Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Колтрейны (№5) - Любовь и роскошь

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Хэган Патриция / Любовь и роскошь - Чтение (стр. 18)
Автор: Хэган Патриция
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Колтрейны

 

 


Оказавшись в своей гостиной, Дани отбросила в сторону меховую накидку и подошла к камину, затейливо украшенному резьбой из красного дерева. На каминной полке стояло множество немецких и швейцарских безделушек из позолоченного серебра, а над камином висела красивая картина.

Апартаменты Дани были очаровательными, однако не о комфорте и роскоши думала она, растирая замерзшие пальцы. Ее мысли напоминали огонь – прихотливый, исчезающий…

Где же Дрейк? Ведь он должен быть в России. Куда еще мог он отправиться?

И почему он исчез столь внезапно? Зачем украл картину, разрушил прекрасные чувства, которые рождались между ними? Неужели он так страстно желал эту вещь? Она еще могла бы понять его, если бы это было действительно ценное произведение искусства или если бы он нуждался в деньгах. Но он был очень богатым человеком.

Она покачала головой, закусила нижнюю губу, пытаясь побороть внезапное желание заплакать.

Какой глупой она была! Еще долго, очень долго она будет с горечью вспоминать свое необдуманное поведение.

Вздохнув, она прошла в спальню. Там был устроен маленький альков для интимных чаепитий и поздних ужинов. Французская люстра висела над элегантным столиком для завтрака, вокруг которого стояли четыре кресла в стиле ампир. Прелестный бежевый с золотом ковер покрывал мраморный пол.

Больше всего места в спальне занимала кровать из вишневого дерева с шелковым пологом. Стены комнаты были затянуты шелком в цвет полога. По обе стороны ведущей на балкон арочной двери стояли китайские шкафчики с золотой инкрустацией, замечательно вписываясь в интерьер.

На Дани вдруг пахнуло холодом, и она заметила, что одна из занавесей покачивалась. Дверь была не заперта. Дани повернулась, чтобы закрыть ее, но тут же словно приросла к полу при звуке знакомого голоса.

– Доброе утро, моя дорогая, – ласково сказал Дрейк.

Дани продолжала стоять абсолютно неподвижно, затаив дыхание, приказывая успокоиться своему бешено колотившемуся сердцу. Наконец она все же подошла к двери, заперла ее и только после этого обернулась.

Он стоял в тени в дальнем углу комнаты.

– Ты негодяй! Как ты посмел пробраться в мою спальню… хотя, кажется, ты весьма преуспел в таких делах! – Она постаралась вложить в тираду все свое презрение.

Дрейк вышел из темноты и, надменно улыбаясь, спросил:

– И что же это значит?

Помимо воли она ощутила внезапный прилив тепла внутри. Как он красив!

– Что именно? Негодяй… или твои ночные склонности? – едко уточнила она.

– Я знаю, ты рассердилась из-за того, что случилось последней ночью в Париже, но зачем же столько сарказма от такой прелестной особы?

Дани до боли сжала кулаки, ненавидя дерзкое выражение его лица.

– Мало того, что ты оказался бабником, о чем мне тогда все твердили, так ты еще и обыкновенный вор?..

Он вопросительно поднял бровь. О чем, черт побери, она говорит?

– Объясни, Дани.

Она замахала руками, давая волю своей злости.

– Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю! То, что ты не можешь получить, ты просто забираешь силой!

Он схватил ее за запястья. Почему она обвиняет его? Он думал, что она взрослая, умная женщина… Ведь он не соблазнял ее. Она сама этого хотела.

– Ты что, с ума сошла? – взорвался он. – Изображаешь из себя оскорбленную девственницу? Ты ведь хотела этого ничуть не меньше, чем я. Не было никакого принуждения…

– Иди к черту!

Он беспомощно замолчал перед взрывом ее ярости.

– Я говорю не о том, что произошло между нами, – закричала Дани, не в силах сдерживаться. – А о том, что ты украл. Как ты мог?

– Украл? – переспросил он, ошеломленный. – Никогда в жизни я ничего не крал…

Он отпустил ее руки и смотрел на нее в полном недоумении.

– Клянусь, я не понимаю, о чем ты говоришь.

Дани холодно взирала на него. Он кажется искренним, но, впрочем, он и должен выглядеть и говорить убедительно. Она пренебрежительно скривила губы:

– Ты лжешь, Дрейк! Ты знаешь, что я говорю о картине. Ты взял ее ночью и, как трус, убежал из Парижа.

Страх словно сковал его тело. Задавая вопрос, он дрожал, боясь получить ответ.

– Ты говоришь о картине «Александровский дворец» ?

Она язвительно рассмеялась:

– Ты поражаешь меня, Дрейк. Неужели ты думал, я не буду подозревать тебя? Напрасно. О тебе я сразу подумала, еще не зная, что ты убежал, – так боялся моего брата.

– Господи, Дани, я не брал ее! На следующий день я даже хотел прийти и объяснить, почему мне так нужна эта картина. Но я получил срочное послание, призывающее меня в Россию. Необходимо было немедленно уехать, и я не смог предупредить тебя об отъезде. Впрочем, ты бы все равно не стала слушать ничего той ночью.

– О, еще одно ложное послание. Ты, кажется, тратишь на них немало времени?

– Поверь, я не убегал от Колта. Я хотел все объяснить ему – я все подстроил для того, чтобы он понял, что Лили лгунья.

– Теперь мне все равно, – огрызнулась Дани. – Даже хорошо, что я узнала, что ты лгун и мошенник, иначе впустую потратила бы на тебя время. Я приехала сюда с одной целью – вернуть свою картину, и не подниму никакого шума из-за кражи. Но если не вернешь пропажу, тебя арестуют.

– Я не брал картину, Дани! Если бы я взял ее, то пришел бы сюда сегодня ночью?

– Не оправдывайся! Ты пришел сюда, потому что услышал, что я нахожусь в Санкт-Петербурге, испугался, что тебя арестуют, и решил притвориться, что тебе ничего не известно о краже. Не получится, потому что я не верю тебе! А теперь верни картину, – закончила она, повысив голос, – и я поеду домой и забуду, что знала тебя!

Ее глаза, казалось, прожигали его насквозь.

Драгомир отвернулся и подошел к дверям, ведущим на балкон. Он распахнул их и жадно глотнул морозного воздуха, надеясь, что мороз охладит его пыл и он найдет способ заставить Дани поверить ему.

Значит, картина украдена, и он снова оказался на том самом месте, с которого начал десять лет назад, когда решил найти ее для царя и восстановить честь имени Михайловских. Если только…

Он радостно щелкнул пальцами, проигнорировав ее презрительный взгляд, и закричал:

– Арпел!

– Какое отношение имеет к этому Сирил? – холодно спросила Дани.

Драгомир глубоко вдохнул и протянул ей руку:

– Дани, понимаю, почему ты рассержена и расстроена, но прошу тебя: выслушай меня, позволь объясниться.

Она смотрела на его протянутую руку, на умоляющее выражение его лица, но не двигалась.

– Дани, прошу тебя. Дай мне шанс.

– Зачем?

Он закрыл балконную дверь, шагнул к ней:

– Признайся, ведь есть вероятность, что я говорю правду, и если ты не выслушаешь меня, ты будешь мучиться сомнениями.

Она с иронией смотрела на него.

– Ты льстишь себе, если думаешь, что мне есть до тебя дело.

– Ты боишься? – Он использовал свой последний аргумент.

– Боюсь? – засмеялась она. – Тебя? Да если я закричу, тут же примчатся гвардейцы. Удивляюсь, как тебе вообще удалось пробраться сюда.

– Не меня боишься, а себя, своего сердца. Боишься выслушать меня, потому что не хочешь признаться в том, что я тебе нравлюсь.

Она снова засмеялась и села на бархатную скамеечку у кровати.

– Начинай, – коротко кивнула она. – Говори. Уверена, это будет увлекательная ложь, но по крайней мере ты поймешь, что я не такая, как другие. Твои чары на меня не действуют.

Он проигнорировал ее сарказм, начал, ходя по комнате, почти шепотом раскрывать секреты своего прошлого.

Спустя полчаса он замолчал, переводя дыхание.

– Дани, я клянусь, что каждое мое слово – правда.

Он с опаской взглянул на нее, поскольку во время своего рассказа боялся встретиться с ее презрительным или возмущенным взглядом, боялся, что не закончит своей исповеди.

– Ты веришь мне?

Он увидел, как ее золотистые глаза наполнились слезами. Она протянула к нему руки:

– Да, Дрейк. Может, это и глупо, но я верю тебе.

Он поднял ее на ноги и порывисто привлек к себе.

– Я никогда больше не отпущу тебя, Дани, – хрипло пробормотал он.

Она засмеялась нежно, тихо и поднялась на цыпочки, чтобы поцеловать его в щеку.

– Не отпустишь, потому что я не собираюсь уходить.

Он держал ее в объятиях и рассказывал о своей матери, о том, что она явилась причиной его недоверия ко всем женщинам.

– Вот почему мне понадобилось так много времени, чтобы рассказать о моем прошлом, Дани. Я должен был доверять тебе.

– Я кое-что знала из этого. Сирил рассказывал, как тебя изгнали из двора из-за скандала, связанного с твоей семьей. – Она задрожала от одной только мысли о его душевной боли. – Но он не сказал мне, насколько ужасно все это было.

– Картина у Сирила. Наверняка! Каким-то образом он узнал о секрете, о том, что Зигмунд Коротич спрятал разгадку местоположения яйца в картине. Сирил понял, что я тоже охотился за ней, поэтому направил мне ложную телеграмму, чтобы выманить меня из города и самому завладеть картиной. Он был уверен, что ты обвинишь меня, как только выяснишь, что картина украдена, и оказался прав.

– Прости, Дрейк, – прошептала Дани.

– Как случилось, что ты прибыла сюда вместе с ним? Я знал, что рано или поздно он появится в Санкт-Петербурге, поэтому приказал своим людям постоянно следить за его домом. Именно от них я узнал о том, что ты находишься в России, но не мог понять почему.

Она объяснила ему, как все произошло, как она решила использовать Сирила, чтобы попасть в высшее общество и артистические круги Санкт-Петербурга.

– Благодаря папе Колта и меня пригласили в Зимний дворец и на балет, но в другие места мы бы не попали без Сирила. Теперь он злится на меня – второй раз я получаю приглашения, которые не распространяются на него.

Драгомир сказал, что она напрасно жалеет этого человека.

– Я все еще наблюдаю за ним. Он встречается с одной из своих подружек и весело проводит время.

Дани была потрясена поступком Сирила, но он объяснялся просто: раскрой он секрет картины и найди пропавшее яйцо Фаберже – его ждала бы потрясающая карьера.

– Ну что ж, он будет очень разочарован, потому что мы вернем ее, – твердо сказал Драгомир. – Очевидно, он еще не раскрыл секрета, иначе уже повсюду бы растрезвонил о своем открытии.

Дани обеспокоенно спросила, а сможет ли он сам разгадать тайну.

– Если у меня будет время изучить картину, да. Я не беспокоюсь об этом. Я должен получить ее, и все.

– Я помогу тебе.

Его голос был теплым, таким же ласкающим, как и его руки, которые двигались по ее спине, сжимали ягодицы.

– Одно сознание того, что ты на моей стороне, что ты со мной, помогает мне, Дани.

Он поцеловал ее, и на этот раз они опустились на кровать, поддаваясь нарастающей внутри них страсти, желанию, которое захватило обоих.

Глава 30

Прошли две ночи, прежде чем Дрейк и Дани посмели войти в магазин Сирила, расположенный на шумной улице, выходящей на канал Грибоедова. В первую ночь они долго простояли в сумерках перед домом и увидели, как заходила в магазин ночная гостья Сирила. Зная, что высокая, стройная, с темными волосами женщина, без сомнения, останется у него до рассвета, они в разочаровании повернули обратно – в эту ночь кража отменялась.

Каждый день Сирил приглашал Дани куда-нибудь пойти с ним вечером, но она отказывала ему. Тогда он сам устраивал себе развлечения.

Дани проводила прекрасные вечера с Дрейком в его гостинице. За интимным ужином они разговаривали, лучше узнавая друг друга и ничего больше друг от друга не скрывая.

Утром после примирения с Дрейком Дани пригласила Колта на завтрак в свою гостиную, где он и застал своего соперника. Между ними произошла неприятная сцена.

Сначала Колт был очень сердит, а Дани умоляла его выслушать Дрейка. В конце концов брат неохотно уступил, и Дрейк объяснил свой план насчет Лили и рассказал о своем прошлом.

Колт слушал с недоверием, но, чем дальше говорил Дрейк, тем больше он чувствовал то же, что и Дани: русский говорил правду. Наконец он одобрил их план возвращения картины и поздравил с примирением.

Позже Дани вспомнила, что Колт казался рассеянным. В последние дни он стал таинственно себя вести, извинялся за то, что не присоединялся к ним, ему якобы хотелось одному посмотреть какие-то достопримечательности. Признавая, что это, разумеется, его личное дело, она все же изнывала от любопытства.

Тем временем Дани и Дрейк становились ближе друг другу с каждым часом, который проводили вместе. Дани признавала, что если то, что она чувствовала к нему, было не любовью, то она никогда не сможет понять истинного значения этого слова или чувства.

Более того, она осмелилась поверить в то, что, судя по взгляду его ласковых голубых глаз, он испытывал то же самое чувство.

Но им было необходимо время, много времени, чтобы каждый из них пришел в согласие с самим собой.

Самым главным для них стало вернуть картину, раз и навсегда разгадать ее тайну, чтобы Дрейк покончил с гонкой, поглощающей его жизнь.

Но… если не удастся пробраться в магазин Сирила, ничего не изменится, они ни на шаг не продвинутся вперед.

Наконец на третью ночь дежурства терпение их было вознаграждено – Сирил покинул магазин и нанял проезжавший мимо экипаж. Шикарно одетый, он, очевидно, отправлялся либо в оперу, либо на концерт и будет отсутствовать несколько часов.

Они подождали, пока экипаж не исчез в вихре снега, затем, держась за руки, перебежали через улицу. Их ботинки скрипели, утопая в снегу и скользя по льду.

Дверь была, конечно же, заперта, но Дрейк это предусмотрел. Сунув руку в карман, он извлек какой-то предмет, вставил его в замочную скважину, и через несколько секунд дверь распахнулась. Едва они оказались внутри, он снова запер дверь, чтобы проходящий мимо городовой ничего не заподозрил.

Они открыли стеклянные двери и вошли в широкий зал, который служил Сирилу галереей. Выставленные предметы искусства не произвели на Дани никакого впечатления, она решила, что ни один из них не обладал ценностью.

В конце галереи были две двери с обеих ее сторон. Та, что находилась слева, выходила на лестницу, ведущую в расположенные наверху комнаты. Справа была маленькая пустая комната, которая, как сказал Дрейк, являлась частным салоном, куда приглашали покупателя, желающего внимательно осмотреть произведение, которое он намеревался приобрести.

– Мы поднимемся наверх после того, как проверим его контору, – сказал Дрейк, проходя вперед.

Комната оказалась большой, но обстановка ее была довольно скудной: стол, несколько стульев и маленький диван. Одну стену полностью занимали полки, уставленные книгами, два чемодана стояли у другой. В углу валялись пустые коробки для перевозки картин.

– Проверь везде, – коротко распорядился Дрейк. – И коробки тоже. Картина маленькая, ее можно засунуть куда угодно. Я посмотрю здесь. – Он направился к чемоданам и начал просматривать гравюры и полотна, которые, похоже, не имели никакой ценности.

Дани в разочаровании отошла от коробок:

– Жаль, но там ничего нет.

Дрейк окинул взглядом комнату и вздохнул:

– Очевидно, здесь ее нет. Сирил, вероятно, спрятал картину наверху, где он может больше времени проводить в уединении, обследуя ее. Давай поднимемся.

Они вышли из конторы, и неожиданно Дрейк резко, почти грубо притянул Дани к себе.

– Кто-то идет, – прошептал он. Дани тоже услышала женский смех. Он схватил ее за руку и потянул за собой в галерею. Впереди через замерзшие стеклянные двери они видели, как в дом вошли двое.

– Я же сказала, здесь будет гораздо лучше, чем в опере, – сказала женщина. – Подожди, ты еще попробуешь ужин, который я приготовлю для тебя.

– Я бы с большим удовольствием попробовал тебя, моя кошечка, – игриво отозвался Сирил.

Женщина снова рассмеялась. Дрейк потянул Дани за руку:

– Сюда. Они не пойдут в частный салон.

Он тихо закрыл дверь, и они притаились в темноте. Сирил и его подружка прошли по галерее и исчезли на лестнице, ведущей на второй этаж.

Наверху хлопнула дверь, и Дрейк быстро вывел Дани из магазина.

Им повезло – поблизости еще работало кафе. Они поспешили внутрь и уселись за столиком в дальнем углу, им принесли горячий кофе. Дани была очень расстроена.

– Видимо, мне придется провести вечер с Сирилом для того, чтобы ты обыскал все наверху, – мрачно предложила она.

– Попроси повара посольства приготовить ужин и пригласи его, – согласился Дрейк. – Это не должно занять у меня много времени.

– А если ты не найдешь картину? Если он раскрыл секрет, нашел яйцо и продал его?

– Маловероятно, – ответил Дрейк. – Если бы он отыскал его, об этом бы знала уже вся Европа. Оно стоит целого состояния в золоте и бриллиантах, не говоря уже о его художественной ценности – ведь это произведение Фаберже.

– Надо найти его как можно быстрее, – сказала Дани, – я постараюсь, чтобы завтра вечером у тебя было достаточно времени. Мне трудно притворяться приветливой с этим отвратительным типом после всего того, что он сделал, но он получит по заслугам. Я приглашу Колта, хотя он так таинственно исчезал все эти вечера… Хорошо бы он присоединился к нам, чтобы Сирилу и в голову не пришли романтические мысли.

На губах Дрейка заиграла веселая улыбка.

– Интересно, где Колт проводит время? Вряд ли тут замешана женщина, ведь он озлоблен на противоположный пол.

– Боюсь, что так, – печально согласилась Дани. – Лили была не первая, кто обманул его, но он дал себе слово, что она будет последней. Он боится, что все они охотятся только за его деньгами.

Дрейку с трудом удалось сохранить серьезное выражение на лице. Он испытывал легкие угрызения совести от того, что не посвятил Дани в свой план, но боялся, что она не одобрит его. Лучше, решил он, никогда не признаваться, что он знал о коротком романе Колта с Джейд О'Бэннон.


Неожиданно началась сильная метель: ветер кружил в неистовом вихре замерзшие белые кристаллы. Из-за снега ничего не было видно. Дрейк предложил незамедлительно покинуть кафе, путь до дома был неблизкий. Он проводил Дани до входной двери посольства и, крепко поцеловав, страстно прошептал:

– Мы скоро будем целовать друг друга с пожеланиями доброго утра вместо доброй ночи.

Он исчез во вьюжной белой ночи, и Дани с тоской смотрела ему вслед. Как она хотела быть с ним!

Слишком возбужденная, чтобы ложиться спать, она подошла к двери Колта и постучала. Она решила, что будет замечательно, если брат выпьет с ней горячего шоколада и съест пирожное. Повар посольства всегда оставлял что-нибудь на кухне для таких полуночных ужинов.

Колт сразу же отворил дверь. На нем был халат. Дани поразилась яркому, счастливому сиянию его глаз. Она пригласила его на ужин, но он вежливо отказался, заявив, что устал, собирается спать и будет рад встретиться с ней утром. Затем он закрыл дверь у нее перед носом.

Дани не оставалось ничего другого, как отправиться в свою спальню. Она пришла в замешательство от таинственного поведения Колта и подумала, что, как только ситуация с Дрейком, Сирилом и картиной разрешится, она непременно выяснит, что происходит с братом.


Дрейк удивился, увидев Джейд в своем гостиничном номере. Свернувшись калачиком на кресле у окна, она всматривалась в белую пелену. Печаль отражалась на ее прелестном лице.

Он бросился к ней, встал на колени и взял ее руки в свои.

– Что случилось, Джейд? – взволнованно спросил он. Невыносимо было видеть слезы в ее изумительных глазах.

Она подняла голову и взглянула на него с такой болью и отчаянием, что его сердце мучительно сжалось. Она с трудом улыбнулась и тихо спросила:

– Ну что, ты нашел ее?

Он печально покачал головой, отпустил ее руки и поведал ей обо всем, что произошло. Дрейк заметил, как расстроилась Джейд, и посвятил ее в планы на следующую ночь:

– Дани пригласит Сирила к себе, а у меня будет время, чтобы обыскать комнаты наверху. Если картина там, я непременно найду ее.

Она кивнула и снова печально повернулась к окну. Дрейк был озадачен ее поведением.

– Джейд, Колт обидел тебя чем-нибудь?

– Нет, ничего подобного! – поспешно заверила она вставая. Подняв шубу с кровати, на которую она небрежно кинула ее, Джейд сказала: – Я нашла ученицу, которая будет счастлива занять мое место после того, как я притворюсь, что потянула щиколотку. Теперь я смогу проводить все вечера с Колтом, но, для того чтобы он продолжал верить, что я работаю горничной в посольстве, я должна покидать его на несколько часов, чтобы затем вернуться обратно, выпить на ночь бокал вина и пожелать ему спокойной ночи. Он ждет меня. Я зашла только для того, чтобы спросить, как все прошло сегодня вечером.

Я очень устала физически и морально, – продолжила она со вздохом, когда Дрейк взял ее шубу и накинул ей на плечи. – Поскорее это все закончилось бы.

Он понимающе кивнул:

– Естественно, пока Колт проявляет подозрительность. Но скоро наверняка сделает или скажет что-нибудь такое, что ты сможешь заявить, что не питаешь к нему никаких чувств, кроме дружеских, и тебе совершенно не важно, богат он, как все говорят, или нет. А потом, – сказал он, целуя ее по очереди в обе щеки и крепко обнимая, – все закончится, и я навсегда останусь твоим должником.

Он проводил Джейд до двери, а когда она вышла в коридор, с трудом расслышал ее слова:

– Не это меня беспокоит.

Дрейк удивленно посмотрел ей вслед.

Глава 31

Сирил изучал картину, лежавшую на его кровати, и хмурился. Черт побери, он потратил много часов, но так и не имел ключа к тому, где революционер, этот лжехудожник, спрятал яйцо Фаберже. Картина являлась грубой репродукцией дворца. Только и всего. Как же Коротич намекнул, где спрятано сокровище? Говорили, что никто, за исключением царя и нескольких его приближенных, никогда не слышал об истории картины. Среди дворцовых служащих ходили слухи, будто Коротич написал картину, в которой заключил разгадку, и что она была тайно вынесена из тюрьмы его любовницей Аннин Михайловской.

Сирил злился – картина у него, а он не может разгадать секрет. Ему не к кому было обратиться за помощью или советом. Он крутил «Александровский дворец» в руках, качая головой. Снял раму, сделанную из породы какого-то неизвестного ему дерева – единственное, в чем был уверен Сирил: это дерево не встречалось нигде в России, – и внимательно обследовал картину… Снова никакой зацепки.

Он наклонился и засунул ее под кровать, раздраженно думая, что вся эта история, возможно, один обман.

Перед уходом он в последний раз взглянул на свое отражение в зеркале. Голубой бархатный камзол, обтягивающие лосины, черная кожаная накидка. Выглядел он весьма неплохо и наверняка понравится Дани. Пора, подумал он, забыть о картине, отнестись ко всей этой истории как к сказке и начать завоевывать сердце Дани. Тогда можно забыть о работе, о карьере – ведь, если он женится на миллионах Колтрейнов, ему не придется больше работать ни одного дня.

Он улыбнулся своему отражению. Дани от него в восторге. Он уверен в этом. Правда, с тех пор как они прибыли в Санкт-Петербург, несколько вечеров она провела сама по себе, и Сирил невероятно злился из-за этого, однако она была Колтрейн, и естественно, что высокопоставленные лица считали своим долгом развлечь ее. Как только они обручатся, все изменится. Тогда и его будут принимать во всех уважаемых домах.

Он вздохнул, предвкушая, какой будет его жизнь в роли мужа Дани Колтрейн. Они никогда не будут ни в чем испытывать нужду, объедут весь свет как члены королевской семьи. Итак, к черту старых заносчивых богатых дам, которые ворчали на него, требуя, чтобы он нашел для них необыкновенную картину, чтобы им завидовали такие же заносчивые друзья, к черту все маленькие грубые поделки с их тайнами.

Самое главное на данный момент – жениться на Дани!

Он взял со стола маленькую, завернутую в фольгу коробочку. Как только он получил записку от Дани с приглашением на ужин в ее апартаментах в посольстве, он пошел в Дом Фаберже на Большой Морской улице, с тем чтобы купить ей подарок.

Сам Петер Карл Фаберже ожидал Сирила. В 1870 году, в возрасте 24 лет, он встал во главе престижной компании, основанной Густавом Фаберже в 1842 году. После того как он выполнил пасхальное яйцо для императрицы Марии Федоровны, Александр III в 1885 году назначил его официальным поставщиком императорского двора. В тот же год Фаберже был удостоен еще одной чести – золотой медали на Нюрнбергской выставке изобразительных искусств за копии золотых скифских сокровищ. В 1890 году помещения Дома в Санкт-Петербурге расширились вдвое, и еще один магазин был открыт в Одессе.

Сирил был изумлен прелестью маленькой золотой броши, которую предложил ему для подарка Фаберже. Она не превышала и двух дюймов и была выполнена в форме бантика и покрыта полупрозрачной розовой эмалью поверх муарового фона. Края ее украшали розовые бриллианты в серебре.

Никакого торга по поводу цены не было. В Доме Фаберже никто никогда не спрашивал о цене. Предмет брали, и через несколько дней его либо возвращали назад, либо, выяснив, какова цена, оплачивали счет.

Сирил знал, что брошь дорогая, и, поскольку он считался человеком среднего достатка, подобный подарок не укладывался в его бюджет. Если Дани примет подарок, это будет означать, что у него есть шансы на то, что он в конце концов завоюет ее, и как только это произойдет, о деньгах можно не думать. Он знал, что может отсрочить уплату Фаберже, сказав ему, что его дама еще не решила, нравится ли ей украшение. Если она откажется принять брошь, он вернет ее.

Счастливо насвистывая, Сирил положил маленькую коробочку в карман и вышел из дома.


Дани с нетерпением ждала Сирила. Она хотела, чтобы Колт присоединился к ним, но он отклонил ее просьбу без всяких объяснений, сказав с таинственной улыбкой, что у него другие планы. Дани не стала настаивать, поскольку уважала право брата на личную жизнь и подозревала, что тут замешана женщина. Возможно, он изменил свое циничное отношение к женщинам.

В дверь тихо постучали, и она посмотрела в зеркало в позолоченной раме. Платье из бежевого атласа, обшитое у горловины норкой, очень шло ей.

Она распахнула дверь, и перед ней предстал улыбающийся Сирил – глаза его горели желанием.

– Прелестна, как всегда, моя дорогая, – сказал он, целуя ее руку. Затем, едва они оказались внутри, он протянул подарок: – Для тебя, поскольку ты стала так много для меня значить… – пробормотал он.

Дани чуть не застонала. Она не хотела никаких подарков от него. Она натужно улыбнулась, стараясь быть любезной:

– Сирил, не нужно было этого делать. Совсем не нужно. – Она положила подарок на буфет, стоявший у двери, и показала на множество хрустальных графинов и бокалов: – Не хочешь ли чего-нибудь выпить перед ужином?

Сирил пришел в замешательство. Дани обычно такая воспитанная… Он не видел ее несколько дней, с того самого дня, когда она ходила на императорский бал и на балет, но почувствовал в ней настораживающую перемену.

Она выжидающе смотрела на него, все еще указывая на выстроившийся ряд ликеров, виски и водки.

– О да, – сказал он наконец, – водка была бы весьма кстати. Но неужели тебе не хочется посмотреть подарок? – Подмигнув, он добавил: – Он из Дома Фаберже.

Она не ответила и стала наливать водку.

– Сам Петер Карл Фаберже помог мне выбрать его для тебя, – продолжал Сирил. – Ты ведь знаешь о знаменитом золотых дел мастере императорского двора России, не так ли?

Дани прищурилась. О, с какой бы радостью она рассказала ему о Фаберже!

– Да, я знаю, и ты очень любезен, Сирил, но я всегда была застенчива в отношении подарков. Может, подождем до конца ужина? – Она знала, что к тому времени, вероятно, уже швырнет подарок ему в лицо, так зачем притворяться и выказывать благодарность сейчас?

Разочарованный, он согласился, взял рюмку водки, которую она предложила ему, и осушил одним глотком.

Дани налила себе бренди и пригласила Сирила в гостиную.

Пытаясь рассеять странное, напряженное настроение, Сирил оживленно предложил:

– Расскажи о вашем визите в Зимний дворец и о том, понравился ли тебе балет.

Она с радостью стала рассказывать ему о бале и театре.

Сирил притворился, что рассказ захватил его, все время думая, как она прелестна и желанна. Он так мечтал обнять ее, страстно поцеловать…

– Сирил, ты слушаешь? – спросила Дани.

– Да, да, продолжай, – быстро кивнул он.

Послышался стук в дверь, и она встала, зная, что официант принес первое.

– Ну вот, будем есть.

Он покорно последовал за ней в альков, заметив с интересом, что он соединялся со спальней. Если повезет и ему удастся пробудить ее желание, это будет весьма кстати.

Дани лениво мешала ложкой в тарелке с супом, в то время как Сирил быстро расправился со своим блюдом, желая, как можно быстрее закончить обед и удалить суетящегося вокруг них официанта.

– Тебе не нравится? – Он указал на ее почти полную тарелку.

– Я не могу есть так быстро, как ты, Сирил, – ответила она.

Он побледнел, но ничего не сказал, решив подождать, пока она закончит.

Так же медленно ела она и другие блюда. Он пил уже вторую чашку кофе, ожидая, когда она наконец съест второе.

– Что-то случилось, дорогая? – не выдержал Сирил. – Тебе совсем не нравится?

Она вопросительно подняла бровь, злобно взглянула на него и прошипела:

– О чем ты говоришь? Только потому, что я не жую так же быстро, как ты, ты приходишь к выводу, что со мной что-то случилось?

Сирилу надоело ее отвратительное поведение. Он пристально посмотрел на нее:

– Хорошо, Дани. В таком случае не объяснишь ли мне, зачем ты пригласила меня сегодня вечером, если не можешь быть вежливой? Весь вечер у тебя плохое настроение. Я принес дорогой подарок, и ты даже не соизволила открыть его. Каждую минуту ты стараешься уколоть меня. Если я сделал что-то, чем оскорбил тебя, скажи, и я попытаюсь исправиться. Если нет, тогда, прошу, перестань так себя вести.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20