Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Хонор Харрингтон (№9) - Пепел победы

ModernLib.Net / Космическая фантастика / Вебер Дэвид Марк / Пепел победы - Чтение (стр. 34)
Автор: Вебер Дэвид Марк
Жанр: Космическая фантастика
Серия: Хонор Харрингтон

 

 


– Мне жаль, что вы до сих пор не получили права голоса, – с искренней улыбкой сказал Бенджамин, – ибо именно на таком мировоззрении и зиждется свобода. А потому я с нетерпением жду того часа, когда все вы, а не только адмирал Ю, сможете участвовать в голосовании.

– Хэй! – напомнила Хонор, – у меня-то право голоса есть!

– Есть-то есть, – вздохнул Мэйхью, – но поскольку решительно всем известно, что «это моя ручная иномирянка» (а более предвзятые граждане утверждают, что это я ваш ручной Протектор), каждый заранее знает, что вы никогда не выступаете против моих реформ. Наши сторонники обычно соглашаются с тем, что вы говорите, но они и так наши сторонники. А приятели Мюллера или просто не станут слушать, или примутся выдергивать из контекста цитаты, которые льют воду на их фанатическую мельницу.

Он говорил легко и непринужденно, но в эмоциях ощущалось горькое послевкусие. Хонор нахмурила брови. Горечь была острой и усугубленной тем, что он не хотел обсуждать с ней ее причину.

– Вы и правда опасаетесь потерять голоса в Нижней палате? – тихо спросила она, и Протектор пожал плечами.

– Цифры не назову, но какие-то потери, несомненно, будут. А может, и посущественней, чем «какие-то» – если нынешние тенденции сохранятся.

– А вот я, сэр, в эти потери не верю, – заявил Ю и улыбнулся в ответ на вопросительный взгляд Протектора. – Публикуемые сейчас результаты опросов, ваша светлость, свидетельствуют не о радикальном сдвиге в общественном мнении, а о проведении оппозицией активной агитационной кампании. Хорошо оплаченной, потому что деньгами они швыряются просто без счета.

Неожиданно Хонор ощутила полыхнувшую от Мэйхью вспышку ярости. Направлена она была вовсе не на адмирала, к тому же Протектор погасил ее почти мгновенно, однако Хонор поняла, что сказанное Ю каким-то образом резонирует с темой, от обсуждения которой Бенджамин уклоняется. И еще: она припомнила очень похожее эхо эмоций своей матери, возникавшее, когда заводили речь о Мюллере.

Почувствовав за спиной присутствие Эндрю Лафолле, Хонор мысленно сделала пометку: если существует причина, по которой и ее мать, и Протектор стараются держать ее в отдалении от одной и той же темы, следует нажать на Эндрю: не может быть, чтоб он был не в курсе. Тем более что в чувствах Протектора угадывался мотив «ради ее же блага», словно он опасался, будто какая-то информация способна ей повредить.

– Надеюсь, вы правы, адмирал, – с невеселым видом ответил Бенджамин на замечание Ю. – Хочется верить, что даже карманы оппозиции не бездонны.

– Думаю, сэр, адмирал скорее всего прав. А уж Хари права несомненно, – подал голос бригадный генерал Анри Бенсон-Десуи, сидевший, как всегда, рядом с женой, обнимая ее за плечи. – Консерватизм обычно присущ людям, которым в случае изменения государственной системы грозят наиболее существенные материальные потери. Поскольку люди, которым есть что терять, наверняка располагают средствами, понятно, что они могут солидно финансировать политическое движение традиционалистов. Но всему есть предел. Я не верю, что Мюллер обладает неисчерпаемыми ресурсами, но даже если так, фальшивые результаты общественных опросов только вводят его сторонников в заблуждение. Чем ближе выборы, тем больше его сторонников неожиданно для себя выяснит, что они совсем не так сильны, как им казалось.

Хонор кивнула, скрывая улыбку: дефект речи, которым Анри и Харриет страдали на Аиде, бесследно исчез, стараниями сначала Фрица Монтойи, а потом Харрингтонской нейрологической клиники. Вернув четкость речи, оба пришли в восторг, но у Анри лечение, видимо, проходило труднее, и он в качестве компенсации сделался редкостным краснобаем. В Аду этот малый больше отмалчивался, а здесь, на Грейсоне, готов был разглагольствовать часами, и Хонор еще не успела привыкнуть к этой перемене.

Что ничуть не умаляло его правоты.

– Полагаю, Бенджамин, – сказала она, – Анри попал в точку. Может быть, сейчас Мюллер и радуется успехам своих агитаторов, но очень скоро начнет сказываться эффект операции «Лютик». Трудно паразитировать на их любимом тезисе, что «нелепо держать наш несравненный флот на поводке у некомпетентных иностранных Адмиралтейств», после того как Восьмой флот разнес Барнетт в пыль.

– Это как сказать, – невесело ухмыльнулся Бенджамин. – Не стыдно же этому человеку постоянно прославлять «наш несравненный флот», начисто игнорируя тот факт, что мы не могли бы создать и поддерживать его в боеспособном состоянии без технического и кадрового содействия Альянса. Или, – он обвел взглядом собравшихся, – кто-то из вас считает, что наш флот – детище одного лишь Грейсона?

Поскольку среди собравшихся на террасе офицеров уроженцами Грейсона были лишь Лафолле и Рас, замечательные солдаты, но не служащие флота, Хонор возражать не стала.

– Но, – заметила контр-адмирал Мерседес Брайэм, – метод игнорирования фактов срабатывает, лишь когда имеешь дело с зашоренными единомышленниками, а не с колеблющимися, которых необходимо убедить в своей правоте.

– Вот именно, – подтвердил Кэслет. – Истинные приверженцы Мюллера никуда не денутся, но ему нужны голоса колеблющихся, а заморочить головы им несравненно труднее.

– Право же, капитан Кэслет! – со смешком воскликнул Бенджамин. – Термин «истинные» мы приберегаем для масадских идиотов. А собственных нетерпимых, упрямых, невосприимчивых, зарывшихся носом в землю, цепляющихся за традиции доктринеров и ретроградов у нас принято именовать «консервативно мыслящими людьми».

– Прошу прощения, ваша светлость. Нам, иностранцам, трудно разобраться в некоторых нюансах чужой культуры.

– Не извиняйтесь, капитан. От помянутых нюансов у нас были бы рады избавиться очень многие, кроме разве что самых консервативных из «консервативно мыслящих людей».

– Если говорить серьезно, сэр, то ситуация создает возможность продвинуться в этом направлении, – заметил Анри. – Операция «Лютик» оказалась поразительно эффективной. Хевы были захвачены врасплох, да и мы сами, признаться, не надеялись на такой результат. Правда, нас тоже заранее не информировали.

– Вам, морпехам, вовсе незачем знать, что такое «Призрачный всадник». Что толку объяснять, все равно не поймете. Ваше дело – мордобой, а для этого ничего сложнее обыкновенной дубины не требуется. А вот нас, флотских офицеров, тщательно проинструктировали по поводу «Призрачного всадника», и мы прекрасно осведомлены о характеристиках новых ЛАКов.

– Ничего сложней дубины, говоришь? – проворчал Генри, задирая голову, чтобы посмотреть в глаза своей высокой жене. – Вот погоди, вернемся домой, и мы с нашей примитивной дубиной объясним, что мы думаем о непочтительном отношении к супругу.

– Вот как? – нежно улыбнулась Харриет. – В таком случае будь умницей, прежде чем мы уйдем, договорись с Протектором насчет приличного местечка, где тебя можно похоронить.

– Оставляя в стороне животрепещущую тему домашнего насилия, хочу заметить, что Анри прав, – вмешался Ю. – Не сочтите меня беззаветным оптимистом, излишняя самоуверенность к добру не ведет, однако новые ЛАКи и ракеты, скорее всего, позволят нам окончательно выиграть эту войну. Пожалуй, даже скорее, чем сейчас кажется. А после того, как это произойдет, Мюллер будет полным идиотом, если не перестанет твердить, будто, вступив в Альянс, Грейсон совершил серьезную ошибку.

– Может быть, – согласился Мэйхью. – Но часть моей работы заключается как раз в том, чтобы анализировать то, что произойдет после предполагаемой победы. Совершенно очевидно, что многие грейсонцы согласились с планами реформ не из любви к реформам как таковым, а признавая необходимость сплотиться против общего врага, которого в одиночку не одолеть. Что-то могло им не нравиться, но людям достало ума не раскачивать лодку во время бури. Вопрос в том, что станет с их поддержкой, когда буря закончится?

– Думаю, – сказала Хонор, – это действительно лишит вас поддержки части ленников. Представляю, как будет страдать канцлер Прествик, столкнувшись с дезертирством некоторых Ключей. Однако в том, что вы лишитесь поддержки большинства населения, я сомневаюсь. Темп реформ может замедлиться, но они зашли достаточно далеко, чтобы удалось повернуть часы вспять или хотя бы замедлить их ход. Кроме того, особые отношения Грейсона и Звездного Королевства общество воспринимает гораздо теплее, нежели воображает Мюллер. Вспомните, как ликовала планета, узнав о предстоящем государственном визите королевы.

– Да, – сказал, просветлев, Мэйхью, – это внушает надежды. Думаю, это была прекрасная идея со стороны Елизаветы. Генри ждет не дождется возможности сесть за стол переговоров с герцогом Кромарти. Мы многого достигли во время визита лорда Александера, три года назад, а от визита самого премьер-министра ждем гораздо большего. Штат Генри уже заранее облизывается.

– Я рада, – сказала Хонор. – Ее величество разделяет ваши ожидания, тем более что время, в свете первых успехов операции «Лютик», выбрано весьма удачно. Думаю…

– А я думаю, что хватит уже прятаться от гостей и говорить о работе, – перебил ее чей-то голос.

Хонор обернулась навстречу Алисон Харрингтон, которая в сопровождении Миранды и Дженифер Лафолле поднялась на террасу.

– Вроде бы предполагалось, что это будет светский прием, – строго сказала мать. – Я, правда, кое в чем засомневалась, когда ты рассказала, что приглашаешь всю эту компанию, – Алисон прищелкнула пальцами, указывая на старших офицеров гвардейского флота, – но я сказала себе, она взрослая ответственная женщина. Она уже должна знать, что нельзя проторчать целый вечер на террасе в тесном кружке, трепясь со старыми приятелями о делах и политике, не обращая внимания на остальных гостей, которые неприкаянными шатаются вокруг.

– Мама, ты не должна называть Протектора моим «приятелем». Представь, что будет, если тебя услышат шпионы оппозиции.

– Ха! Какие шпионы? Как они сюда проползут? Тут целый батальон охраны, не говоря уж об ораве древесных котов. Другое дело, что это вполне в твоем духе: менять тему разговора, пытаясь избегнуть моего праведного гнева.

– Вовсе я ничего не избегаю, – с достоинством возразила Хонор. – Я сочла необходимым затронуть действительно важный вопрос.

– Хорошая версия. Полагаю, ее ты и будешь держаться и на том упрешься! – торжественно сказала мать. Демонстративно сложила руки на груди. – Но имей в виду: Мак просил передать тебе, что мистрис Торн уже готовится разнести дворец, потому что ужин вот-вот остынет. Больше того, если ты все же допустишь, что он действительно остынет, она целую неделю не будет тебе ничего готовить. Даже печенье!

– Боже мой, мама! Почему же ты сразу не сказала?! – закричала Хонор. Она повернулась к гостям и подмигнула: – Подъем, ребята! Нам предъявлен ультиматум, отвергнуть который для меня немыслимо!

Глава 38

– Мистер Бэрд.

Приветствие лорда Мюллера прозвучало прохладнее, чем обычно, когда Бакридж вводил Бэрда и Кеннеди в кабинет. Результаты сотрудничества с этой парочкой его вполне устраивали, однако в данном случае Бэрд настаивал на встрече, что не могло не раздражать землевладельца. Пользуется он услугами организации Бэрда или нет, Сэмюэль Мюллер остается землевладельцем. Ни один поселенец не смеет обращаться к лорду с требованиями, Пусть и выраженными в вежливой форме.

– Милорд, я искренне благодарен вам за согласие принять меня по моей просьбе без предварительного оповещения, – начал Бэрд. – Возможно, это было не совсем учтиво с моей стороны, но, боюсь, это слишком важно.

Мюллер кивнул, внутренне насторожившись. Бэрд говорил вежливо и почтительно, но что-то в его тоне внушало тревогу. Чрезмерная настойчивость и скрытая самоуверенность зазвенели в затылке Мюллера предостерегающими колокольчиками, и землевладелец вдруг подумал, что жалеет о потере сержанта Хьюза острее обычного.

Убийство Хьюза потрясло всю гвардию лена. Бойцы испытывали мрачную гордость в связи с тем, что их товарищ сумел убить троих нападавших, хотя его – это было совершенно очевидно – застали врасплох.

Насчет причин убийства не имелось даже догадок, хоть сколько-нибудь правдоподобных. Официальной версией считалась попытка ограбления, однако в это не верил решительно никто. Уличная преступность на Грейсоне была невелика, да и ни один грабитель в здравом уме не стал бы нападать на вооруженного и обученного солдата: всегда можно найти и менее опасную жертву.

К сожалению, никакой другой мало-мальски вразумительной версии дознаватели предложить не смогли. Сам Мюллер предполагал, что Хьюз обнаружил некую угрозу землевладельцу, и его устранили прежде, чем он успел доложить о своем открытии, но он и сам признавал, что такая версия обусловлена, скорее всего, излишней подозрительностью, которой страдают любые заговорщики во всей Галактике. И все-таки…

– Чем могу быть полезен, мистер Бэрд? – спросил он более сухо, чем обычно, и непроизвольно оглянулся на капрала Хиггинса.

Мюллер выбрал Хиггинса на смену Хьюзу, исходя из собачьей преданности капрала. Сейчас он неожиданно поймал себя на мысли, что на такую должность следовало бы определить кого-нибудь поумнее. Не то чтобы он и вправду опасался какой-то физической угрозы, но…

Спустя мгновение лорд строго сказал себе, что его тревога является неосознанной и инстинктивной, а так как обнаружить ее реальную причину невозможно, следует совладать с чувствами силой воли.

– Мою организацию все больше волнует тот факт, что нам не удается раздобыть доказательства планов присоединения Грейсона к Звездному Королевству, – сказал Бэрд, словно не замечая настороженности землевладельца.

– Возможно, таких планов просто не существует, – ответил Мюллер. – Мои люди искали доказательства так же тщательно, как и ваши, и с тем же ничтожным результатом. И хотя я не сомневаюсь в способности Прествика и Бенджамина совершить подобное отступничество, способность и намерение – это еще не одно и то же.

– Мы так не считаем, милорд, – заявил Бэрд.

В мозгу Мюллера всколыхнулась волна ярости: землевладелец не привык к тому, чтобы ему бесцеремонно противоречили.

– До нас доходит слишком много «слухов», из самых разнообразных источников. А особенно подозрительным нам представляется этот пресловутый государственный визит королевы Елизаветы. Обратите внимание, как реагирует на известие о ее прибытии народ! Лучшего времени для осуществления их затеи не придумать: присоединение Сан-Мартина прошло на удивление гладко. Корона и Меч вполне могут воспользоваться эйфорией, вызванной победой на Барнетте, и общественной истерией, связанной с визитом победоносной союзницы, чтобы попытаться протолкнуть свою идею через Ключи. Или, на худой конец, добиться публичных слушаний и начать активную пропаганду, акцентируя внимание народа на всяческих мифических «преимуществах».

– Не исключено, – признал Мюллер. – Однако доказательств, напомню, мы так и не нашли.

– Плохо искали, – отрубил Бэрд.

Мюллера пробрало холодком: в голосе собеседника звучали не просто уверенность, но властное торжество.

– Мы использовали все возможности, – сказал Мюллер.

В его голосе внезапно прорезались оправдывающиеся нотки, вызвавшие новую волну гнева.

– Не все, – спокойно возразил Бэрд. – А должны использовать все. Поэтому я и пришел к вам за помощью.

– Но я уже задействовал все свои источники!

– Ничуть в этом не сомневаюсь. Однако у нас появилась совершенно новая идея. Осуществить которую мы можем лишь с вашей помощью.

– Что за идея? – спросил Мюллер, испытывая острое желание выставить обоих взашей.

Он убеждал себя в том, что причиной испытываемого им замешательства является их недопустимая дерзость, но подспудно чувствовал, что в ситуации кроется нечто крайне мрачное и зловещее. Он был почти напуган – хотя ни за что не хотел признавать этого. Какой еще страх? Он землевладелец, а эти люди находятся в его доме лишь с его милостивого позволения.

– Наш план очень прост, милорд, – сказал Бэрд. – И по иронии судьбы именно визит королевы предоставляет наилучшую возможность для его осуществления.

– Переходите к делу, – почти не скрывая раздражения, буркнул Мюллер, и Бэрд пожал плечами.

– Как вам будет угодно. Наша логика проста: если план инкорпорации Грейсона в Звездное Королевство существует, то грядущий визит явится превосходной возможностью обсудить детали его осуществления на самом высшем уровне заранее, до каких-либо публичных объявлений. Переговоры пройдут между Протектором и Прествиком, с одной стороны, и Елизаветой и герцогом Кромарти – с другой. Без посредников. Так, чтобы ни одна подробность не стала достоянием общественности раньше времени. Тот факт, что она берет с собой еще и графа Золотого Пика, лишь усиливает наши подозрения, ибо подобные переговоры не могут быть проведены без участия министра иностранных дел. Вы согласны, милорд?

Он вежливо поднял брови, и землевладелец отрывисто кивнул. Даже не слишком веря в объединительные планы Прествика и Мэйхью, он признавал, что если они все же существуют, визит королевы создаст идеальные условия для их осуществления.

– Не исключено также, – продолжил Бэрд, – что вся эта история с присоединением является прикрытием истинной цели Меча, сводящейся к тому, чтобы свести на нет роль Ключей, ликвидировать последние препятствия на пути своих «реформ» и окончательно преобразовать Грейсон по образцу Мантикоры. Если это так, то в приватных беседах они, несомненно, будут обсуждать свои истинные намерения. И если бы нам удалось записать их разговоры, мы завладели бы мощнейшим пропагандистским оружием.

– Записать! – Мюллер выпрямился и ошеломленно уставился на Бэрда. – Я не спорю, запись личной беседы королевы с Протектором предоставила бы нам ценнейшую информацию. Но как вы предполагаете ее осуществить? Это невозможно технически!

– Возможно, милорд, только в этом деле не обойтись без вашей помощи.

– О чем вы говорите?

– По прибытии на Грейсон Елизавета и Кромарти будут приглашены на Конклав Землевладельцев, – спокойно заговорил Бэрд, словно не замечая растущего нетерпения собеседника. – Там, несомненно, будет произнесено множество цветистых речей, устроят кучу пресс-конференций, приемов и всего такого прочего. На всех этих мероприятиях вы как признанный лидер лояльной оппозиции, несомненно, должны будете присутствовать. Все, что от вас потребуется, это презентовать Елизавете и Кромарти «камень памяти». Один камень ей, один ему.

– «Камень памяти»? – Мюллер заморгал, совершенно сбитый с толку неожиданным поворотом разговора.

Грейсон, несмотря на относительную отсталость, существовал как звездное государство несравненно дольше Мантикоры. Систематическая и постоянно растущая эксплуатация внепланетных природных ресурсов позволила грейсонцам сохранить и промышленность, и население. А после присоединения к Альянсу мощные инвестиции позволили им быстро усовершенствовать относительно грубую промышленную инфраструктуру и поднять ее до современного уровня.

Но всему есть цена. И за выживание грейсонцы заплатили чрезмерно высокую цену. Мюллер затруднился бы сказать, сколько именно соотечественников погибло в космических и промышленных катастрофах, а также в войнах с Масадой, но число их было огромным. Издревле на Грейсоне возникла собственная традиция чтить память умерших.

«Камни памяти» представляли собой кусочки необработанного метеоритного железа или каменные осколки метеоритов, которые принято было носить на теле в течение шести дней. Так поступали те, кто желал почтить память погибших в космосе. В каждый из этих шести дней носитель камня молился и медитировал, отдавая долг памяти не вернувшимся из космоса. На седьмой день, День Отдыха Испытующего, камни собирали и отправляли в космос по траектории, ведущей прямо к звезде Ельцина. Звезды они, разумеется, не достигали, ибо ее яростная энергия буквально распыляла их, высвобождая души детей Испытующего и позволяя им вознестись к сияющим чертогам Всевышнего. Этот религиозный обычай на Грейсоне чтили все, от закоренелых консерваторов до отъявленных либералов, а в последнее время, нынешняя война повлекла за собой еще более тяжкие потери и значение его лишь возросло.

Но какое отношение могли иметь эти камни к тайным совещаниям Меча, Сэмюэль Мюллер решительно не понимал.

Внезапно его глаза расширились. «Не может быть, неужели они планируют именно это…»

– Надеюсь, у вас на уме не то, о чем я подумал? – осторожно сказал Мюллер. – Разумеется, встроить микропередатчик в камень не составит особого труда, но мантикорские средства технической безопасности засекут любую передачу в момент ее начала.

– Никаких передач не будет, милорд. В камни – здесь ваша догадка верна – действительно встроены жучки, но они способны работать только на запись. Получив церемониальный дар, Елизавета и Кромарти будут вынуждены следовать обычаям дарителя и по прошествии шести дней выпустят камни в космос. Нам останется лишь перехватить их и прослушать записи.

– Перехватить камни? – удивленно переспросил Мюллер.

– Это вполне возможно. Если время запуска, траектория и скорость известны, перехват – не столь уж сложная задача. Кроме того, хотя передатчиков на камнях нет, на каждом установлен локационный маяк, который мы сможем задействовать с расстояния в несколько тысяч километров. Все будет в порядке.

– Мне бы вашу уверенность, – буркнул Мюллер, в который раз пожалев об отсутствии Хьюза, технические познания которого позволили бы разобраться, осуществима ли эта безумная затея.

– Наши специалисты заверяют меня, что это осуществимо, и я им верю, – заявил Бэрд. – Технические сложности, разумеется, имеют место, но они преодолимы. Однако чтобы это сработало, камни должны быть преподнесены публично, притом человеком, занимающим достаточно видное положение, чтобы репортеры не смогли проигнорировать это событие. Вы, признанный лидер оппозиции, являетесь самой подходящей кандидатурой, а визит мантикорцев к Ключам предоставит вам удобную возможность.

– Но я этой возможностью не воспользуюсь, – заявил Мюллер. – Начать с того, что я сильно сомневаюсь в вашей способности вернуть эти записывающие устройства. Кроме того, я не могу рисковать быть пойманным при осуществлении вашей затеи. Как вы сами заметили, я лидер оппозиции. Неужели вы не понимаете, чем – не только для меня лично, но и для всех, кто выступает за сохранение наших обычаев и традиций, – обернется ваша затея, если Планетарная безопасность обнаружит записывающие устройства в «подарках», которые я лично преподнесу королеве и премьер-министру Мантикоры? Отец Испытующий, да это подорвет доверие ко всей оппозиции в целом! Идти на такой риск ради гипотетической, иллюзорной возможности получить сведения о планах Протектора! Ну уж нет!

– Риск минимален, милорд, – спокойно произнес Бэрд. – «Жучки» созданы на основе новейших молекулярных схем и не снабжены никакими излучающими устройствами, кроме маяков, приводимых в действие дистанционно. Кроме того, «камни памяти» являются культовыми предметами, и мантикорцы, хоть они и неверные, не позволят себе оскорбить религиозные чувства народа, который собираются заманить в духовное рабство. Да и преподнесет дары один из самых влиятельных и почитаемых землевладельцев. С чего им вообще что-то подозревать?

– А я говорю – нет! Потенциальная возможность возвращения камней никак не оправдывает того риска, на который вы просите меня пойти.

– Жаль, что вы так думаете, милорд. Боюсь, однако, что мы вынуждены настаивать.

– Настаивать?!

Мюллер наполовину привстал, Хиггинс сделал шаг вперед, однако Бэрд с Кеннеди и ухом не повели.

– Настаивать, – твердо повторил Бэрд.

– Разговор окончен! – взревел землевладелец. – А если вы и дальше намерены настаивать на таких нелепых требованиях, наши отношения на этом также закончены. Я не позволю диктовать мне условия. И не собираюсь ставить под удар все, чего добивался годами, ради вашей… нелепой прихоти.

– Это не прихоть, милорд. И у вас нет выбора!

– Убирайтесь! – рявкнул Мюллер и сделал знак Хиггинсу.

Тот шагнул вперед… и замер – Кеннеди направил на него маленький пистолет.

– Вы с ума сошли? – спросил Мюллер, потрясенный не меньше своего телохранителя и разъяренный настолько, что даже не испугался. – Вам известно, какая кара полагается за угрозу оружием в присутствии землевладельца?

– Конечно, – ответил Бэрд. – Однако мы не позволим разделаться с нами, как со Стивом Хьюзом.

– Что? – Мюллер заморгал, решительно сбитый с толку.

– Вы прекрасный актер, милорд, но ваше умело разыгранное удивление нас не обманет. Мы знаем, что Хьюз убит по вашему приказу, и знаем причину. Нас удивило лишь, что обставлено все было до крайности нелепо: в такую «попытку ограбления» не поверит даже дурак.

– Да о чем вы толкуете? Хьюз был моим телохранителем. Зачем мне, во имя Испытующего, его убивать?

– Было бы лучше, – устало сказал Бэрд, – если бы вы перестали притворяться и вернулись к теме нашей беседы. Мы с самого начала не питали иллюзий насчет вашей надежности, иначе не направили бы Хьюза к вам на службу. И хотя его убийство разъярило многих из нас, мы предвидели такую возможность. Да и он сам понимал, что идет на риск, когда вызвался добровольцем. Таким образом, этот прискорбный факт не станет препятствием для нашего дальнейшего сотрудничества… до тех пор, пока вы будете помнить, что нам известно о вас все.

– Вы определили Хьюза ко мне на службу? – Мюллер покачал головой. – Что за бред! Какое-то грубое шарлатанство. Да хоть бы и так, но я никогда не приказывал убить его, вы, псих!

– Милорд, вы единственный человек, у которого имелся мотив. Выяснив, что он тайно записывает все разговоры, ведущиеся в этом кабинете, вы поняли, на кого он работал. Да, милорд, в сообразительности вам не откажешь. Хотите, чтобы я подробно обрисовал ваши дальнейшие соображения и действия?

– Записывал? – механически повторил Мюллер. Спокойная уверенность собеседников возобладала над яростью землевладельца, и он, обмякнув, опустился в кресло.

– Конечно, записывал, милорд, – подтвердил Бэрд, впервые допустив резкую нотку. – Мне бы хотелось поскорее покончить со всем этим притворством и вернуться к деловому разговору. Но если вам нужны доказательства… Брайан?

Кеннеди, держа Хиггинса на мушке, полез другой рукой в карман и передал Бэрду крохотный голографический проектор. Бэрд, положив проектор на ладонь, включил его, и Мюллер сглотнул, увидев интерьер собственного кабинета и себя самого, обсуждающего с Бэрдом вопрос о нелегальных вкладах.

Выждав несколько секунд, Бэрд выключил проектор, убрал к себе в карман и сказал:

– Милорд, вы слишком долго выжидали, прежде чем приняли решение о его ликвидации, и он успел сделать немало записей. Не сомневаюсь: Меч был бы весьма заинтересован подробностями вашей незаконной деятельности.

– Вы не осмелитесь! – отрезал Мюллер.

Голова его шла кругом. Его ошеломило предательство сержанта, но при этом он понятия не имел, кто же на самом деле убил Хьюза.

– Почему не осмелимся? – хладнокровно осведомился Бэрд.

– Потому, что за вами наверняка числятся преступления посерьезнее, чем махинации с предвыборными фондами.

– Возможно, и так, но ваши деяния отнюдь не ограничиваются незаконным сбором денег. Мы следим за вами давно и в курсе деятельности всех ваших «союзов» и «ассоциаций», созданных для борьбы с «Реставрацией Мэйхью». Надеюсь, вы понимаете, что я воздержусь от предоставления вам соответствующей документации: вычислив одного нашего агента, вы сумеете выявить и других, а мы не хотим, чтобы они последовали за бедолагой Хьюзом. Но в случае вашего отказа от сотрудничества без малейшего сожаления поделимся с Мечом всей имеющейся информацией. Далее: никакими данными о любых наших противозаконных деяниях, помимо упоминавшегося нелегального финансирования, вы не располагаете, и даже если нас арестуют вместе с вами, мы потеряем гораздо меньше. А вот арестовать нас гораздо труднее, чем вас. Вы на виду, скрыться вам некуда, а мы позаботились о глубоком прикрытии. Надеюсь, вы прекрасно понимаете, что Бэрд и Кеннеди – вовсе не настоящие наши имена. Более того, никто из нас никогда не фигурировал в файлах Планетарной безопасности. На нас не заведено никаких дел, и Безопасность просто не будет знать, с чего начать розыски. И наконец, милорд, в отличие от вас мы готовы к аресту, к суду и приговору. Если таково наше Испытание в служении Господу, то да будет так!

Мюллер снова сглотнул, гадая, давно ли за ним шпионят и многое ли успели вызнать. Если Бэрд намекал на дело Бёрдетта и убийство преподобного Хэнкса, то его самоуверенность вполне объяснима. Если у них есть хотя бы намек на доказательства…

– Я не убивал Хьюза, – твердо заявил он. – Что же касается иных моих «преступлений», то они были совершены во имя Грейсона и самого Господа.

– Я не утверждал обратного, – мягко заметил Бэрд. – Честность требует признать, что определенную роль в ваших действиях сыграли и личные амбиции, однако лишь Господу дано читать в душах, а я вполне могу ошибаться. Но факт остается фактом: даже если ваши деяния оправданы пред очами Испытующего, с точки зрения Меча, они остаются преступлениями. Боюсь, крайне тяжкими преступлениями, заслуживающими сурового наказания.

– Вы сумасшедший, – сказал Мюллер. – Неужели вы и впрямь готовы пожертвовать всем, чего мы с вами достигли?

– Нисколько, – все тем же мягким тоном возразил Бэрд. – Мы вполне готовы к дальнейшему сотрудничеству, если вы своим глупым упорством не вынудите нас передать нашу информацию Мечу. И опережая ваш вопрос, милорд, отвечу: да. Мы действительно считаем, что возможность получить доказательства предательских замыслов Протектора стоит тех потерь, на которые вы, возможно, вынудите нас пойти. Кроме того, – Бэрд позволил себе слегка улыбнуться, – многие из нас считают, что скандал, который поднимется после обнародования компрометирующих вас сведений, создаст обстановку, которая позволит нам предельно ясно разъяснить народу истинные намерения Меча. Иными словами, мы получим почти такой же выигрыш, как если нам удастся сделать записи, которые мы рассчитывали получить с вашей помощью.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41