Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Полночный воин (Хранительница сокровищ)

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Джоансен Айрис / Полночный воин (Хранительница сокровищ) - Чтение (стр. 19)
Автор: Джоансен Айрис
Жанр: Исторические любовные романы

 

 


Она медленно направилась к Гейджу. Я иду. Не умирай, пожалуйста, не умирай…

– Ты шел за нами от Селкирки?

– Конечно. Мы подошли к берегу в тот же день, что и вы.

О, Господи, он бледнеет, кровь течет…

Где ты, Малик?

– Я не знала, что ты пустился вслед, – мрачно сказала она.

– Я держался от вас на большом расстоянии. И решил выследить вас, а не идти следом. Разве мог я один выстоять против таких воинов, как Дюмонт и сарацин? Они бы меня как таракана раздавили.

– Почему ты не взял с собой своих вассалов? Он покачал головой.

– Они испугались. Дурачье. Они не поняли, что будущее под владычеством Вильгельма ничего не стоит.

Гейдж едва дышал. Неужели кинжал пронзил его легкие?

– Забирай сокровища и оставь нас в покое. Они нам не нужны.

– Тебе, может, они ни к чему, но вряд ли сарацин думает так же. Он явно не намерен расставаться с таким богатством. – Ричард бросил взгляд на Гейджа. – И ему дорог норманн. Когда он узнает, что я убил его, он заставит меня всю оставшуюся жизнь дрожать от страха и прятаться. Нет, у меня план получше. Надо затаиться, выждать и избавляться от них поодиночке, вот тогда у меня не будет проблем.

– Почему ты думаешь, что Малик тут же не бросится за тобой вдогонку?

– Пускай только попробует, я достану его, – улыбнулся он. – Мы оба знаем, какой я прекрасный охотник.

– Ты убьешь и Эдвину?

– Эдвина не способна больше любить меня. А свидетель мне ни к чему. Заняв место в свите Вильгельма, я должен быть образцом чести и доблести. – Он цинично усмехнулся. – К сожалению, ей тоже среди живых не место. – Капризная морщина пролегла по его красивому лицу. – Ты идешь слишком медленно. Хочешь одурачить меня?

– Нет!

– А я думаю, да. – Его рука сжала рукоятку кинжала. – Мне еще раз воткнуть его в норманна?

Жуткий страх пронизал ее.

– Зачем? Ты же сказал, что нанес ему смертельный удар.

– Но он до сих пор жив. А может, уже готов? Подойди и посмотри.

Он теряет терпение. Она уже не может ждать Малика. Ей придется иметь с ним дело самой.

– Иду.

– Слишком медленно. – Он нагнулся над Гейджем и занес кинжал.

– Подожди!

Она промчалась последние несколько метров и рухнула возле Гейджа.

– Уже лучше. – Ричард выпрямился и посмотрел на нее сверху вниз. – Вот такой я всегда мечтал видеть тебя. На коленях передо мной. Как жаль, что я не смогу воспользоваться этим!

Занося над ней кинжал, он на мгновение потеряет равновесие. Ее единственный шанс – броситься вперед рывком и ударить его головой под подбородок. Если он на секунду задохнется, то ей удастся выхватить кинжал. Пресвятая Дева, на схватку уйдет время, а у Гейджа его совсем не осталось! Она подняла на него глаза.

– Чего же ты ждешь? Действуй!

– Какое самопожертвование! Как жаль, что норманн никогда не узнает о твоей безграничной преданности ему! Он перехватил кинжал, выбирая место для удара. Придется в грудь…

Она прошептала молитву и приготовилась к прыжку. Он занес кинжал.

– Я рад, что ты смотришь на меня. Никакого удовлетворения от того, что ударил норманна в спину, я не испытал. Совсем не так, как…

Он застонал и повалился вперед!

Неужели Малик?

Серая шкура, желтые глаза, белые зубы, вцепившиеся в шею Ричарда со спины.

Селбар!

– Господи!

Ричард изрыгал проклятия, размахивая кинжалом вокруг себя, словно охотясь на невидимую жертву.

Но Селбар висел у него на спине, рыча, сцепив челюсти на его шее, мотая Ричарда, словно кролика.

Когда волк на мгновение разжал челюсти, Ричард покатился по земле, кинжал выпал из его руки.

Бринн бросилась вперед и схватила кинжал.

– Сука! – Ричард тянулся к ней.

Волк впился зубами в его руку.

Стоны Ричарда перешли в хрип, когда клыки Селбара разорвали его горло.

Бринн в паническом страхе смотрела, как волк отшвырнул тело Ричарда.

Кровь. Агония. Смерть. Все кончено. Отступив от его тела, Селбар повернулся к ней.

Дикие глаза, окровавленный рот, оскал.

Мгновение, и он исчез в лесу.

Все произошло так быстро, что она не могла опомниться. Ясно одно – Ричард мертв. Неужели для Гейджа все кончено и она опоздала?

Нет, в нем еще теплилась жизнь. Обняв, она приподняла его.

– Я здесь. Я пришла, Гейдж.

Она раскачивала его вперед-назад, ища руками раны на его спине.

Они вдвоем, очень близко, очень глубоко.

– Ты не можешь покинуть меня. Слышишь? Тебе надо остаться.

– Бринн. – Она подняла глаза и увидела стоявшего рядом Малика. Он тяжело дышал, глядя на нее сверху вниз. – Ему очень плохо?

– Очень! – Слезы побежали у нее по лицу. – Он умирает, Малик.

Малик побледнел, но через мгновение его лицо приняло прежнее, твердое выражение.

– Тогда останови смерть. Как спасла меня.

– Я не могу… тут по-другому.

– Что это значит?

– Я чувствую его боль, словно кинжал вошел в меня, – прошептала она. – Так у меня еще не было. Я не знаю, смогу ли я справиться.

– Господи, ты ничего не можешь сделать?…Она словно брела в темноте. Гейдж ускользал от нее так быстро. Она не была уверена, что успеет настичь его. Но она должна догнать его. Малик встал на колени рядом с ней. Его лицо окаменело.

– Чем помочь тебе? Принести сумку с травами? Травы?

Она непонимающе посмотрела на него.

– Он не может умереть! – прохрипел Малик. – Должно же быть что-нибудь…

– Я не успеваю за ним. – Бринн прижала его еще крепче в полном отчаянии. С каждым мгновением он отдалялся от нее все дальше. – Неужели ты не понимаешь? Он уходит от меня.

– Не могу поверить, что ты дашь ему умереть! – Малик был непримирим. – Подумай. Тебе и смерть подвластна.

Она была не в состоянии о чем-либо думать. Все закрыла собой острая боль. Боль Гейджа… Ее боль… Общая боль.

Боль одна на двоих. Она уже раньше была с Гейджем единым целым. В ту ночь, когда умер его отец. Тогда она прикоснулась к нему, соединилась с ним, и от этого слияния его боль стала меньше.

Но тогда все объяснялось чувствами, а сейчас страшное ранение. Надо слиться с ним, стать им, отдать всю себя умирающему любимому…

– В чем дело? – спросил Малик.

– Я не вынесу на расстоянии… Но если я соединюсь с ним… то, возможно, догоню его и он разрешит мне вылечить его.

– Не понимаю, о чем ты.

У нее не было времени на объяснение. Оставалась только эта, последняя надежда. Она легла на землю и обхватила Гейджа, плотно закрыв ладонями его раны. Тепло не чувствуется. Боли нет. Именно это испугало ее, потому что так можно в мире ином остаться навеки.

– Бринн?

– Я сейчас засну. – Она проваливалась в темноту. Но на самом деле она просто не знала, как иначе объяснить ту дорогу, по которой отправлялась в царство теней. – Ты не должен прикасаться к нам, пока я не проснусь.

– Позволь перенести вас в замок. Скоро наступит ночь. Я не могу оставить тебя с Гейджем в лесу на траве.

– Ты не должен дотрагиваться до нас! – зло повторила она, закрывая глаза. – Пока я не проснусь.

– Сколько…

Неизвестно, может, никогда. Если ей удастся слиться с Гейджем в одно целое, то не исключено, что он уведет ее за собой, если не сумеет устоять на ногах в этой тьме.

– Сколько потребуется.

Она чувствовала отчаяние Малика, его горе, спускаясь по спирали вслед за Гейджем в зияющую черноту вокруг него. Она отбросила от себя все земные тревоги. В ее мире жил только он. Его, отходящего в мир теней, она должна догнать.

Я иду, милый мой! Подожди меня.


***


– Как страшно, Малик, они оба словно окаменели! – прошептала Эдвина, глядя на два неподвижных тела, крепко вжавшихся друг в друга, казалось, они слились воедино. – Ты уверен, что они еще живы?

Малик кивнул и, подавшись к костру, подбросил дров в огонь. Он и Эдвина сидели невдалеке от лежавших неподвижно друзей.

– Они живы.

– Прошло несколько часов. – Эдвина старалась сдержать внутренний озноб, когда ее каждая жилка билась наособицу. – Я ненавижу ждать. Что мы сидим без дела?

– Мы сделали все, что смогли.

– Не так уж и много. Только и разожгли костер для тепла да накрыли их одеялом, – нетерпеливо продолжала она. – Но должно же быть что-нибудь еще?

– Если что-то важное и есть, так Бринн делает это. – Он взглянул на неподвижные тела под одеялом. – Тебя мучает чувство вины, что он ранил Гейджа. Ричард преследовал не свою жену, а сокровища.

– Знаю. – Она понимала низменные помыслы Ричарда, но за долгие годы он приучил ее к мысли, что во всем всегда виновата женщина. – Просто… Я люблю Бринн. Но не было бы беды, не появись она в Редферне, когда я болела. И если бы не помогла мне…

– Если бы комета не пролетела в небе, то и Вильгельм не принял бы решения идти в поход на Англию, да если бы я не позволил саксам ранить себя. – Малик невесело улыбнулся. – Видишь ли, можно без конца упрекать себя, оглядываясь на прошлое. Прими все как неизбежное, Эдвина.

– Если я смирюсь, то, значит, я бессильна. Я слишком долго жила в покорности. – Она помолчала. – Как ты думаешь, мы должны отвезти тело Ричарда в Англию?

– Нет, и я не собираюсь выкапывать этого мерзавца!

Эдвина бросила взгляд на лес, где Малик захоронил останки Ричарда, прежде чем пришел за ней.

– Тогда, может, позовем отца Тома из деревни, чтобы похоронить его в освященной земле?

– И дать жителям повод начать охоту на Селбара и позволить им убить спасителя Бринн? – Малик покачал головой. – Я выбираю волка вместо скудной души твоего мужа. Зверь стоит больше.

Эдвина не спорила. Ричард в своей жизни загубил слишком много людей и мог погубить еще этой ночью.

Снова взглянув на Бринн и Гейджа, прижавшихся друг к другу, Эдвина вдруг поняла, что, несмотря на их кажущуюся застывшую неподвижность, в них проявилось что-то живое. От земли шел шум, земля колебалась и вздрагивала.

– Что происходит, Малик? – в испуге прошептала она.

До Малика тоже донесся шум битвы.

– Мне кажется, она сражается с драконами. Боже, не покидай ее!


***


«Он не послушается меня!» – Отчаяние овладело Бринн.

А ей для его спасения необходимо было слиться с ним до проникновения в его память, хотя бы частично.

…Трепетные воспоминания о Гейдже-ребенке, одиноком, дерзком, упрямом мальчишке. Она почувствовала, как ожесточается сердце и крепнет воля Гейджа-юноши. Как умело скрывает он от всех и прячет от себя собственную боль и нужду в материнской ласке!

Хардраада. Его родной отец, избегающий сына, не доверяющий ему. Отец, примите меня! Я стану всем, чем вы хотите.

Я люблю вас, я хочу походить на вас.

Пылающие города, кровь, насилие. Мне больно. Хватит? Примите меня. Я верю вам.

Отказ. Боль. Усталость. Тогда я пойду своей дорогой. Вы не нужны мне. Любовь-ненависть к отцу.

Византия. Слишком другая. Привыкни к ней. Она не более чужая, чем мир Хардраады.

Шелк и корица, темнокожие рабы, бескрайняя пустыня, палящее солнце, верблюды… Малик.

Воспоминания кружились, сменяли друг друга слишком быстро, чтобы их можно было осмыслить. Бринн в отчаянии пробивалась сквозь них, стараясь ухватить их, заставить его слушать ее и услышать.

Прими меня, Гейдж! Я – часть тебя, тебя прошлого, настоящего… и навеки. Пока ты слаб, я сильная. Тебе нужна моя сила, моя жизнь. Возьми ее. Поверь в меня. Воспользуйся мной.

Господь милостивый, услышь меня!


***


– Твои руки… горячие. Голос Гейджа.

Бринн пробила себе дорогу обратно, вернулась из его прошлого, из тьмы и приподняла налитые тяжестью веки. Он смотрел ей в глаза.

– Горячо… убери… их!

Она вдруг ощутила свои руки: они стали горячими, закрывая его раны, их покалывало, они лечили! Благодарю тебя, Господи!

– Бринн?

– Ш-ш! – Она растопырила пальцы, чувствуя силу, протекавшую сквозь нее. – Это хорошее тепло. Закрой глаза и засни опять.

Он закрыл глаза и через мгновение снова заснул.

Малик наклонился над ней. Она смутно, как в тумане, видела его летучие очертания. Она думала только о Гейдже и о силе, которую перекачивала в него.

– Как Гейдж? – спросил Малик. – Я должен знать, Бринн.

– Лучше. – Она закрыла глаза, погружая свою силу в Гейджа. – Уйди. Дорога каждая минута.

– Как скажешь, – согласился Малик. – Все, что пожелаешь. – Бринн услышала его удаляющиеся шаги и радостное бормотание: «Лучше, она так сказала, Эдвина! Гейдж будет жить!»

15

Она сидела на каменной приступке у камина и расчесывала волосы.

Гейджу всегда нравилось смотреть, как Бринн проводила гребнем по блестящей их копне. Вспомнилась ночь в палатке в Гастингсе, когда она, смеясь, расчесывала бороду Малику. Огонь отбрасывал золотые отблески на ее светло-каштановые волосы, и в них вспыхивали огненные искорки, в них светилась жизнь и…

Очаг? Камин?

Он помнил только лес и… боль, сильную боль в спине…

– Волк… – Господи, его горло пересохло, шершавый язык еле ворочался, и он почти квакал, как лягушка. Он сделал еще одну попытку и прошипел:

– Селбар…

Она замерла с гребнем в руке, а потом посмотрела на него с лучезарной улыбкой.

– Тебе уже пора было очнуться. Ты лежишь уже три недели, и мне нужна помощь. Я уже не могу справиться сама. – Нагнувшись, она налила воды в деревянный кубок. – Попей, и тебе будет легче говорить. Я смачивала тебе губы и заставляла выпивать немного бульона, твое горло еще болит, оно сильно пересохло, но это мелочи. – Она приподняла его голову и, поддерживая ее, помогла ему напиться. – Лучше?

Он кивнул, огляделся. Зал заседаний военных советов. Он лежал здесь на кровати.

– Как…

– Мы принесли тебя сюда, как только можно было тронуть с места без риска для жизни. В лесу нам нельзя было оставаться. Стало холодно. Но вначале я в этом убедилась, хотя и знала, что пройдет еще немало времени, прежде чем ты выздоровеешь. – Бринн бросила взгляд на гобелен с изображением Гевальда, посвящающего в рыцари молодого воина. – И подумала, что здесь мне хотя бы немного помогут стены этого зала, сам знаменитый Гевальд.

Но как, черт побери, получилось, что он ранен? Гейдж не мог вспомнить.

– Селбар?

– Нет, не волк. Ричард. Он кинжалом ударил тебя в спину.

Господи, надо было помнить об опасности! Он слишком увлекся преследованием волка и потерял бдительность.

– Глупец… Какой же я дурак!

– Ты не глупец! – яростно запротестовала она. – Ты хотел помочь мне.

– Я должен был хотя бы остерегаться кустарников.

– Упрямец! – настаивала она. – И не желаешь слушать ничье мнение, считаешься только с собой. Надо было помнить урок, полученный при Свенгарде, когда ты чуть головы не лишился за свою настырность. – Она поставила кубок. – Больше я с тобой не спорю. Ведь это бесполезно. Только подумать, ты решил обмануть меня и скрылся в поисках Селбара! Что бы ты сделал с ним? Ведь он мой друг, что он и доказал, спас меня от неминуемой гибели. Да ты не слушаешь?

Сонным облаком окутала его темнота. Через силу он все-таки спросил:

– А Малик?

– С ним все в порядке. Я отправила его в Гастингс вместе с Лефонтом.

– В Гастингс?

– Чтобы доставить твои корабли сюда. Длинного переезда по суше ты бы не перенес.

Он нахмурился.

– Его… слишком долго… не будет.

– Нет, совсем недолго. Он должен появиться здесь весной. – Она отвела его волосы с лица. – А ты до той поры и не окрепнешь.

– Не правда…

– Буду рада ошибиться. Докажи, что я не права.

Он еще слишком слаб даже для спора, подумал Гейдж о себе с горечью.

– Докажу… потом.

– Надеюсь. – Она заботливо укутала его поплотнее одеялом и поднялась, облегченно вздохнув впервые за эти долгие недели. – А пока отдохни. Пойду обрадую Эдвину и Алису, что ты наконец-то проснулся и окончательно вернулся к нам.

Он почти засыпал, как ему вспомнились ее слова, он их чуть было не упустил в потоке новостей.

Она говорила о Свенгарде. Он точно знал, что никогда и никому не рассказывал о бое в Норвегии, в котором участвовал еще мальчишкой. Откуда она узнала…


***


– Эдвина! Алиса! Он очнулся! – Бринн вихрем ворвалась в комнату Эдвины.

Эдвина подняла на нее глаза из-за ткацкого станка.

– Что ты вдруг так обрадовалась? Ведь ты же не сомневалась? Ты же постоянно уверяла меня, что его выздоровление – всего лишь вопрос времени.

– Но ему понадобилось так долго… Три недели… Я не могла понять. Я знала, что он набирается сил. – Впервые Бринн позволила себе расслабиться и поделиться той болью, которую скрывала от самой себя. – Мне следовало бы знать, что ему понадобится больше времени, чем обычно. Я так переволновалась. – Бринн сняла с крючка накидку. – Не могу оставаться в доме. Хочешь прогуляться со мной?

– На дворе идет снег.

– Ерунда! Я должна подышать воздухом. Снег пошел всего несколько часов тому назад. Алиса, может, ты пойдешь?

– Да еще по этим скользким камням во дворе? Не хочу месить эту непогоду. – Алиса снисходительно улыбнулась. – Иди. Гуляй сколько захочешь. Ты не отходила от него несколько недель. Я присмотрю за ним.

– Не беспокойся. Он заснул и проспит немало времени. Я скоро.

Бринн вышла из комнаты и сбежала по ступенькам во двор через парадную дверь. Остановившись, она глубоко вдохнула воздух, пропахший фиалковой свежестью первого снега. Казалось, все травы Гвинтала пропитали воздух, который хотелось пить и пить. В холодном безветренном небе кружили снежинки, падая на землю хлопьями. Почти спустились сумерки, все стало серо-белым, камни во дворе покрыл толстый слой снега.

Красивый снег. Красивый Гвинтал. Прекрасный мир.

Он очнулся и снова был с ней. Она почувствовала такое счастье, что ей захотелось, подобно снежинкам, кружить по двору. Но она очень осторожно ступила на мост через ров. Алиса права, под снегом может быть лед.

Она почти дошла до ворот, когда заметила следы на снегу. Четыре лапы, ошибиться нельзя. Она остановилась затаив дыхание. Следы лап. Селбар.

Она не спеша пошла дальше, пытаясь по следам угадать, куда же устремился ее любимец. Он остановился в нескольких ярдах от ворот, мог притаиться и где-нибудь поблизости, наблюдая за замком. Следы его лап на снегу пересекались, словно он вернулся, потом оглянулся и снова побежал к мосту. Быть может, он увидел, как она выходила из замка?

Бринн пошла к мосту. Он не может быть здесь, успокаивала она себя. Возможно, воспоминания о собственном детстве заманили его во двор замка, где они прежде проводили столько часов вместе. Ей не стоит надеяться. Он не помнит ее, хотя и спас от Ричарда. Он не верит ей, иначе он бы пришел к ней. Он, наверное, уже давно в лесу со своей стаей.

Она шагнула за ворота. Селбар стоял на краю моста, глядя на замок, словно поджидая ее.

Она остановилась, не сводя глаз с его диких золотистых зрачков, в упор смотревших на нее.

Так они стояли, глядя друг на друга, а снежинки тихо опускались на землю, снежная пелена мягко стелилась перед ними, как покрывало лет, унесенных ветром.

– Спасибо тебе, Селбар! – поклонилась она волку.

На ее голос Селбар наклонил голову. Он как будто вслушивался в ее слова, пытаясь понять их. Какое-то время он еще постоял, а потом исчез в лесной чаще.

На мгновение она испытала горечь сожаления. Ей хотелось общения с ним, как было раньше. И тут же радостное возбуждение теплом охватило ее. Он вернулся к ней. Она понимала, что прошлое не повторится, ничто не бывает одинаковым в разное время. Жизнь изменила их, но не разлучила. Селбар для нее то же самое, что Гвинтал, вдруг поняла она. Она улыбнулась своим наивным представлениям, своей несбыточной надежде увидеть все теми же глазами, что и в детстве. Она должна принять изменения, что произошли в Гвинтале, как приняла нового Селбара. И тогда однажды, если ей повезет, они оба снова станут принадлежать ей, неразделимо.


***


Следующие три дня Гейдж только и делал, что ел, спал и снова ел. Так обычно и бывает на этой стадии выздоровления, но Бринн не могла не удивляться приливу сил и энергии в его теле с каждым часом. Гейдж выздоравливал с тем же упорством, с каким он привык жить. Похоже, он и вправду встанет на ноги еще до возвращения Малика весной.

На третью ночь, когда Бринн по-прежнему сидела у его постели, он спросил:

– Откуда ты узнала о Свенгарде?

Она не сразу поняла, о чем это он говорит, и уже открыла рот, чтобы переспросить, как вспомнила о своем мимолетном упоминании.

– Должно быть, ты рассказывал мне.

– Ричард проткнул мне кинжалом спину, но не голову. Даже если бы я только упомянул об этом, я бы помнил.

– Давай поговорим об этом позже.

– Нет. Мне надо знать. И потом, я очень расстроился… Мне надо знать.

– Из-за чего?

– Скажи мне, откуда ты знаешь, ведь я сражался там еще мальчишкой?

– Тебе не понравится. – Она глубоко вздохнула. – Я не могла догнать тебя, и мне пришлось привязать себя к тебе.

Он нахмурился.

– Привязать? Что это значит?

Она безнадежно махнула рукой.

– Не знаю. Я никогда этого раньше не делала. Я чувствовала то же, что и ты, и шла рядом с тобой. Лечить тебя, как Малика, было невозможно. Единственное, что мне удалось, – придумать, чем пожертвовать и…

Она замолчала.

– Чем?

– Я стала тобой, – прошептала она. – Частью тебя. И мне необходимы были твои воспоминания, твоя память, я должна была знать твою прошлую жизнь.

Он широко раскрыл глаза.

– Ты имеешь в виду, что…

– Я не хотела делать этого. Я знаю, что такое вмешательство недопустимо! – в отчаянии проговорила она. – Это был единственный способ…

– Ты права, вторжение для тебя действительно должно было быть ужасным, если… я поверю, что такое могло быть. – Он помолчал. – Докажи мне.

– Свенгард, – начала она. – Ты сказал, что…

– Не надо об этом. Расскажи мне о Делмасе и о том вечере на конюшне.

Ей следовало догадаться, что он прежде всего подумает об этом.

– Ты очень рассердился и хотел убить его. – Ее передернуло. – Ты думал об этом. Знал, что он на конюшне. Дверь оказалась приоткрытой, и, войдя внутрь, ты услышал стон. – Бринн закрыла глаза, перед ней возникла страшная картина случившегося. – Он висел, пригвожденный к стене вилами. И уже начал обмякать. Ты решил было оставить его на вилах, но знал, что он умирает. Тогда ты взялся за конец вил и выдернул их из стены…

– Но если убийца не я, то кто?

– Ты подозревал Ричарда, считая, что Делмас в ярости пришел к нему и Ричард убил его, желая использовать содеянное в своих целях.

– Господи, так ты и правда узнала!

Она открыла глаза и прошептала:

– Прости. Я не верила тебе. Больше такого не случится. Теперь я понимаю, ты никогда не лгал и не солжешь мне.

– И уж никто теперь не знает меня лучше, чем ты, и помнишь ты обо мне больше, чем я, – задумчиво сказал Гейдж, отведя от нее глаза. – Господи!

– Я предупреждала, тебе это будет не по душе. – Бринн постаралась успокоить его и как-то защитить себя. – Но это не значит, что мне неинтересны твои мысли и воспоминания. Они волнуют меня, а кое-какие из них просто смутили.

Он снова перевел на нее взгляд.

– Какие?

На ее щеках выступил густой румянец.

– Проститутка в доме в Зенваре.

– Господи!..

– Уму непостижимо, что там происходило. Я думала, то, что ты делал со мной, греховно, но то, что случилось там, – такого и быть не должно.

– Просто… по-другому. – Он вдруг громко рассмеялся. – Какая досада, что тебе пришлось узнать такое! Не могу поверить. – Он покачал головой. – Бринн, ты волшебница.

Раздражение покинуло его, с облегчением вздохнула она. Все оказалось не так уж страшно, как она думала. Она решила проверить.

– В конце концов, я узнала, что ты не виноват в смерти Делмаса, и это уже хорошо.

– Да.

– И потом, ты бы умер, не проникни я в тебя, в твою прошлую жизнь.

– Убедительно, – нахмурился он, – если не считать того, что теперь перед тобой я чувствую себя… словно голым, прозрачным. Весь на виду.

– Знаю. – Она помолчала. – Это тяжело, но тебе ничего не остается, как смириться с таким состоянием. Вспомни, не веря в твою невиновность, я приняла смерть Делмаса на себя. Для этого потребовалось время, но я так и сделала. – И мягко добавила:

– Потому что я люблю тебя всем сердцем.

Жесткие черты лица Гейджа смягчились, он нежно ей улыбнулся.

– Подойди ко мне, – мягко позвал он. – Я не могу дотянуться до тебя.

Радость охватила ее, когда она легла рядом с ним и тесно прижалась к его телу.

– Я думала, ты разозлишься.

– Так и было бы, если бы не одно обстоятельство.

– Какое?

Его губы коснулись ее щеки.

– Мне кажется, я кое-что вспомнил сам.

Она сжалась.

– Что именно?

– По сравнению со мной ты жила самой невинной жизнью, но все-таки кое-что, как мне думается, тебе не хотелось бы никому говорить.

– Что ты хочешь этим сказать? – тревожно спросила она.

– В основном о чувствах, которые тебя обуревали, когда ты пересказывала случай в Зенваре с проституткой.

Не думал я, что увиденное тобой мое прошлое вызовет у тебя такой восторг.

– Не правда, я просто… – Она замолчала, а потом задумчиво произнесла:

– Ревновала…

– Ревность – один из самых страшных смертных грехов. Когда я наберусь сил, мы это исправим.

– Какие еще воспоминания тебе кажутся неприятными?.. Нет, не буду спрашивать. Лучше об этом не говорить.

– По крайней мере, безопаснее.

– Мне очень неловко, ведь я увидела самое тайное, запретное в потемках твоей души, самое потаенное. Я чувствовала себя очень виноватой.

– Опять это проклятое чувство вины! С этим нам тоже придется бороться. Отказываюсь брать в жены верблюда.

– Они и в самом деле самые странные существа на свете! – резко заметила она. – Я взглянула на них твоими глазами и должна сказать тебе, что не собираюсь походить на этих уродливых животных.

Он застонал.

– Прости, – прижалась она теснее к нему. – Я вовсе не имела в виду… Я знаю, мы договорились не обсуждать…

– Тихо! – Он прильнул к ней. – Со мной случилось необычное. Прыжок к твоему дару.

– Так ты и правда поверил мне?

– А что я могу поделать? – хрипло сказал он. – Не могу сказать, что я верю в магию, но я верю в тебя. Ты не ведьма. – Он губами дотронулся до ее затылка. – Но если и есть волшебство в мире, так это ты, Бринн. Ты – волшебница.

Она спрятала лицо у него на груди, скрывая слезы. Она не могла говорить – ее душили счастливые рыдания. Она не одна. Она никогда больше не останется одна. Он вошел в ее круг.


10 апреля, 1067

Гвинтал


– Бринн! – нетерпеливо позвал Гейдж, входя в зал. – Где ты там, черт побери?

– Здесь! – Бринн спустилась с лестницы. – Хотя с какой стати я должна терпеть такую грубость…

Он обхватил ее за талию, приподнял и покружил вокруг себя.

– Я видел вдали Лефонта. Они всего в нескольких милях отсюда. Пошли встретим их.

Они приехали. Буря смешанных чувств захлестнула ее. Она всегда знала, что этот момент настанет, и думала, что готова к нему. А сейчас ей захотелось просто убежать и спрятаться где-нибудь. Отстранив его, она через силу улыбнулась.

– Иди. Я побегу и обрадую Эдвину и Алису. Гейдж направился к двери, но внезапно остановился и повернулся к ней.

– Что случилось?

Она должна была догадаться, что он почувствует ее состояние, несмотря на свою большую радость. Чем дольше они были вместе, тем более чутким он становился к каждому ее душевному всплеску. Как же ей объяснить ему, если она сама не разобралась еще в своих ощущениях?

– Новое… все теперь изменится.

Он изучающе смотрел ей в лицо.

– Мы уже обсуждали это. – Он бережно поднял ее и поставил на лестницу. – Говори.

– Но ты же хотел пойти и встретить…

– У меня еще есть время. – Он вновь снял ее со ступеньки, подтолкнул к залу и закрыл за собой дверь. – Ну, теперь рассказывай, что случилось.

Она задумчиво оглядела торжественный зал заседаний военных советов. Этой зимой они провели здесь так много счастливых часов. Дни тянулись медленно, перемежаясь в сладкой истоме страстными длинными ночами. Теперь все станет прошлым. Ну а на что она, собственно, надеялась? Не появись тут даже Малик и Лефонт, чудесному времени рано или поздно пришел бы конец. Гейдж выздоравливал, и с каждым днем ему становилось все скучнее и скучнее сидеть на месте. Она это видела. Он не из тех, кто любит нежиться в райском саду.

– Мне будет тоскливо без этого дома. Когда мы уедем, я буду скучать по нему.

– Я тоже, – улыбнулся он. – Впрочем, надеюсь, мы часто будем возвращаться сюда.

– Правда? – обрадовалась она.

– А чему ты так удивляешься? Глупо бросать столь прекрасный замок в запустении. Мы непременно поручим Лефонту заняться его ремонтом.

– Вряд ли его это обрадует. – Бринн обняла его и спрятала лицо у него на груди. – Я поеду с тобой, куда ты захочешь. Тебе не надо… Я хочу, чтобы ты был счастлив.

– Тогда не делай из меня мученика. Ты же прекрасно знаешь, как я буду страдать, видя, что ты изнываешь по Гвинталу. – Он взял ее лицо в свои ладони и невесело улыбнулся. – Ты убедилась, что я теперь чувствую все, что происходит в тебе, чего бы это ни касалось.

– Я не хотела становиться частью тебя. Так получилось, – в который раз принялась объяснять она ему свое вынужденное вторжение. Она вскинула подбородок. – Иначе ты умер бы. Я сделала все, чтобы вернуть тебя обратно. – Бринн посмотрела на него. – Мне от этого тоже не по себе. Отдельные годы твоего прошлого очень нелегки и для меня, но теперь они – часть меня. Если бы я порой не обуздывала себя и не заставляла думать о другом, то, наверное, не удержалась бы от ужасных поступков, какие совершал ты.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20