Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Куинси и Рейни (№3) - Несчастный случай

ModernLib.Net / Маньяки / Гарднер Лиза / Несчастный случай - Чтение (стр. 5)
Автор: Гарднер Лиза
Жанр: Маньяки
Серия: Куинси и Рейни

 

 


Куинси покачал головой. Сорок семь лет — слишком долгий срок, чтобы таить обиду. Отец растил единственного ребенка так, как считал нужным. Абрахам много работал, так что они не голодали, а еще привил сыну тягу и уважение к печатному слову. Со временем Куинси оценил это. В общем, он был всем доволен. По крайней мере до прошлого месяца. Горе способно сыграть с человеческим мозгом самые отвратительные шутки, и даже Куинси не знал, какие демоны могут выскочить из его подсознания в следующую минуту.

Последние дни выбили его из колеи. Никто не догадывался, сколько раз, уходя на ленч, он садился в машину и ехал в Арлингтон, где стоял над могилой дочери, терзаемый сомнениями, измученный неделями работы с людьми, которые избегали смотреть на него.

Куинси не привык чувствовать себя так, словно мир стал вдруг небезопасным и ненадежным местом, где двигаться приходится на ощупь, осторожно, рискуя погрузиться в неведомую бездну. Иногда он просыпался среди ночи с колотящимся сердцем, испытывая необъяснимую, безумную потребность позвать Кимберли и убедиться, что с ней все в порядке, что у него осталась еще одна дочь.

Странно, но порой его одолевало желание позвонить Бетти, потому что, хотя бывшая супруга и ненавидела его всей душой, она была человеком, который тоже любил Мэнди. Одной из тех нитей, что соединяли его с дочерью и с каждым днем этих нитей становилось все меньше.

Куинси не думал, что будет так тяжело. Он был ученым, доктором философии, изучавшим пять стадий горя и следующий за ними физический и эмоциональный упадок. Надо есть побольше свежих фруктов и овощей, найти себе какое-нибудь требующее больших затрат энергии занятие и избегать алкоголя — он не помогает никогда. Куинси был профессионалом, агентом ФБР, много раз лично присутствовавшим при том, как кому-то сообщали, что его (или ее) жена (или муж), брат или сестра, сын или дочь уже никогда не вернутся домой. Надо сконцентрироваться, еще раз, как можно объективнее, пересмотреть последние дни жизни любимого человека и избегать истерик — они не помогают никогда.

Он был, наконец, мужчиной, самоуверенным отцом, полагавшим, что трагедия может поразить чужой дом, но никогда его собственный. Куинси не увлекался свежими овощами и фруктами. Не мог объективно изучать последние дни жизни Мэнди. Бывали дни, когда ему жутко хотелось выпить. Бывали ночи, когда он едва не срывался в истерику.

Специальный агент Куинси. Знаменитый Пирс Куинси. Лучший из лучших Квонтико. Как же низко падают великие, размышлял он и с тревогой ловил себя на эгоцентризме, проявляющемся даже в случае смерти его собственной дочери.

Куинси с огорчением обнаружил, что Рейни так и не позвонила. По его представлению, она уже должна была подать весточку, и факт ее молчания беспокоил. Куинси устало потер виски, чувствуя медленную пульсацию боли, которая практически и не проходила в последние дни. Словно получив его мысленный посыл, в кухне зазвонил телефон.

— Наконец-то, — пробормотал Куинси, поднимая трубку. — Алло.

Молчание. Только странные фоновые звуки, вроде лязга металла, ударяющегося о металл.

— Ну, ну, ну, — сказал наконец незнакомый голос. — Да это же он сам.

Куинси нахмурился. Голос отзывался неясными, смутными воспоминаниями, хранившимися где-то в глубине памяти.

— Кто это?

— Не помнишь? Ты меня не помнишь? Как жаль, а я-то считал себя твоим loco simpatico. Вы, федералы, разбиваете мне сердце.

В голове у Куинси что-то щелкнуло, и голос обрел имя.

— Как ты узнал этот номер? — твердо спросил он, чувствуя, как влажнеют ладони, и бросая поспешный взгляд на пульт охранной системы.

— Хочешь сказать, что ты еще не знаешь?

— Как ты узнал этот номер?

— Расслабься, амиго. Я всего лишь желаю поговорить. Вспомнить старые добрые времена. Тот чудесный вечер. Это ведь случилось во вторник?

— Пошел ты! — не думая, бросил Куинси. Он никогда не ругался и на этот раз пожалел о вырвавшихся словах почти сразу после того, как произнес их, потому что звонивший рассмеялся:

— Ах, Куинси, амиго, ты даже ругаешься как неживой. Мы же закоренелые преступники, так что и тебе бы надо выражаться покрепче. Придумай что-нибудь с мамочкой. Оттрахай кого-нибудь в зад. Вот это было бы неплохо. Или… — голос стал бархатным, — может быть, стоит трахнуть твою мертвую дочурку, а? Прямо в ее гребаной могиле. Засунуть ей тот белый крест. Да, я бы с удовольствием.

Куинси сжал трубку — слова били безжалостно, и вслед за ними уже катила первая волна ярости. В какой-то момент он едва удержался от того, чтобы не расколотить проклятую трубку об пол из твердой древесины или о столешницу из черного гранита. Он бы бил, и бил, и бил эту чертову трубку, а потом полетел бы в Калифорнию и вышиб дерьмо из этой мрази Мигеля Санчеса, тридцатичетырехлетнего подонка, уже приговоренного к смертной казни. Никогда в жизни Куинси не испытывал такой ярости — она кипела в нем, стучала в виски, а тело напряглось и застыло, словно собирая силы перед ударом.

И тут его взгляд упал на автоответчик. Красный индикатор настойчиво мигал, показывая, что есть и другие сообщения, а на красноватом цифровом дисплее мерцало число принятых звонков — 56. Пятьдесят шесть сообщений, поступивших на незарегистрированный номер.

Он сам подивился собственному голосу, прозвучавшему сдержанно и спокойно:

— Мне достаточно сделать один звонок, Санчес, и тебя отправят в карцер. Не забывай, я-то знаю, как ты не любишь одиночество.

— Так, значит, Куинси, ты не желаешь говорить о своей дочурке? Такая милая девочка, а? Как приятно, что ты дал ей мое любимое имя.

— Несколько недель в яме. Там не перед кем показать себя, не перед кем раздуть щеки, там даже некого будет изнасиловать, когда поймешь, что уже никогда в жизни не дотронешься до женщины.

— Окажи мне услугу, коп. В следующий раз, когда станешь слушать мою пленку, нарисуй для меня личико своей дочки. И да, поцелуй от меня свою вторую. Потому что когда-нибудь я выберусь отсюда, и тогда для меня будет счастьем знать, что у тебя осталась еще одна девочка.

— Спрашиваю в последний раз, — сдержанно повторил Куинси, не сводя глаз с помигивающего пульта охранной системы, — откуда у тебя мой незарегистрированный номер?

— Незарегистрированный? — протянул Санчес. — Как бы не так.

Едва Куинси положил трубку, как телефон зазвонил снова.

— Что? — резко бросил он в микрофон. Неуверенное молчание, затем осторожный голос бывшей жены:

— Пирс?

Куинси закрыл глаза. Нельзя выдавать свои чувства. Нельзя позволить себе раскисать.

— Элизабет?

— Я подумала… Не мог бы ты оказать мне небольшую услугу, — нерешительно пробормотала Бетти. — Ничего особенного. Обычная проверка. Вроде той, что ты делал в прошлый раз.

— У твоего отца новые подрядчики?

Куинси постарался немного разжать стиснувшие трубку пальцы и перевел дыхание. В прошлом году его тесть делал пристройку к дому и заставил свою единственную дочь позвонить бывшему супругу и попросить его навести справки обо всей бригаде. При этом отец Бетти заявил, что это самое меньшее из того, что может сделать Куинси.

— Его имя Шендлинг. Тристан Шендлинг. Куинси нашел листок бумаги и записал имя. Сердце понемногу успокоилось, тьма перед глазами рассеялась. Он чувствовал себя почти как всегда, самим собой, а не бьющимся в цепях зверем. На красном дисплее автоответчика по-прежнему высвечивались цифры 5 и 6. Пятьдесят шесть сообщений. Что-то случилось. Что-то пошло не так. Ничего, он справится. Он решит эту проблему, как решал раньше и другие. Всему свое время.

— Сколько у меня времени? — спросил он.

— М-м-м, спешить некуда. Но постарайся не затягивать. По-моему, он живет где-то в Виргинии, если тебе это поможет.

— Хорошо, Бетти, дай мне пару дней.

— Спасибо, Пирс, — сказала она, и на этот раз, похоже, с искренним чувством.

Куинси не стал вешать трубку. Бетти тоже не спешила с этим.

— Ты… Кимберли давно тебе звонила? — спросил наконец он.

— Нет, — откровенно удивилась Бетти. — Я думала, она звонила тебе.

— Значит, она сторонится нас обоих.

— Может быть, она пыталась дозвониться, пока тебя не было… — Бетти не договорила, спохватившись, что выразилась не совсем удачно, и тут же поспешно добавила: — Я пыталась дозвониться до тебя в начале недели, но не смогла, а оставлять сообщение не стала.

— Я летал в Портленд, навещал кое-кого. Одного старого друга.

Куинси сам не знал, для чего упомянул об этом, и, едва сказав, тут же пожалел о сказанном. Какой еще старый друг? Кого он пытается обмануть? Однако когда Бетти заговорила снова, в ее голосе не было ни раздражения, ни злости, что стало для Куинси сюрпризом.

— Может, мне стоит навестить ее, — задумчиво проговорила Бетти. — Всего час езды. Я могла бы сказать, что была в том районе и заехала по пути. Ведь прошел уже целый месяц.

Куинси едва удержался от того, чтобы не произнести твердое «нет». Однажды Кимберли обвинила его в том, что он распространяет принципы своей работы на сферы, не имеющие к ней никакого отношения. Даже на личную жизнь: объявился, высказал мнение эксперта и исчез.

— Возможно, Кимберли просто нужно немного побыть одной, — заметил он нейтральным тоном.

— Я этого не понимаю. Мы все, что у нее осталось. Откровенно говоря, я полагала, что она постарается быть поближе, а не станет отдаляться.

Куинси потер виски.

— Бетти, я знаю, что тебе горько. Мне тоже.

— Пожалуйста, не говори со мной как с пятилетней девочкой.

— Мы так старались. Знаю, не всегда сходились на том, какую роль должен играть каждый как родитель, но мы оба любили Мэнди. Мы оба желали ей самого лучшего. Мы… мы отдали бы ей весь мир, если бы это было возможно. А она напилась, села за руль автомобиля и убила двоих. Я люблю ее. Я скучаю по ней. А иногда… иногда я так злюсь.

Он снова подумал о звонке Санчеса, о том, как напряглось тело, как сжали трубку пальцы. Злость еще не прошла. Ярость обосновалась в тех местах, в той глубине, где добраться до нее совсем непросто, и Куинси знал, что понадобятся годы, прежде чем он сможет выполоть ее и снова чувствовать себя нормальным человеком.

— Бетти, не злись, ладно?

Она ответила не сразу, а когда заговорила, голос ее прозвучал тихо и как-то странно:

— Пирс, тебе не кажется, что при трансплантации органа происходит пересадка не только ткани. Может быть… может быть, при этом сохраняется и какая-то часть души умершего?

— Трансплантация органа — чисто медицинская процедура и ничего больше.

— Я так и думала, что ты ничего другого не скажешь.

— Что касается Кимберли…

— Она злится, и ей нужно какое-то время побыть одной. Я поняла. Пирс. Я не такая тупая, как ты думаешь.

— Бетти…

Она не стала слушать и повесила трубку.

Куинси тоже положил свою беспроводную трубку на подставку, закончив таким образом самый спокойный разговор этого долгого дня.

Еще через пять минут Куинси сел к барной стойке. Листок с именем Тристана Шендлинга оказался отодвинутым в сторону. Он положил перед собой чистый и три ручки с черными чернилами. Потом нажал кнопку автоответчика.

И начал составлять список всех тех милых уголовников, которые дозвонились по незарегистрированному номеру, чтобы всего-навсего пожелать ему сдохнуть как можно скорее.

Ровный свет на панели свидетельствовал о том, что охранная система включена и полностью функционирует. Куинси долго смотрел на нее, думая о Кимберли, вспоминая Мэнди.

Потом перешел в комнату, которую использовал как кабинет, покопался в картонных коробках с надписью «Криминология: основные теории» и после долгих поисков нашел аудиокассету, помеченную ярлычком «Мигель Санчес. Жертва восемь». Оригинал пленки находился в Калифорнии, в сейфе для хранения вещественных доказательств. Пленка в картонной коробке была личной копией самого Куинси, используемой им на занятиях.

Он вставил кассету в старый магнитофон. Нажал кнопку «Воспроизведение». И еще долго сидел в темной комнате, слушая умоляющие вопли молоденькой девчушки.

Аманда Джонсон, пятнадцати лет, за восемь часов до смерти.

«— Неееееееееееееет! — стонала она. — О Господи, неееееееет!»

Куинси обхватил голову руками. Он знал, что у него серьезные проблемы, потому что даже сейчас, через месяц после похорон дочери, не мог плакать.

8

Мотель номер 6, Виргиния

— Кто такой Мигель Санчес? — спросила час спустя Рейни.

Она полулежала, прислонившись к изголовью грязно-бурой кровати, приходя в себя после позднего обеда с оладьями под голубичным соусом в расположенном напротив кафе. Мотель номер 6 был хорошо виден с дороги и показался ей вполне подходящим для ночлега заведением. Кроме того, Рейни заплатила за ночь пятьдесят долларов, зная, что никто не потребует у нее отчета о расходах.

Она нашла мотель. Нашла расположенное по соседству кафе. Поужинала оладьями под голубичным соусом, думая о том, что увидел патрульный Эмити на месте аварии, и ежась от неприятного холодка. Потом просидела еще десять минут, наблюдая за другими посетителями — кряжистыми парнями, развлекавшими походом в кафе своих девушек. За некоторыми столиками расположились целые семьи. Рейни была в трех тысячах миль от дома. Странно, что все оказалось таким привычным.

Потом Рейни вернулась в мотель, зная, что должна позвонить Куинси и доложить о проделанной за день работе. Однако вместо этого включила телевизор, с изумлением обнаружив целых пятьдесят семь каналов, смотреть на которых было абсолютно нечего. Рейни сказала себе, что докладывать в общем-то не о чем. Кроме того, ей хотелось доказать себе самой, что она не горит желанием слышать голос Куинси. Ей поручено дело, и она занимается им так же, как занималась бы любым другим делом. Куинси всего лишь клиент.

Ничего хорошего по телевизору не было. Рейни провела целый день в штате, где жил Куинси, и ей хотелось услышать его голос. Рейни позвонила. Ей понадобилась ровно одна секунда, чтобы понять — позвонить следовало раньше. Голос Куинси звучал устало, почти безжизненно, как будто у него не осталось никаких эмоций. Таким Рейни не слышала его ни разу.

— Мигель Санчес — мое первое дело, — говорил Куинси. — Это было в Калифорнии в середине восьмидесятых. Он работал вместе с двоюродным братом, Ричи Миллосом. Специализировались на садистских убийствах с изнасилованиями молоденьких проституток. Всего восемь жертв. Санчес любил записывать свою работу на пленку.

— Милый парень, — прокомментировала Рейни, выключая телевизор и откладывая в сторону пульт дистанционного управления. — Значит, ты принимал участие в поимке Санчеса?

— Я разработал стратегию, которая помогла полиции арестовать преступника. Один свидетель рассказал, что видел, как двое мужчин затаскивали восьмую жертву в белый фургон за двадцать четыре часа до того, как ее обезображенный труп был обнаружен у дороги 1-5. К тому времени мы уже знали, что имеем дело с организованным убийцей. Я объяснил лос-анджелесским полицейским, что у психопатов редко бывают напарники, но в тех редких случаях, когда такое все же случается, напарником всегда оказывается более слабая личность, человек, исполняющий при психопате функцию зрителя. Мой совет состоял в том, чтобы в случае обнаружения двух подозреваемых сосредоточить внимание на слабейшем члене преступной пары. Так и получилось. Ричи выдал Мигеля, который и был настоящим зачинщиком и представлял реальную угрозу.

— Полагаю, на деле все было не так легко, как на словах.

— Верно. Ричи преклонялся перед двоюродным братом. И ужасно боялся его. Надо сказать, не без причин. Через шесть месяцев после того, как Ричи сдал кузена в обмен на сокращение срока, его нашли в тюремном душе. Кто-то отрезал бедняге член и засунул ему в рот. Мигель не отличался изысканностью манер.

— Ага. И вот этот-то замечательный образчик человеческой породы и позвонил тебе на незарегистрированный телефон.

— Он и еще сорок семь таких же ненормальных. Было еще восемь звонков от тюремных начальников, которые сочли своим долгом сообщить, что номер моего незарегистрированного телефона стал всеобщим достоянием, что он написан везде, где только можно, от валяющегося во дворе клочка бумаги до пачки из-под сигарет. А в одном месте его написали на стене тюремного душа.

— Куинси…

— По моим подсчетам, сорок восемь заключенных представляют двадцать одно исправительное учреждение, так что утром можно ожидать продолжения.

— Куинси…

— Но не волнуйся. — Теперь его голос звучал уже не бесстрастно, в нем появились резкие нотки, и они набирали силу. — В большинстве такого рода заведений власти имеют право прослушивать звонки заключенных, поэтому, уверен, новые члены моего фан-клуба будут должным образом наказаны. У администрации есть для этого все возможности. Знаешь, наказание вполне достаточная мера, чтобы отбить у кучки психопатов желание повеселиться за счет федерального агента.

— Смени номер.

— Пока еще не хочу.

— Не будь ослом!

— Я не осел, и это не упрямство, а терпение. Рейни замолчала и тут поняла.

— Ты хочешь, чтобы звонки продолжались, и надеешься заманить одного из звонящих в ловушку. Рассчитываешь, что сумеешь заставить его проговориться, раскрыть источник, из которого и поступила информация с номером твоего телефона.

— Утром я доложу обо всем своему начальству. В Бюро очень серьезно подходят к вопросу охраны агентов. Не сомневаюсь, что мою линию моментально возьмут под контроль. Наведут справки в тюрьмах, откуда поступили звонки. Возможно, кто-то даже лично навестит Мигеля Санчеса. Мне бы этого особенно хотелось.

— У тебя есть рабочая версия? Кто мог это сделать? Этот человек должен знать тебя.

— Возможно. Но не исключено, что во всем виноват какой-нибудь бездельник из колледжа. Взломал со скуки защитные коды телефонной компании, нашел мой номер и решил немного повеселиться.

— Но ты же так не думаешь.

— Нет. По-моему, тут что-то личное. И на мой взгляд, таинственный шутник выдал не только номер телефона. Подумай о том, что сказал Мигель Санчес. Что он хотел бы оттрахать мою дочь в этой гребаной могиле. Помнишь про белый крест? Откуда он взялся? Что первое приходит в голову, когда ты думаешь о белом кресте?

Рейни закрыла глаза. Она представила белый крест, и ей стало нехорошо. Нельзя оставаться в этом дурацком мотеле. Нельзя валяться на кровати, притворяясь, что бизнес есть бизнес. Нужно ехать к Куинси. Она должна помочь ему, как он когда-то помог ей. Должна заткнуть ему уши и не дать слушать все те мерзости, которые летели из телефона. Теперь было уже поздно, и Рейни знала, что он сейчас скажет. Куинси всегда был слишком умен.

— Арлингтон, — безжалостно продолжал он. — Этот человек не только сообщил мой номер телефона. Он рассказал по крайней мере одному садисту, где и как найти могилу моей дочери. Сукин сын. — Голос у него наконец сломался. — Он выдал Мэнди.

Рейни ждала. Дыхание в трубке постепенно успокаивалось. Она чувствовала, как Куинси берет себя в руки, становясь снова невозмутимым, собранным федеральным агентом, таким, каким всегда хотел быть, таким, каким был. Ему нужна была маска, точно так же, как маска нужна была и ей. Удивительно, что столь простое открытие причинило боль. Рейни почему-то вспомнился слоненок из сна, его отчаянная борьба за жизнь, его путь через пустыню. Сколько раз он падал и сколько поднимался, но все равно в конце его разорвали шакалы.

— Полагаешь, они связаны? — спросила Рейни.

— Что?

— Телефонные звонки. И происшествие с Мэнди. Интересное совпадение: стоило тебе нанять детектива для расследования смерти Мэнди, как тут же начинаются звонки с угрозами.

— Не знаю, Рейни. Нельзя исключать возможность простого совпадения. В мире полно людей, которым нечего больше делать, кроме как ненавидеть меня. Может, они узнали о похоронах моей дочери и решили, что сейчас самый подходящий момент, чтобы повеселиться. У нас и раньше были случаи с разглашением частной информации, касающейся тех или иных агентов. Ничего особенного, но, с другой стороны, мы ведь теперь живем в век компьютеров.

— Мне это не нравится, — сказала Рейни. — Плюс то, что Санчес помянул Мэнди. Тебе не кажется, что намек достаточно ясен?

— Я… я не знаю. — Куинси снова заговорил устало. — Мне кажется, что связь есть. Потом кажется, что я просто параноик. Потом… Знаешь, я сейчас сам не свой.

Рейни молчала. Наверное, надо сказать что-то утешающее, но ей не довелось вырасти в доме, где звучали утешительные слова. Странно, но в тридцать два года она не умела еще очень многого.

— Я разговаривала с полицейским, который проводил расследование. — Рейни слегка скорректировала тему разговора, но не отошла от нее, потому что, как и Куинси, лучше справлялась с тем, что имело прямое отношение к делу. — Он хорошо поработал на месте происшествия и на мой взгляд, ничего не упустил.

— Что с ремнем безопасности?

— Водитель… — Рейни запнулась, шокированная тем, как спокойно и легко употребила это обезличенное слово в применении к дочери Куинси.

Он ничего не сказал, и молчание встало между ними огромной черной пропастью. Ничего не получится, с отчаянием подумала Рейни. Даже если они оба очень постараются, у них все равно ничего не получится.

— За неделю до происшествия Мэнди обратилась в мастерскую по поводу испорченного замка ремня безопасности, — снова начала она, робко и едва слышно, униженная допущенной ошибкой. — Они договорились о ее приезде в сервисный пункт и назначили дату, но в последний момент она перенесла визит на более поздний срок.

— Получается, что она целый месяц ездила без ремня?

— Получается, что так.

— Почему же ее никто не остановил? По-моему, в этом штате есть законы насчет ремней безопасности?

Рейни не стала отвечать на этот всплеск эмоций, понимая, что Куинси и не ждет от нее никакой реакции.

— Что случилось с ремнем? — спросил Куинси, слегка меняя направление вопросов. — Как он сломался?

— Пока не знаем. Патрульный Эмити помогает мне в поисках машины, но дело это нелегкое, ведь как-никак прошло четырнадцать месяцев. Вероятнее всего, «эксплорер» уже разобрали на запчасти в какой-нибудь мастерской.

— Я хочу знать, что случилось с этим ремнем.

— Я найду его, Куинси.

— Есть ли что-то о мужчине, том, с которым она встречалась?

— Завтра утром я собираюсь встретиться с Мэри Олсен. Надеюсь, она укажет нужное направление. Хочу также поговорить с теми, кто знал Мэнди по обществу «Анонимные алкоголики». Не исключаю, что они знают кое-что о ее личной жизни.

— Общество «Анонимные алкоголики» не слишком охотно предоставляет информацию о своих членах.

— Что ж, придется снова пустить в ход женское обаяние.

— Рейни…

— Я справлюсь с делом, Куинси. Что-то уже началось, и тебе нужны ответы. Я их добуду.

Он молчал, но теперь это было уже другое молчание, более спокойное, словно мягкая обволакивающая тишина, захватившая их обоих, разделенных не столько расстоянием, как чем-то иным. Наверное, сидит в темной комнате, подумала Рейни. Снова обошелся без обеда, а может, и без ленча и без завтрака. И сколько еще долгих беспокойных часов проведет, расхаживая по комнате, прежде чем забудется тяжелым, не приносящим облегчения сном. Странно, что, узнав друг друга так хорошо, они не стали ближе.

— Мне надо идти, — сказал Куинси. — Хочу утром поговорить с Эвереттом.

— С Эвереттом?

— Начальником отдела. Нужно рассказать ему об этих телефонных звонках, если он, конечно, еще не знает. И отпечатать список имен.

Рейни посмотрела на часы — уже за полночь.

— Куинси…

— Все хорошо.

— Не забывай, что я почти рядом. Дай мне один час, и я у твоей двери.

— И что потом? Все сразу наладится? Только потому, что теперь ты меня облагодетельствовала?

— Эй, послушай, все совсем не так!

— Да? А что, по-твоему, я пытался тебе сказать? Понимание — не жалость. Впрочем, извини, в твоем мире это именно так.

— Куинси…

— Спасибо за информацию, детектив Коннер. Спокойной ночи.

В трубке щелкнуло, и щелчок только подчеркнул резкость последних слов. Рейни поджала губы, покачала головой и медленно опустила трубку на рычаг.

— В моем случае многое было иначе, — пробормотала она.

Комната промолчала. И Рейни посчитала это вполне подходящим ответом.

Звонок будильника прозвучал через шесть часов, и Рейни неохотно выбралась из постели. Разница во времени — куда от нее денешься. Двенадцать унций колы, проглоченных на завтрак, оживили девушку только наполовину.

Рейни вышла на улицу и в течение получаса бегала по бетонному лабиринту кажущейся бесконечной аллеи. Мотель поспешно покидали немолодые мужчины в помятых костюмах. У въезда в «Макдоналдс» выстроилась очередь из нетерпеливо сигналящих автомобилей.

Рейни пробегала мимо сменяющих друг друга стоянок, рискованно лавирующих машин и пешеходов, уже сытых по горло утренним броском на работу. Вдали приветливо покачивались высокие тополя и темные магнолии. Упрямая жимолость цеплялась за бетонные парапеты автостоянок, как будто предъявляя свои права на городские джунгли.

Поперхнувшись бензиновыми парами, Рейни повернула назад, к мотелю номер 6. Зеленый пейзаж невольно направлял мысли к Бейкерсвиллу, пробуждая тоску по соленому океанскому воздуху.

Она приняла пятиминутный душ, высушила волосы полотенцем и причесалась. Предвидя еще один долгий день, натянула поношенные джинсы и чистую белую тенниску — официальную униформу подающего надежды частного детектива и, завязывая шнурки, проверила сообщения, поступившие на домашний автоответчик. День уже обещал нечеловеческую жару. Чего бы только она не отдала за возможность надеть шорты и сандалии!

Сообщений было шесть, и они быстро вытеснили мысли о шортах и сандалиях. Рейни схватила ручку и листок бумаги.

Первые два сообщения поступили от ждущих последней информации клиентов. Их следовало поставить в известность о том, что ситуация немного изменилась. Следующие три звонка, последовавшие друг за другом с часовым интервалом, не принесли никаких сообщений. Звонивший просто вешал трубку. Что ж, если неизвестный не побеспокоился оставить устное сообщение, то и ей нет смысла забивать голову мыслями о том, кто бы это мог быть. Последнее сообщение поступило от какого-то адвоката, о котором Рейни никогда не слышала. Он просил предоставить так называемый базовый информационный пакет.

Посмотрев на часы, Рейни прикинула, что на Западном побережье еще только четыре утра, и позвонила в адвокатскую фирму, сообщив, что ее секретарша перешлет затребованную информацию почтой. К сообщению она добавила свой номер телефона в мотеле — вдруг адвокату понадобится что-то срочное.

Довольная своей сообразительностью и предприимчивостью — а ведь день только начался! — Рейни закончила со шнурками и, преодолев мимолетное сомнение, сунула в плечевую кобуру «глок», надежно замаскировав его черным жакетом.

Ровно в 7.00 Рейни захватила рабочий блокнот и устремилась к двери. Белое раскаленное солнце ударило в глаза, и она невольно зажмурилась. В машине было невыносимо душно.

Черт, подумала Рейни, денек будет убийственный.

9

Квонтико, штат Виргиния

— Первый звонок поступил во вторник, в два часа тридцать две минуты. — Ясный, четкий голос Куинси, докладывающего о событиях прошлой ночи, звенел в холодном чреве земли, Чад Эверетт внимательно кивал в такт докладу; а над их головами зловеще гудела лампа дневного света. — В десять восемнадцать я лично принял звонок от Мигеля Санчеса. После было еще немало звонков, но их принимал автоответчик.

Куинси раздал только что подготовленные файлы собравшимся агентам, которые молча воспринимали информацию, хмуро посматривая на него самого.

— Здесь полный список звонивших и исправительных учреждений, откуда поступили звонки, — продолжал он — со мной, как видно из списков, связались восемь сотрудников этих учреждений. Некоторые из них сообщили, что среди заключенных циркулирует имеющая отношение ко мне информация личного характера. Более интересен, на мой взгляд, тот факт, что двое из вышеупомянутых сотрудников установили источник информации. Это объявления, помещенные в тюремном информационном бюллетене. В одном из них я представлен как продюсер документального фильма о тюремной жизни. В другом — срочно ИЩУ приятеля по переписке из числа заключенных; там же приведен номер моего телефона. — Куинси напряженно улыбнулся. — Сейчас я жду ответа из нескольких мест, но, похоже, объявления подобного содержания появились также по крайней мере в шести других информационных бюллетенях, включая «Свободу сейчас», «Кореши» и мой любимый «Тюремные новости», выходящий ежемесячно тиражом более трех тысяч экземпляров. Далее. В Интернете появились веб-сайты, которые, по-видимому, должны рассылать информацию обо мне всем желающим. Так что я теперь знаменитость и у меня куча поклонников.

Куинси закрыл папку и с мрачным видом опустился на стул. Все по-прежнему смотрели на него, но что он мог добавить? У него была своя жизнь. Теперь в эту жизнь ворвались посторонние. Звонок за звонком, сообщение за сообщением, и все обещали медленную, мучительную смерть. Куинси уже не помнил, когда в последний раз нормально спал.

Бюро восприняло случившееся очень серьезно. В кабинете Эверетта собралась небольшая оперативная группа. Специальный агент Рэнди Джексон, моложавый мужчина с копной каштановых волос, представлял отдел технических служб; от Национального центра присутствовали двое — специальный агент Гленда Родман, пожилая женщина, питавшая слабость к строгим серым костюмам, и специальный агент Альберт Монтгомери, чьи налитые кровью глаза и узкое лицо гончей причиняли Куинси определенное неудобство. То ли агент просто не выспался в самолете, то ли беспробудно пил всю прошлую ночь. Возможно, и то и другое. Хотя, впрочем, сам Куинси вряд ли выглядел лучше, и в любом случае: кто он такой, чтобы судить других?


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21