Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Разведчики и резиденты ГРУ

ModernLib.Net / История / Кочик Валерий / Разведчики и резиденты ГРУ - Чтение (стр. 12)
Автор: Кочик Валерий
Жанр: История

 

 


Операция началась 9 сентября и продолжалась 34 дня — за это время полицейская служба пеленгации сумела выяснить расположение двух из трех радиопередатчиков группы. 14 октября радисты были арестованы, а 20 ноября был схвачен и последний из радистов — Александр Фут. Узнав об арестах, Радо перешел на нелегальное положение, скрываясь в Берне, у друзей.

На допросах радистам показывали фотографию Радо, называли его фамилию и псевдоним «Дора», говорили, что он — руководитель организации. Ясно было, что эти сведения швейцарская полиция получила от немцев. Однако арестованные полностью отрицали работу на советскую разведку, Радо «не узнавали». Не было никакой возможности привлечь их к радиоигре. Тогда швейцарская контрразведка попыталась начать игру самостоятельно, но сделала это чрезвычайно грубо и неумело. Естественно, в Центре тут же обо всем догадались и, в свою очередь, начали игру со швейцарцами, которая продолжалась некоторое время, пока те не догадались о происходящем. Эта возня с радиоиграми на некоторое время задержала следующую волну арестов.

После арестов и ухода Радо в подполье во главе агентурной сети встали те, кто остался на свободе — Рашель Дюбендорфер и Пауль Бётхер. Арест был «верхушечным» — сама сеть осталась почти не затронутой, но у оставшихся на свободе разведчиков не было связи и совершенно не было денег. 19 апреля 1944 года Дюбендорфер, Бётхер и Шнейдер были арестованы, вскоре арестовали и Рёсслера. Полковник Массон, безусловно, сделал бы все возможное, чтобы уберечь своего самого ценного сотрудника от ареста — но это, к сожалению, было невозможно. На допросе заговорил Христиан Шнейдер, дело получило огласку, хотя и в узких кругах, и информация о том, кто снабжал русских сведениями из высших эшелонов Третьего Рейха, наверняка дошла бы до гестапо. Так что самым безопасным местом для «Люци» была швейцарская тюрьма.

Суд над советскими разведчиками состоялся 22-23 октября 1945 года, уже после капитуляции нацистской Германии. Причем на суде присутствовали только двое из четверых обвиняемых. Ни Пауль Бётхер, ни Рашель Дюбендорфер на суд не явились, приговор им вынесли заочно. Бётхер был приговорен к двум годам тюрьмы, денежному штрафу в размере 10.000 тысяч швейцарских франков и 15 годам изгнания из страны. Дюбендорфер — к двум годам тюрьмы, поражению в правах на пять лет и денежному штрафу в той же сумме. Рудольфа Рёсслера признали виновным, но, поскольку он оказал большие услуги Швейцарии, то наказан он не был. Итоговый суд состоялся в октябре 1947 года в Лозанне. Радо, также заочно, получил три года тюрьмы, его жена — один год, плюс к тому денежные штрафы и поражения в правах. Несколько иначе все было в России…

После арестов дальнейшее пребывание Радо в Швейцарии стало бессмысленным. 16 сентября 1944 года с помощью французских партизан Шандор и его жена перешли французскую границу и 24 сентября были уже в освобожденном Париже. Там Радо нашел представителей ГРУ и сообщил подробности разгрома резидентуры. Вскоре опытный разведчик по неуловимым особенностям поведения представителей Центра догадался, что ему не доверяют и что в Москве его ждет, скорее всего, не отдых и награды, а совсем-совсем другое.

8 января 1945 года Радо, вместе с другими собравшимися в Париже разведчиками-нелегалами, вылетел на самолете в Москву. Война в Центральной Европе еще продолжалась, и самолет летел кружным путем, через Триполи, Каир, Анкару и Тегеран. Пассажиры понимали, что их ожидают в Москве проверки НКВД, которые многим из них, особенно руководителям провалившихся резидентур, ничего хорошего не обещают. Радо, кроме того, находился в депрессии после полученных из Венгрии известий о гибели всех родных.

В Каире самолет задержался на сутки. Пассажиров разместили в гостинице. Радо сказал, что у него ангина и утром пошел к врачу, оставив в номере пальто, шляпу и чемодан. Но ко времени отправления в аэропорт он не вернулся, не приехал он и в сам аэропорт. Самолет улетел без него. Сам же он в это время находился в английском посольстве с просьбой о политическом убежище.

Если бы Радо смог более толково объяснить англичанам, кто он такой, то, вероятно, его дальнейшая судьба сложилась бы иначе. Но он имел документы на имя Игнатия Кулишера, бывшего военнопленного, которые ему вручили перед отлетом, и англичане посчитали, что он не представляет для них интереса. Тогда Радо пытался покончить с собой, но и тут потерпел неудачу. Его поместили в госпиталь, а потом — в лагерь для интернированных.

Тем временем руководство ГРУ разыскивало своего исчезнувшего резидента. Советский посол в Египте заявил, что Игнатий Кулишер совершил убийство в СССР, потребовал его выдачи, и египетские власти выдали Радо. В августе 1945 года его привезли в Москву и в декабре 1946 года он был осужден Особым совещанием на 10 лет тюремного заключения «за шпионаж». Такие же сроки получили Рашель Дюбердорфер и Пауль Бётхер.

В 1954 году Радо был освобожден из заключения и в июле 1955 года уехал в Венгрию. По иронии судьбы, годы, проведенные в лагерях, спасли его во время венгерского восстания в 1956 году. Он был занесен восставшими в списки коммунистов, и к его дому явилась разъяренная толпа — а с коммунистами в те дни не церемонились! Но кто-то из руководства восстания объяснил, что этот человек тоже пострадал от рук НКВД, и его оставили в покое. Так Шандор Радо, который формально не был на стороне восставших, уцелел.

Из Франции к нему в Будапешт приехала жена. Правда, прожила она на родине всего три года — до своей смерти в 1958 году. На ее могиле на почетном кладбище Керепеш написано: «Член Коммунистической партии Германии с момента основания». Сыновья Радо, выросшие в Швейцарии и десять лет прожившие во Франции, к тому времени успели освоиться в этой стране, женились там и возвращаться в незнакомую им Венгрию не пожелали.

Радо покончил с разведработой и занялся своей любимой картографией, сумев внести значительный вклад в науку. Он был избран членом ряда иностранных академий, много участвовал во всевозможных конференциях и симпозиумах, руководил государственным управлением геодезии и картографии, географическим комитетом Академии наук, был награжден орденами ГДР, Венгрии и Советского Союза. Судьбу одной из советских наград выяснить так и не удалось. 7 ноября 1942 года «Директор» сообщил «Доре», что он награжден орденом Ленина. После реабилитации 27 июня 1956 года (определением Военной коллегии Верховного суда СССР) Радо обращался по этому поводу в Верховный Совет СССР, но никаких следов той награды не было обнаружено. В 1972 году ему от имени ГРУ принесли извинения за неправильную оценку его деятельности в Швейцарии, а потом он был награжден орденами Отечественной войны I-й степени и Дружбы народов.

Михаил Мильштейн, который в годы Великой Отечественной войны был заместителем начальника Агентурного управления ГРУ Генштаба Красной Армии, а в октябре 1940 года встречался с Шандором Радо в Белграде для передачи ему денег, вспоминал:

«В облике Радо, его характере, поведении, взглядах не было ничего, что выдавало бы в нем крупного разведчика. Наоборот, на вид он был типичным ученым: невысокого роста в очках, застенчивый, очень вежливый человек. Таким он навечно остался в моей памяти.

Как же ему удалось создать столь успешно действовавшую, эффективную разведывательную организацию, которой могла бы гордиться любая разведка в мире? Объясняется этот феномен несколькими причинами.

Во-первых, беспроигрышным выбором места расположения резидентуры. Женева находится в самом центре Европы, в нейтральной стране, которая давала приют многим эмигрантам и

противникам гитлеровского режима. Во-вторых, было найдено прекрасное прикрытие для разведывательной работы: изготовление географических карт и справочников. В-третьих, очень удачной для разведчика стала и соответственная этому занятию специальность — картограф и географ. При этом Радо был действительно признанным во многих ученых кругах крупным специалистом в своей области. И, наконец, самое главное. Многие в Швейцарии, особенно политические эмигранты, стремились активно участвовать в борьбе против фашистской Германии… Поэтому не случайно, что пик успешной деятельности Радо пришелся именно на переломные годы войны на восточном фронте. Таковы некоторые причины, обусловившие успех резидентуры Шандора Радо» (Мильштейн М. Сквозь годы войн и нищеты. М., 2000. С.60-61.).

Согласно сведениям 2-го (информационного) управления ГРУ ГШ КА, группа «Доры» «поставляла обширный материал по следующим вопросам: планы и намерение военно-политического руководства Германии и командования её вооруженных сил, резервы армии, переброска войск по странам Европы и на Восточный фронт, возможности Германии по производству танков, самолетов, артиллерии, сведения о возможностях развязывания Германией химической войны против Советского Союза» (Лота В. ГРУ и атомная бомба. М., 2002. С.159.).

Умер Шандор Радо в Будапеште 20 августа 1981 года.

РУТ ВЕРНЕР: «СОНЯ РАПОРТУЕТ»

Так называется ставшая бестселлером книга воспоминаний легендарной разведчицы, работавшей в Китае, Польше, Швейцарии и Англии под псевдонимом «Соня». Имя это придумал ее первый начальник — Рихард Зорге, но оно никогда не стало бы широко известно, если бы не книга. Потому что разведчик становится известен, как правило, после провала, а эта женщина проработала без провала двадцать лет, сумев, кстати, «без отрыва от производства» родить и вырастить троих детей — случай, вообще-то, уникальный. Но, как она сама говорила, «грудные дети — великолепная маскировка». Кто бы мог подумать, что эта такая приличная с виду мать семейства…

Урсула Кучински родилась 15 мая 1907 года в Целендорфе, фешенебельном районе Берлина, в семье Кучинских: немецкого ученого-статистика Рене Роберта и художницы Берты. Она была вторым ребенком в семье: кроме нее и старшего брата Юргена, у родителей было еще четыре младших девочки. Семья жила небогато, хотя и не бедно — смотря с чем сравнивать. Правда, в войну им, как и большинству немцев, пришлось хлебнуть лиха, да и после войны в разоренной войной Германии жить было не сладко. В семнадцать лет, закончив лицей и торговую школу, Урсула пошла работать ученицей в книжный магазин «Прагер», вступила в комсомольскую организацию района Целендорф и стала членом профсоюза служащих. В том же, 1921 году, ее отец получил приглашение поехать работать в США — это была возможность хоть как-то прокормить семью, и он согласился. Мать поехала с ним, и девушка осталась фактически главой семьи, поскольку старший брат, как мужчина, не очень-то вникал в домашние дела. С тех пор по шесть месяцев в году родители проводили в Америке, оставляя детей дома.

В мае 1926 года Урсула стала членом коммунистической партии Германии и сразу же активно включилась в партийную работу. А в 1928 году ее политическая деятельность стала известна ее работодателям, и девушка потеряла работу. В Германии того времени это было катастрофой. Поиски работы ни к чему не привели, и она решила уехать в Америку, где к тому времени уже обосновался ее старший брат Юрген. Два года, 1928 и 1929, она провела в США. Сначала жила в Филадельфии, где давала уроки немецкого языка детям одной квакерской семьи, потом служила горничной в гостинице «Пенсильвания», затем ей посчастливилось найти работу по специальности — в книжном магазине в Нью-Йорке.

Однако Америка Урсуле не понравилась, и в 1929 году она вернулась в Германию, где почти сразу же вышла замуж за молодого архитектора Рудольфа Гамбургера. Жизнь не сулила молодым людям ничего хорошего, ибо перспективы найти работу в охваченной кризисом Германии у Рольфа также не было. Однако представилась возможность получить неплохую должность в Китае. Знакомый Рудольфа сообщал ему, что требуется архитектор в городское управление Шанхая, во главе которого стоит английская администрация. Вскоре супруги выехали в Китай: Рудольф в поисках перспективной работы, а Урсула еще и с тайной мыслью вести революционную работу бок о бок с китайскими коммунистами, о которых тогда много писали.

Летом 1930 года они добрались, наконец, до Шанхая и поселились на авеню Жоффр, 1464. Урсула увидела совершенно иной мир, столкнулась с ужасающей азиатской эксплуатацией и нищетой. Впрочем, европейцев это не касалось. Никогда еще она не жила в такой роскоши и безделье. В то время как Рольф работал помощником архитектора в отделе общественных работ муниципального совета, она искала себе работу, хоть какое-то занятие, и искала возможность связаться с китайскими коммунистами, просила о помощи товарищей по КПГ, но тщетно. Однако возможность вскоре появилась — правда, совсем с другой стороны, и это были совсем не китайцы…

Осенью 1930 года Урсула познакомилась со знаменитой Агнес Смедли — американской писательницей и журналисткой левого направления, жившей в Шанхае. Женщины подружились, и как-то раз Урсула пожаловалась американке, что никак не может найти себе применение как коммунистка. Через некоторое время, присмотревшись к молодой немке, Агнес сказала, что, если та согласится, ее мог бы навестить один коммунист, которому можно полностью доверять. Так Урсула познакомилась с Рихардом Зорге и вскоре стала хозяйкой конспиративной квартиры, где встречались члены его группы. Урсула должна была предоставлять для совещаний одну из своих комнат. Ни присутствовать при разговоре, ни, тем более, интересоваться тем, что там происходит, ей не полагалось. Этого требовали правила конспирации, которые в Шанхае начала 30-х годов, когда за принадлежность к Компартии грозили пытки и смертная казнь, были условием выживания. А зимой 1931 года, у супругов Гамбургер родился сын Миша.

Постепенно Урсула приобретала опыт, ее знания ширились. Рихард стал давать ей все более и более сложные поручения. Она обрабатывала поступающую информацию, переводила донесения с английского языка на немецкий, фотографировала документы. Получала почту и донесения, встречалась с теми китайцами, которые не могли приходить к ней на квартиру, начала заниматься вербовкой, постигала основы конспирации. «Конспирация стала моей второй натурой, поскольку товарищи, которых надо было уберечь, действовали в условиях постоянной опасности. Забота о них вошла у меня в плоть и кровь, так же, как и забота о моем маленьком сыне…» — вспоминая то время, писала она. При этом Урсула пока еще не знала, на кого работает. Она выполняла партийную работу, ее соратниками были коммунисты — этого было достаточно для нее.

Основной проблемой были отношения с Рудольфом. Несмотря на свои левые убеждения, муж, как только они приехали в Китай, упрашивал Урсулу отказаться от партийной работы, чтобы не подвергать риску себя и ребенка. Так что конспирироваться пришлось, в первую очередь, от Рольфа. В течение всех трех лет их жизни в Шанхае он так и не узнал ни о работе Урсулы, ни того, что их квартира использовалась для нелегальных встреч.

В декабре 1932 года Зорге внезапно покинул Китай и её руководителем стал «Пауль» он же ветеринар из Эстонии Зельман Клязь, а на самом деле советский военный разведчик Карл Римм. К тому времени Урсула уже знала, на кого она работает, но, как коммунистка, ничего против этого не имела. А летом 1933 года ей предложили поехать в Москву на учебу. Это предложение означало, что, в случае согласия, она станет штатным сотрудником Разведупра Штаба РККА.

В Москве, в разведшколе она пробыла полгода. За это время ее подготовили на радистку, после его она получила новое назначение, не менее опасное, чем ее прежняя работа — в Манчжурию, в Мукден. К этому времени Урсула твердо решила расстаться с мужем, несмотря на то, что к тому времени он стал коммунистом. Но партия партией, а любовь — любовью… Сына она оставила у себя.

В Мукден Урсула поехала с новым напарником. Им стал молодой немецкий коммунист, бывший моряк Иоганн Патра. Совместная работа давалась им нелегко — слишком разными по психологии и культуре были женщина из семьи профессора и пролетарий Иоганн, человек с непростым характером, вспыльчивый, обидчивый и довольно деспотичный. Все же они сработались, а вскоре и полюбили друг друга.

Задание у них было опасное: передавать в Москву разведданные, а кроме того, работать с манчжурскими партизанскими отрядами. Они должны были осуществлять связь между партизанами и СССР, передавать информацию и запросы отрядов, консультировать партизан и, если нужные рекомендации не мог дать Иоганн, запрашивать их из Москвы. Разведчики проработали в Мукдене почти год, когда, в апреле 1935 года, один из хорошо знавших их китайских товарищей был арестован японцами. Надо было срочно уезжать из Мукдена. Вскоре Урсула покинула и Китай. Янина, дочь ее и Иоганна, родилась уже в следующей ее загранкомандировке — в Польше. Урсула вспоминала: «Когда я почувствовала, что у меня будет второй ребенок, меня не покидали сомнения: а возможно ли это при моей опасной работе? … И тогда я сказала себе: дети придают силы, вселяют уверенность и делают жизнь веселой. Лучше быть веселым разведчиком, чем грустным, спокойным, чем нервным. А там, где висят пеленки, вряд ли кто ожидает встретить разведчика. И я решилась».

По странной прихоти судьбы, в Польшу ей предложили ехать… с ее первым мужем Рудольфом, который к тому времени тоже стал работать на советскую разведку. Московское начальство ничего не знало о нюансах их отношений, а Рудольф был готов по-прежнему заботиться о ней и её детях. Они поселились в Варшаве. Одно время Урсула была радисткой у Николы Попова («Черный»), затем некоторое время, вместе с детьми, жила в Данциге, работая с местной антифашистской группой. Но потом работы стало мало, ее отозвали и почти сразу направили в Швейцарию. Вообще пребывание в Центре для Сони, в отличие от других разведчиков, было сведено до минимума, необходимого для переподготовки — вероятно, потому, что она резко отрицательно относилась к разлуке с детьми, которых брать с собой в СССР было нельзя.

Следующим место ее командировки стала Швейцария, куда Соня поехала уже в качестве резидента, руководителя хоть и маленькой, но собственной группы. К тому времени все ее немецкие родственники, спасаясь от фашизма, перебрались в Лондон, там же были и дети. Заехав туда по пути, Урсула, во-первых, привлекла к работе на советскую разведку отца, брата и одну из своих сестер, а во-вторых, через английских ветеранов испанской войны сумела найти себе двоих помощников — Леона Бертона и Александра Фута. Еще один человек из ее группы — Франц Оберманнс — должен был прибыть из Москвы.

Урсула с детьми поселилась в горах у Монтрё, неподалеку от Лозанны. Работать ей предстояло против Германии, и ее помощники-англичане сразу же по приезде отправились на территорию Третьего Рейха: Фут должен был поехать в Мюнхен и попытаться проникнуть на авиационные заводы «Мессершмитт», а Леон — легализоваться во Франкфурте-на-Майне и проникнуть на завод «И. Г. Фарбениндустри». Англичане находились в Германии до самого лета 1939 года, пока из Центра не пришел приказ: срочно отозвать их обратно в Швейцарию и обучить на радистов. Близилась мировая война, которая неизбежно должны была привести к закрытию границ, и главной проблемой нашей разведки, в ближайшем будущем должна была стать — и стала! — связь с зарубежными резидентурами. Однако швейцарская сеть, в основном, благодаря работе Урсулы Кучински, этих трудностей не испытывала никогда.

Вскоре после начала Второй мировой войны Урсула получило новое задание: связаться в Женеве с «товарищем Альбертом», резидентом Разведупра, после начала войны потерявшим связь с Центром. Это был не кто иной, как Шандор Радо. Сначала она сама передавала его сообщения, потом подготовила для «Альберта» еще двоих радистов — супругов Хамелей. Пожалуй, такого количества радистов не имела в то время ни одна советская разведсеть.

Начало войны и эмигранский статус сильно осложнили положение Урсулы в Швейцарии. Ей нужен был надежный паспорт и хорошее гражданство. И тогда она решает заключить фиктивный брак с одним из своих помощников-англичан. Выбор пал на Леона Бертона. Так Урсула вышла замуж в третий (и последний) раз, прожив со своим третьим мужем с любви и согласии всю оставшуюся жизнь.

Военные действия в Европе развивались стремительно. Никто не мог предсказать, сможет ли Швейцария сохранить нейтралитет, или она будет оккупирована немцами. Урсула, еврейка и коммунистка, ничего хорошего для себя в этом случае ожидать не могла. Центр дал ей задание выехать из страны, и в декабре 1940 года она с детьми уезжает в Англию.

В Англии жизнь для Урсулы была безопасней, чем в Швейцарии, но значительно труднее. Началось все с того, что связник из Центра на условленное место не пришел, и не приходил несколько месяцев. Не было связи — не было и денег. Начались проблемы с жильем, детей пришлось отдать в пансион (а девочке в то время было всего четыре года! ). Леон тоже никак не мог добраться до Англии через охваченную войной Европу. Она уже почти потеряла надежду на появление связника, когда в мае, через полгода после ее появления в Англии, он вышел на связь.

Снова ей приходилось совмещать в одном лице радиста и резидента. Сначала она поставляла в центр, в основном, политическую и экономическую информацию, сдобренную некоторым количеством сведения о военных разработках. (Кстати, именно она сообщила в Москву знаменитую фразу известного английского лейбориста Стаффорда Криппса «Советский Союз потерпит поражение не позднее, чем через три месяца. Германский вермахт пройдет сквозь Россию, как горячий нож проходит сквозь масло».) А вскоре брат Юрген связал ее с одним своим знакомым, который оказался причастен ни больше, ни меньше, как к атомным разработкам. Это был немецкий физик Клаус Фукс.

Клаус Фукс родился 29 декабря 1911 года, в Германии, неподалеку от Дармштадта, в семье лютеранского священника. После окончания гимназии поступил в Лейпцигский университет, где занимался математикой и теоретической физикой, сразу же показав блестящие способности. В 1931 году Клаус вступил в Социалистическую, а в 1932 году — в Коммунистическую партию Германии. После прихода к власти нацистов Фукс перешел на нелегальное положение, чудом избежав ареста, а в июле 1933 года эмигрировал, выехав сначала во Францию, а затем в Англию, где стал работать в Бристольском университете, занимаясь теоретической физикой. В 1937 году он переехал в Эдинбург, где стал работать у знаменитого немецкого физика Макса Борна. Все это время Фукс оставался коммунистом и даже особо не скрывал своих взглядов, но, поскольку он был физиком-теоретиком, представителем «чистой науки», в то время это мало кого волновало.

После начала Второй мировой войны Фукс, как немец, был интернирован и освобожден только в декабре 1940 года, после чего вернулся к прерванным занятиям физикой и в начале 1941 года принял английское гражданство. А в мае 1941 года профессор Бирмингемского университета Пайерлс предложил ему поучаствовать в «одном военном проекте». Это оказался проект «Тьюб эллойз». Англия раньше США начала исследовать возможности создания атомной бомбы. Уже в октябре 1940 года в Британском комитете по науке обсуждался вопрос о работах над этим проектом. Тогда же был основан Урановый комитет, а 16 апреля 1941 года на его заседании был сделан вывод, что атомная бомба может быть разработана в течение двух лет. Итогом заседания стало начало проекта «Тьюб эллойз».

В июне 1942 года активные работы над проектом «Манхэттен» — так называли работы по создания американской атомной бомбы — начались в США, а в конце того же 1943 года решение о создании атомной бомбы было принято и в СССР.

Еще осенью 1941 года, во время одной из поездок в Лондон, Фукс попросил Юргена Кучински помочь ему связаться с советской разведкой. Юрген выполнил его просьбу, но первым связником Клауса стал секретарь советского военного атташе Семен Кремер («Барч»), один из офицеров лондонской резидентуры. Однако весной 1942 года связь Фукса с лондонской резидентурой прекратилась, он снова обратился к Юргену, и теперь тот связал его непосредственно со своей сестрой. Первая встреча Фукса и Сони состоялась летом 1942 года, последняя — в ноябре 1943, когда Фукс получил приглашение от Оппенгеймера продолжить работу уже за океаном, в лаборатории Лос-Аламоса.

Всего за время сотрудничества с военной разведкой от Клауса Фукса поступило 116 фотокопий и 1018 листов информационных материалов, а также 5 образцов. Это была ценнейшая информация. В 1943 году Фукс был направлен в США для участия в проекте «Манхеттен». Во время последней встречи Урсула передала ему инструкцию для установления контакта с советской разведкой в Америке. Новым его связником стал агент НКВД, поскольку к тому времени ведомство Берия стало курировать все атомные вопросы.

Среди источников информации, связанных с «Соней», был и Ганс Кале сыгравший в Испании видную роль в Интернациональных бригадах как командир дивизии. Кале родился в 1899 году. Воевал на фронтах первой мировой войны в звании лейтенанта. Вступил в КПГ в 1928 году. С 1933 года в эмиграции во Франции и Испании, где участвовал в рабочем движении и гражданской войне. В 1939 перебрался в Великобританию, там входил в руководство местной организации КПГ, был военным корреспондентом газеты КПВ «Дейли уоркер», а также журналов «Тайм» и «Форчун». С «Соней» сотрудничал в 1941-1942 годах, передвая ей сведения собранные им лично и ещё пятью немецкими эмигрантами. Она с ним виделась примерно дважды в месяц и получала полезные данные. Для Ганса приходили запросы, по которым можно было судить, что именно важно для Центра.

О другой работе Урсулы известно, например, что в период активных бомбардировок немецкой авиацией английских городов от ее источников поступала информация об их эффективности, которая подчас составляла 30 процентов. Эти данные поступали от источников, служивших в ВВС.

Летом 1942 года, наконец, в Англию приехал и Леон. Он хотел пойти на фронт, а Урсуле хотелось, прежде чем муж уйдет на войну, иметь от него ребенка. Тогда-то она и сказала эту замечательную фразу: «Грудные дети — великолепная маскировка». 8 сентября 1943 года у них родился сын Петер. А вскоре Леона призвали в армию, и незадолго до окончания войны он отправился на фронт — в Европу.

… Вроде бы они делали будничную работу — но Центр считал иначе. Как-то раз, в августе 1943 года, на встрече связник передал ей благодарность из Центра дословно. Ее начальник сказал: «Имей мы в Англии пять Сонь, война кончилась бы раньше».

В 1945 году, после предательства шифровальщика советского военного атташе в Канаде Игоря Гузенко и попытки бежать Шандора Радо, Центр прекратил связь с Соней. Из-за неправильно определенного места тайника она не получила денег. Начались трудные дни неизвестности и безденежья. Летом 1947 года, после того, как бывший её радист Александр Фут перешел к англичанам, к ней домой наведались работники английских спецслужб. Правда, ничего конкретного сказано не было, о её работе после Швейцарии Фут ничего не знал, но было ясно: в Англии ей больше не работать. И тогда Урсула стала добиваться возвращения домой, в Германию. Но вскоре после ареста Фукса, а именно в марте 1950 года ей пришлось уже срочно бежать из страны и с двумя младшими детьми вернуться в Берлин.

Через некоторое время к ней присоединяется Леон, а затем и Миша. Семья снова вместе. Сначала она работала в ведомстве информации, оставив эту работу в 1953 году, когда туда пришли новые люди, с которыми она не сработалась. Затем некоторое время служила во внешнеторговой палате, откуда она уволилсь в 1955 году, решив посвятить себя занятию, к которому испытывала склонность с самого детства — литературе. Ранее она выпустила несколько книг по экономике, подписавшись Урсула Бертон.

Подводя черту под прошлой своей работой, она избрала литературный псевдоним Рут Вернер и в 1957 году выпустила первый свой роман «Необычная девушка». В 1961 году вышла ставшая известной книга «Ольга Бенарио», посвященная памяти немецкой революционерки, трагически погибшей в концлагере. Всего она написала 15 книг, из которых три посвящены разведке, в том числе и знаменитые, ставшие бестселлером мемуары «Соня рапортует». Нелегко далось бывшей разведчице, приученной к строжайшей конспирации, решение написать о своей работе. Как она сама говорит, об этом «попросила партия». Книга вышла в свет только в 1977 году, спустя двадцать лет после начала литературной работы ее автора, и тридцать лет после окончания карьеры разведчицы Сони.

За свои заслуги она была дважды награждена орденом Красного Знамени, орденом Дружбы народов СССР; орденом Карла Маркса (ГДР).

Урсула Кучински умерла в Берлине 7 июля 2000 года, на 94 году жизни. Ее муж, Леон Бертон, умер в 1997 году, в возрасте 83 лет. Похоронены они на небольшом кладбище своего района.

Несмотря ни на что, Урсула Кучински удивительным образом сумела сохранить верность идеалам своей молодости, убеждение в том, что она жила правильно. «Многие говорят, что я прожила жизнь напрасно, — рассказывала она в 1991 году. — Так говорят мои товарищи, те, кто покинул партию с чувством разочарования. Я же утверждаю, что моя борьба была борьбой против фашизма. Если моя работа приблизила победу хотя бы на три дня, даже на два часа, я могу ходить с высоко поднятой головой».

ХАДЖИ-УМАР МАМСУРОВ — ГОРЕЦ, ПЕРВЫЙ И НАСТОЯЩИЙ

В своем романе о гражданской войне в Испании «По ком звонит колокол» Эрнест Хемингуэй вывел героический образ американского добровольца — подрывника Роберта Джордона. Главный герой имел несколько прототипов, но основным был человек известный в Испании как Ксанти. Создавая роман, писатель распросил его и других добровольцев, о деятельности партизанских и диверсионных отрядов. Но действительность в данном случае, как и во многих других, оказалась намного богаче, выдумки писателя. Да и собеседники Хемингуэя, нужно сказать, не раскрывали всех карт, сообщая лишь малую толику того, что происходило на самом деле. И Ксанти, наверное, был самым сдержанным из них. Много лет спустя, прочитав роман, он сказал: «Хемингуэй многого не понял. И все-таки о борьбе испанских партизан он рассказал необычайно взволнованно, с настоящей любовью к ним… А мое имя Хемингуэй так и не узнал. Он спросил меня в Валенсии: кто вы? Я ответил: македонец, македонский террорист Ксанти. Македонцы всегда были отличными террористами».


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28