Современная электронная библиотека ModernLib.Net

За все наличными

ModernLib.Net / Детективы / Мир-Хайдаров Рауль Мирсаидович / За все наличными - Чтение (стр. 12)
Автор: Мир-Хайдаров Рауль Мирсаидович
Жанр: Детективы

 

 


      Открытие выставки было шумным, видимо, Вартазаров помнил первые московские презентации и богемные тусовки: играла музыка, подавали вино, белое и красное; разносили шампанское и даже розовое "Цимлянское". Выстроенные зигзагом молнии три длинных узких стола в центре зала были щедро уставлены вазами с фруктами, тарелками с бутербродами, расстегаями, кулебяками, всякими пышками и ватрушками, на которые так богат казачий край. И повсюду цветы, цветы... Осень все-таки благодатная пора -- даже для вернисажей.
      У входа их встретил сам хозяин -- высокий, болезненно бледный, со жгуче-черной ассирийской бородкой и... явно русскими голубыми глазами в обрамлении по-девичьи густых и длинных ресниц. По тому, как он держался, говорил, улыбался, чувствовалось, что цену себе он знал. Рано приходя, успех в искусстве чаще всего бывает на пользу творцу, если, конечно, в нем действительно заложен талант.
      Наталью тут же окружили подруги, одноклассницы и друзья и несколько оттерли от нее Константина Николаевича, но всевидящий хозяин, видимо почувствовавший в седеющем господине то ли коллекционера, то ли просто богатого покупателя, тут же приставил к Тоглару какого-то шустрого парня, чтобы тот показал ему экспозицию, а сам, извинившись, вновь поспешил к двери -- гости прибывали и прибывали. Минут через пять вертлявый экскурсовод надолго застрял с бокалом шампанского возле какой-то шумной компании, и Константин Николаевич до самого конца больше его не встречал, чему, конечно, ничуть не огорчился. Он считал, что живопись, как и музыка, да, впрочем, как и любое другое искусство, вряд ли нуждается в комментариях.
      Чувствовалось, что Вартазаров ищет иные формы, новые тона, даже технически видоизменился: Константин Николаевич ясно видел, как художник пытается перекинуть мостик из сегодняшнего дня, когда все вокруг возрождается и угасает одновременно, в начало века, оказавшееся таким плодотворным именно для живописцев. И эта попытка не копировать ретро, а наладить связь времен на художественной, а не идеологической основе нравилась Фешину. Возможно, большинство посетителей знали творчество своего удачливого земляка и не утруждали себя знакомством с выставленными работами, -- пожалуй, только Константин Николаевич в гордом одиночестве переходил от картины к картине, -- основные события художественной жизни развивались возле богато накрытых столов.
      Около одной из картин стоял стул с брошенной стопкой прекрасной финской бумаги для рисунков сангиной, тушью, темперой или карандашом, рядом лежал узкий пенал красного дерева. Тоглару припомнилось детство, уроки живописи, что давал его отец в районном Доме пионеров, и он невольно потянулся к пеналу. Пенал оказался разделен на три отсека, и в каждом лежал карандаш, почти вдвое толще обычного. Фешин догадался, что это сангина или уголь, но он никогда прежде не держал в руках такие роскошные заморские карандаши. Достав один из них, он провел на листке линию и понял, что не ошибся, -уголь. И вдруг ему так захотелось что-то нарисовать, что он не удержался. Сев на свободный стул, взял стопку изумительной бумаги и, оглядевшись, начал быстро-быстро делать наброски.
      С того места, где он случайно оказался, Константин Николаевич хорошо видел в окружении подруг Наталью, в нарядном платье, с искусно уложенной прической. Особую прелесть ее наряду придавал его последний подарок -пятирядное колье из розоватого жемчуга, на высокой лебединой шее девушки оно смотрелось прекрасно, придавая ей изысканный шарм. Таким же легким, изящным получился его первый рисунок. Второй и третий он тоже посвятил Наталье, но взял более крупный план. На одном -- задумчивый профиль, на другом -улыбающаяся, несколько кокетливая, но в любом случае счастливая, -- такой он видел ее часто в последние дни. На какое-то мгновение рядом с Натальей появился Вартазаров, его выразительная внешность бросилась Тоглару в глаза в первые же минуты встречи, когда он и не предполагал, что его потянет рисовать. Четко вырезанные, тонкие черты лица, высокий лоб, ниспадающие на плечи волнистые волосы -- просто находка для художника, и Константин Николаевич попытался набросать его портрет -- прежде всего на память об этом вернисаже. Сегодня здесь, в "Раздане", он почувствовал, как зов крови тянет его к мольберту, к холстам и краскам, кистям и мастихинам. Он наслаждался запахом красок, лаков, запахом старых и новых картин, которыми уже успела пропитаться новая галерея. Тоглар так увлекся работой, что не заметил, как вокруг него собралась большая компания. Только почувствовав, что ему не хватает света, он поднял глаза и увидел рядом удивленную Наталью, Вартазарова и гостей -- все они не отрывали взглядов от его работы. Тоглар, несколько смущенный вниманием, встал и молча протянул листы Наталье.
      -- Вы художник? -- уважительно спросил Вартазаров, поспешив отобрать у Натальи свой портрет.
      -- Почему вы так решили? -- искренне удивился Константин Николаевич.
      -- По работам, по работам. Это ведь рука настоящего мастера. Я вряд ли кому бы мог доверить написать свой портрет, но ваша работа мне нравится, мне кажется, вы уловили не только черты, характер, но и время. Спасибо. По манере это Анненков. Он работал в Москве и Петербурге в двадцатых годах. Такая же скупость линий и такая же неожиданная рельефность и четкость изображения...
      Вартазаров, протянув свой лист, попросил:
      -- Подпишите, пожалуйста, вашу работу...
      Константин Николаевич взял лист и, снова присев на стул, размашисто подписал: "Фешин. Ростов. 4 сентября, 1993 год, галерея "Раздан". Когда передавал лист Вартазарову, он случайно глянул на Наталью и увидел, с каким восторгом, обожанием, гордостью и любовью она смотрит на него -- такой счастливой он не видел ее никогда. 2
      В Москву Тоглар вернулся в середине сентября. В аэропорту Домодедово его встречал Городецкий. Стояла сырая, промозглая погода, шел мелкий обложной дождь, а в открытых настежь дверях зала ожидания гулял ветер, принося запахи мокрого леса, прелых листьев, грибов. И он, загорелый, в светлом костюме, после теплого, пахнущего еще зрелым летом Ростова, сразу почувствовал себя неуютно. Мысль о пальто, плаще, осенних ботинках, зонте, шарфах и перчатках как-то не приходила ему в голову там, рядом с Натальей. Почему-то припомнилась крыловская басня "Стрекоза и муравей", и странно -она вызвала улыбку. Багаж, чемодан и саквояж, куда он переложил содержимое спортивной сумки, у него был с собой, и они тут же отправились домой.
      Аргентинец сразу почувствовал настроение Тоглара и, как всегда иронично-шутя, заметил:
      -- Все, брат, кончилось лето. Москва не Ростов. Но ты не горюй, нынче все легко поправимо, наше время пришло! Если тебя волнует осенне-зимний прикид, деньги на первое время, не переживай. Я всю неделю в крупном выигрыше, карта так и прет, никогда так долго не везло, даже страх порою берет, к чему бы это. Можешь рассчитывать на любую сумму. Свои люди, сочтемся.
      В белом просторном "вольво" Городецкого было тепло, и первое ощущение московской слякотности, неуютности быстро прошло, хотя Тоглар мыслями находился еще в Ростовском аэропорту, где осталась заплаканная Наталья. Но он среагировал на сказанное:
      -- Спасибо, братан. С деньгами у меня порядок. Думаю, на первое время мне хватит. "Чехи", зная, что никогда меня живым не выпустят, платили хорошо, они понимали, что человеку нужны стимулы. Потом, скажу тебе по секрету, -- он решил почему-то вдруг сблефовать по-крупному, -- уходя, я прихватил у них казну. Семь бед -- один ответ.
      -- Лихо! -- присвистнул Аргентинец. -- "Чехов" редко кому удается кинуть. Молодец!
      -- Три года плена, наверное, стоят немалых денег. Чеченская казна -как компенсация за моральный ущерб, за то, что я долго не видел тебя, братву, -- от души рассмеялся Тоглар, радуясь, что запустил удачную утку. По крайней мере, ни у кого не вызовут любопытства или удивления его крупные траты на первых порах.
      Как ни уговаривал Константин Николаевич Городецкого отвезти его сразу в гостиницу "Националь" или "Метрополь", тот отказался наотрез.
      -- Поживешь у меня два-три дня, оклемаешься, а потом переедешь в "Метрополь". Там перед Дантесом все ходят на цырлах, и тебе, как его старому корешу, почет и уважение будет.
      Так и приехали на Кутузовский, в дом к Городецкому, который Тоглару очень хотелось увидеть. Пятикомнатная квартира на третьем этаже, с консьержкой в подъезде, с порога -- да что с порога, с тяжелой бронированной двери, обитой красным деревом, с массивными бронзовыми ручками, с телеглазом, просматривающим просторную лестничную площадку, -- поразила сразу. Прихожая, коридор, где одновременно могли одеваться пять-шесть пар, оказались выложены мореным деревом и зеленоватыми, с красными прожилками, мраморными плитами. С высоты почти четырехметрового потолка свисали две многопудовые хрустальные люстры в виде гигантских виноградных гроздей. Кругом зеркала, картины, напольные и настенные светильники, бра, торшеры; старинные китайские вазы -- бронзовые и фарфоровые; карликовые деревья "бонсай" на изящных высоких консолях из светлой вишни -- казалось, он попал в какой-то дворец или студию, где снимали сцену из жизни голливудских звезд.
      Городецкий, наслаждаясь произведенным эффектом, водил его из комнаты в комнату, давая какие-то важные, на его взгляд, пояснения. В одном из залов, словно специально для Константина Николаевича, уже топился камин, совсем по-сельски потрескивали дрова, и он с удовольствием расположился в глубоком кожаном кресле, протянув ноги к огню. Да, не зря хвалился Городецкий -квартира была блеск!
      Аргентинец, придвинув к креслу столик на колесиках, уставленный напитками, оставил его одного и ушел в столовую, где хозяйка и две его дочери уже накрывали стол. Тоглар знал Светлану, жену Аргентинца, давно, но как-то не предполагал, что у него взрослые дочери-студентки, девушки на выданье.
      Застолье у Городецкого затянулось допоздна. Тоглару было по-свойски хорошо в душевном кругу домочадцев Аргентинца. Шум, смех и шутки не смолкали с первой до последней минуты вечеринки, женщины веселым нравом не уступали хозяину. Несколько раз среди трапезы Константин Николаевич проваливался памятью в Ростов, к Наталье, и тому виной была дружная семья Городецкого. Тоглар примерял себя, Наталью к семейной жизни, к уюту и в какие-то минуты видел вместо Светланы, жены Аргентинца, Наташу, видел ее хлебосольной хозяйкой большого и уютного дома. Городецкий на этот день отменил запланированные картежные игры, и весь вечер они провели дома, беседуя до глубокой ночи.
      -- Мне бы хотелось купить похожую квартиру где-нибудь рядом, я люблю этот район. Люблю ходить пешком. Есть еще одна причина -- я решил жениться, обзавестись семьей. Если бы ты знал, как я устал... И, честно говоря, я по-хорошему завидую тебе, -- искренне, но грустно сказал Константин Николаевич.
      -- Ты решил жениться на той девушке из Ростова? -- уточнил Аргентинец, вороша щипцами поленья в камине, и яркий отблеск упал на его лицо.
      -- Отгадал, на ней. Хочу жить домом, принимать гостей, встречать вместе с тобой Новый год, Пасху, Рождество. Сколько может стоить такая хата?
      Аргентинец на минуту задумался.
      -- Наверное, около полумиллиона долларов. Но если ты всерьез, это легко узнать -- у меня есть знакомый хозяин риэлторской конторы. Я ему поставляю богатых клиентов, а он мне платит два процента со сделки, так что я на твоей квартире еще и заработать смогу, -- улыбнулся Городецкий.
      -- Что такое риэлтор или, как ты сказал, риэлторская контора? -- не понял Тоглар.
      -- По-простому, на старый манер -- это маклер. По новому, западному стилю -- торговец недвижимостью. Теперь... везде узкая специализация, каждый занимает свою нишу. Лучше работать с ними, у них всегда есть выбор. В квартире, выставленной на продажу, они делают ремонт, причем сотрудничают с дизайнерскими конторами, мебельными фирмами. В общем, избавляют богатых людей от лишних хлопот.
      -- Можем мы сейчас же позвонить твоему маклеру? -- загорелся Тоглар.
      -- Почему же нет... -- И Аргентинец, взяв лежавший рядом сотовый радиотелефон, набрал какой-то номер.
      На другом конце тотчас подняли трубку.
      -- Здравствуй, Серега. Это Городецкий. Как жизнь, как дела? -Аргентинец держал трубку на отлете, и Тоглар слышал, как отвечал маклер:
      -- Неплохо. Но жить лучше не помешало бы. Ри-элтору для полного счастья всегда нужен богатый клиент.
      -- А у меня тут есть один. Правда с претензиями. Хочешь переговорить?
      -- Спрашиваешь...
      Аргентинец передал Фешину трубку.
      -- Добрый вечер. Меня зовут Константин Николаевич. Вы бывали дома у Городецкого?
      -- Бывал. Эта квартира прошла через мои руки, я ее продал прежнему владельцу. Наша фирма сделала там ремонт. Кстати, как, нравится?
      -- Да, нравится, -- не стал лукавить Константин Николаевич. -- И я хотел бы иметь нечто подобное, а главное, в этом же районе, в сталинских домах. Люблю, знаете, простор, воздух, свет...
      -- Одну секунду, я включу компьютер, -- попросил маклер. Дождавшись, пока на дисплее появятся данные, он спросил: -- Вы будете платить сразу или по частям, перечислением или наличными?
      -- Могу сразу и наличными, если, конечно, устроит ваше предложение.
      -- Варианты у нас есть, и даже там, где вы хотите, рядом с гостиницей "Украина". Дом стоит в глубине двора, так что шум с Кутузовского проспекта не будет вас беспокоить по утрам.
      -- Сколько комнат? -- уточнил Тоглар, он уже вошел во вкус.
      -- Две квартиры на шестом этаже, на одной лестничной площадке. Трехкомнатная и четырехкомнатная.
      Тоглар чуть задумался, потом спросил:
      -- А нельзя ли соединить эти две квартиры вместе?
      -- Можно, -- хмыкнул на другом конце провода Серега. -- Нынче ничего невозможного нет. У вас большая семья?
      -- Нет. Небольшая. Но я художник. И хотел бы в трехкомнатной сделать большую мастерскую, студию, комнату для гостей -- необычную, чтобы чувствовалась обитель, а не просто жилье художника. Понимаете?
      -- Понимаю. Нечто такое мы уже делали. У нас есть для основы европейские модели подобной студии: фотографии, видеообзор. Но две квартиры в таком престижном районе, сталинском доме, особый ремонт... это станет вам дорого.
      -- Дорого это сколько? -- спросил Тоглар, не выдавая своей радости.
      -- Около восьмисот тысяч долларов. Возможны какие-то скидки, ведь вы покупаете сразу две квартиры и готовы оплатить наличными. Разумеется, нам понадобится аванс, чтобы начать оформление ордера и подключить дизайнеров, проектантов, строителей.
      -- Я могу заплатить и все сразу, если понравится и квартира, и ваш проект, но какие у меня будут гарантии?
      Но тут вмешался в разговор все слышавший Аргентинец.
      -- А я и буду гарантом. Он ведь знает, с кем имеет дело: подведет -оторвут голову, вот и весь консенсус. Тут одни коллеги Сереги попытались кинуть нашего братана Мансура, он квартиру на Петровке купил, рядом с главной ментовкой. Теперь нет ни этой конторы, ни хозяина, мир праху его, а оставшиеся компаньоны до сих пор выплачивают штраф за подлянку. Мансур -мужик крутой.
      Маклер, конечно слышавший слова Городецкого, сказал:
      -- Мы стараемся работать честно.
      -- Можем мы завтра же, с утра, посмотреть ваши квартиры? -- Тоглар уже не мог сдержать нетерпения.
      -- Разумеется. Где увидимся? Ваш телефон?
      -- Приезжайте к Городецкому к десяти утра.
      -- Лады, договорились... -- И Серега отключился.
      -- Ну вот, я и заработал шестнадцать тысяч баксов, не выходя из дому, -- пошутил Аргентинец. Потом, спохватившись, спросил: -- Ты всерьез тянешь на такую дорогую хату?
      -- Чтобы жить с тобой рядом, никаких денег не жалко, -- потирая руки, довольно заметил Тоглар. -- Тем более за такие апартаменты, где у меня наконец-то будет мастерская и я смогу заняться живописью.
      -- Живописью? Ты это всерьез? Я думал, что это твоя Наталья захочет иметь какой-нибудь пижонский салон, -- искренне удивился Аргентинец.
      -- Вполне серьезно, дорогой, вполне. Единственное, что меня привлекает сегодня, кроме Натальи разумеется, -- это краски, холсты, кисти, мастихины. Я хочу попробовать рисовать, мне кажется, это у меня в крови. И давай выпьем за мой будущий дом, он ведь с твоей легкой руки возникнет, -- взволнованно сказал Тоглар.
      -- За дом выпьем. Дом -- штука серьезная, тем более если он такой уютный... -- И они сдвинули бокалы с белым вином.
      Потом они еще долго сидели, обсуждая ближайшие планы Константина Николаевича. Глядя в окно, за которым все так же нудно моросил дождь, Тоглар вдруг словно опомнился:
      -- Какие прожекты строим -- квартира, мастерская... А мне ведь завтра не в чем выйти на улицу. Посмотри на эту мокреть, и утром вряд ли распогодится... Нужно срочно купить осенний прикид, хочется пешком прогуляться по Москве... соскучился...
      -- Прикид нынче дело серьезное, теперь кругом по одежде встречают... -серьезно заметил Аргентинец. -- Шмотья навалом, завались, но, оказывается, и Карден с Версаче не потолок, есть и покруче. В этом деле я, честно говоря, не секу. Но, -- осенило его, -- есть у меня один молодой и чересчур шустрый компаньон, когда-нибудь он в великого каталу вырастет, помяни мое слово -талант! -- Хозяин оживился. -- Понимает с полуслова, полужеста, на ходу подметки режет, как говаривали в старину. Я его беру в напарники, когда чувствую, что соперник мне не по зубам или они против меня тоже в паре катают. Так у этого молодого гения -- у него кликуха, с моей легкой руки, Эйнштейн -- есть одна существенная слабость: он помешан на модной одежде -короче, сам увидишь. Что сегодня надо носить и где это купить -- лучше его не знает никто, даже Слава Зайцев или Алексей Греков. Вот ему я могу позвонить, оказать услугу, он сочтет за честь.
      -- Прекрасно, ты решил с риэлтором, решай и с имиджмейкером, кажется, это так называется. Однако, я вижу, жизнь сильно изменилась: были бы деньги, а остальное решается вмиг, и даже по самому высшему разряду.
      -- Уровень, брат, от денег зависит. А все остальное -- разделение труда, каждый должен делать только то, что делает лучше других. Это закон успеха. Я, как ты знаешь, играю в карты, Бог дал мне такой талант. У других -- свои таланты. Так я звоню Эйнштейну.
      -- Давай, давай, не голым же мне ходить...
      Молодого гения удалось отыскать только с третьей попытки. Вначале Эйнштейн огорчился, что его побеспокоили не из-за очередной крупной игры, но когда узнал, что надо по высшему разряду упаковать богатого и уважаемого человека, в нем проснулся азарт художника. Он обещал экипировать друга Аргентинца так, что от зависти лопнут самые прикинутые пижоны столицы. Договорились, что он заедет за Тогларом к Городецкому к одиннадцати утра. Друзья решили, что за час Константин Николаевич успеет осмотреть с риэлтором квартиру, тем более она находилась почти рядом... 3
      Утром Серега явился минута в минуту, боялся, наверное, упустить такого выгодного клиента. За час они осмотрели дом в районе гостиницы "Украина". Месторасположение, двор, этаж, да и сами квартиры Тоглару понравились. К началу осмотра подъехали архитектор-планировщик и дизайнер. Они показали и рассказали, что в данном случае можно перестроить, перепланировать, снести. Обещали через неделю представить компьютерный дизайн-проект. Особенно внимательно, с неожиданным волнением, выслушал Константин Николаевич предложение по переустройству трехкомнатной квартиры под желанную студию-мастерскую. Ознакомившись с квартирами, Фешин твердо сказал: беру!
      Когда Тоглар вернулся со "смотрин", молодой картежный гений уже дожидался его у Городецкого. Он пил кофе с хозяином дома у погасшего камина и о чем-то с ним вяло спорил -- видимо, речь шла об очередных картежных аферах.
      Увидев оживленного Константина Николаевича, Городецкий прервал беседу и, даже не представив гостя, нетерпеливо спросил:
      -- Ну как? Подходит?
      -- Да, вполне. -- Тоглар не мог сдержать довольной улыбки. -- Через неделю обещают компьютерный дизайн-проект в цвете, и я оплачу все сразу. Так что, считай, свои баксы ты уже заработал.
      Городецкий обрадованно потер руки:
      -- Прекрасно, я рад и за тебя, и за себя. Вот, знакомься, юный гений и величайший сноб в одежде. Жуткое поколение растет. Между прочим, для него, Эйнштейна, безвкусно одетый человек уже не человек. Такая вот дискриминация.
      -- Георгий, -- представился молодой парень, действительно изысканно одетый, с мягкими, вкрадчивыми манерами донжуана и ловеласа. Вот откуда, наверное, возникла тяга к модным и дорогим вещам. -- Не верьте, Константин Николаевич, мэтр -- человек эмоциональный и, как всегда, преувеличивает. Одежда одежде рознь, вы в этом сегодня убедитесь. И еще... Вам очень повезло: два месяца назад, располагай вы любыми средствами, ничего стоящего приобрести не смогли бы, нужно было бы слетать в Париж или Дюссельдорф -- в последние годы немцы стали большими модниками. Впрочем, пусть остальное будет вам сюрпризом. Так что, поехали? -- И он легко поднялся с места.
      У входа в подъезд стоял серебристого цвета пижонский "порше", весь вылизанный, надраенный под стать хозяину. Наверняка Эйнштейн машину выиграл за карточным столом, не без помощи Аргентинца.
      -- Судя по вашим швейцарским часам "Юлисс Нар-дан" -- да и костюм от Хуго Босса ничего, -- вы, Константин Николаевич, моды в жизни не чураетесь. Мэтр сказал, что в молодые годы вы с ним экипировались в валютных "Березках", а там продавались если не самые модные, то весьма качественные вещи -- во Внешторге работали люди со вкусом. Многие друзья мэтра, с которыми мне приходится общаться, одеваются дорого, но, как я считаю, они остались на уровне "Сейко", "Саламандер", финских кос-тюмов "Туро" или "Тиклас", можно к ним добавить итальянскую дубленку или назвать иные страны и фирмы, но суть от этого не меняется. Это даже не ретро, это эклектика. Хорошее ретро всегда стоит дорого, и прочувствовать его, вернуться к нему -нужна не только смелость, но и уверенность в своем вкусе...
      Эйнштейн завел машину и, плавно тронув с места, глянул на молчавшего Тоглара.
      -- Извините, когда речь заходит об одежде на высоком уровне, я забываюсь, меня заносит... Вас не смущает мой менторский тон и моя неуклюжая лекция?
      -- Нет, нисколько. Пожалуйста, продолжайте, мне интересно, -- успокоил парня Тоглар. Пусть треплется, можно слушать и не отвечать на вопросы. -Пожалуй, такого трепетного отношения к одежде, к своему внешнему виду, как у вас, я до сих пор в жизни еще не встречал. То ли время было другое, то ли мы сами до чего-то не доросли...
      Но молодой пижон, окрыленный поддержкой и вниманием, не стал дожидаться конца задумчивой фразы Константина Николаевича.
      -- Наверное, вы правильно поставили диагноз: и время было другое, и возможности, да и сами люди. Система не любила тех, кто хоть чем-то выделялся, это касалось и ума, и убеждений, и внешнего вида. Поскольку мы едем по конкретному адресу и конкретному делу, я попытаюсь хоть немного ввести вас в курс событий...
      Видно было, что он сел на любимого конька и теперь не умолкнет всю дорогу. Однако треп не мешал ему вести машину мастерски, и Тоглар слушал вполуха лекцию о моде. Сколько уже "лекций" он выслушал в последние дни, осилит и эту. А Эйнштейн шпарил, словно по писаному...
      -- На месте, где товар лицом, все станет ясно. Девяносто девять процентов населения вселенной считают, что мир высокой моды представляет только дюжина, от силы две, известных модельеров. Имена их всегда на слуху: Карден, Ив Сен-Лоран, Ги Ля Рош, Версаче, Лагерфельд, Труссарди, Армани, Зайцев, Кензо. Список этот можно продолжить по своему вкусу. Но как существуют в мире серийные машины, сделанные на лучших заводах самыми лучшими конструкторами и дизайнерами, так существуют и штучные автомобили, выполняемые только по индивидуальным заказам: "мазерати", "роллс-ройс", "феррари" -- особенно спортивные модели или кабриолеты; или, скажем, частные самолеты, яхты. Так и у богатых людей есть свой, особый стиль в одежде, который в принципе избегает рекламы. Редко, но есть случаи, когда товар не нуждается в афишировании, примером тому могут служить ча-сы "Ролекс" -фирма уже не тратит деньги на рекламу. "Ролекс" он и в Африке "Ролекс".
      Стиль для богатых... Он складывается из спектра всех достижений лучших модельеров мира, с использованием лучших тканей на данный момент. И единичные, удачные образцы от кутюр в чистом виде тоже представлены в нем. Один из известных стилей одежды для мужчин в мире носит название "Ягуар". Как только в России появились богатые люди, такой салон открыли в Москве. Конечно, если даже всемирно знаменитые дома высокой моды из-за больших затрат сокращают показы и время от времени разоряются или кидаются в объятия спонсоров, то можно представить, кто способен позволить себе одевать амбициозных богатых людей. Оттого таких фирм в мире немного, три из них представлены в Москве -- "Обвиос", "Ягуар" и франко-английская "Дормей". В них работают художники, модельеры, дизайнеры, искусники портновского дела, ничем не уступающие знаменитым мастерам с шумными именами, которых я уже перечислил. Только задача у них другая -- прославлять не себя, свое имя, а ублажать тех, у кого есть капитал, они работают за очень большие деньги. Ну, вот мы и приехали. -- Эйнштейн оборвал свой монолог и въехал на платную стоянку какой-то громадной гостиницы.
      Константин Николаевич, выглянув в окно, увидел на фронтоне модернового здания броскую вывеску: "Софитель-Ирис" и тут же вспомнил, что его бывшие хозяева, чеченцы, говорили про этот отель, но про магазин не упоминали.
      Гостиница поразила изысканностью, роскошью уже с порога, с просторного холла, и Тоглар подумал, может, ему стоит остановиться в этом отеле, но тут же отмел эту идею. Наверное, ему все же следовало поселиться в "Метрополе", рядом с Дантесом, -- страховка и поддержка на первое время не помешали бы.
      То ли они приехали рано, то ли еще не все богатые прознали про салон "Ягуар-стиль", да и не у всякого был такой компетентный консультант по части супердоро-гой одежды, как Эйнштейн, но в магазине в этот час не оказалось ни одного покупателя. Вероятно, потому их встретили лучезарными улыбками. Сразу несколько продавцов-консультантов обступили их, готовые выполнить любое желание, и почти в один голос приветливо спросили: "Чем можем помочь?"
      Эйнштейн какой-то ловкой, не унижающей себя фразой дал понять хозяевам, что он всего лишь сопровождает высокого гостя, и все внимание, улыбки тут же переключились на Константина Николаевича.
      -- Наверное, мы сначала посмотрим, оглядимся -- времени у нас достаточно, -- предложил Тоглар. -- А купить, я думаю, мы много чего купим. Мой молодой друг очень высоко отзывался о вашем салоне. -- И внимание, улыбки вновь вернулись Эйнштейну.
      Салон "Ягуар-стиль" был построен с размахом, не то что бутики даже самых известных в Москве кутюрье, занимающие в центре какие-то закутки, каморки или вестибюли престижных зданий. Здесь не претендовали на особенность, изыск -- тут все дышало великолепием, изяществом, гармонией, во всем был правильно найден стиль. Да, именно стиль был отличительной чертой этого заведения. Честно говоря, Тоглар некоторое время не мог сосредоточиться на одежде, разглядывая, как оформлен и обставлен салон. Ему сразу пришлось по душе выдержанное по тональности пространственное и световое решение, цветовая гамма отдельных предметов интерьера -- он все теперь примерял к своему дому, к своей мастерской. Мужчины неторопливо переходили из зала в зал, от стеллажа к стеллажу, и учтивые продавцы просили обратить внимание на ту или иную вещь. В какой-то момент Константин Николаевич заметил, как загорелись глаза у Георгия, когда показывали что-то особенно элегантное, кажется костюмы "Дормей-престиж", пошитые вручную, выдержанные большей частью в классическом стиле, но тем не менее был в них какой-то особый шик -- то ли из-за качественного материала, то ли удачного кроя, а может быть, и выгодной расцветки. Глядя на оживленного Георгия, Тоглар усмехнулся, но тут же едва набежавшая ироническая улыбка исчезла с его лица. Он вспомнил, как когда-то в Актюбинске, в таком же вот возрасте, что и этот картежный гений, он мечтал купить себе после армии китайский габардиновый костюм, пальто из ратина с шалевым воротником, пару приличных штиблет и шелковых рубашек, чтобы появиться в обнове на танцах во Дворце железнодорожников. Ради этой мечты он согласился подделать богатому снабженцу диплом, хотя и знал, что совершает преступление. Тюрьмой, тремя годами неволи и сломанной навсегда судьбой он заплатил за свой первый в жизни модный прикид...
      Цены, судя по реакции Эйнштейна, кусались даже для него, и Константин Николаевич, выбрав удачный момент, шепнул:
      -- Георгий, я вам очень обязан за визит в "Софитель-Ирис". В память о нашем знакомстве отберите себе несколько вещей и аксессуары с логотипом "Ягуар": ну, там галстуки, ремни, шарфы -- пусть это будет от меня подарок. -- Тоглар вдруг остро почувствовал, что этот неординарный, болезненно самолюбивый юноша когда-нибудь очень пригодится ему в жизни.
      В прошлые годы в "Березке" можно было выбрать любой костюм или пиджак, а вот найти подходящий, да к тому же модный плащ или пальто, особенно зимнее, советскому человеку было куда как нелегко. Видимо, из-за скудости выбора у русских мужчин дубленка и стала униформой. Поэтому Тоглара обрадовал зал, где были выставлены знаменитые пальто "Дормей" из ткани "викуния", один метр которой стоил шесть тысяч долларов. Его размера, а точнее роста, не нашлось, но хозяева, видя искреннее огорчение покупателя, сказали: не волнуйтесь, ничего страшного, сейчас снимем мерки, и через две недели из Лондона придет ваше пальто, идеально сшитое по вашим меркам. Поразила Фешина и лазерная съемка размеров -- что-то наподобие привычного и знакомого рентген-кабинета: входишь, не раздеваясь, в темную кабину, и в течение минуты с тебя делают три снимка: профиль, анфас и со спины. Тоглар решил заказать сразу два пальто: одно -- зимнее с подкладкой из баргузинской норки и таким же, из норки, большим воротником; второе -- демисезонное традиционное пальто "Дормей". Когда он заплатил наличными за оба, коммерческий директор магазина объявил, что все, купившие хотя бы одно пальто из "викунии", традиционно вносятся в почетный список покупателей фирмы "Дормей", а их портновские параметры хранятся в особом компьютере.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36