, каким сюда явился, то есть пробив для себя еще одну — выходную — дыру в противоположном конце куполообразного потолка, как вдруг почувствовал властное прикосновение к локтю.

— Садимся здесь! — скомандовала Илли. Только теперь он понял истоки исходящей от нее властности и подчинился — но не потому что имел дело с Великой императрицей: если на катере их сейчас потеряли из виду, то и вправду лучше было не высовываться, а бросить здесь флаер и попробовать скрыться с помощью ног.

Он посадил машину на свободный от капсул участок и повернулся к Илли, спрашивая всем своим видом: «Какие будут дальнейшие распоряжения?» Она, не обращая на него больше внимания (а о каком, собственно, внимании может мечтать шофер коронованной особы?), выскочила из кабины и побежала вдоль капсул, иногда приостанавливаясь и осматривая их содержимое, словно разыскивала здесь кого-то знакомого. Прежде чем последовать за ней, Михаил пробежался напоследок пальцами по приборной панели: включил программу поиска заправки, а потом — родного дома. Он не стал стирать из памяти компа маршрут — зачем, раз их все равно уже нашли. В то же время женщина, опознавшая императрицу и отдавшая ей свой грузовик, заслуживала благодарности, если и не королевской — на данный момент вряд ли возможной, — то хотя бы в виде простого выполнения ее единственной просьбы. Покидая грузовик, он окинул быстрым взглядом потолок-купол: погоня не спешила вламываться сюда вслед за ними, но по факту битья стекол еще Должна была явиться милиция. Михаил надеялся, to вылетающий тем же путем флаер на время отвлечет общее внимание.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19